Демон из леса

Эти маленькие глаза способны просверлить в нем дыру. Харуто недоволен. Нет, это слишком мягко сказано, он очень зол их приходом. Он в бешенстве, но в таком, какое еще можно контролировать. Поэтому за место брани или еще какой-нибудь необдуманной глупости, мальчик натянуто улыбается и пропускает их внутрь, прищурив взгляд лишь на моменте, когда Махиру следом за матерью переступает порог их дома. Неосознанно, но шатен старается быть поближе к девушке, хватая ту за конец ее блузки, тем самым заставляя обратить на себя внимание. Мама улыбается ему и гладит по голове, а затем помогает развязать ботинки, даже не смотря на то, что он вполне мог справиться сам. За этой картиной смотрит Харуто, настроение которого явно упало еще ниже. В коридор заходит слегка полноватая миниатюрная женщина, что приветливо здоровается с ними и приглашает внутрь, благодаря их за визит. Стол уже накрыт разнообразными вкусностями. Девушки садятся напротив друг друга, так что Сироте не дают и шанса избежать этого злобного взгляда. После благодарности за еду, все приступают к трапезе. — Суимоно*? Божечки, Оота-сан, я так давно его не ела, вы бы знали, — шатенка аккуратно пробует горячий суп кончиком языка, после чего с огромным удовольствием съедает зачерпанную креветку вместе с оставшимся бульоном. — Ах, я словно снова в ресторанчике около нашего старого дома. — К чему формальности, дорогая? Можно просто «Ари». Ты же столько раз откликалась на помощь нашей Хикари, что уже не сосчитать. А насчет суимоно, не поверишь, но его мой маленький разгильдяй приготовил. Не полностью, конечно, но аккуратно нарезанный дайкон — целиком и полностью лишь его заслуга, — Харуто старается сделать невозмутимый вид, но Махиру легко замечает, как кончики ушей мальчика напротив порозовели от внезапной похвалы со стороны матери. — Вот только было бы его отношение к остальным людям таким же трепетным, как к дайкону, я была бы в миллион раз довольнее. Сирота косится на хозяйку дома, не особо понимая, зачем она с похвалы сразу же перескочила на своеобразный упрек, причем, очень не к месту. — Хах, — его мама тоже немного растеряна последним предложением, не зная, как ответить, поэтому решает пока что оставить его без должного внимания. — Тогда и вы называйте меня Акирой, Ари-сан. Мы с Махиру тоже частенько вместе готовим вот уже почти целый год. Спустя пару дней после переезда он внезапно попросил ему научить его парочке рецептов, друзей угостить. Небось, подлизаться хотел, хитрюга. Она взъерошивает его волосы, на что он довольно щурится, хотя при этом и хочет возразить насчет последнего замечания. — Вот только я ни разу не видел, чтобы он кому-то свои кулинарные творения показывал, — Харуто прерывает их, внимательно следя за реакцией гостя. — Харуто! Если тебе не досталось, то мог бы просто попросить. Махиру-кун с тобой бы поделился, да, малыш? — Конечно… — Охотно верю в это, мистер «Я совсем один». — Харуто! — женщина, не стесняясь, дает легкую затрещину, упрекая сына за столь оскорбительные и бестактные слова. Сирота понимает, что хочет Харуто. Вот только не может осознать, зачем он творит подобные перед взрослыми. — Махиру-кун, не обращай на него внимания. Он у меня вообще в жизни никому подарков не дарил, только получал ото всех. А за что — ума не приложу, учитывая, насколько он у меня упертый и своенравный баран. — Ну, раз Харуто-куну что-то дарят, значит, и он друг хороший, не правда ли, Ари-сан? — Акира передает сыну салфетку, чтобы он вытер остатки соуса с уголков губ, пока сама разрезала кусочек форели. — Да куда ему, Акира. Он у меня… Как сказать. Знаешь, с нами по соседству мальчишка живет, помладше него