The boys of summer

Вот и настал день соревнований, как это и происходило каждые выходные на протяжение всего лета, каждый год. Тем не менее, это не лишало Юнхо острых ощущений, которые он испытывал каждый раз. Скопление людей на вершине утёсов, голос диктора, объявляющего счёт, громкий плеск волн, разбивающихся о скалы — всё это заставляло его чувствовать себя так, будто его нервы были натянуты до предела. Однако сегодня нервозность возросла раз в десять, поскольку это будет первый раз, когда он увидит Минги после встречи в «Зелёной фее». Должен ли он вообще смотреть на него? В какой-то момент ему всё равно придётся это сделать. Что он делал обычно? Он ловил те же волны, что и Минги, уже почти десять лет, а теперь внезапно он не мог вспомнить, как на него смотреть. Не помогало и то, что Чонхо, Уён и Сан настояли на своём присутствии на этом мероприятии. Чонхо — это одно, он был его старым другом, разделявшим интерес к сёрфингу. Но эти двое недостаточно интересовались этим спортом, чтобы посетить самый обычный заезд для этого города. Ни один из них не обмолвился об этом в своих сообщениях, но Юнхо знал, что сёрфинг — не то шоу, ради которого пришли Сан и Уён. Юнхо зарегистрировался в дикторской палатке ещё рано утром. Его заезд был запланирован одним из первых в этот день, поэтому было не так много наблюдателей из-за резкой утренней прохлады. Он получил яркую накидку для своего выступления, которую могли легко разглядеть судьи и дикторы, сидящие на вершине утёса. Синяя. Он надел её поверх гидрокостюма. Он смотрел женский заезд, который проходил прямо перед его. По сравнению с погодой по утрам в последнее время, прибой казался довольно сильным. Следует быть осторожнее рядом со скалами. На Стрим-Лейн, названной в честь пароходов, которые раньше пересекали этот залив и направляли большие волны к берегу, было бурное течение, которое тянуло к утёсам. Это было одно из самых печально известных мест в Сан-Амадоре. Но также это было местом проведения сегодняшних соревнований. Опытные сёрфингисты из больших городов и сильные местные пловцы — все они привыкли к этому; они знали, как грести параллельно течению или просто избегали эти места в особо непогодные дни. Юнхо не боялся этого. Он начал сёрфить в Лейне ещё до того, как пошёл в среднюю школу. На самом деле, это, вероятно, могло сыграть ему на руку в такой день как сегодня, когда течение сильнее обычного. Приезжие не были к этому готовы. Юнхо подумал, что велика вероятность того, что они потеряют равновесие ещё на первой волне. Это дало бы ему драгоценные баллы, которые ему могут дать за хороший первый заезд. Юнхо почувствовал первый прилив уверенности в себе. Наконец-то, удача на его стороне. Щелчки фотоаппаратов и несколько восторженных возгласов означали прибытие Минги, в гидрокостюме и с доской подмышкой. Во время первого заезда прибыло гораздо больше зрителей, среди которых были туристы и даже несколько местных репортеров. Юнхо поборол желание закатить глаза. Это было слишком для местного конкурса, не имеющего никакого значения. Но Юнхо всё чаще замечал, что они появлялись только тогда, когда Минги был здесь. В его голову закралось одно слово. Выскочка. Ему пришлось приложить немало усилий, чтобы скрыть отвращение на своём лице. Минги прибыл на место и получил свою накидку. Ярко-красная. Она хорошо сочеталась с его огненными волосами и гармонировала с поразительными чертами лица. Он непринуждённо улыбнулся Юнхо, выражение его лица было таким невинным, Юнхо не мог этого понять. Он изо всех постарался улыбнуться в ответ, но получилось куда более натянуто, чем расслабленная улыбка Минги. Минги не попытался подойти и завести разговор с ним, что немного удивило Юнхо, и он не мог понять почему. Он наблюдал за тем, как Минги повернулся, чтобы поговорить с одним из других сёрферов, мужчиной поменьше ростом в жёлтой накидке. Юнхо пригляделся и узнал этого парня, хотя он и выглядел немного по-другому, не стоя, неловкий и только что оттраханный, на кухне Юнхо. Ёсан и Минги непринуждённо беседовали