азартные игры

      Была в этом какая-то своя романтика — зашарпанная комнатка, в которой был один только матрац на замену футону, старый стол и стулья из одного мебельного комплекта и телевизор, который вечно барахлил, из-за чего его никогда не включали. А на фоне всего этого — вечная тишина.       Дазай жил не особо сладко по его собственному мнению, а потому часто снимал для себя вот такое подобие жилья на пару ночей, лишь бы убежать от постоянной рутины. Ему было уже около тридцати… боги, когда ты совершеннолетний, и у тебя появляется право легально покупать себе сигареты или спиртное, смысл продолжать считать свой собственный возраст теряется.       Сейчас ему было тридцать два года, у него была замечательная жизнь — вернее, так говорили все окружающие. Наверняка каждый человек за свою жизнь должен обзавестись хорошей работой, связями, семьёй, ну и, конечно же, в этой семье обязан быть ребёнок. Так было и у Дазая, но с каждым годом почему-то внутри по нарастающей появлялось чувство, будто вся его жизнь — это лишь своеобразная ширма, скрывающая ужасную правду.       Он был несчастен в этом мире, мире, который создал сам для себя, поверив в чьи-то пустые речи, что как только люди достигают всех вышеперечисленных целей, то становятся счастливыми. Наверное, именно такие чувства испытывают обманутые дети, когда им обещают, что будучи взрослыми они добьются всех высот, а на деле к тридцати годам все, чего они желают, это выплатить ипотеку и не потерять в какой-то момент свою работу.       За окном вдруг послышались какие-то шорохи. Каждое движение было плавным и очень размеренным, по всей видимости это дворник подчищал с асфальта опавшую листву. Было немного непривычно, что вся эта тишина так быстро нарушилась, но Дазай только смиренно прикрыл глаза, отрываясь от разглядывания потолка. Уж лучше будет шуметь дворник, чем подростки, каждую ночь слоняющиеся где-то под окнами, совсем забывая о существовании соседей.       Время на часах уже перевалило за девять, и внимание привлёк валяющийся совсем неподалёку старенький кнопочный телефон, который вот-вот должен был зазвонить. И чутьё его не обмануло. В следующую секунду телефон неприятно завибрировал, и Осаму просто не оставалось выбора, как ответить.        — Да? — состроив сонно-весёлый голос, ответил Дазай. В трубке тут же послышался раздражённый голос Куникиды, который и вправду заставил улыбнуться:        — Девять. Мать твою. Утра! Где тебя носит? — Осаму вновь перевёл задумчивый взгляд на часы и согласно кивнул, жаль лишь, что этот жест не увидел его напарник.        — Да-а, Куникидушка, ты прав, уже девять утра, — прервавшись на протяжный зевок, Дазай сладко потянулся, наконец-то соизволив приподняться с матраца, осматриваясь в поисках своих штанов и плаща. Рубашку он предпочитал не снимать, всё равно её не видно под жилеткой. — А если точнее, то девять двадцать. Кажется, у меня снова сбилось время на телефоне, и здесь всё ещё показывает семь…        — Оно постоянно у тебя сбивается, и вместо того, чтобы тратиться на выпивку с крабами, мог бы уже наконец-то купить себе нормальный телефон! — в ответ Осаму лишь понимающе кивнул, натягивая на себя найденные на столе (почему они там?) брюки; жаль лишь, что этот жест вновь был не увиден его собеседником, и, сказав напоследок ещё пару ласковых, Куникида повесил трубку.       Радовал лишь тот факт, что здание агентства было буквально за углом, так что долго идти не пришлось. И вот ещё одна галочка «счастья» в жизни Осаму. Да, у него была работа, постоянная, неплохо оплачиваемая, особенно, если он не прыгал в реку, где обычно всегда терял бумажник, а в остальном грех жаловаться.       Правда, отношение на работе всё никак к нему не менялось, что у Куникиды, что у остальных коллег. Иногда даже создавалось впечатление, будто бы все вокруг были настроены слишком пренебрежительно, желая поскорее избавиться от того, кто вечно их не устраивал. Возможно, какие-то личные отличия влияли на всё это? Кто ж знает. Нелюбовь к труду просто многим его обязывала.       Усевшись на своё рабочее место под пристальным надзором Доппо, Осаму даже глазом не повёл, выбирая из огромной стопки на своём столе всего один листик, спешно начиная его заполнять.        — Если разгребёшь к вечеру хотя бы половину, я не оштрафую тебя за сегодняшнее опоздание, — Куникида бросил эти слова, словно гадюка впрыснула свой яд, тут же возвращаясь к собственным обязанностям.        — Ты разве так можешь? — пробубнил себе под нос Дазай, деловито откидываясь в кресле. Что ж, один лист есть, осталась ещё целая стопка, на сегодня он неплохо поработал.        — Но ведь он же заместитель директора, — качнул головой Ацуши, с улыбкой наблюдая за происходящим здесь. Да, именно Куникида следил за порядком в этом агентстве и вполне мог быть наделён такой властью, жаль лишь что этот интересный факт забудется уже вечером, за бутылочкой хорошего сакэ. — Дазай-сан, — Осаму качнул головой, тем самым намекая, что он слушает, позволяя Ацуши продолжить. — Ваша жена, эм… Мичико-сан звонила нам сегодня и спрашивала о вас.       Дазай только приподнял брови, желая что-то спросить, но Ацуши лишь скромно протянул ему небольшой листок, на котором спешным почерком красовался какой-то адрес со временем. Почему именно десять утра, он ведь только пришёл…? Ох, ладно, единственный ответ, который сейчас от него ждут — это явиться на место встречи.

