Страна, укрытая Солнцем

Та-кемет — страна, окружённая благородными песками и редкими деревьями, раскинувшая свои красоты вдоль величественной реки Нил и оберегаемая великими Богами. Это страна крепкого духом народа, грациозных зданий и сокровенных тайн. Каждый, кто ступал на земли Та-Кемет восхищался красотой этого места. Даже местные жители иногда не верили своим глазам, смотря на огромные, искусно расписанные сооружения. Та-Кемет процветал с каждым днем, вот только была лишь одна тяжесть, тянувшая страну вниз, — вспышка пока не излечимой болезни. Заражённые умирали долго, мучительно. Каждый их день становился адом, тело пронизывало острой болью, которую было невыносимо терпеть. Элеазар появился внезапно, в небольших поселениях, расположенных на юге Та-Кемет. Не было учёных, которые смогли бы победить эту болезнь и спасти людей от страданий. Пока не было

340-й год. Сезон засухи (шему) — середина марта.

Нынешний фараон Та-Кемет взошёл на трон в довольно юном возрасте, но уже смог доказать людям, что достоин своего звания. Сайно тщательно обдумывал каждое своё решение, взвешивал все «за» и «против», чтобы обеспечить жителям беззаботную и счастливую жизнь. Отнюдь, фараон не был добрым правителем, он жестоко наказывал тех, кто осмелился нарушить закон, ведь считал, что порядок в стране — важнейшая часть процветающего государства. Особо суровым было наказание учёных, решивших зайти за рамки дозволенного. Сайно не приемлил горделивых и нарциссических людей, возжелающих заполучить недоступную им власть. Однако, несмотря на всю строгость фараона, народ любил его и восхвалял, считая Сайно достойным приемником своего отца и воплощением бога Ра . Горячий воздух обдувал белые волосы фараона, возвращающегося с очередного объезда по просторам Та-Кемет. Конечно, Сайно не мог появиться в каждом поселении, но он старался охватить как можно больше мест во время осмотра. Таким образом фараон лично выслушивал жалобы и просьбы своих жителей, а также, ступая сквозь величественные пустыни, следил за ситуациями на границах с кочевыми племенами, которые некогда развязали Великую войну. В нескольких часах от столицы Та-Кемет, Мемфиса, Сайно и его сопровождающие заметили небольшой город, в котором не кипела жизнь, время в нем словно застыло. Обычно городской шум слышен даже за несколько минут до въезда в него. Даже издалека было заметно, что песчаные булыжники, из которых сделаны дома, сыпались и обрушивались, а в небе парили птицы смерти — стервятники. Фараон нахмурился и неодобрительно покачал головой. — Остановитесь здесь, пойдём пешком. Будьте аккуратны, ни к чему не прикасайтесь, — строгим голосом проговорил Сайно, продолжая недовольно смотреть вдаль. — Есть! — хором крикнули сопровождающие фараона. Босыми ногами ступая по обжигающему песку, Сайно не чувствовал боли. Его шаги были тяжёлыми, усталыми, отчаявшимися. Фараон уже понял, что именно произошло с поселением, и это злило его, а в уголках души даже страшило. Сайно первым ступил на мёртвую землю. Он смотрел по сторонам, видя лежащие на земле одеяния, разорванные в клочья, предметы быта, поломанные или разбитые, и…человеческие кости. Их было много, слишком много. Черепа появлялись в поле зрения Сайно на каждом углу. К его горлу подступил ком, а голова начала кружиться от ужасного запаха уже разложившейся плоти. Город действительно умер, не заснул, как это принято говорить, все человеческие души, покинувшие плоть не упокоенные, а значит не смогут предстать перед судом Анубиса, они мертвы. Город больше не услышит радостные крики детей, бегущих сквозь узкие улочки, разговоры молодых девиц о красивых нарядах и аксессуарах и ворчание стариков, которые устают