и смеялись, похоже они были знакомы. Ёсан прервал диалог, ставя доску к дикторской палатке и проходя мимо Юнхо, направляясь туда, где сидели зрители. Юнхо наблюдал, как Ёсан подошёл к Чонхо и взял его за руку. Теперь стало ясно, почему Чонхо так рвался прийти и посмотреть соревнования именно сегодня. Сколько же времени прошло с тех пор, как Юнхо видел столько тепла в глазах своего друга. — Они выглядят мило, согласен? — Минги подобрался поближе к Юнхо, не сводя глаз с разыгравшейся романтической сцены. Слон в комнате внезапно стал настолько очевидным, что Юнхо с тем же успехом мог сидеть у него на спине. — Ага, — ответил Юнхо, не в состоянии встретиться с Минги взглядом без ощущения, что он выдаёт какой-то секрет. Вместо этого он продолжил наблюдать за Чонхо и Ёсаном, — Я не знал, что Ёсан тоже сёрфер. — Он очень хорош. Он и есть мой сосед, кстати, в последнее время мы много вместе выходили на воду. — Он живёт здесь? Я никогда раньше его не встречал, — Юнхо нахмурил брови. Он был уверен, что знает всех местных сёрферов. — Он совсем недавно переехал сюда из Южной Калифорнии, — сказал Минги. Его голос, и без того низкий, звучал хрипло так рано утром. — А, — вздохнул Юнхо, — это круто. Позади них прозвенел колокол, возвещая об окончании текущего заезда. Им нужно было выходить на воду. Минги игриво хлопнул Юнхо по плечу. Юнхо пришлось заставить себя взглянуть на него, чтобы не выглядеть совсем странно. Он посмотрел Минги в глаза и попытался не обращать внимания на мурашки, что пробежали по его плечу. — Эй, — сказал Минги, — удачи тебе. Сегодня будет весело. Ага. Весело. Юнхо нужно было вставать на доску, он должен был растворить каждую необъяснимую эмоцию в волне под собой, чтобы потом увидеть, как она разобьется о скалы. Минги направился к лестнице, которая должна была привести их к подножию утёсов, к скалам. Юнхо подкинул свою доску, ловя её в воздухе, и направился следом. — И ещё, — Минги повернул голову, — я надеюсь, что ты хорошо себя чувствуешь после того, что было в четверг вечером. Ты выглядел довольно подавленным, — он спустился по ступеням. Юнхо было нечего ответить. Он лишь посылал беззвучные проклятия в затылок Минги, пока следовал за ним вниз по лестнице, молясь о том, чтобы морское чудовище вышло из воды и поглотило его до начала заезда. Его мольбы не были услышаны, и хит начался равно по расписанию. Судьи написали имя Юнхо первым, таким образом, чтобы синий цвет чётко отображался на экране, видимом со стороны океана, и сёрферы знали, чья сейчас очередь. Следующее имя, написанное мельче, чем имя Юнхо, было окрашено в красный. Юнхо был доволен. Он всегда предпочитал выступать первым и устанавливать высокую планку для всех своих конкурентов, выступавших после. С первой пойманной волной его самоуверенность вернулась, и он показал прокат, которым можно было гордиться. Он выглядел самодовольно. Слова Минги никак не повлияли на него. Его проезд был уверенным, с хорошим скольжением хвоста, за которым последовал чёткий манёвр в пене волны. Как только он оказался на волне, никто, особенно Минги или кто-либо из соперников, не мог потревожить его, не мог никак повлиять на его выступление. Юнхо был в своей стихии. Минги мог бы сделать любой неоднозначный комментарий, который захотел. Здесь, в Сан-Амадоре Юнхо чувствовал себя неприкасаемым. Он был хорош как никогда, когда сёрфил в домашних водах. Его первая волна вышла более, чем хорошо. Он был ей доволен. Сегодняшний день не должен стать его головной болью. Он мог бы прервать череду вторых мест. Во имя конкуренции на трассе было создано несколько контрольных пунктов. Ёсан неплохо ловил волны, установив хороший средний бал за лучшие заезды. У других сёрферов тоже всё хорошо шло, но Юнхо это не волновало, он не видел в этом угрозы для себя. И тут, откуда ни возьмись, появляется Минги с отличным результатом. Прошло много времени с тех пор, как Юнхо в последний раз слышал, чтобы судья действительно оценивал заезд на идеальную десятку. Этот последний раз был, когда ему было пятнадцать