***

      Сделать это было не так трудно, Мичико назначила встречу прямо в здании агентства в кафе, но вот завидеть расстроенное лицо жены прямо на пороге — очень трудно. Вернее, было сложно пересилить себя и зайти внутрь, садясь с ней за один столик, а не уйти поджав хвост как ни в чём не бывало.       — Здравствуй, — девушка попыталась улыбнуться, и в этот же момент ей принесли кофе. Она сразу же попросила официанта задержаться, вопросительно глянув на Осаму. — Закажешь чего-нибудь?        — Я уже поел, — непринуждённо махнул головой Дазай, на что официант только кивнул, удаляясь к следующим гостям. Конечно же это было ложью, но и просить девушку заплатить за себя лишь из-за забытого кошелька, даже когда вы уже женаты несколько лет, было немного… стыдно. — Ты что-то хотела? Куникида буквально заваливает меня работой, так что я бы не хотел, чтобы он вновь меня оштрафовал, — Осаму попытался хоть как-то отшутиться, с улыбкой глядя на молодое лицо девушки.       Вот только она уже не улыбалась. Её взгляд был пронзающим, будто бы она ожидала какого-то подвоха, но так и не найдя его, Мичико сдалась, устало покачав головой:        — Да нет, я ведь… Просто хотела тебя увидеть, вот и всё тут, — непринуждённо пожав плечами, девушка отвела взгляд к окну, словно бы зрительный контакт с мужем очень её напрягал. — Ты ведь в последнее время стал реже ночевать дома, и я помню, что ты просто не хочешь, чтобы Соноко-чан видела тебя, м… не в самом лучшем состоянии, но меня начинает это беспокоить.       Осаму с искренним удивлением приподнял вверх брови, словно услышал полнейший вздор, ожидая, что девушка к чему-то подведёт свои слова, но та лишь молча уставилась в кофе, смущённо поджав губы. Неужели она так сильно в нём сомневается? Дазай вдруг улыбнулся, перехватывая тонкую кисть чужой руки в свою:       — А что же говорит твоё женское чутьё, а? — голос звучал очень весело, для того, в ком сейчас пытались усомниться, и видимо, Мичико прекрасно поняла, к чему ведёт её муж, тут же ахнув.        — Дурак, я не об этом! — на лице девушки тоже появилась улыбка, и она попыталась невесомо пнуть чужую ногу под столом, но Дазай вовремя это почувствовал, решив перенять игру, «убегая» от чужой кары. — Я доверяю тебе и прекрасно знаю, что ты не интересуешься другими девушками, вот только меня действительно беспокоит твоё состояние. Отдохнуть раз-два в недельку ещё ладно, но ты уже три дня подряд не появлялся дома! Разве это не странно?       — Ох, так ты об этом, — мягко погладив тыльную сторону руки большим пальцем, Осаму поднёс чужую руку к губам, целуя в костяшки. Иногда Мичико казалась наивнее и пугливее ребёнка, способного вообразить себе проблему там, где её нет. Хотя на деле, в этот раз чутьё её не подвело — у Дазая и вправду были некоторые причины не появляться дома, вот только связано это было отнюдь не со здоровьем или другими девушками. Скорее, его просто угнетала домашняя атмосфера, в которой он чувствовал себя лишним, хоть и был прямым членом этой семьи. — Я не думаю, что тебе стоит так беспокоиться, просто на работе завал, вот и приходится снимать здесь недалеко комнатку, чтобы я мог быстрее уходить и приходить.       — Завал, да? — лицо девушки выглядело так, будто бы она не верила ни единому слову, но старалась быть снисходительной, из-за чего даже не попыталась возразить. — Что ж, в таком случае, давай-ка я пока зайду к тебе, м?       — Э-э… лучше не стоит, я ведь почти там не убирался, — Осаму уже хотел было съехать с этой темы, но Митико успела его перебить:       — Да ну? Думаешь, я не по этой причине собираюсь туда идти? — ах да, видимо совместная жизнь уже давно открыла девушке глаза, за кого она оказывается вышла замуж. Дазай лишь неловко улыбнулся, доставая из кармана ключи, протягивая их Мичико, на что девушка с сарказмом добавила. — Какой послушный, всегда бы так.

***

      — Отлично, я закончил, — кинув в общую стопку последний заполненный отчёт, Дазай потянулся в кресле, сладко зевая. Кажется, даже Куникида был сегодня к нему очень снисходительным, раз не давал больше никаких поручений и решил разгребать все поручения самостоятельно, без помощи напарника.       — Ну вот, можешь же, когда хочешь, — не поворачиваясь лицом ответил Доппо. Осаму только закатил глаза, высунув язык — всё равно это никто не увидит:       — Вроде и похвалил, а вроде и в душу плюнул, — решив больше здесь не засиживаться, Дазай лишь коротко кивнул на прощание Рампо, который, сидя до последнего, будто бы чего-то ждал, и, подхватив свой плащ, спешно направился на улицу.       Чем-то осень была очень хороша: приятные цвета, а также ранний закат очень будоражили сознание, вот только всё это скоро так же спешно забудется, едва на языке окажется хотя бы капля спиртного.       Осаму домой не собирался, это уж точно. Особенно после разговора с женой — показываться ей на глаза было ужаснейшим позором, особенно в таком плачевном состоянии. Да, он никак не болел, не изменял, да и поводов пить у него особо не было… Возможно, это лишь осенняя хандра, вот только сваливать всю вину на такое прекрасное время года было бы слишком эгоистично с его стороны.       Он был жалок в собственных глазах, и с каждым днём эта неприязнь к нынешнему положению в обществе становилась всё сильнее, будто катящийся с горя снежный ком, который на вершине был всего лишь снежком.       — Мда… С такими мыслями, тебе бы к психологу, Дазай, а не в бар, — усмехнулся сам себе мужчина, уже глядя на светящуюся впереди знакомую вывеску. Внутри было не очень шумно, естественно, какой дурак пойдёт в бар посреди недели? Только безработный или настоящий пьяница… может, пенсионер или подросток? Ох, нет, это был уже какой-то бред!       Опустившись на диван, за самый дальний столик, Дазай попытался отбросить все лишние мысли из своей головы, так как под алкоголем бурная фантазия лишь усиливается. Может, стоит пойти гулять после выпивки? Если его вдруг случайно собьёт какая-нибудь фура, что ж, это будет не самым плохим исходом событий. По крайней мере, в мире станет легче жить одному Куникиде.       К столику подплыла невысокая девушка, по форме было сразу видно, что она работает здесь, но лицо уж больно улыбчивое и, можно даже сказать, игривое. Впрочем, это не вызывало какого-то особого удивления, посетителями таких баров чаще всего были именно мужчины, а потому предпочтительнее было брать на работу симпатичных девушек, чтобы те не особо думали, когда им предлагали посидеть вместе. Жаль лишь, что цель у этих девушек была только одна — тонко намекнуть своим новоприобретённым друзьям, чтобы те купили самый дорогой алкоголь в этом баре, и если же эти мужчины не захотят упасть в грязь лицом, они его купят.       — Прости, красавица, но денег у меня с собой немного, — устало хмыкнул Дазай, пробегаясь глазами по меню и сразу же его откидывая на стол. Ну а что ему уже терять? Унижаться по жизни, так унижаться везде! — Буду стакан абсента.       Удивлённо похлопав глазами, официантка, кажется, не совсем понимала, что именно ей следует сделать или сказать в данной ситуации, так что лишь пожала плечами мол, всё в порядке:       — Ну что вы, у нас же есть скидки по будням, может, посмотрите ещё что-нибудь? — бедная девочка, премии в таких заведениях, ровно как и бонусы вроде доплат или отпусков, распределялись исходя из заработанных чаевых. Какой же непутёвый клиент ей попался сегодня.       — И чем же я буду расплачиваться за это «что-нибудь»? — резко поинтересовался Дазай, показывая всю свою усталость и нежелание сейчас спорить. Ну серьёзно, разве же он так много просит? Один стакан абсента и только…       В ответ, девушка лишь холодно приподняла бровь, с вызовом посмотрев на Осаму. Да, в общем-то, не стоило ей хамить, ведь за подобное вполне могут и выгнать, но, кажется, она не планировала устраивать прямо сейчас здесь скандал, лишь спешно что-то записав в свой блокнот, напоследок бросив:       — Ожидайте в течение нескольких минут.       Дазай не успел даже спасибо ответить, как по полу тут же зацокали чужие каблуки. Что ж, обзавестись «хорошей» репутацией гостя он уже успел, оставалось надеяться, что теперь ему в стакан не плюнут или чихнут, из сладкой мести.       Несколько минут было слишком растяжимым понятием, чтобы просто выжидать, и пока в голову вновь начинали заползать все навязчивые мысли, Осаму вновь зевнул, прикрывая глаза. Если он здесь случайно уснёт, то эта официантка точно наступит ему на ногу, а потом сделает вид, что ничего не было. Это ведь самый эффективный будильник! Главное, чтобы она ничего ему случайно не сломала или вдруг не вылила весь абсент на голову такому жадному гость.       Мимо стола вдруг проплыла чья-то фигура, остановившаяся рядом с ним. С закрытыми глазами все чувства начинали обостряться, так что Дазаю не составило труда, чтобы это понять, вот только вслед за этим, он ожидал услышать звон стекла стакана, который грубо опустили бы на стол, но вместо этого появилось ненавязчивое чувство, что на него кто-то пристально смотрит.       Поддавшись соблазну, дабы не гадать, кто это был, Осаму приоткрыл один глаз, недовольно разглядывая человека перед собой, но от нахлынувшего удивления открылись сразу оба глаза, и повисла неловкая тишина. Дазай просто не знал, что стоит говорить в такой ситуации, из-за чего внутри начало невольно нарастать напряжение, а вот его старый знакомый, как ему казалось, подобного совершенно не испытывал.       — Боги, я-то думал, что как семью заведёшь, то хоть пить перестанешь, — послышался до боли знакомый, пренебрежительный тон. Осаму только похлопал глазами, явно ожидая совсем другого начала разговора, или хотя бы его скорейшего завершения, но вместо этого его собеседник лишь сел за его стол, напротив, снимая свою идиотскую шляпу.       Это был Чуя — его лицо Осаму бы узнал из тысячи схожих лиц, как и эту до боли знакомую шляпу или резкий тон в голосе, который будто бы не поддаётся никакой мягкости, даже если бы сам Накахара этого захотел.       Сколько же они оба не виделись? Год? Два? Да нет же, это ведь не встреча выпускников! Чуя был таким же зрелым мужчиной, как и он сам, вот только в отличие от Дазая выглядел он куда приличнее. Его молодое лицо, гладковыбритые скулы, хорошая одежда и ухоженные волосы — всё это кричало о роскоши мафиозного мира, а также о его высоком статусе.       — Боги, я-то думал, с возрастом хоть немного вырастешь, — наконец-то ответил Дазай, спустя долгие секунды молчания. Удивительно, но вместо привычной для Накахары гримасы недовольства на его лице почему-то появилась ухмылка.       И именно в этот момент, перед носом Осаму звякнул грубо опущенный на стол стакан абсента. Вместо плевка в него решили накидать немного льда, видимо, чтобы сэкономить на таком клиенте, как он. Впрочем, грех было жаловаться, когда тебе вообще хоть что-то да принести, а не сразу же выпроводили, указав пальцем на самый дешёвый бар поблизости.       Официанта, заметив Накахару, спешно оценила его внешность, мысленно уже сопоставив для себя факт наличия денег у такого как он, поэтому вновь принялась строить из себя саму невинность. Осаму от такой картины стало даже как-то не по себе, и он лишь спешно принялся отвести своё внимание на алкоголь. Абсент в чистом виде был немного… убийственным, из-за чего лицо сморщилось похлеще чем от лимона.       — Чего-нибудь желаете? — нежным голоском поинтересовалась девушка, предлагая Накахаре их скромное меню. На Дазая теперь она даже не смотрела, видимо, научившись на своих прошлых ошибках.       А вот Чуя, судя по его реакции, не стал даже никак возражать насчёт такого отношения к себе. Не назвать его частым гостем таких заведений, но мысленно он прекрасно понимал, чего именно добивалась эта девушка. Жаль лишь, что за стол её всё равно никто не пригласит. — Смотря что у вас тут есть, — задумчиво протянул Чуя, откидываясь назад на диване. Кажется, весь этот список дешёвого алкоголя его не особо цеплял, и взгляд вдруг упал на чужой стакан, словно бы прицениваясь, сколько такой может стоить. Осаму даже не стал никак сопротивляться, показав три пальца, тем самым намекая, чтобы Чуя взглянул на третью позицию в меню. Что ж, пренебрежение на его лице говорило о многом.       — Если хотите, я могу предложить вам бутылочку Бароло, его совсем недавно к нам завезли, — Накахара вновь задумчиво опустил взгляд на меню, после чего вдруг лениво кивнул, тем самым одобряя эту идею. Внутри Дазая даже разгорелся невольный интерес, и даже он поспешил найти это неизвестное ему вино в меню, пока челюсть едва ли не отвисла.       Одной бутылки вина хватало от силы всего на несколько бокалов, и, если глаза ещё не начали его подводить, ценник обозначал чуть больше тридцати тысяч за один такой бокал. Боги… Нет, он, конечно, знал, что Чуя живёт на широкую ногу, но, чтобы тратить вот так спонтанно целую сотню на бутылку… Хотя стоп. С чего бы тебе так беспокоиться, Дазай, это ведь не твои деньги, расслабься. Накахара хотя бы при тебе не стал эту сотню выкидывать прямо из кармана на улицу, и на том спасибо.       Глаза девушки аж засияли, точнее, по её лицу, она будто бы увидела в Чуе своего отца или мать, который притащил этому странному ребёнку щенка. Ужасное сравнение, но её лицо именно таким и было, отчего внутри вновь нарастало какое-то непонятное отвращение.       — Может, хотите что-нибудь к этому вину? У нас отлично готовят, поверьте, — залепетала девушка, видимо следуя старому принципу — куй, пока куётся. Чуя вновь задумчиво посмотрел на меню и, не изменяя своим традициям, перевёл взгляд на Дазая, который всё так же скромно сидел в стороне, иногда попивая свой абсент.       — Можешь принести что-нибудь на своё усмотрение, для моего… знакомого, — на лице Накахары вдруг воссияла гаденькая ухмылка, когда они с Дазаем столкнулись взглядами. — А то он этот пустой абсент точно не потянет.       В ответ, девушка тихо хихикнула, тут же закивав головой, и сразу же поспешила удалиться, забрав вместе с собой и меню. От подобной картины, Осаму становилось как-то не по себе, и он с трудом пересилил себя, чтобы прямо сейчас не пересесть подальше, а желательно, допить этот чёртов абсент залпом, и просто уйти в свой закат.       — Ну ты и дурак, Чуя, — вдруг начал Дазай, делая в этот раз глоток побольше. — Потратить сто тысяч на вино в таком заведении? Поздравляю с проёбанными деньгами.       — От меня не убудет в отличие от некоторых, — усмехнулся в ответ Накахара, поймав на себе презрительный взгляд, будто бы веселясь от этого ещё больше.       — Скажи, только честно, ты решил повыёбываться перед этой официанткой или передо мной? — вдруг поинтересовался Дазай, наконец-то отводя взгляд в сторону. — Потому что если второе, то спешу тебя огорчить, о твоих доходах я и так прекрасно знаю — сам столько же получал — так что в этом просто нет никакого смысла.       — Оу, ты правда думаешь, что я здесь ради тебя? — вновь усмехнулся Чуя, получив в ответ лишь удивлённый взгляд. Пришлось расстегнуть верхние пуговицы своей жилетки, демонстрируя алые пятна на белоснежной рубашке в качестве доказательства. — Всего лишь навещал старых друзей, вот и решил зайти в ближайший бар, посчитав это место приличным, а как увидел твою макушку, так сразу же поменял своё мнение. Благо, у них здесь хоть вино нормальное водится, а не одно только разбавленное пойло.       Видимо, это был жирный намёк на абсент, который себе заказал Дазай, на что он лишь закатил глаза, спокойно делая ещё один глоток.       — Я рад, что ты всё ещё можешь позволить себе дорогой алкоголь, — действительно, а с чего бы ему вообще расстраиваться? Человек, сейчас сидящий напротив, теперь его никак не касался, так что стоило бы просто закрыть глаза на все его выебоны и попробовать насладиться этим вечером. Вернее, его испорченным остатком. — Но зачем же ты ко мне полез, а? Если бы сел подальше, я бы тебя так и не застал. Мы бы прошли мимо друг друга, так и не узнав ни о чём, как обычно.       — Да брось, я ведь не алкаш, как ты, чтобы вот так просто нажираться в одиночестве дешёвым сакэ с крабами, вечно бегая от жены с дочерью. Как они кстати? Всё ещё терпят тебя? — пожалуй, это был первый вопрос за вечер, который Чуя, казалось, задал с искренним интересом. Как бы пренебрежительно он ни относился к Дазаю, а вот на людей, окружавших его, это не передавалось.       — Удивлён, наверное, что я всё-таки обзавёлся семьёй в отличие от тебя? — вот теперь появился наконец-то повод для усмешек и со стороны Дазая. Каждый раз, когда они вот так случайно пересекались, оба всегда хотели задеть друг друга, унижая всеми возможными способами, а иногда даже цепляя и за живое.       — Ага, я прямо так и пылаю завистью, — саркастично произнёс Накахара, замолчав лишь при наличии подошедшей к ним официантки. Та осторожно открыла при них бутылку вина, выливая немного на дно бокала, будто бы пытаясь продемонстрировать такому хорошему гостю все свои навыки элегантности, вот только по лицу Накахары теперь было легко заметно, что наличие девушки рядом сейчас очень мешало. Благодарно кивнув, Накахара покрутил бокал в руке, так и не удостоив официантку должным вниманием, лишь пробуя вино на вкус. — Довольно недурно. Попробуешь?       — Воздержусь, — тут же поспешил отмахнуться Дазай, опрокидывая остатки абсента в себя залпом. — Я уже насиделся здесь с тобой, так что лучше пойду отсыпаться. Кому-то из нас ведь приходится пахать чуть больше, чтобы была возможность покупать себе дешёвое пойло, ты ведь и сам знаешь.       — Неужели не хочешь посидеть здесь со старым другом? — впрочем, Накахара и сам не спешил здесь задерживаться, спешно выливая в себя остатки вина в бокале. Это ли тот самый утончённый подход к алкоголю, о котором Чуя вечно твердил в свои восемнадцать? Видимо, после тридцати, все принципы стираются в порошок, и ты просто живёшь по воле случая, и сейчас случай распоряжался не задерживаться никому из них в этом баре.       — Ты всего минуту назад назвал меня своим знакомым, а сейчас пытаешься сорить при мне деньгами, о какой дружбе тут идёт речь, Чуя? — этот вопрос был задан с искренним интересом, словно бы Осаму сейчас являлся невинным ребёнком, не понимающим эту ситуацию. Да, будь он трезв, то позволил бы себе сейчас как-нибудь съязвить, но на деле, разум уже начал подтекать от абсента, почему-то заставляя его остаться сейчас здесь, дабы продолжить этот разговор.       — Не неси чепухи, — отмахнулся Чуя. На него алкоголь действовал куда быстрее, из-за чего на лице появился лёгкий румянец, а взгляд как-то помутнел. — Просто сядь и пей, я не собираюсь здесь вокруг тебя скакать, как твоя жёнушка, и уговаривать остаться. Если бы хотел — то давно ушёл.       И вправду, если бы Дазай хотел, то давно бы взял и даже не пожалел свой оставленный тут абсент, просто уходя из бара. Вот только почему же он всё-таки остался? Этот вопрос как-то резко ударил по голове, из-за чего вновь хотелось забыться в алкоголе, но такое вино было явно не для простого желания напиться, его стоило пить медленно, с наслаждением, и желательно с хорошей едой, которое раскроет его вкус. Даже странно, что именно Дазай сейчас заботится о таких вещах, в то время как обычно, этим занимался Накахара, выписывая своему бывшему напарнику болючие подзатыльники, если тот даже дышал на вино неподобающе.       — Хм… Раз уж ты не отрицаешь мои слова, значит, и вправду решил выпендриться передо мной? — с некоторой задумчивостью протянул Дазай, потянувшись к этой бутылке вина, внимательно читая этикетку. Италия, Пьемонт, красное, сухое, двенадцатого года. Всего десять лет выдержки, и такое дорогое? Видимо, здесь больше играло роль само название и производитель, либо же Дазай просто не разбирался в этом дорогом алкоголе.       — Ну что ты, не стоит подменять слова. Я лишь хотел угостить тебя нормальным вином, но ты же сразу воспринимаешь всё в штыки, — пожал плечами Накахара, завидев подходящую к ним официантку. Девушка как раз несла в руках нарезку из красного мяса, которое отлично бы сочеталось с поданным вином и которое было очень дорогим. Хотя последнее было уже проблемой Чуи.       — Господин, вам всё нравится? — девушка теперь предпочитала полностью игнорировать существование Дазая, как мило с её стороны. Вот только Чуя почему-то этот жест не оценил, немного нахмурено посмотрев на официантку, отчего та удивлённо вскинула брови.       — Может, принесёте в этот раз ещё один бокал? — и дабы девушка уж точно не подумала, что это было своеобразным приглашением для неё, Накахара кивнул на Осаму, чего последний явно не ожидал. Ого? А Чуя сильно разошёлся, с одного бокала-то. Либо же действительно не оценил такую наглость со стороны обычного персонала, кто ж его знает?       — Прошу прощения, — смущённо пролепетала девушка, тут же спешно удаляясь за вторым бокалом. Да уж, такому клиенту она дерзить точно не станет, так как вместо чаевых здесь обычно накидывают определённый процент от всего заказанного, который учитывал в себе уровень обслуживания, так что дабы не потерять свой немаленький гонорар за этот вечер, ей и вправду придётся быть покладистой.       — Не стоило, я ведь уже сказал, что не буду пить, — покачал головой Дазай, опуская бутылку обратно на стол. Чую такой ответ явно не порадовал, и теперь, официантка была не единственной, кто получил в свой адрес недовольный взгляд. — Не злись уж, но градус обычно не понижают. Сам ведь знаешь, я уже выпил абсент.       — Да что там было в этом абсенте? — тут же фыркнул Чуя. Дождавшись, пока девушка принесёт им второй бокал, он, несмотря на все протесты, разлил вино на два бокала. — Пару капель на дне стакана, да к тому же ещё и разбавленные льдом? Не делай из себя такую недотрогу, Дазай. Если бы я тебя не знал, то уже давно отстал, но это на тебя не похоже.       — А что должно быть на меня похоже? — вдруг усмехнулся Осаму, всё-таки принимая бокал в руки. Недолго же получилось сопротивляться, но Чуя прав, не в его привычках было отказывать себе в выпивке, особенно когда угощают. Видимо сегодня просто какой-то особый день? Ах, нет, самый обычный вторник, который хотелось пропить, чтобы поскорее настал следующий день. Или же будет лучше растянуть это удовольствие? — А с чего ты вдруг захотел выпить именно со мной? — вдруг поинтересовался Дазай, делая сразу несколько глотков. И, ох… это было лишнее, мистер.       