Страна, укрытая Солнцем

335-й год, Мемфис.

Прошёл месяц со дня захоронения прошлого фараона, Бадру. Та-Кемет снова погрузился в суету бытовой жизни, привыкая к новым порядкам и устоям. Однако большинство людей жаловались на отсутствие какого-то упоминания о Бадру. Ни для кого не секрет, что имена фараонов и их портреты должны были украшать каждый угол Та-Кемет, но не в этом случае. Сайно словно призывал народ позабыть о Бадру, не было ни имени на великих стенах дворца, ни статуй, абсолютно ничего. Вернувшись после встречи с людьми и наслушавшись очередных недовольств, Кандакия устало зашла в тронный зал, облокотившись на закрытую дверь. Её протяжный выдох заставил Сайно отвлечься от папируса и оглянуть её. Кандакия вяло подошла к лежащей на полу подушке и тяжело упала на неё, вытягивая вперёд ноги. — Что такое? — поинтересовался Сайно спокойным, почти незаинтересованным голосом. — Снова жалобы из-за отца. Люди просят воздвигнуть ему статую на центральной площади в знак уважения. — А он что, Буер в человеческом обличии, чтобы я ему статуи строил? — язвительно ответил фараон. — Сайно, это наши порядки, каждый правитель должен… — Этот всеми обожаемый фараон только на людях был добрым, тебе ли не знать, что он творил со мной после того, как мама… — громкий крик постепенно перешёл на шёпот. — Я не хочу видеть его лицо. — Я понимаю, — Кандакия быстро пархнула к Сайно, который, не совладав с гневом, вскочил с трона и застыл перед ней, и приобняла его за плечи. — Но ты должен это сделать. За тобой люди, бунт нам не нужен. — Ха-а-а…хорошо, но займись этим сама, — Сайно поднял упавший папирус и, снова заняв трон, продолжил работу, не промолвив ни слова более. Как и было договорено, Кандакия не тревожила Сайно по вопросам монумента. Она долго искала подходящих людей для проектирования и строительства, но что-то её всегда не устраивало. Кандакия хотела сделать свою работу идеально, поэтому уделяла особое внимание каждой мелочи. Когда выбор архитектора сузился до одного человека, Кандакия довольно откинулась на спинку стула. Рассказы о мастере проектирования из Эллады смогли дойти аж через море, в Та-Кемет. Конечно же, Кандакию это заинтересовало, она захотела увидеть этот алмаз, поэтому приказала человеку, знавшему эллинский, прислать письмо загадочному архитектору. Сайно, прознав про планы сестры, лишь многозначительно рассмеялся и даже не думал что-либо ей запрещать, ведь если Кандакия кого-то или что-то захотела, то она это получит. Именно поэтому письмо архитектору было доставлено уже через пару дней.

***

Эллада, Афины.

