Страна, укрытая Солнцем

Звонкий смех Кавеха эхом звучал чуть ли не в каждом уголке дворца, пока он, ведя за собой Тигнари, шёл к уличным столам. Несмотря на обеденное время, людей было не так много. Положив на стол свитки и осмотревшись по сторонам, Тигнари подошёл к кухарке, которая вытирала пот со лба из-за нещадящей жары. Погода и в правду была не самой приятной, шезму давал о себе знать палящим Солнцем и сухим воздухом. Дышать было трудно, не говоря уже о готовке, где приходится сидеть долгое время у огня. — Добрый день, мне… — хотел бы сказать Тигнари, однако подлетевший к нему Кавех протараторил быстрее. — Нам два пайта , пожалуйста! Выпьешь со мной? — удивление на лице учёного появилось сразу же после слова «пайт», поскольку этот хлеб могли себе позволить лишь фараон и богатые слои Та-Кемета, вроде феодалов, но они редко едят в подобном месте. Тигнари даже не услышал вопрос Кавеха, продолжая смотреть выпученными глазами на него. — Ты Аида увидел? Что с твоим лицом? — архитектор помахал рукой перед лицом учёного. — Аа-а, прости, в себя ушёл. О чем ты говорил? И кто такой Аид? — Пиво будешь? Хочу холодного выпить, а то Солнце так и бьёт лучами по макушке, — Кавех, улыбнувшись, взъерошил себе волосы. — Нет, мне ещё работать потом, просто воды. — Ладно, ты присядь за стол, я заберу у кухарки нашу еду. Кавех подтолкнул Тигнари, который все ещё метал ошарашенными глазами то на невозмутимого архитектора, то на женщину, аккуратно водившей руками по тесту. Учёный тяжело плюхнулся на стул, уронил голову на ладонь и, будто оценивая, прошёлся по Кавеху с головы до ног. Даже по его одежде можно было понять, что архитектор не из этих мест. Несмотря на жару, на Кавехе было несколько тканей: белоснежный хитон , который не прикрывал лишь стопы и руки, поверх которого накинут фиолетовый гиматий , обмотанный вокруг талии и свисающий с одного плеча. Блондинистые волосы были небрежно убраны красными заколками, однако особое внимание Тигнари привлекла серёжка в виде пера золотистого цвета. Кавех с довольной улыбкой забрал у кухарки еду и быстро подошёл к учёному, снова погрузившемуся в свои мысли. — Что с тобой? В личной жизни непорядок, постоянно в облаках витаешь? — Нет-нет, — Тигнари отмахнулся, помотав головой. — Так кто такой Аид? — Так ты об этом задумался? Ха-ха-ха, — Кавех настолько сильно рассмеялся, что в его глазу блестнула слеза. Тигнари недоумённо хлопал глазами. — Прости, я просто не думал, что это тебя так заинтересует. Кхм, Аид — это бог загробного мира, здесь это место дуатом называют. В Та-Кемете я недолго живу, пару лет, а сам из Эллады. Иногда проскальзывают эллинские слова. — Впервые разговариваю с кем-то из другой страны. А кем работаешь? — Архитектор, сейчас как раз мой новый проект утвердили. Вот, смотри, — Кавех достал из небольшой сумки папирус с зарисовками. Тигнари с большим интересом разглядывал каждую линию. — Даже на бумаге выглядит очень красиво. Уже хочу поскорее увидеть это вживую. — Спасибо, твоя похвала заставляет меня изо всех сил постараться… Ох, что же это мы, давай поедим, а то пайт засохнет. Тигнари медленно откусил небольшой кусок хлеба, а, когда в его рту проскользнул вкус мёда и сухофруктов, он довольно промычал, закрыв глаза. «А я думал в Мемфисе ничего дороже небольшой булочки не съем, а тут сразу царское блюдо…» — подумал Тигнари, пережёвывая хлеб. — Кавех, да ты в милости у Буер раз можешь такую роскошь есть. — Ха-ха, наверное, ну работаю я на износ, видимо, это моё вознаграждение. Кстати, если это не государственная тайна, расскажи, как там девочка из Инерти. — Коллеи уже лучше, наконец проснулась, говорить может, но я все равно запрещаю ей вставать, сам весь на иголках. — Ничего себе, ты и правда гений, как о тебе и говорят. Во дворце все два уха мои слышали, что ты посланник богов, раз смог вылечить её, — Кавех жадно проглотил последний кусок пайта и запил его освежающим пивом. — Пусть не преувеличивают, это моя работа, делаю все, что в моих силах. Ха-а-а, из комнаты выхожу только раза два или три за сутки, вообще ни с кем не общаюсь. Твоя компания меня хоть в чувства привела. — Всегда рад, но я не так часто появляюсь во дворце, сейчас больше буду на выходе из Мемфиса, надо контролировать строительство. Но обещай мне, что в следующий раз снова сходим куда-нибудь, — Кавех, ухмыльнувшись, протянул мизинец к Тигнари. — Ха-ха, обещаю.