Вино сразу же обожгло горло, и казалось, сделало оно это похлеще чем абсент — видимо, его точно разбавляют — сразу же ударяя по голове своей выдержкой. Кажется, в нём присутствовал какой-то привкус едва знакомых трав, а нос щекотал очень тонкий запах малины. Ну конечно, что сюда только не намешают, чтобы продать подороже, а всякие выпендрёжные «ценители» будут с удовольствием его нахваливать, хотя на деле даже они преследуют одну простую цель, напиться.       — Да какая разница, а? Просто увидел знакомое лицо, и решил не упускать возможность чуть-чуть перетереть языками, разве это так плохо? — от такой странной фразы, в голове Осаму возникли совершенно иные мысли, а на лице вдруг появилась загадочная ухмылка. Боги, что только алкоголь не делает с людьми? Даже если тебе уже перевалило за тридцать, иногда ты всё равно разумом будешь походить на школьника с недотрахом… Стоит ли этому как-то удивляться? — Чего смешного?       Голос Чуи вновь звучал грубо, словно его только что оскорбили, но Осаму сделалось от этого лишь веселее.       — Да просто вспомнил старые деньки, как мы с тобой… — резко замолчал, Дазай помотал головой, перестав улыбаться. Нет, сейчас он точно думает не о том, и в доказательство всему этому играло лёгкое возбуждение в теле. Это было не то возбуждение, с которым обычно люди вместе лезут в постель, а скорее, некий подъём сил, с которым Осаму обычно шёл топиться в речку. Вот только сейчас, желание убить себя совершенно точно отступило куда-то на задний план, и внутри присутствовало какое-то приятное чувство, разливающееся по всему телу.       Сколько же вопросов было лишь от одного только состояния, и как мало ответов пьяный разум мог сейчас найти. Обычно после алкоголя ничего подобного не происходило; да, у Дазая присутствовала некоторая расслабленность после пары бутылок сакэ и огромное желание пройти весь город пешком, влившись в какую-нибудь компанию с такими же пьяными людьми, лишь бы отвлечься от собственных мыслей и переживаний, но ничего более. Иногда это даже заканчивалось неудачным падением с лестницы — благо, пьяным обычно такое нипочём — и всё заканчивалось несколькими ушибами, либо же вообще не хотелось никуда идти, и сознание сразу же отключалось, но сейчас была совершенно другая ситуация.       Пока остатки разума всеми силами тянули Дазая домой, в его крохотный съёмный уголок, тело почему-то не собиралось подчиняться, испытывая какое-то своё удовольствие от их разговора с Накахарой. Даже удивительно, но сейчас Осаму чувствовал себя куда комфортнее, всматриваясь своим пьяным взглядом в такое же пьяное лицо напротив, чем в одиночестве, либо же в кругу семьи.       — Что-то ты не то вспоминаешь, — вновь зафырчал Чуя, допивая второй бокал вина. На дне бутылки оставалось его не так уж много, да и Осаму всё никак не мог осилить собственную порцию, заранее покачав головой, как бы намекая, что второй бокал точно пить не станет. — У тебя уже есть жена и дочь, так что оставь все свои животные мысли где-нибудь в стороне.       — Я и не про это говорю! — тут же возмутился Дазай, закидывая в рот несколько кусочков мяса, из нетронутой тарелки. — Просто вспомнилось, как мы общались раньше. Всё так же грызлись, но мне почему-то это даже нравилось. Даже не знаю… наверное, просто привык к такому.       — А? — Чуя удивлённо похлопал глазами, пока в голове очень медленно и неохотно пытался собраться паззл из сказанных ранее слов. — Так тебя не устраивает, что Мичико вокруг тебя скачет и лелеет, а не дерьмом поливает, как я? Странные же у тебя предпочтения.       — Это ты странный, Чуя, — покачал головой Дазай, за секунду будто бы протрезвев. Вернее, со стороны так могло показаться, из-за очень серьёзного взгляда, направленного на Накахару, хотя на деле, поменялось целое ничего. — Я лишь хотел сказать, что ценю тебя и время, которое мы проводили вместе, а ты сразу же начинаешь цепляться за мою семью. Кто же так делает, Чуя?       Кажется, Накахара немного поспешил с выводами, всё-таки решив прикусить язык. А что ему стоит вообще говорить в такой ситуации? Пока Дазай вот так резко начал отдаваться какой-то своей ностальгии, Чуя в этот момент был полностью охвачен реальностью, вернее, её иллюзией, которая создавалась под пеленой алкоголя. Непонятно почему, но эта ситуация даже начинала его раздражать.       — Рожа у тебя противная, Дазай, так и хочу влепить, но будет жаль твою жену, которой потом тебя ещё выхаживать придётся, — услышав это, Осаму даже рассмеялся, привлекая к себе внимание официантки и ещё нескольких посетителей этого бара. Неужели? Так Чуя всё это время оценивал его лицо? Как иронично.       — А мне вот твоё лицо очень даже нравится, — с улыбкой кивнул Дазай, опрокидывая в себя остатки вина. — Даже удивительно, как ты всё ещё не обзавёлся девушкой, — на это Чуя лишь скривился, заставляя Осаму взволнованно ахнуть. — Или уже кто-то есть? И я об этом не знал? Чуя! Как ты мог это утаивать?       — Во-первых, завались. Никого нет, ясно? Максимум пересекаюсь с кем-то на одну ночь, но после этого уже связь никак не поддерживаем. А во-вторых, даже если бы кто-то и был, эту информацию ты бы никак не мог получить, так как личная жизнь всех сотрудников, а в особенности верхушки в строгом секрете, — кажется, этот вопрос заставил Чую немного остыть, даже несмотря на три выпитых бокала вина.       Завидев, что алкоголь закончился, официантка вновь подплыла к ним, но уже с осторожностью, вопросительно вскинув брови к верху:       — Хотите чего-нибудь ещё?       — Счёт, — тут же отрезал Чуя, переводя усталый взгляд на Осаму. — За него я тоже заплачу.       Девушка едва заметно кивнула, принимаясь что-то высчитывать в своём блокноте, пока Накахара любезно провожал её своим тяжёлым взглядом. Видимо, он был готов смотреть куда угодно, лишь бы не на своего собеседника, который сейчас неловко молчал в тряпочку, мысленно оценивая состояние мафиози.       — Эй, может у меня сегодня переночуешь? — этот вопрос звучал слишком резко, и даже стойкий Накахара вдруг пошатнулся, изумлённо распахнув глаза. — Кхм, я хотел сказать, что ты выглядишь очень плохо и до дома тебе явно будет очень далеко идти, так что можешь считать это жестом благодарности.       — Я могу просто вызвать такси, идиот, — и вправду, почему пьяное сознание Дазая не подумало о подобном варианте развития событий? Видимо ему просто хотелось немного продлить время в компании Накахары, даже если это будет всего одна ночь, впервые за несколько долгих лет. Вот только даже после такого ответа, Накахара всё никак не отрывал своего пристального взгляда от лица напротив, и, вновь к своему изумлению, подметил в нём какую-то неловкость, можно даже сказать стыд. И это пьяному сознанию уж точно никак не могло показаться: поджатые губы и отведённый в сторону взгляд прекрасно говорили сами за себя. — Впрочем… Утром я бы не хотел возвращаться сюда на такси, чтобы просто забрать машину, так что может и воспользуюсь твоим приглашением.       Такой ответ звучал так же неожиданно, как и сам вопрос. Хотя удивления на лице Дазая сейчас не было, скорее, это была какая-то благодарность, вот только непонятно, за что именно она тут присутствовала?       — Только учти, у меня всего один футон, — лицо Накахары вдруг скривилось, будто бы он только что съел лимон.