Возвращаясь после тяжёлого дня из акрополя , Кавех окидывал торговые лавки вялым взглядом, присматривая себе нужные продукты. На рынке все знали блондинистого юношу, полюбившегося богачам в акрополе. Многие даже шутили на эту тему: «Кавех настолько красив, что даже мужчина не устоит», — издевательским голосом смеялся один из стариков на рынке. Жил Кавех в нижнем городе, в скромном доме, вместе с мамой и больным отцом. Изо всех сил архитектор старался ослабить нагрузку своей матери, поэтому брал сразу несколько заказов и даже подрабатывал в мастерской. К усталости в теле и крупным синякам под глазами он уже привык, однако, дабы не подавать виду, пользовался маминой косметикой, придавая лицу здоровый вид. Кавех зашёл домой тихо. Поставил продукты на небольшой деревянный стол кедрового цвета и всей тушей упал на стул, окидывая голову назад, и устало протянул воздух изо рта. Услышав шаги матери, Кавех тут же поднялся со стула и принялся раскладывать продукты по местам. Рана печальными добрыми глазами смотрела сына и прекрасно понимала, как ему тяжело. Она подошла к Кавеху и крепко вцепилась в его спину. Архитектор опустил взгляд на сцепленные на его талии сухие мозолистые руки и осторожно повернулся к матери. — Что такое, мам? Трудный день? — натянув улыбку, спросил Кавех. — У меня ли, сынок… — голос Раны был тихим хрупким и хриплым. — Я в порядке, лучше скажи, как там отец? — Кавех прижал маму к своей груди, нежно поглаживая её по спине. Рана молчала. Кавех почувствовал как его одежда постепенно намокает. — Мам…скажи что-нибудь. — Сынок…он не смог, не справился… Рана упала на колени, закрывая лицо руками. Её громкий плачь эхом отражался по всему дому. Кавех замер на полусогнутых ногах, не зная куда деть дрожавшие руки. Его лицо было полно страха и горя. Пол под ногами словно испарился, Кавех будто падал в яму страданий. Любые звуки стали болью отзываться в его ушах, он попытался выдавить из себя какие-то слова, но язык онемел, в горле встал ком. Кавех медленно опустился к матери, гладил её макушку, целовал лоб, крепко прижимал к себе. Рана теперь единственный близкий человек для Кавеха, больше нет никого… Уложив маму спать, архитектор вышел из дома. Стены душили его, поэтому он попытался как можно скорее сбежать оттуда. Кавех бежал, сам не зная куда, он просто следовал ритму своих ног, которые привели его на берег Средиземного моря. Шум волн, ночной бриз, запах соли заставил Кавеха на минуту замереть на месте, после чего он снова больно упал на песок, крепко сжимая кулаки. Теперь и архитектор дал волю слезам, быстро стекающим по покрасневшим щекам. Громкий, рвущий горло крик в горизонт, который никто не услышит. Только в одиночестве Кавех показывал себя настоящего, ведь дома он должен быть сильным, а на работе — собранным. Сейчас он может выплеснуть свои чувства, свою боль… — Пап…почему, пап… — шёпотом спрашивал Кавех. Слезы уже не шли из глаз, он просто лежал на песке, словно бездыханное тело, смотря на звезды. Теперь и его отец стал одной из этих сверкающих точек. Кавех вернулся домой с испачканной одеждой и опухшим лицом. Пытаясь не потревожить маму, которая заснула на диване в гостиной, архитектор тихо прошёл к своей комнате, сбросил с себя одежду, накинул чистую и сам попытался уснуть. Однако кровать чувствовалась как груда камней, а подушка — деревяшкой с кучей острых углов. Кавех пробрался в родительскую комнату и лёг на ту сторону, где чаще всего находился его отец. Архитектор наконец почувствовал мягкие перья и нежные бутоны цветов. Стало спокойно. Кавех смог уснуть. Следующая неделя тянулась слишком долго: Кавех старался тянуть на своих плечах и домашнее хозяйство, и маму, и работу. Ему часто приходилось засиживаться до поздней ночи, ведь весь день он проводил с Раной, гулял с ней, разговаривал, всячески отвлекал от отца. Но беда никогда не приходит одна: стало не хватать денег. Привычные продукты приходилось заменять на более дешёвые, иногда и вовсе пропускать обеды или ужины. Кавеху стали давать меньше заказов, ведь он просто перестал справляться с нагрузкой. Было сложно и больно. Каждый день предвещал лишь очередную беду. Снова вернувшись поздней ночью, Кавех, закрыв входную дверь, сполз на пол, зарываясь руками в волосы. «Я так устал, пап, я правда уже не могу больше. Тебя очень не хватает» — про себя говорил Кавех. Рана незаметно выглянула из комнаты, с болью в сердце смотря на своего сына. В руках её было письмо, из Та-Кемет. Она беглыми глазами глядела то на Кавеха, то на пергамент. Рана не справится без сына, совсем одна в пустом доме, но и он не справится здесь, в Афинах. Она подошла к Кавеху, который сидел в той же позе, будто заснул, и нежно погладила его макушку. Два рубеллита испуганно посмотрели на неё. — Я разбудил тебя, мам? — Нет-нет, все в порядке, сынок. Прочти это… — Рана протянула письмо и наблюдала, как выражение лица Кавеха постепенно меняется с недоумевающего на удивлённое. — Это…так далеко, через все море. А ты как здесь? Я ведь должен там три месяца прожить…а дорога ещё недели две займёт. Я не могу, мам. Ты не выдержишь на корабле, а одну тебя тут я про… — Тише-тише, сынок, — Рана прервала тараторящего Кавеха, приложив к его лицу ладонь. — Я справлюсь, хорошо? Тебе нужна эта работа, я же вижу. — Нет, я не могу, — архитектор быстро подскочил, проходя вглубь дома. — Ты должен, мальчик мой. Я же вижу, как тебе тяжело, посмотри на свое лицо, ты словно ходячий мертвец! — Рана шла за Кавехом, приложив руки к груди. — А кто о тебе позаботиться? Кто?! — голос архитектора сорвался на крик, он резко повернулся к матери, увидев её испуганное лицо. — Прости, не надо было кричать, — Кавех прижал к себе Рану. — Уезжай отсюда, прошу тебя. Наша соседка чудная девочка, если нужна будет помощь, я уверена, она не откажет. Ты не должен быть привязан ко мне, сынок, понимаешь? — Рана подняла на Кавеха мягкие добрые глаза. — Мам…- он зарылся в её плечо, не сдерживая подступающих слез.