от ужасной жары. Сайно продолжил идти вперёд, ощущая как его по коже хлещет жаркий ветер. «Не могу поверить…все жители умерли, но почему никто не обратился ко мне?» — подумал фараон, посмотрев на очередной опустевший дом. Сопровождающие воины шли позади, заворачивая в переулки в надежде найти хотя бы одного выжившего, даже если это было за гранью возможного. Кого-то из солдат уже тошнило, кто-то закрывал глаза, не давая волю слезам, а кто-то, прошедший Великую войну и привыкший к этому запаху и виду, шёл ровно, равнодушно смотря на весь ужас. — Захер, доложи ситуацию, — приказал Сайно. — Город мёртв, никого нет. Господин, думаю, это элеазар. Земля все ещё может быть им пропитана, нам стоит сейчас же уйти, — подытожил воин. — Да, ты прав, ухо… Погоди, мне это мерещится? Сайно, сощурив глаза, смотрел на небольшое озеро, расположенное на выходе из города, где заметил лежавшее в тени невысокого дерева ещё дышавшее тело. Фараон указал пальцем вдаль, Захер посмотрел по направлению и широко распахнул глаза. — Это человек! Вам не кажется! — он быстро расплылся в улыбке, и, кашлянув, чтобы умерить свой пыл, засуетился, не зная, что делать дальше. — Что прикажете? — Забираем его во дворец, эту жизнь я спасу. Сайно развернулся, слегка приподняв уголки губ, пока часть его людей бежала в сторону борющегося со смертью человека. Фараон последний раз бросил сожалеющий взгляд на умерший город и, сказав про себя молитву, побрёл к своей повозке, желая, как можно скорее очутиться в Мемфисе. Спасенным человеком оказалась маленькая девочка необычной внешности. Её тело было неестественно горячим и худым, а дыхание редким и тяжёлым. Сайно долго смотрел на неё, рассматривая чужие ярко-зеленые волосы и перебирая в голове лучших лекарей столицы, изучающих элеазар. Однако никто не приходил на ум, ведь судя по чёрным отметинам на теле и лице ребёнка, это была обреченная стадия. Дальше — смерть. В отличие от мёртвого города, Мемфис был оживленным, шумным и ярким. Люди с радостными криками встречали фараона, даже не подозревая, какой кошмар ему пришлось увидеть. Сайно равнодушно смотрел на жителей сквозь чёрную вуаль, обвитой вокруг повозки. Ни одна вылазка за пределы столицы не могла обойтись без нахождения очередных зараженных элеазаром, но за последний год на памяти Сайно не было случаев, подобных сегодняшнему. — Аргх, — фараон уронил голову на руки. — Что мне сделать, чтобы прекратить это все? Внутри Сайно смешались чувства злости, досады и отчаяния. Он понимал, что сейчас нужно сохранять хладнокровие и стойко выдерживать любой натиск судьбы, но эмоции брали вверх. Фараон сильно сжал кулаки до побеления костяшек. Казалось, ещё немного и Сайно сокрушит всё, что видит перед собой. Но его глаза зацепили бледное тело умирающей девочки. Фараон резко поднял голову, громко выдыхая, и, зажмурив глаза, проговорил: «Дай мне сил, Буер». — И долго ты будешь там сидеть? — с задорным смехом спросил женский голос. Сайно непроизвольно натянул лёгкую улыбку на лицо и, приподняв вуаль, вышел из повозки. — Я тоже рад тебя видеть, сестра, — фараон не стал терять время на церемонии и кивнул солдатам, чтобы они вынесли ребёнка. — Эту девочку я нашёл в Инерти, единственная выжившая. Остальные… — Да, я поняла, снова элеазар, — Кандакия грустно вздохнула, смотря на слабое и почти неживое тело ребёнка. — Я приставлю к ней врачей, не могу быть уверена, что они вылечат её, но хоть боль ослабят. — Спасибо. Кандакия нежно погладила Сайно по плечу, пытаясь поддержать его, и быстро зашагала к найденной девочке. Как и обещала, сестра фараона смогла отыскать лучших лекарей Та-Кемет, однако никто из них не питал надежд на возможное выздоровление. Ребёнку