***

      — Я думал, ты шутишь! — тут же возмутился Накахара, стоя на пороге этой крохотной комнатки, пока Осаму любезно раскладывал футон на полу.       Время уже вовсю близилось к полночи, пока они своими медленными шагами двигались в сторону общежития, в котором всё ещё проживал Дазай. Конечно, у него была собственная квартира, однако появляться там в подобном виде на глазах у любящей жены и совсем маленького ребёнка было бы очень нахально с его стороны, из-за чего Осаму без проблем ютился здесь, и это было весьма удобно — никогда ведь не знаешь, что к тебе вдруг нагрянет на ночь старый знакомый, с которым вы на дух друг друга не переносите.       — Но я говорил абсолютно серьёзно, — покачал головой Дазай, повторяя эту фразу уже в сотый раз. — Можешь не беспокоиться, у меня есть ещё матрац, правда… Мичико не пойми куда его засунула, — однако стоит отдать девушке должное, она буквально освежила эту комнатку, в которой стало даже приятнее дышать. Возможно, здесь уже содействовало пропитавшееся алкоголем сознание, но даже тусклые обои словно казались ярче, а пятно на потолке теперь совсем не бросалось в глаза.       — Хочешь сказать, твоя жена тоже сюда заходит? — с подозрением поинтересовался Накахара, хотя мысленно, даже близко не удивился подобному. Здесь было чисто, даже слишком для такого паразита как Дазай, так что логичнее было бы предположить, что здесь убирается кто-то другой, но точно не жилец этой комнаты.       — Нет, я не хочу, чтобы она видела это заросшее пылью и моим существованием место, так что ключи есть только у меня. Сегодня она правда заходила, но это скорее исключение, чем данность.       — Бедняжка. Знал бы, что тебе нужна уборщица, а не жена, так и быть, выделил бы милостыню, чтобы ты не мучал бедную девочку, — тон Накахары вновь приобрёл весёлые нотки, что не могло не радовать, но вод сама суть слов неприятно кольнула:       — Ха-ха, очень смешно, — саркастично протянул Дазай, наконец-то закончив с футоном. — Может быть, мне не стоит тогда искать для тебя этот матрац? Поспишь на полу, почему нет? Собакам ведь там самое место.       Чуя слегка нахмурился, но это было не то выражение лица, когда кто-то злится, а скорее пьяное недовольство, которое могло передать только задумчивость. Кажется, до его сознания слишком долго не мог дойти смысл предложения про собак, но уже через несколько секунд, лицо вновь стало расслабленным:       — Я сплю на футоне, ты на полу, — наконец озвучил истинно правильный вариант Накахара, попутно стягивая с себя плащ, оставляя его где-то в подобии прихожей, где была всего одна вешалка.       Дазай от таких слов лишь улыбнулся, осознавая, что сейчас Чуя был просто не в состоянии осознать его «нападки» в лице старых шуток, и потому решил просто сдаться. Было, конечно, странно, не получить после такого хотя бы лёгкий подзатыльник, но раз уж мафиози сейчас в таком расслабленном состоянии, сильно тыкать его палками явно не стоило.       — Ладно уж, ложись. Мичико, похоже, слишком хорошо спрятала матрац, так что просто расстелю для себя зимнее одеяло, ну а раз уж ты гость, отдам тебе футон, — в ответ Чуя обратил на Осаму свой нечитаемый взгляд, словно он полнейший идиот, ведь именно так они и собирались сделать. Какая наглость! Впрочем, возмущаться сейчас тоже не хотелось, из-за нахлынувшей усталости от алкоголя, и пока Накахара избавлял себя от лишних слоёв одежды, оставшись лишь в одной рубашке да боксёрах, Осаму спешно кинул рядом с футоном утеплённое и очень мягкое одеяло, последовав примеру бывшего напарника.       Было немного странно находиться сейчас в полнейшей тишине, хоть и примерно так проходил почти каждый вечер Дазая, но когда рядом с тобой находился кто-то ещё, вся эта атмосфера понемногу угнетала. Задумчиво пробежавшись глазами по комнате, Осаму не сразу осознал, что чувствует на себе чужой и очень тяжёлый взгляд. Невольно подняв голову, он столкнулся с Накахарой глазами, и если это казалось очень неловким моментом в баре, когда они лишь сидели друг напротив друга, то сейчас, пока он снимал с себя жилет, это было ещё хуже.       — Что? — резко спросил Дазай, решив не отводить глаза в сторону, что, впрочем, сделал и Накахара. Ему как будто нравилось держать этот зрительный контакт, что он буквально забывал моргать, пока лицо не выражало абсолютно никаких эмоций. — Не смотри на меня так, пока я переодеваюсь, это ужасно.       — Ты прямо как девчонка, — вдруг усмехнулся Чуя, всё же нарушив эти гляделки. Кажется, он был слишком уставшим, чтобы хотя бы близко отдавать себе отчёт о подобных действиях, так что мог лишь свалиться на футон, поворачиваясь к собеседнику спиной. — Спокойной ночи.       — Спокойной, — лениво отозвался Осаму, резко добавив. — Только выключи свет.       Благо, гравитация Накахару всё ещё не покинула, так что где-то у двери послышался звонкий щелчок, и перед глазами тут же всё погасло. Первые несколько секунд в темноте пришлись на пьяное сознание очень плачевно — пока Дазай избавлялся от штанов, то чуть не рухнул на лежащего рядом Чую, благо вовремя удержал равновесие, откидывая одежду куда-то в сторону. Всё это было очень странно, само присутствие Чуи рядом немного не укладывалось в голове, впрочем, как и тот факт, что он сейчас ночует вместе с Осаму в этой маленькой комнатушке, отвергая все удобства своей шикарной квартиры.       — Чуя, — вдруг решил нарушить эту тишину Дазай, переворачиваясь на одеяле лицом к Накахаре. Подобная замена матрацу, конечно, не особо спасала положение, но выбирать не приходилось, так что к утру наверняка кости будут снова ныть из-за неудобства. — А ты по мне скучал? — этот вопрос звучал на удивление очень наивно и по-детски, словно его действительно задавал какой-то маленький ребёнок своему дальнему родственнику, с которым они не виделись всего пару месяцев. Вот только Чуя ему не был никаким родственником, да и в принципе никем не приходился, ведь их даже друзьями нельзя было назвать, так с чего бы такому вопросу вдруг появиться?       — Давай спать, Дазай, — отозвался Чуя своим хриплым от долгого молчания голосом. Видимо, он даже и не скрывал своего желания съехать с этой темы, немного поворочавшись, словно пытаясь устроиться поудобнее, дабы сон быстрее к нему пришёл.       — Нет, ну ты ответь. Мне хочется понять, что наша встреча была действительно случайной! — Осаму и вправду был ребёнком, всё так же не унимаясь со своими идиотскими вопросами, из-за чего Накахара всё-таки перевернулся на спину, кинув в темноте на него свой недовольный взгляд. Вернее, его лучше назвать заебавшимся.       — Да, я ведь сказал, что был здесь по работе. Потом случайно заглянул в тот бар, случайно встретил тебя, и случайно так совпало, что мне захотелось выпить, как и тебе. Доволен? Или тебе вновь продемонстрировать мою грязную рубашку?       — Ну так сними её, раз она грязная, — фыркнул Дазай, явно разочаровавшись от такого ответа. Завидев удивлённое лицо Чуи, он не сразу осознал, насколько эта фраза звучала странно, из-за чего на лице выступил лёгкий румянец, который благо не был замечен в темноте. Кажется, у него слишком длинный сегодня язык. — Прости, я не это имел ввиду.       — Я уже понял, — сухо отозвался Накахара, начиная расстёгивать верхние пуговицы. Самому тоже было не особо комфортно спать с чужой кровью на одежде, вот только сменную одежду и душ перед сном ему никто предлагать не стал, как и Чуя просто не стал спрашивать.       Непонятно почему, но отворачиваться, даже ради приличия, Дазай не стал. Просто не захотел, либо же совсем позабыл об этом? Кто знает. Видимо, сознание сейчас окончательно покинуло его, оставляя вместо себя лишь чистой воды желания и соблазн, просто смотреть, но не смея переходить эту чёткую для тела черту.       Кажется, Чуя даже не обратил внимание на чужой взгляд, либо в пьяном состоянии его сильно подводила интуиция, либо же ему было кристаллический похуй на это, и он лишь откинул грязную рубашку куда-то на пол в огромную кучу, где царила вакханалия из чужой одежды.       — Чуя, — вдруг неожиданно, даже для самого себя, тихо позвал его Осаму, немного закусив губу. Похоже он и сам не до конца понял, зачем вновь назвал чужое имя, так как говорить ничего не планировал и не хотел, он просто молча смотрел, будто набрав в рот воды, но как только внимание Накахары вновь вернулось к нему, сказать что-то было просто необходимо. — Я, э-э… Просто хотел пожелать спокойной ночи.       По скептическому взгляду Чуи было видно, что он видел сейчас на месте Дазая полнейшего идиота, но промолчал, решив не озвучивать свои мысли вслух. Что им сейчас до подобных ситуаций, когда оба пьяные и уже через пару секунд всё просто забывается? Вот только следующие действия не поддавались объяснению даже у заядлых пьяниц.       Всё происходило как в тумане, когда Осаму вдруг захотел коснуться чужого тела, ну а Накахара этому никак не возражал, поддавшись вперёд. В этой полнейшей тишине слух вдруг начал улавливать чужое дыхание, от которого по телу пробежались мурашки, а в голове царило чёрт знает что. Они ведь просто касаются друг друга, что в этом такого?       Пробежавшись пальцами по накаченному торсу мафиози, Дазай вдруг приподнялся, немного нависая сверху, будто бы хотел рассмотреть какую-то прекрасную картину со всех углов, пока Чуя спокойно лежал, жадно вдыхая воздух. Это всё напоминало какое-то издевательство, из-за мнимой недоступности друг друга, и пока внутри у одного стирались абсолютно все границы, второй же в этот момент лишь оценивал ситуацию, пытаясь сохранить нейтралитет.       — Скажи, Чуя, а давно у тебя с кем-то было? — вопрос звучал очень туманно, даже смазано, так что без контекста было невозможно до конца его понять. Осаму всё ещё старался держаться на грани в отличие от прямолинейного Накахары, который сразу же заявил:       — Смазку у меня можешь точно не искать, — какая жалость, ведь вся надежда была только на Чую. Всё-таки какие-то последние отголоски морали внутри Дазая ещё присутствовали, так что этот священный храм в виде старой съёмной комнатушки был никем никогда не тронут. До сегодняшней ночи.       — Очень жаль, — покачал головой Осаму, наклоняясь к чужим губам. Чуя не проявлял в этот момент никакого возражения, впрочем, как и инициативу, с интересом наблюдая за чужими действиями, пока Дазай вдруг не остановился в нескольких сантиметрах от чужого лица, глядя на Накахару с пьяной улыбкой. — Хочешь меня поцеловать?       — Этого скорее хочешь ты, — отрезал Чуя с лёгким недовольством в голосе и был абсолютно прав. В отличие от Дазая, он напился до той точки невозврата, когда хотелось просто лежать и возможно крутить головой, ловя незабываемую карусель, но уж точно не обмениваться слюнями.       Решив всё же не тянуть резину, Осаму наклонился ниже, едва касаясь чужих губ своими, но с каждой секундой будто бы приобретал какую-то уверенность в собственных действиях, начиная углублять поцелуй. И лишь тогда, от Чуи последовала хоть какая-то взаимность. Он вытянул руки вперёд, приобнимая одной чужую талию, нагло забираясь под рубашку, пока вторая не позволяла отстраниться, небрежно зарываясь в спутанные волосы Осаму.       Этот поцелуй был похож на первый — вначале очень неловкий, осторожный, будто бы оба пробовали на вкус, каково это, но с каждым мгновением эти двое словно приобретали какой-то азарт от происходящего, и все прикосновения, каждый вздох или движения становились жадными, ненасытными, и очень неаккуратными. Осаму полностью навис над Чуей, переходя поглаживаниями с торса на пах, попутно стараясь раздвинуть чужие ноги, дабы устроиться между ними, на что Накахара недовольно дёрнул головой, разрывая поцелуй.       — Что не так? — недовольным тоном спросил Дазай, попутно цепляясь пальцами за край резинки трусов Накахары, начиная медленно их стаскивать. Они оба были возбуждены, и оба это прекрасно понимали, так что тянуть сейчас просто не было смысла.       — Я ведь говорил, у тебя очень противная рожа, — пробубнил себе под нос Чуя, отворачиваясь в сторону. Эти слова снова вызвали волну смеха со стороны Осаму, и он вновь поцеловал Чую, но уже в щёку.       — Если хочешь сменить позу, то так бы и сказал, я ведь не возражаю, — только сейчас Дазай для себя подметил лёгкий румянец на чужом лице. Что уж скрывать, у него он тоже был, вот только непонятно, по какой причине он присутствовал у Накахары, из-за стеснения или из-за алкоголя?       — Так было бы удобнее, — всё так же тихо отозвался Чуя. Ну если уж он так говорит, то никаких возражений точно быть не может. Дазай послушно отстранился, отлипая от чужих боксёров, пока мафиози спешно переворачивался на живот, нехотя приподнимая бёдра. — Боги… Только не забудь про растяжку.       — Ну конечно, — судя по Накахаре, у него действительно давненько никого не было, либо же все его партнёры занимали пассивную роль. Даже интересно, насколько хорошо это или плохо было для Дазая? Впрочем, сейчас как раз время это выяснить.       Аккуратно пристроившись сзади, Дазай наконец-то стянул чужие боксёры до колен, мягко оглаживая ягодицы Накахары, немного раздвигая их в стороны. Чуя был приятным. Очень приятным, хоть и девушки на его фоне казались намного мягче, но каждый его вздох от прикосновений, пробежавшие по спине мурашки, и лёгкая дрожь в теле от алкоголя, вызывали в Осаму целую бурю эмоций, словно он прочистил наконец свои лёгкие и мог спокойно дышать полной грудью.       Это было очень странное, будоражащее всё внутри чувство, которое не сравнится ни с чем.       