***

Следующая половина месяца прошла размеренно, без происшествий. Тигнари ещё больше погрузился в работу, ведь теперь, когда Коллеи наконец восстановилась достаточно, он взялся за её обучение. Они каждый день уделяли около двух часов на прописи, а в остальное время вместе ходили по Мемфису, но не сильно далеко от дворца. За все это время Тигнари удалось лишь раз увидеть других людей, и это был советник, аль-Хайтам, который попросил отчёт о состоянии здоровья Коллеи, после чего сразу же ушёл. Сайно и Кандакия были по уши заняты государственными делами, а Кавех и Дэхья и вовсе не появлялись во дворце. Очередная ночь, которую Тигнари проводил не в своей комнате, а рядом с Коллеи, которая уже давно заснула. Впрочем, учёный тоже не бодрствовал, он упал прямо на папирус с чернилами, позабыв об удобстве. Тигнари и сам ругал себя за ночную работу, которую желательно перенести на следующий день, но трудоголика внутри одолеть очень сложно. Дверь в комнату тихо отворилась, не нарушая чужой сон. Ещё не до конца дремавший Тигнари вдруг почувствовал запах ладана и корицы. Если прислушаться получше, то можно было уловить нотки лимона и гвоздики. Но Тигнари заставило полностью прийти в себя нежное прикосновение к спине. — Вставай, уже давно ночь, — бархатный, томный и низкий голос прозвучал у уха учёного. Тигнари приоткрыл глаза и, увидев белоснежные волосы, быстро выпрямился, часто моргая глазами, пытаясь убрать пелену. — Что-то случилось? — хриплым голосом сказал Тигнари. — Нет, только закончил работу, решил Коллеи проведать, не думал, что и тебя увижу, — Сайно вдумчиво посмотрел на чужое измотанное лицо и, положив ладонь на щёку Тигнари, большим пальцем провел по синяку под глазом. Учёный не смутился, но удивился, замерев на месте, даже приостановив дыхание. — У тебя больной вид, может, мне и для тебя найти лекаря? Тебе нужно на воздух, иди за мной, — Сайно напоследок кинул взгляд на сопящую Коллеи, и вышел из комнаты, подзывая Тигнари. Во дворце было настолько тихо, что слышался треск огня в круглых глиняных чашах, подвешенных на стенах. Тигнари не нарушал тишину, молча следуя за быстрыми шагами Сайно. Они поднялись на второй этаж, на котором было больше стражи. Тигнари понял, что именно здесь находятся покои царской семьи и важных гостей, поэтому и охрана соответствующая. «И куда мы идём?» — подумалось Тигнари. Когда стража открыла красиво расписанную дверь, учёный понял, что находится в личной комнате фараона. Сайно прошёл в глубь комнаты, начав раздеваться. Тигнари вдруг тяжело сглотнул, понимая, что не может отвести взгляд. Сайно изящными движениями руки снял головной убор, в виде головы Анубиса, затем медленно стянул с себя бело-коричневый калазирис и, оставшись лишь в длинной схенти , которая прикрывала только нижнюю часть тела, посмотрел на Тигнари. Даже в тени красные глаза Сайно будто горели алым пламенем. Пронзительный, заглядывающий в душу взгляд заставил сердце учёного забиться чаще, однако лицо Тигнари осталось невозмутимым, почти безучастным. «Позвал меня, чтобы я на голого фараона посмотрел? Впечатляет…» — в голове Тигнари творилась полная неразбериха. Однако он не переставал смотреть на Сайно, ожидая дальнейший действий. — Иди за мной, — приказал фараон. Тигнари, обходя подушки и мебель, шёл за Сайно, который уже стоял на небольшом балконе. Лунный свет красиво освещал лицо фараона, придавая ему некий блеск. Тигнари встал поодаль, глубоко вдыхая ночной освежающий воздух. Да, этого ему и не хватало. Тигнари откинул голову