лет, он только начал выступать на одной из трасс Сан-Луис-Обиспо и невероятно волновался, тогда его оценили на максимальный балл. Именно благодаря этому его имя стало широко известно не только в заливе Сан-Амадора, но и по всему побережью, вплоть до Ханингтон-Бич. Минги вёл себя так, будто он знал, что так произойдёт. Так, будто он этого заслужил. Он закричал в сторону толпы, когда был объявлен счёт, сильно ударив себя в грудь. Даже когда ему было пятнадцать, он был полон огня, Юнхо не мог себе представить, каково чувствовать себя так. Однако Юнхо тоже проехал уверенно, и это, по его мнению, принесло ему дополнительные баллы. Он наблюдал за остальными сёрферами из его группы, и все — их всего было пятеро — проехали неплохо. Ёсан был особенно хорош. Должно быть, он подобрался к нему близко. Юнхо был прав насчёт прилива. Два других сёрфингиста его хита, иногородние парни, с которыми Юнхо вырос, соревнуясь и время от времени деля с ними волны, покачнулись на нескольких первых волнах, несмотря на их опыт в Лейне. Ёсану тоже пришлось попытаться встать дважды, а то и трижды. И только Юнхо был действительно последователен. Конечно, был Минги, уверенно лидировавший со своими круглыми десятью баллами, и Юнхо, противившийся снова дышать ему в спину, заняв второе место. Юнхо вцепился в свою доску. Счёт Минги был высок, но это ещё не означало, что он выиграл. Юнхо получил все средние и высокие оценки за свои заезды. Если он поймает ещё одну хорошую волну, то поднимется на вершину рейтинга. От их хита оставалось не так много времени. И вот ему предоставился шанс. Суд по дисплею на утёсах, его цвет был снова на самом верху. На горизонте он увидел волну, выглядевшую большой. Ёсан и остальные были ближе к берегу, возвращаясь после нескольких неудачных заездов, уставшие от тридцати минут плавания против течения, с бешено колотящимся сердцем. Минги, напротив, был далеко впереди. Волна не поднимется достаточно высоко, когда будет проходить мимо него. Это был шанс Юнхо. Юнхо был в идеальном положении, чтобы поймать то, что уже по праву ему принадлежало. Больше никого не было достаточно близко, чтобы первым поймать эту волну. Она была для него. Юнхо грёб параллельно ей, практически сидя и ожидая, когда волна подойдёт ближе к нему. Где-то над собой он услышал слова диктора, комментировавшего: «Чон Юнхо, похоже, изучает приближающуюся волну для своего следующего проката». Волна начала достигать пика. Она была большой и чистой. Юнхо грёб сильнее, стараясь поймать идеальный момент, чтобы подняться на гребень волны, а затем ещё выше, к победе. Голос диктора прогремел в ушах Юнхо, прорываясь сквозь поток белой воды, которая вот-вот должна была на него обрушиться. «Сёрфингист в красном, Сон Минги, взобрался на волну, надеясь улучшить свой и без того впечатляющий счёт — 18,33». Нет. Юнхо повернул голову как раз вовремя, чтобы увидеть, что каким-то образом Минги оказался на волне, которая должна была быть его. Это была волна Юнхо. Он был настолько в этом уверен, что не увидел Минги, направляющегося к ней. Нет, он не думал, что так может произойти. Это была очередь Юнхо, а Минги был так далеко; невозможно, что он грёб так быстро и сильно и при этом так легко встал на доску. Олимпиец. Минги должен понести наказание за вмешательство. Была не его очередь. Это было единственное, о чём Юнхо мог думать, чтобы утешить себя, но это было уже неважно. Волна обрушилась на голову Юнхо. Он сделал всё же ещё бросок на последней минуте, хотя его поворот получился слишком глубоким, чтобы выйти хорошим. Он вынырнул, откашливаясь и отплёвываясь, даже способность нормально плавать была утрачена, когда Минги украл его шанс на победу. Снова. Снова. Снова. Минги снова выиграл. Юнхо, неудержимый, местная легенда, непотопляемый. Он чувствовал, как в нём возрастает гнев, неспособный этого осознать, пока всё не растворилось в неразбавленном разочаровании. Его грудь слишком поднималась и опускалась. Он чувствовал себя маленьким ребёнком, который изо всех сил старается не заплакать. Минги