Страна, укрытая Солнцем

Сладкие лучи утреннего Солнца падали на лицо Кавеха, заставляя его проснуться. Привыкший к ранним подъемам архитектор тут же вскочил с кровати, привёл её в порядок и хотел бы уже осторожно выходить из комнаты, чтобы умыться, как заметил на невысоком стуле таз с водой. Кавех поднял брови от удивления, окунул палец в неё. «Тёплая… — подумал архитектор. — Но как же он вошёл, чтобы я не проснулся? Видимо, я так устал, что сон взял вверх…» Закончив с ванными процедурами, Кавех вышел из комнаты, попутно убирая чёлку, вплетая заколки в волосы. Аль-Хайтам сидел на диване, держа в одной руке молоко, а в другой потемневший свиток. Утренний, ещё не собранный вид советника, которого Кавех вчера видел во всем параде, заставил архитектора слегка рассмеяться. Аль-Хайтам поднял глаза со свитка, кивая в знак приветствия. — Будете завтракать? — спросил аль-Хайтам. — Да, мне помочь с чем-то? — Не стоит, садитесь рядом, — растерянный взгляд Кавеха застал советника врасплох. — За стол. Можем немного побеседовать, всё же нам ещё долго предстоит работать и жить вместе. — Ах, да, конечно. Аль-Хайтам протянул Кавеху стакан с только что налитым тёплым молоком и снова принялся накладывать в тарелку хлеб, купленный вчера, так что его можно считать совсем свежим, и немного овощей. — Аль-Хайтам, могу я задать личный вопрос? — Да, — не отрываясь от готовки ответил советник. — А сколько вам лет? — Двадцать четыре. — Серьёзно? — громко воскликнул Кавех. — А вы молодо выглядите, я думал, что вы только поступили на службу. — А вам? — Двадцать семь недавно стукнуло. Кавех хитро улыбнулся, заметив, что Хайтам на секунду замер. — Может, продолжим без формальностей? Странно как-то на «вы», учитывая, что мы живём вместе, — спросил Кавех. — Хорошо, вот и завтрак. Кавех учтиво поблагодарил советника, а затем охотно принялся за еду. Пока они завтракали, Кавех спросил про вчерашнюю кошку, Хайтам ответил, что она крепко спит в его комнате, но ей стало немного лучше. Потом архитектор спешно убрал со стола, завидев, что Солнце почти в зените. — Сможешь дойти без меня? Я должен быть в храме сегодня, почти весь день там проведу. Кандакия позаботиться о переводчике, не волнуйся. — Конечно, дорогу я запомнил. Аль-Хайтам ушёл раньше, сказав на прощание пару типичных фраз, вроде «удачного дня» и «береги себя». Кавех ещё немного постоял в гостиной, лучше рассматривая свое временное пристанище. — Отец, почему-то все как-то гладко идёт. Прости, что не скорблю по тебе, как следует. Хотя, я думаю, ты не хотел бы этого. Ох, точно! — Кавех бросился в свою комнату, достал из ящика лист бумаги и перо и принялся вычерчивать буквы. «Мама, здравствуй, как ты поживаешь? Надеюсь, что ты тщательно следишь за своим здоровьем. Пожалуйста, не старайся брать на себя много, если будет не хватать денег, возьми в долг у моих знакомых, они не откажут, позже я им все отдам. Почаще выходи на улицу, не сиди дома, тебе нужен воздух. Попроси нашу соседку прогуляться с тобой, хоть пару минут вечером, перед сном. За меня не волнуйся, в Та-Кемет хорошие люди, думаю, я даже заведу друзей. Работы будет много, но я справлюсь. Постараюсь писать чаще. Кавех.» Завернув письмо и стянув его маленькой верёвкой, Кавех отправился во дворец. Сегодня ему предстоит приступить к началу проектирования. На встрече с Кандакией они должны решить, какую именно статую она хочет, в каком месте и за какое время. Быстро минуя центральную площадь, Кавех поднимался по ступеням, пока Кандакия уже стояла с мужчиной рядом у входа. Они поприветствовали друг друга со всеми почестями, а затем сестра фараона объяснила, что сегодня их переводчиком будет Асах. Кандакия и Кавех сидели за деревянным столом, с расписанными в виде головы льва ножками, Асах стоял между ними, проговаривая их реплики на разных языках. — Статую отца нужно сделать на центральной площади. Вот только где, я ещё не решила, — рассматривая карту города, сказала Кандакия. — Может, здесь? — ткнув пальцем в конец центральной площади, предложил Кавех. — Объясни. — Мне кажется, это будет символично. Статуей Бадру будет заканчиваться центральная площадь, можно даже сказать, что всё позади его спины под защитой. Кандакия задумчиво поглядела на архитектора, затем на карту и, приободрившись, кивнула в знак согласия. Чтобы просто так не отпускать Кавеха, сестра фараона предложила ему чай, от которого тот не мог отказаться. Общение с посредником было неудобной, но необходимой мерой, поэтому