*

Порт в обеденное время был самым шумным местом в городе. Громкие птицы летали над кораблями, а торговцы во всю перебирали товар. Кавех медленно шёл к своему кораблю, держа под руку Рану, которая настояла на том, чтобы проводить сына. Свежий воздух на время придал её лицу красок, она непроизвольно натягивала улыбку, смотря по сторонам. — Я скоро вернусь, мам. Может, к началу осени уже буду сидеть дома. — Знаю, сынок. В добрый путь, — Рана поцеловала сына в лоб и не двигалась с места, пока Кавех не ступил на борт корабля. Дорога до Та-Кемет заняла чуть больше недели. В ответном письме Кавех согласился на работу, поэтому его уже должны были ждать Сайно и Кандакия. Все время на корабле Кавех вырисовывал эскизы зданий, которые неожиданно приходили на ум, подолгу любовался на высокие волны, а вечерами общался с остальными людьми на корабле, выпивая вкусное пиво. Когда ноги Кавеха ступили на земли Та-Кемет, он резко почувствовал сухость воздуха и испепеляющую жару. Солнечные лучи ударяли на макушке, а ветер, переносятся с собой песок, больно бил по лицу. Кавеха не встречали, что его озадачило, ведь местный язык он знал плохо, поэтому поспрашивать жителей у него не выйдет, а дорогу до дворца он, естественно, не знает. Кавех решил не стоять на жаре, поэтому попрощавшись с новыми знакомыми, отправился в центр города. Архитектор с раскрытым ртом и нескрываемым удивлением рассматривал местность: здания, колонны, расписанные стены, да двое обычные дома цепляли глаз архитектора. Он крутился, шагая по улице и стараясь осмотреть все, пока не ударился спиной о что-то твёрдое. Повернувшись, Кавех увидел необычайно красивого мужчину с ярко-голубыми глазами. — Добрый день… — на эллинском заговорил он. — О, братец, хоть ты можешь со мной поговорить! Совсем потерялся я, а мне во дворец нужно, — Кавех схватил ладонь мужчины и стал её пожимать, то поднимая, то опуская. — Вы ведь Кавех, верно? Архитектор из Эллады. — Да, это я. Так проводишь меня до дворца, братец? — Прошу прощения, что опоздал и не встретил вас как следует. Меня зовут аль-Хайтам, я главный советник фараона. «Ух, важный человек, а я его братцем звал, ещё и руку так фамильярно схватил. Стыдоба…» — подумалось Кавеху. — Приятно познакомиться. Меня уже восхитила ваша архитектура, думаю будет приятно работать. — Благодарю, что ж, мы можем идти? — Ох, конечно, идемте, — Кавех быстро прошёл мимо аль-Хайтама, который замер на секунду, почувствовав запах магнолии. Они шли по центральной площади, перекидываясь однотипными фразами. Однако в моменты, когда разговор прекращался, Кавех осторожно поглядывал на выразительное лицо аль-Хайтама. Архитектор понимал, что пялится некрасиво и некультурно, но глаза сами искали советника. Время пролетело незаметно, что двое мужчин оказались уже у дворца, откуда можно было мельком заметить большой базар и высокий храм. Кавех с интересом рассматривал расписные стены храма, пока аль-Хайтам не похлопал его по плечу, чтобы они вошли во дворец. Первая, кто встретила Кавеха, была Кандакия. Аль-Хайтам слегка опустил голову, говоря привественные слова, а чтобы не показаться невежественным, архитектор повторил действия секретаря. — Приветствую, Луну Та-Кемет. — Здравствуйте, Кавех. Много слышала о вашем мастерстве, поэтому именно я решила отправить вам то письмо. Рада, что вы приняли моё предложение, — Кандакия одарила архитектора приятной улыбкой. Кавех хлопал глазами, не понимая, что именно она ему сказала. Аль-Хайтам, заметив это, быстро проговорил то же самое, но на эллинском. — Поверьте, я вряд ли пожалею о своём выборе, с первого взгляда меня заинтересовала ваша архитектура, с таким я работаю впервые. Кандакия учтиво кивнула, услышав перевод от советника, и пригласила Кавеха в тронный зал для знакомства с фараоном. Сайно вальяжно раскинулся на троне, всматриваясь в вошедшего архитектора. Кандакия вышла вперёд и, указав на Кавеха, представила его, после чего архитектор поприветствовал Сайно. Аль-Хайтам зашёл следом, понимая, что Кавех нуждается в помощи с языком. — Мне стало известно, что сестра захотела пригласить эллинца для создания статуи, что ж, думаю, она сделала правильный выбор. — Благодарю Вас, — Кавех