становилось лишь хуже, редким стало не только дыхание, но и сердцебиение девочки, она продолжала оставаться без сознания. Каждая минута могла стать для неё последней. Несколько суток Сайно ломал себе голову, пытаясь вспомнить хоть кого-либо, кто сможет поручиться за хрупкую и улетающую жизнь, но все попытки были тщетными. Наступила очередная холодная ночь, которую фараон проводил в тронном зале, напротив большого окна. Луну было необычайно хорошо видно, поэтому взгляд Сайно был полностью прикован к ней. Фараон был настолько поглощен мыслями о ребёнке, что не заметил, как за его спиной раздались быстрые шаги. Однако, даже почуяв чужое присутствие, Сайно не стал оборачиваться, он прекрасно понимал, что единственным человеком, который может пройти через охрану, была Кандакия. Она осторожно встала рядом с Сайно и тщательно осмотрела. Фараон выглядел не самым лучшим образом: под глазами стали появляться тёмные синяки, губы были сильно искусаны. Кандакия отчаянно сморщила лицо, понимая, что сама ничего сделать не может. Как бы сильно они оба не старались, но бороться с элеазаром было сложно, даже невозможно. Сайно обессилено уронил голову, тяжело выдохнув. — Отца вспоминаешь? — хотя Кандакия и задала вопрос, но ответ ей не нужен был, она знала, что он будет: «да». — Я ведь обещал ему, что со всем справлюсь, что уничтожу этот элеазар, что сделаю Та-Кемет сильнее, — с каждым словом интонация Сайно становилась злее. Он сердился на самого себя, ведь всё ещё слаб перед элеазаром. — И сделал. Спроси любого человека — все счастливы жить на нашей земле. А болезни всегда были, от них трудно избавиться. Мы продолжим стараться, — Кандакия коснулась щеки Сайно холодной, отрезвляющей ладонью, — я обещаю, мы победим элеазар. Фараон долгие секунды смотрел в глаза Кандакии, а затем, прикрыв веки, сильнее прижался к её руке. — Спасибо… Кандакия ушла из зала, когда убедилась, что Сайно заснул крепко и не проснётся более. Она бросала только быстрые взгляды на проходящих мимо неё слуг, пока не заметила человека в чёрной мантии, на которого засмотрелась намного дольше. — Дэхья… — Кандакия прошептала очень тёплым и мягким голосом. Словно услышав своё имя, шпионка осеклась и быстро повернулась. Невероятно красивые ярко-синие, словно сапфиры, глаза смотрели на Кандакию. Настроженность на лице Дэхьи быстро сменилась секундной нежностью, даже уголки губ будто поползли вверх, а затем холодом, к которому Кандакия уже должна была привыкнуть, но внутри неё все равно возникало давящее чувство. Дэхья задержалась ещё на мгновение, чтобы учтиво преклонить голову, а затем быстро исчезла. Кандакия опустила расстроенный взгляд в пол и сжала пальцы в кулак. — Когда же ты прекратишь убегать от меня? Она закрыла глаза и промычала. Кандакии не хотелось идти к себе в покои, но и оставаться одной посреди темного дворца, который лишь слегка освещается огнём факелов, тоже дело не из приятных. Ноги сами привели сестру фараона в комнату найденного ребёнка. Она осторожно села на край кровати, взяла за руку девочку и погладила большим пальцем чужую ладонь. — Сможешь ли ты побороть элеазар и открыть глаза? Ты нужна нам, пожалуйста, не переставай дышать… Обещаю, мы с братом сделаем все возможное…- глаза Кандакии наполнились слезами, которые, стекая по щекам, обжигали их. Она быстро смахнула их и, истерично рассмеявшись, потёрла переносицу. Кандакия потерялась во времени, сидя рядом с ребёнком и рассказывая ему сказки, которые сама слышала в детстве. Когда Кандакия заметила, что небо стало чуть ярче, она нежно погладила девочку по ярко-зеленым волосам и поцеловала её в бледный лоб. — Теперь мне пора, набирайся сил, луноликий цветок.