наверх, расплываясь в довольной улыбке. Волосы, заплетенные в неаккуратный пучок, упали ему на плечи, а затем последовали за порывом ветра, развиваясь в сторону Сайно, до которого дошёл густой запах акации, алоэ и мяты. «Хах, лекарь пахнет травами, неудивительно, но так…захватывающе. Откуда же ты взялся такой необъяснимый, не могу прочитать тебя. Смотришь на меня таким изучающим взглядом, но ни один мускул лица не дёргается. Ты всегда такой или только со мной? Ты — загадка, но я их ненавижу. Так почему тебя мне хочется раскрыть…?» — думал фараон, слегка нахмурив брови. Тигнари не торопился открыть глаза. Он хотел насытиться этим спокойствием. Любой другой человек на месте учёного не смог бы расслабиться, ведь в двух метрах от него стоит фараон, но Тигнари, наоборот, присутствие Сайно предавало чувство некой защищённости. Сейчас отдыху учёного ничего не грозит, ведь в покои фараона запрещено заходить. Никто не будет донимать его своими жалобами, как это делали в Ахетаноне. В эту минуту он по-настоящему свободен от всех оков. Сайно локтями облокотился о песчаные изгороди и уронил голову на ладони. Наконец, Тигнари открыл глаза и, взглянув на вид, задышал чуть чаще. Ночная столица до сих пор кое-где шумела: люди танцевали, пели, играли на музыкальных инструментах, за что получали нагоняи от стариков. — Красиво… — вырвалось из уст Тигнари. — Верно, — подтвердил Сайно. Вот только глаза его были обращены не на Мемфис, а на стоящего перед ним человека. Два красных рубина всматривались в лицо Тигнари, увлечённо изучающего столицу. Сайно заметил небольшое черное пятно от чернил на подбородке учёного. Фараон сократил расстояние между ними и холодными пальцами прикоснулся к Тигнари, который, в свою очередь, резко повернулся. Теперь пальцы Сайно были не на подбородке, а на розовых слегка пухлых губах. Фараон, опьяненный мятным ароматом, жадно смотрел на них и медленно подался навстречу. Остановился в паре сантиметров, когда они оба могли ловить дыхание друг друга, и заглянул в коричнево-зеленые глаза. Они разговаривали, не издавая звука. «Почему я тебя касаюсь? И почему радуюсь, когда ты улыбаешься?» — подумал фараон. «Не понимаешь свои чувства ко мне, да? Я тебя заинтересовал, с первой встречи это понял. Ты присматривал за мной, когда я спал, ел, гулял. Ты рядом даже тогда, когда тебя нет. Но я не отвечу тебе тем же…не сейчас» — на мгновение лицо Тигнари приобрело разочарованный вид, но он тут же взял себя в руки, отступил на пару шагов назад. — Думаю, мне уже пора. Вам стоит поскорее лечь спать… Спокойной ночи, фараон, — Тигнари кивнул на прощание и поспешил к выходу. Сайно остался на балконе, наблюдая за убегающим учёным. Когда входная дверь хлопнула, фараон прислонил руку к лицу, потирая веки. — Что ты творишь со мной… Тигнари буквально вбежал в свою комнату и быстро упал на кровать, даже не раздеваясь. Он уткнулся лицом в подушку, пытаясь привести мысли в порядок. — О великая Буер, я только чуть не совершил ошибку, — Тигнари вскочил и начал ходить по комнате, пиная лежащую на полу подушку. — Меня тоже к нему тянет, я чувствую это, я хочу его, но…он фараон, ему нужна жена, дети, а я — мужчина… И все же, не думаю, что Сайно сделал бы это ради забавы. Тогда не лучше ли насладиться друг другом, пока я не уеду обратно? Агрх, всё. Не сегодня, не сейчас. Тигнари взъерошил себе волосы, пытаясь отогнать мысли прочь и снова лёг на кровать. Усталость всё же взяла вверх, поэтому учёный, вспоминая манящий аромат ладана и корицы, уснул через пару минут.