приветливо улыбнулся. — Этой постройкой занимаюсь только я, поэтому если вам что-то будет нужно, то непременно обращайтесь за помощью, — сказала Кандакия, подходя к двери. — Давайте обсудим все детали снаружи? Сайно? — она посмотрела на фараона, ища одобрения. — Ступайте. Хорошей работы, Кавех. — Благодарю, Солнце Та-Кемет. Кандакия, Кавех и аль-Хайтам неспеша прогуливались по дворцу, проговаривая все мелочи работы. Архитектор подметил, что сестра фараона была очень изящной, сдержанной и статной женщиной. Её манера речи, походка и жесты указывали на хорошее воспитание и «царские» манеры. Общество Кандакии не было для Кавеха гнетущим или сковывающим, несмотря на её высокий статус. Компания дошла до небольшого балкона, откуда открывался прекрасный вид на Мемфис. — Отец очень гордился своим городом, — сказала Кандакия немного грустным голосом. — Знаете, я тоже потерял своего отца, совсем недавно. Думаю, что понимаю, как вам тяжело, — Кавех попытался немного подбодрить Кандакию, которая, услышав его слова на понятном языке от аль-Хайтама, нежно улыбнулась, поблагодарив архитектора. Солнце уже почти зашло за горизонт, однако Кавеху совсем не хотелось отдыхать. Вспомнив про большой базар, архитектор попросил аль-Хайтама пройтись с ним, чтобы не возникли трудности. Советник согласился, заметив одобрительный кивок Кандакии. Кавех с интересом рассматривал каждого торговца и его товар. Больше всего ему приглянулись ювелирные лавки, поэтому, внимательно пройдясь по украшениям, он решил купить два золотых браслета. Аль-Хайтам с небольшой ухмылкой наблюдал за шустрым Кавехом, охотно отвечая на его вопросы. — Ох, погодите…я ведь совсем забыл про жилье, — резко остановившийся архитектор слегка напугал советника. — Что ж, ничего дельного, думаю, я не смогу вам предложить. В такое время будет сложно найти комнату… — аль-Хайтам, увидев распереживавщегося Кавеха, глубоко выдохнул. — Вы можете остаться в моем доме. Это будет даже проще, поскольку я должен все время находиться с вами, пока мне не найдут замену в качестве переводчика. — Я не стесню вас? — Нет, у меня есть свободная комната, для гостей, хотя она уже давно пустует. — Тогда я с радостью приму ваше предложение, спасибо большое! Вы мой спаситель. Яркая улыбка на лице Кавеха неожиданно смутила аль-Хайтама, из-за чего он сам не смог сдержать уголки губ, тянувшиеся наверх. Дорога до дома советника лежала через порт. Кавех задерживал долгий скучающий взгляд на море, вспоминая лицо своей матери, а аль-Хайтам, не задавая вопросов, шёл рядом. Их обоих остановило протяжное мяуканье поодаль. Кавех недоуменно взглянул на аль-Хайтама и поспешил посмотрел, что происходит. Серая кошка, закрыв глаза и часто дыша, лежала на песке. Кавех осторожно взял её на руки, поглаживая ухо. — Она совсем плоха, — проговорил аль-Хайтам. — Да, бедняжка…а это правда, что в Та-Кемет особое отношение к кошкам? — Верно, мы считаем, что они передают наши молитвы богам, поэтому тех, кто неуважительно относятся к этим животным, настигнет неудача, — аль-Хайтам, стоявший позади Кавеха, потянулся к кошке, тем самым слегка прижался грудью к чужой спине. — Не думаю, что она продержится долго. — Кхм…а вы можете выполнить мою наглую просьбу? — неожиданный вопрос застал аль-Хайтама врасплох, из-за чего он коротко рассмеялся томным голосом. Кавех, словно загипнотизированный, смотрел только на лицо секретаря. — Какую же? — Я бы забрал её к себе, но, как вы понимаете, это невозможно. Может ли она дожить свои последние дни в тепле вашего дома? — Кавех грустно осмотрел кошку. — Конечно, я не могу ответить иначе. — Спасибо, это…очень важно для меня, — последние слова вырвались из уст Кавеха случайно, поэтому он резко умолк, поджимая губы. — Думаю, уже пора идти дальше, холодает. — Ох, верно! Как архитектор, Кавех, переступив порог дома, оценивал обстановку. В доме не было лишних вещей, ни картин, ни ваз, ни цветов. Абсолютный минимализм. Это немного озадачило Кавеха, который привык видеть в комнатах большое количество декора. Аль-Хайтам провел архитектора в гостевую комнату и оставил его, забрав кошку с собой. — Ах…как там мама? — спросил Кавех, упав на кровать. — Стоит написать ей письмо завтра.