Демон из леса

Он сидит около пещеры в видео серой покачивающейся дымки. Сирота присаживается рядом, пристально смотря на алые огоньки. Где-то минуту они сидят в полной тишине, а потом шатен невзначай размахивает рукой прямо внутри дымки, замечая, насколько же сильнее она начала трястись. Он наращивает темп, стараясь бессмысленно рассеять дымок, словно умалишённый. И лишь когда вторая рука намеривается коснуться рубиновых блестяшек, он ощущает, как нечто материальное перехватывает его руки и поднимает их над его головой, скрещивая. Лицо у Куро крайне угрюмое и недовольное, из-за чего Сирота глупо хихикает, подтверждая в своей голове то нелестное сравнение. Боже, пару минут назад его голова раскалывалась от всех этих бесконечных мыслей, а сейчас он, наконец, чувствует себя поистине легко и блаженно. — Ты спятил? — Куро смотрит на него, не понимая абсолютно ничего. — Слышал, что я тебе говорил? — Что я — идиот? — дразнит его Сирота, немного по-садистски наслаждаясь этой искренней растерянностью. — Ты? Да, раз вернулся сюда, то ты гораздо… — поймав себя на абсурде всей ситуации, парень быстро отпускает Сироту и отходит в сторону. — Зачем ты пришел? — А я не могу навестить друга? — Друга?! — А, да, учитывая, что мы творили в моем доме, то гораздо правильнее трактовать наши отношения, как возлюбленные? — когда последнее слово сорвалось с его губ, щеки немного покраснели. Это все еще очень неловко. Когда Махиру встал, — Куро отшатнулся. Когда Махиру сделал шаг вперед, — Куро сделал шаг назад. Когда все повторилось вновь, — Махиру достали эти постоянные догонялки. Он хватает демона за руку и говорит громко-громко, чтобы этот чертов парень точно услышал его. — Я не могу тебя простить, но не из-за твоих надуманных выдумок, выставляющих тебя, как великого злодея. — Махиру… — Нет! Молчать! — он притянул светловолосого поближе и вцепился мертвой хваткой за его предплечье. — Я не прощаю тебя, потому что никогда не смогу по-настоящему винить. Даже если ты действительно приложил руку к этому, прошло слишком много времени. Не буду лукавить, мне все еще грустно, когда я ее вспоминаю, но обычно в такие моменты я склонен винить в ее смерти лишь себя самого. — … — Так что, мы с тобой оба тут промышляем присвоением себе чужих грехов. Да и не только мы вдвоем, учитывая, что до этого еще и Харуто пытался выставить себя «причиной». Но нет. Я все еще считаю, что это был лишь несчастный случай, Куро. — Но… Даже если ты не хочешь признавать моей вины в этом, те «жизни» все еще… — А что те «жизни»? Тут также, даже если эти многочисленные люди, по твоим словам, — мои прошлые воплощения, то… Да я не знаю, что тут сказать. Разве прошлое не должно оставаться в прошлом? Зачем все это настолько усложнять? — Тебе буквально сказали, что если останешься со мной, то точно умрешь. — Кто это сказал? Если и копать глубже, то все рано или поздно умирают. Что дальше? Мне сбежать подальше к отцу в Америку и брось вновь обретенного друга-возлюбленного и дать ему снова попрощаться с собственной памятью? Почему ты вообще считаешь, что причастен к «моим» смертям? — Я был всегда рядом… — Куро. Прости, но ты много на себя берешь. Находиться рядом с тобой делало «меня» исключительно до безумия счастливым, неважно, в каких условиях мы были. А смерть — лишь огромная череда таких же несчастных случаев, от которых никто никогда не будет полностью застрахован. Ведь, по твоим словам, пусть «я» и проживал недолго, но умирал в совершенно разные возрастные периоды. — … Ты… — Я? Просто возьми, наконец, ответственность за эти неловкие чувства. Мы ходим по кругу уже. Демон тяжело вздыхает, смотря в чужие уверенные глаза. Сколько они оба страдали все эти годы, сколько накручивали, чтобы по итогу так просто все разрешить? Вполне себе в стиле Сирота, хах. Это даже не слишком сильно удивляет его. Хотя, вроде бы, он был готов все отпустить и погрузиться в вечный сон, как в сказке, ведь если несколько лет казались ему адом… Махиру действительно невероятен. Шатен глядит на стоящего столбом демона и закатывает глаза. Он здесь был уже готов к очередной смущающей сцене, из-за которой дыхание участится, а ноги подкосятся и… Господи! С этим уверенным рвением он весь свой стыд потерял. Да как же… — Кто это еще голову забивает, — он чувствует легкое прикосновение к своему лбу. Куро переплетает их пальцы, после чего также нежно целует его в губы. Махиру никогда не признается в том, что все на секунду, но захотел приподнять свою ногу, прямо как влюбленная девица из фильмов. Вот только идеальную «сцену» прерывает телефонный звонок.