*

(В это же время, порт)

Аль-Хайтам всей душой ненавидел этот порт, но не мог не приходить сюда каждую ночь. Одинокая Луна, утерявшая свои звёзды, прохладный ветер, летящий с Нила, покачивающиеся лодки, а позади, в городе, шум неуснувших людей. Советник медленно остановился, смотря на горизонт. Его взгляд был пустым, ведь каждый раз смотря туда, вдаль, он вспоминает, как драгоценный его сердцу корабль уплыл, бросив аль-Хайтама на долгое время. Но этот «корабль» снова здесь, так почему же аль-Хайтам не может этому порадоваться? Почему его до сих пор гложет обида за действия прошлого, ведь он все равно не может скрыть от самого себя сильные чувства? Эти вопросы аль-Хайтам задавал каждый раз, когда он заходил в порт, и каждый раз не мог на них ответить. В тени, позади советника, хрустнула ветка. Аль-Хайтам не дёрнулся, он знал, кто там. Нежный запах магнолии и лаванды медленно приближался к советнику. Кавех встал рядом, почти касаясь Хайтама рукой. Молчание не было чем-то смущающим и неловким, наоборот, слова сейчас были лишними. Аль-Хайтам хотел уйти, больше не видеть это прекрасное лицо, которое он до боли в груди любит, но ноги отказывались идти. Кавех бросил долгий внимательный взгляд на советника, прежде чем уронить голову на его плечо. Аль-Хайтам не отрывался от горизонта, ни одна жилка на его лице не дрогнула, однако по мягким печальным глазам и поджатым губам стало ясно, что секретарь борется с желанием оттолкнуть Кавеха. — Хайтам, мой адонис , я знаю, что поступил ужасно, знаю, что сделал тебе больно, но мне нужно было вернуться в Элладу тогда. — С твоего возвращения прошло два года, а ты до сих пор не говоришь мне причину, — сухо выдавил из себя аль-Хайтам. — Да, знаю, это глупо, но я хочу сам всё уладить и рассказать тебе, поверь мне. Головой я понимаю, что должен вылить душу, но слова не лезут из горла. Я никогда не думал о тебе, как о временном варианте, мои чувства были настоящими, — Кавех оторвался от плеча аль-Хайтама и встал перед ним, держа в своих руках сухие ладони советника. — Прошу тебя, поверь мне, я обязательно тебе всё расскажу. Аль-Хайтам молчал, не знал, что ответить. Он томными недоверчивыми глазами смотрел на уверенные жаждущие слов рубеллиты . Советник поддался, не совладал с чувствами, он вырвался из хватки Кавеха и обеими руками схватился за его щёки. Аль-Хайтам притянул лицо архитектора к себе и ласково губами коснулся лба Кавеха. «Ты ломаешь меня, делаешь уязвимым, я не могу злиться на тебя, когда твои глаза так смотрят на меня» — думал советник, поглаживая большими пальцами щёки Кавеха. Аль-Хайтам отступил, бросил на архитектора быстрый взгляд и ушёл. Кавех не стал идти следом, остался в порту, пока холодный ветер обдувал его спину. Архитектор коснулся пальцами того места, где были мягкие губы аль-Хайтама и порывисто улыбнулся.