Из-за отсутствия смазки, пришлось пойти на крайние меры, а именно — использовать слюну, которая была всегда с собой (вау). Вот только после алкоголя, во рту, как на зло, было сухо, из-за чего пришлось немного подождать, в попытке смочить пальцы.       — Ну чего ты копаешься, а? — недовольно рыкнул Чуя, поворачиваясь через плечо к Осаму. Та картина, которую он только что увидел, теперь не забудется им никогда. Со стороны Накахары тут же послышался смех, и он вновь отвернулся, всё ещё прокручивая у себя в голове то задумчивое лицо Дазая с парой пальцев во рту. — Я понял, можешь не отвечать. В таком деле главное не отвлекаться.       — Эф! — недовольно попытался ответит Осаму, наконец вытаскивая пальцы изо рта, подставляя их к очень узкому входу. Пришлось немного надавить, проталкивая внутрь один палец — похоже у Чуи очень давно никого не было — начиная понемногу двигать им вперёд-назад, под лёгкое недовольство Чуи. Хорошо, один палец чувствовался ещё не так болезненно, и мышцы довольно быстро к нему привыкли, но когда Дазай попытался протолкнуть второй, то получи лёгкий пинок со стороны Накахары в ногу. — Я, между прочим, для тебя стараюсь тут! Так что не смеялся бы, а расслабился.       — Я был… расслаблен, — на выдохе ответил Чуя, утыкаясь лицом в подушку. Дискомфорт был, хоть и не такой, чтобы можно было выть или лезть на стенку, нет, это какие-то глупости. Хотелось лишь побыстрее привыкнуть к чужим пальцам, и перейти хоть к каким-то действиям, дабы получить немного удовольствия, а не этого натяжения всего тела в болезненном ожидании.       Дазай как раз в этот момент принялся раздвигать пальцы на манере ножниц, иногда проталкивая их до самого основания и сгибая внутри. Весь этот процесс был мучителен и для него, своей медлительностью, пока член уже начал истекать предэякулятом, болезненно натягивая ткань трусов. Через несколько секунд, Чуя как-то закопошился, в попытке приподнять бёдра выше, видимо, уже начиная привыкать к чужим действием, что ясно дало понять о завершении растяжки.       — Эй, ну…! — вдруг возмутился Накахара, как только Осаму отстранился, стягивая с себя трусы, попутно вытирая об их ткань испачкавшиеся пальцы. Видимо, пьяный Чуя — это очень забывчивый Чуя, для которого весь секс заканчивался в данный момент на растяжке, из-за чего и появилось это недовольство. Дазай только с улыбкой покачал головой:       — Тебе стоит немного подождать, я ведь не хочу тебя порвать… Впрочем как и сломать себе член, — увы, но слюна не особо могла спасти положение, и если с пальцами это бы как-то прокатило, то вот с членом вряд ли. Пришлось немного воспользоваться помощью матери-природы, недолго надрачивая собственный член, размазывая по нему выступавший предэякулят. Хоть в чём-то он был полезен, если закрыть глаза на испачкавшиеся трусы.       Когда альтернативы нормальной смазке было достаточно, Осаму немного надавил на чужие бёдра, вынуждая Накахару раздвинуть ноги, дабы чуть-чуть опуститься, попутно пристраиваясь головкой ко входу и начиная медленно толкаться внутрь. Именно в этот момент, по телу разлилось приятное тепло, а некоторая оставшаяся узость лишь добавляла своих красок к этим ощущениям. Довольно закинув голову, Дазай испустил полувздох-полустон, начиная медленно набирать темп, попутно удерживая Чую за бёдра.       Накахара же в этот момент был на грани, всё ещё чувствуя дискомфорт от этих движений, но в то же время было немного приятно. Давненько он не ощущал подобного, и пока Осаму «оценочно» двигался в нём, словно бы вспоминая, под каким углом лучше входить, Чуя решил немного ускорить этот процесс, прогнувшись в спине, после чего толчки наконец-то стали попадать точно по простате.       Как только послышались первые довольные стоны, в груди Дазая словно что-то щёлкнуло, и он начал двигаться куда резче, со звонкими шлепками ударяясь пахом о чужие ягодицы, словно бы только-только вошёл во вкус. Было обидно лишь из-за наличия алкоголя в организме, который мог немного тормозить тело и сознание, но в остальном, оба получали удовольствие, которого им так долго не хватало.       — А-ах!.. Тц… Не… Не сжимай так бёдра, — зашипел Накахара, чувствуя неприятную пульсацию на собственной коже от чужих впивающихся ногтей. Кажется, Осаму это даже нравилось, видеть краснеющие следы и слышать чужое недовольство, из-за чего на его лице тут же появилась довольная ухмылка.       Вместо какого-либо внятного ответа Дазай наклонился вперёд, мягко касаясь губами чужих лопаток, едва их целуя, иногда посасывая кожу, оставляя небольшие засосы на всей спине. Из-за этого темп иногда сбивался, поэтому Чуе приходилось пересиливать собственную усталость, двигая бёдрами навстречу, пока Осаму буквально творил что хотел, не заботясь о чужом удовольствии.       — Эй! — вновь возмутился Чуя, заставляя Дазая вернуться в прежнее положение. — Ты тут… Мх, не один!..       И вправду, не один. Видимо Осаму слишком увлёкся, и осознание происходящего начало приходить к нему только сейчас, вместе с подступающим удовольствием, которое неприятно завязалось в узел внизу живот, готовое вот-вот развязаться, но какая-то малюсенькая деталь словно препятствовала этому.       Заводя руку под чужой живот, Дазай заставил Накахару слегка выгнуться, обхватывая его член, и начиная понемногу надрачивать, заодно стараясь не замедлять темп. Было неудобно, но всего несколько секунд таких действий помогли довести партнёра до оргазма, и Накахара с протяжным стоном, повалился грудью на футон, всё ещё удерживая заднюю часть к верху, чувствуя, что Осаму уже на пределе.       — Вытаскивай, мать твою! — вдруг зашипел Чуя, начиная брыкаться, тем самым отталкивая от себя партнёра. Впрочем, Дазай и не собирался так рисковать, раз уж они без презерватива — Чуя точно его за это по голове не погладит, так что спустя всего пару толчков он вышел из чужого тела, пачкая спермой и Накахару, и сам футон.       — Мог бы… Фух, мог бы так не орать, голова и без тебя раскалывается, — недовольно зафырчал Осаму, перелезая обратно на своё одеяло. Кажется, секс сильно помог им двоим протрезветь, вот только усталости прибавилось ещё больше, так что сейчас не было сил даже для разговоров.       — Эй, мне что теперь, на грязном футоне спать? — Чуя даже не стеснялся продолжать его пачкать, обтирая об него свои бёдра, дабы избавиться от спермы, что немного рассмешило Дазая, который вновь потянулся к чужому торсу, в попытке обвить его руками.       — Значит, нам теперь вдвоём придётся спать на полу, вот так повезло! — улыбнулся Осаму, отодвигаясь к противоположному краю, попутно цепляя за собой Накахару. Если это «везение» было такой кармой, то самой ужасной, что можно только придумать!