заканчивал несколько широких, сильных поворотов на волне, которая, несомненно, станет его победной. Он приближался к концу своего заезда. Зрители наверху громко аплодировали ему. Среди них Юнхо мог разглядеть головы своих друзей, наблюдавших за тем как Минги снова сделал его. По крайней мере, они не хлопали. Юнхо чувствовал тяжесть в животе. Как бы ему хотелось дать им что-то, за что они могли бы ему похлопать. Юнхо с трудом продолжал на это смотреть. Он хотел вернуться домой. Непотопляемый. А утонул. Утонул. Минги упал с волны. Это не было его обычным, специальным спешиванием. Было ещё слишком рано, хотя, возможно, Минги уже знал, что победил, и хотел так финишировать. Это на него не похоже, подумал Юнхо. Эффектный, броский Минги, всегда устраивающий представление для зрителей. Он никогда не соскакивал раньше времени. И, как Юнхо заметил, он пошатнулся. Он не спрыгнул с доски, он покачнулся на пенной воде и упал, на долю секунды взмахнув руками. Это не стоило бы ему больше нескольких десятичных долей балла, но всё же, зачем? Юнхо позволил течению понести его ближе к берегу, туда, где затонула доска Минги. Диктор огласил победный счёт Минги и сигнализировал об окончании заезда. Хотя Юнхо ещё не слез с доски, он сидел и смотрел на бурлящую вокруг чёрных зазубренных скал воду, уносящуюся бурным течением, там, где упал Минги. Он не выныривал. Утонул. Кажется, никто больше не заметил, что происходило. Глаза Юнхо были устремлены на то место, где, как казалось, безобидно спешился Минги. Оранжевая голова всё никак не появлялась. Сердце Юнхо болезненно колотилось в груди, на этот раз совершенно по другой причине. Прошло всего несколько секунд, но в сёрфинге секунды были вечностью, которая творила чемпионов, либо разрушала жизни. Даже доска Минги не появлялась на поверхности. Юнхо больше не думал, просто плыл. Сначала он грёб на своей доске, но это выходило недостаточно быстро. Минги меньше кого-либо на планете походил на плохого пловца. Что-то было не так. В момент отчаяния он потянул за ремешок на лодыжке и оторвался от доски. Он прыгнул в воду, освободившись от груза доски, и самозабвенно поплыл к скалам. Где-то над ним диктор наконец понял, что что-то происходит, и в голосах появилась паника. Юнхо был ближе всех к Минги. Ему нужно было действовать. Ужасные мысли наполнили его голову, пока он прорывался сквозь волны, подгоняемый попутным течением. Место погружения Минги было неглубоким, но дно бухты было скорее каменистым, чем песчаным. Если Минги не показывается, значит точно что-то случилось. Солёная вода обжигала глаза Юнхо и наполняла его рот. Он готов был поклясться, что чувствовал привкус крови в ней. Вода в заливе не был чистой, но Юнхо имел представление, где должен быть Минги. Он преодолел первую линию скал, неистово оглядываясь. Ничего. Как такое возможно? Зона была совсем небольшой. А ничего. Но затем он заметил что-то. На долю секунды в поле зрения появился край доски. Это было гораздо ближе к утёсам, чем ожидал Юнхо. Он поплыл туда, кровь бешено стучала у него в висках. Он приблизился и с ужасом увидел, как из воды показалась рука и сразу после погрузилась обратно. Юнхо стало дурно. Он помчался в её сторону. Он вслепую ощупывал дорогу перед собой, потихоньку переступая в воде. Затем — вспышка красного цвета. Юнхо бросился вперёд, нащупывая плечо, затем туловище. Бледная рука в гидрокостюме схватила его, безумно хватаясь за его накидку. Юнхо схватил её. Минги был всего в полуметре от поверхности, плотно прижатый к скале. Если он не умел плавать, то всё равно должен был быть в состоянии оттолкнуться от скалы, может быть, даже встать на неё. С другой стороны камней Юнхо увидел, как доска Минги снова выглянула. Страховочный ремешок Минги зацепился за скалу, заключая его в ловушку. Юнхо был в панике. Минги был заключён под водой уже больше минуты, а его тело и так было на пределе из-за соревнований, что уже говорить о борьбе за каждый шаг в воде, Юнхо знал, что времени звать на помощь нет. Он был единственным шансом Минги. Юнхо нырнул