***

Утро для фараона началось с очень радостных новостей. Главный советник и матёрая шпионка смогли отыскать совсем юного учёного, который уже смог глубже изучить страшную болезнь. По этому случаю Сайно собрал всех приближенных в главном зале. Кандакия стояла по левую сторону от трона фараона, Дэхья и аль-Хайтам — перед ним. Они по очереди рассказывали всю добытую информацию об учёном, Тигнари. Несмотря на возраст, он уже довольно долго изучает симптомы и последствия болезней и пытается создать лекарство. Однако живёт Тигнари не в столице, а в небольшом городе Ахетатон, на восточном побережье Нила. — Хорошо, я понял. Дэхья, отправься сейчас же в Ахетатон и сопроводи Тигнари до Мемфиса. Старайтесь делать как можно меньше остановок, он нужен мне здесь в кратчайшие сроки. Шпионка коротко кивнула и, мельком посмотрев на Кандакию, грациозно и уверенно стоящую подле фараона, вышла из главного зала. — Я вам ещё нужен, господин? — Нет, Хайтам, ты тоже можешь идти. Спасибо за твой труд, ты хорошо постарался. — Благодарю. Аль-Хайтам, слегка поклонившись, покинул зал. Направляясь к библиотеке, он завернул за очередной угол, где локоть советника схватила горячая мягкая ладонь. Аль-Хайтам недовольно хмыкнул, когда Кавех прижал указательный палец к своим губам, прося советника быть тише. — Что за переполох во дворце? Меня не было всего неделю, а здесь все на взводе, и лекарей стало в разы больше, ходят туда-сюда. В чем дело? — архитектор быстро тараторил, не обращая внимания на отчужденный вид аль-Хайтама. — Город Инерти вымер от элеазара, только одна девочка выжила. Её состояние все хуже и хуже, — с неохотой ответил советник. — А Дэхья куда ушла? Даже парой слов не успел с ней обмолвиться, как она птицей вылетела из дворца. — За учёным, он живёт в Ахетатоне. — Что за уч… — Хватит доставать меня вопросами, иди у других поспрашивай, — аль-Хайтам нахмурил брови и строго посмотрел в хитрые рубиновые глаза. — Отпусти меня. Кавех, не заметивший, что до сих пор держит локоть советника, смущенно поднял руки. Аль-Хайтам обошёл архитектора и хотел бы поскорее уйти, но Кавех снова придержал его, теперь уже за одежду. — Хайтам, не убегай… — голос Кавеха опустился до ласкового шёпота, из-за которого советник осёкся и приоткрыл рот, однако слова, сказанные архитектором, тут же отрезвили аль-Хайтама. Он грубо отдёрнул руку Кавеха и сердито посмотрел ему в глаза. — Убежал здесь не я. Советник ещё секунду смотрел на растерянное лицо архитектора, а затем быстро зашагал в сторону библиотеки. Кавех смотрел в след аль-Хайтаму, поджав губы в тонкую полосу. — Любовь даётся далеко не всем, и мы, видимо, в проигрыше… — одновременно задорный и грустный голос Кандакии отвлек Кавеха. Она потрепала архитектора за волосы, а затем прислонилась виском к его плечу. — Да, верно, — Кавех быстро и легко коснулся спины Кандакии, погладив ее. — Ты все услышала? — Только последние слова, не хотела подслушивать, просто рядом оказалась. — Всё в порядке, от тебя у меня нет секретов, — Кавех устало улыбнулся. — Так что там с этим учёным из Ахетатона? Расскажешь? — Хорошо, идём, я ещё и чаю налью, — Кандакия поманила Кавеха за собой. Архитектор оживился и, громко рассмеявшись, пошёл за сестрой фараона.

***

— То есть, ты хочешь, чтобы я поехал в Мемфис из-за умирающего ребёнка? — Тигнари недоумённо смотрел на шпионку, которая вломилась в дом учёного, напугав его до чёртиков. — Этого хочу не я, а фараон. И это не просьба, а приказ. Отправимся через час.