на два-три года. И, так уж было, что постоянно за ним хвостиком ходил. Прямо-таки старшего братишку для себя нашел, откровенно восхищался им и старался всегда попроситься поиграть вместе. А что мой идиот на этот милый жест сделал? Подрался! Прямо у нас перед домом! Господи, как я тогда напугалась, а как краснела перед родителями мальчик, извинялась. А сыночек молчит, ничего не говорит, на вопрос, почему подрались, не отвечает. И так и не вытянула из него ничего… Харуто напрягся. Его ноги под столом слегка топают какой-то нервный мотив, но слышит это один лишь шатен. Он переводит свой взгляд вниз, не желая сейчас ни с кем устанавливать зрительный контакт. Брови сведены к переносице, а губы обиженно надуты. Он что-то бурчит, но разобрать это не выходит. — Раздражал… — теперь уже громче произносит Оота-младший, намертво вцепившись в несчастную ложку. Но попытка обратить на себя внимание оказывается провальной, женщина и головы не поворачивает в его сторону, продолжая мило щебетать с Акирой-сан. Ему это не нравится, поэтому он буквально чуть ли не вскрикивает. — Он меня раздражал! Я говорил тебе об этом сотни раз! — «Раздражение» — это не причина для разбитого носа. Он всего лишь хотел дружить с тобой. — А я не хотел дружить с ним! — Не кричи за столом! — она укоризненно зыркнула на мальчика, намекая ему сейчас же успокоиться. — Акира, прости его, такой уж у него нрав. Сколько не воспитывай — все по боку. Харуто больно. Не физически, скорее, морально. Махиру видит эти непонятные эмоции, одолевающие его «врага» напротив и не может понять, что же сам чувствует на этот счет. Что-то здесь казалось неправильным. И дело было не в упреках Ооты-сан. За всем этим он и не заметил, что его тарелка уже давно была полностью пуста. — Вот Махиру-кун молодец. Молча все съел и никому не мешал своими выкрутасами, да, Харуто? — она все продолжает попрекать сына, словно бы намереваясь зачем-то добить его. Ее глаза такие же маленькие, как у сына, и сейчас она смотрит на него также, как он смотрел на Махиру, когда они только-только пришли. Значит, то была не ненависть? Или же это женщина не чуралась испытывать настолько отвратные чувства в сторону собственного ребенка? Сирота не понимает. — Могу поспросить, что и старший брат из него вышел бы отличный. Акира зависает на секунду, услышав очередную фразу «не к месту». Отложив столовый прибор, она старается с улыбкой перевести тему разговора. — Ну, проверить это не выйдет. Да и не может же Харуто-кун быть «настолько ужасным», — она немного по театральному закатывает глаза и неловко чешет затылок. — Ты не планируешь завести себе кого-то? — шатенка глотает образовавшийся в горле ком, не веря, что все действительно пришло к настолько отвратному вопросу. Она косится на сына и замечает, что тот уставился на свое отражение в стакане, задержав дыхание. — В конце концов, ты же все еще молодая и красивая девушка. Да и Махиру-куну не помешает мужская компания и объект для подражаний. А там и до братиков и сестричек будет не далеко, не думала об этом? Сироте не нравятся вопросы этой женщины. Сироте не нравится то, что она говорит о том, словно у него нет отца. Сироте не нравится… — Нет, пока еще рано. То есть… — состояние сына не внушало доверия, ей надо было срочно что-то сделать, пока мальчику не стало еще хуже. Тема отца казалась слишком болезненной для них обоих, оттого с момента переезда ни разу не поднималась, пусть она и обещала поговорить об этом с сыном. И это целиком ее ошибка, которую она должна будет позже исправить. Но точно не сейчас, рядом с чужими для них людьми. — Пока что мне достаточно и сына. Давайте лучше вернемся к Харуто-куну. Мне сказали, что