*

Следующим утром Тигнари вызвал к себе Сайно. Учёный ожидал, что тема разговора коснётся вчерашнего происшествия, однако фараон даже не думал вспоминать это. — Думаю, Коллеи пора выходить на более длинные прогулки. Я хочу, чтобы ты вместе с Кандакией и аль-Хайтамом провели её по центральной улице. Расскажите девочке о наших обычаях, порядках. В Инерти жизнь кипела совсем по-другому, Коллеи нужно привыкать к Мемфису, — Сайно говорил сухо, а смотрел и вовсе сквозь Тигнари. — Хорошо. Фараон, насчёт вчерашнего вечера, я… — Не стоит, ночь, усталось, вот и пошли на поводу у Хатор, — было видно, что Сайно хотел закончить этот разговор. «Богиней прикрывается? Думает, я ему поверю после всех тех взглядов, что он кидал на меня? Что ж, ладно, поиграем…» — подумал Тигнари, слегка нахмурив брови. — В таком случае я пойду, Солнце Та-Кемет, — поклонившись, сказал учёный и вышел из тронного зала. Тигнари поспешил к выходу из дворца, он хотел свежего воздуха, минуту тишины и одиночества, однако громкий голос Коллеи помешал планам учёного. — Господин Тигнари! Мы вас ждём! — девочка махала рукой, стоя возле Кандакии, перебирающую свои синие локоны, и задумчивого аль-Хайтама, внимательного изучающего длинный свиток. — Доброе утро, уже пора идти, верно? — спросил Тигнари. — Да, у нас ещё есть дела после обеда, — ответила Кандакия, уже спускаясь по ступенькам. Центральная площадь Мемфиса представляла из себя длинную вертикальную улицу, в которой пристроились торговцы с крупными и мелкими лавками, также иногда видны были песчаные колонны, расписанные замысловатыми узорами. Площадь заканчивалась величественной статуей предыдущего фараона Бадру. В его руке были весы правосудия, как у богини Маат, а восточнее возвышался грандиозный храм, на стенах которого изображена триада богов: Ра, Ях и Буер. Внимание Коллеи было отдано статуе Бадру. — Очень красиво… Словно он живой, но застыл, не двигается. Тот, кто работал над этим, видимо, мастер своего дела… — подметила Коллеи, осторожно коснувшись холодного камня. — Да, мастер… — ироничным голосом сказал аль-Хайтам, продвигаясь дальше по улице. Коллеи не отставала, шла рядом с ним, задавая волнующие ее вопросы. Советник отвечал, но интереса в его голосе не слышалось. Тигнари, немного понаблюдая за идущими впереди, задумчиво сморщил нос и повернулся к Кандакии. Та, словно прочитав его мысли, приподняла уголки губ и кивнула ему, разрешая спросить. — Статую проектировал Кавех, верно? — Да, — игривым голосом подтвердила Кандакия. — У аль-Хайтама личная неприязнь к Кавеху? — Тигнари задавал вопросы так, словно ему не нужны были ответы, однако он все равно всматривался в лицо Луны Та-Кемет, чтобы уловить эмоции на нём. — А ты смышленный парень, всего месяц пробыл во дворце, а уже ситуацию прознал. Да, у них свои счета, хотя, мне кажется, обида Хайтама идёт на убыль, да и пора бы уже, — Кандакия внимательно всматривалась в высокую фигуру секретаря. — Однако тут я тебе не советник, Тигнари. Их личной жизнью я распространяться не могу. — Да, понимаю…тогда я задам другой вопрос. Почему во дворце к Кавеху такое отношение, словно он один из феодалов, хотя даже не из этих мест? — Хах, меня даже настораживает твоя проницательность и прямолинейность. Да, он эллинец, но даже в первую нашу встречу было чувство, что он словно родной…особенно мне. Кавех уехал из Эллады два года назад, чтобы посвятить себя Та-Кемету. А это много значит для меня и для брата, — Кандакия подняла голову, смотря на голубое небо полуприкрытыми глазами из-за палящего Солнца. — Кавех наш верный друг, поэтому у него есть особые полномочия, однако он никогда ими не злоупотребляет. Вы с ним этим и похожи, думаешь, каждый лекарь жил во дворце? Или заходил в покои Сайно? — Откуда вы… — Тигнари слегка приоткрыл глаза. — Я знаю абсолютно все, что происходит во дворце и за его пределами, от меня ничего не скрыть, — ехидно улыбнувшись, Кандакия проскользнула мимо Тигнари, догоняя аль-Хайтама и Коллеи. — С ума сойти…