под воду. Вода была слишком мутной, чтобы разглядеть что-либо, кроме красно-чёрного пятна и ила, но он двинулся вперёд, и его руки нащупали грудь Минги. Он поплыл ниже, ведя рукой по телу, пока ощупывал его бедро и колено до щиколотки — того места, куда креплялся ремень. Юнхо со всей силы потянул за липучку. Она не отсоединялась. Что-то прилипло к ткани и прижимало его к скале. Меньше, чем в полуметре от кислорода. Страховочный ремень представлял собой скорее что-то типа шнурка, специально предназначенного для поддержки сёрфера, то есть он не должен рваться. Юнхо не мог просто разорвать его на части, но часть лодыжки Минги была в этой липучке. К тому же, эта липучка была довольно старой. Минги уже был прижат к скале вплотную. Юнхо взялся за его ногу и другой рукой нащупал камень, пытаясь найти какой-нибудь край или выступ. Он нашёл один — зазубренный выступ камня, неуклюже вылепленный бурными приливами, — достаточно близко, чтобы обхватить рукой торс Минги и притянуть его ближе. Течение бешено швыряло их обоих, поднимая ил и водоросли, из-за которых невозможно было что-либо увидеть и было труднее плыть. На его фоне движения Минги становились всё более ослабленными. Юнхо чувствовал, что он всё ещё рвётся к поверхности, к воздуху. Он долго не протянет. Юнхо уже ощущал, как его собственные лёгкие горят от недостатка кислорода. Юнхо подвёл лодыжку Минги к краю скалы и потянул надрывающуюся липучку к зазубренному краю. К счастью, ремешок был старым и сильно изношенным, потому он почти сразу же начал трескаться под его пальцами. Юнхо готов был расплакаться. Он просунул пальцы между разорванной тканью и потянул на себя, умоляя изношенную ткань сдаться. Он потянул один раз, сильно. Сантиметр поддался. В поле зрения Юнхо появились яркие огни. Минги оставался бездвижным. Он потянул снова, ещё на сантиметр. Вот так. Минги будет жить или умрёт, зависит от Юнхо. Собрав последние силы, Юнхо потянул ткань. По милости бога, или Посейдона, или самого Юнхо, последние нити порвались. Минги был свободен. Он слабо брыкался, но течение было слишком сильным, чтобы его ослабевшее тело могло сопротивляться. Отбросив ремень и доску, Юнхо с силой оттолкнулся от дна, закинув руку Минги себе на плечо. Сам он обхватил рукой его торс и оттолкнулся, спасая их жизни. Они со вздохом вынырнули на поверхность. Юнхо не мог плыть, удерживая на воде обоих; он зацепился за скалу одной рукой, а другой всё ещё крепко держал Минги. Волны грубо бились вокруг них. Голова Минги лежала на плече Юнхо, его глаза были закрыты, а а оранжевые волосы прилипли ко лбу, но он дышал. Поверхностные, неглубокие, но вдохи. Юнхо уставился на лицо Минги, находившееся всего в нескольких сантиметрах от его, и наблюдал, как раздуваются его ноздри, считал каждый выдох. Из пореза на брови сочилась кровь, раздражающе красная, стекая по лицу, растворялась в воде. Юнхо тяжело дышал, его мокрые волосы прилипли к лицу. Под своими пальцами он чувствовал, как рвано поднимается и опускается грудная клетка Минги. В одно мгновение они оказались одни против стихии, покачиваясь на волнах, как будто были не тяжелее листьев ламинарии. Раз, два, три. Юнхо считал вдохи Минги, совершенно не в состоянии сделать что-либо, кроме как надеяться каждой клеточкой своего существа, что следующий вдох будет. В следующий мгновение до них добрались службы спасения. Минги забрали из рук Юнхо на плавающие носилки, затем его отнесли на катер скоро помощи. Чьи-то руки касались Юнхо, вытаскивая его из воды. Лица расплывались. Он вдруг так остро ощутил воздух вокруг себя. Он намного легче воды, но всё равно как будто давит на него и душит. Было жарко, как в дыму, потом стало холодно, как в грозовых облаках. Кто-то звал его по имени. Столько воздуха вокруг, а он забыл, как дышать. Воздух снова наполнился дымом. Чёрный дым обжигал его глаза и лёгкие, пока всё, что он видел не погрузилось в темноту. Юнхо потерял сознание, и эта темнота превратилась в пустоту, где, падая вниз, вниз через весь этот воздух, он терял океан где-то сверху.