он первый побежал искать Махиру, когда он потерялся. Харуто, спасибо тебе большое. Улыбка девушки застает его врасплох, и сперва до него даже не доходит, что адресована она была именно ему. Светлая и теплая, очень искренняя и… Он краснеет, тихо бурча слова благодарности. — Господи, Харуто, ты же не ребенок, чтобы что-то там бурчать! Нормально говори. Что не спроси или скажи — всегда один бубнеж. — Ари-сан, мне кажется, вы слишком строги к нему. — А по-другому никак, Акира. Просьбы мои он всегда либо игнорирует, либо делает абы как. Даже что-то элементарное, по типу присмотра за сестрой. Сколько раз я его просила спокойно посидеть с ней и почитать ей что-нибудь — всегда, абсолютно всегда мне приходилось потом ее успокаивать! Я не думаю, что это настолько непосильная задача даже для такого оболтуса. — Но ведь Харуто-кун все еще ребенок. Все-таки присмотр за малышом, да и роль старшего брата — это не то, чему ты научишься в один миг. Ему может быть все еще непривычно от всего этого. — Сколько времени прошло! — У каждого свой темп, Ари-сан. Махиру считает, что мама права, но ему все еще что-то не дает покоя от всей этой ситуации. Заимев хоть капельку поддержки со стороны — у Харуто снова появляются силы злобно смотреть в его сторону и время от времени корчить какие-то странные лица, действительно показывая свое ребячество. Все кажется каким-то несерьезным и детским, таким непосредственным и легким, но при этом все еще неясным. Эта женщина не хочет признавать, что дети — это дети, когда Харуто не хочет признавать, что, возможно, ему бы стоило поговорить на этот счет со своей мамой, а не молча обижаться на ее слова и выплескивать накопившуюся злобу на Сироту. Они очень странные люди, но ведь и Махиру в чем-то на них похож. Он тоже скрывает чувства, тоже хочет мамино внимание, тоже хочет быть единственным. Хлопает входная дверь. Слышится громкий мужской голос, оповещающий о своем приходе. Оота-сан мигом чуть ли не подпрыгивает с места, чтобы пойти поприветствовать мужа, а Харуто идет хвостиком, широко улыбаясь. Действительно искренне, не с попыткой пустить пыль в глаза, а просто радуясь приходу отца после тяжелой работы. Возня длится недолго, мужчина быстро переодевается в домашнюю одежду и присоединяется к ним на кухне, держа на руках, также проснувшуюся от всей громкой возни, малышку. Она внимательно рассматривает гостей и гу-гукает, стоит ей понять, что один из них — тетя, которая всегда помогала ей, когда ей было очень жарко и плохо. Акира махает ей в ответ, интересуясь, принимают ли они прописанное лекарство по расписанию. Теперь мама не видит, что его руки почему-то дрожат. Мама не видит, а он не понимает. Что с ним происходит? — Ты чего? — голос Харуто кажется еще громче, чем обычно. — Непривычно, что рядом больше одного человека? — Харуто! — два женских голоса. Две обеспокоенные пары глаз. Ничего не понимающий мужчина и маленький ребенок, увлеченный собственной ручкой. Людей действительно много. И ни один из присутствующих до этого противного голоса не вспоминал о его существовании. Это очень странные чувства. — Малыш, что такое? — мама хватает его руками, стирая что-то с его щек. Что-то горячее и мокрое. Ох. И когда же… Он не хочет больше это чувствовать. Шатен ловко выбирается из чужих рук и, уронив стул, сбегает отсюда подальше. Этот дом его раздражает. Эти люди делают ему больно одним своим существованием. Даже мама… Но что она сделала? Не знает. Ему все равно. Сейчас хотелось куда-то далеко. Или нет. Не далеко. Скорее, к кому-то поближе. К Куро. Да. Хотелось к Куро. Запрыгнуть на него со спины, повалить на землю, крепко обнять и забыть о том, что только что произошло.