прежде чем ответить на вопросы друг друга Кавеху и Кандакии приходилось слушать все на родном языке. — Кавех, вы не хотите изучить наш язык? Право, я вас ни в коем разе не заставляю, но думаю, вам и самим будет легче. Всё же, аль-Хайтам или Асах не всегда рядом. — Я тоже задумывался об этом, никогда не поздно взяться за что-то новое. Вот только, одному мне не справиться, просто изучить иероглифы будет недостаточно, — отпивая ароматный чай, ответил Кавех. — Ваша правда, но ведь в нерабочее время вам может помочь главный советник, учитывая, что живёте вы вместе, — Кандакия резко охнула. — Прошу прощения, что не подготовилась к вашему приезду так тщательно. Сейчас же я могу послать кого-то, чтобы подготовить вам комнату во дворце. — Не стоит… — задумавшись, Кавех и сам не заметил, как на его лице появилась лёгкая улыбка. Кандакия хитро сузила глаза, уловив этот жест. — Жить одному мне сейчас совсем не хочется, — на лице архитектора тут же появились нотки грусти. — Что-то произошло? Вы можете мне довериться, незнакомцу иногда сказать легче, чем близкому, — Кандакия накрыла ладонь Кавеха своей. — Не знаю, хватит ли моих знаний в эллинском достаточно, чтобы вас выслушать без посторонних, но если нужно, я непременно попробую. — Все в порядке, моя история не такая уж секретная. Вы уже знаете, что моего отца не стало. Только вот, случилось это не больше чем месяц назад, поэтому иногда чувства берут вверх, — Кавех опустил голову, чтобы Кандакия не видела его глаз. — Ох, мне очень жаль. Вы хорошо скрываете свои эмоции, но я рада, что сейчас позволяете им выбраться наружу, вам это нужно, — Кандакия слегка надавила на ладонь архитектора, вынуждая его посмотреть на неё. Кавех вглядывался в сине-золотые глаза, которые словно говорили ему: «все наладится». На его лице появилась лёгкая улыбка. — Спасибо. Ещё немного посидев за столом, Кавех все же решил не откладывать с началом работы. Он уже шёл к концу центральной площади, чтобы окинуть местность своими глазами-алмазами. Кандакия обеспечила архитектора всем необходимым: портретом Бадру, пергаментом, качественными перьями и любую её помощь. Польщенный Кавех слегка залился краской, вспоминая, в каком виде он предстал перед сестрой фараона. — Аа-а-а, не время думать, время действовать, — сказал архитектор, доставая пергамент и, положив его на твёрдую книгу, пособие для изучающих кеметский язык, стал делать первые штрихи будущего шедевра. Прохожие странно поглядывали на иностранца, а это было сразу заметно по его одежде и непонятным словам, которые он иногда выкрикивал. Кавех полностью погрузился в свое дело. В такие моменты он чувствовал себя как никогда хорошо. Работа всегда ему нравилась, она была для него спасением и умиротворением. Любовь к труду ему привил отец, а вот любовь к архитектуре — мама. Кавех с детства подсматривал за Раной, вырисовывающей изящные и необычные здания, которые потом видели все эллинцы. И вот сейчас будущее чадо Кавеха будет видеть чужая страна. Именно поэтому архитектор так загорелся в процессе. Ему было это необходимо: другая местность, совсем незнакомые люди и желание что-то смастерить. Слова Раны проскальзывали в голове: «Тебе нужна эта работа, я же вижу». «Ты права мам, как всегда. Спасибо тебе» — подумал Кавех. Пока пергамент пачкался от искусных движений пера, Солнце уже стремилось зайти за горизонт. Закаты в Та-Кемет были по-особенному красивы: небо окрашивалось в малиновые, фиолетовые и розовые цвета. Кавех даже оторвался от бумаги, чтобы запечатлеть в памяти эту красоту. — А там, за городом, лишь пески, манящее небо и редкая зелень… — прошептал архитектор. — Что ж, на сегодня я, наверное, закончу, — Кавех потянулся, разминая спину. — Нужно сходить на рынок, купить еды домой. Положив все свои вещи в сумку, Кавех направился на базар. Однако успех архитектора явно не ждал. Кавех усердно пытался договориться с торговцем о цене и количестве рыбы, которые он хотел купить. Но жестами объяснить всё это совсем не получалось. Кавех даже достал полученную от Кандакии книгу в надежде найти подходящие для него слова. — Я…рыба…купить… — с паузами говорил Кавех. — Да понял я уже, что ты хочешь. Два утена мне дай, — с раздражением проговорил торговец. Растерянный Кавех приоткрыл рот, совсем не понимая, что ему только что сказали. Архитектор расстроено выдохнул воздух, уже смирившись, что сегодня он не получит свою рыбу. — Вот деньги, заверните на все, что он попросил, — тяжёлая рука упала на плечо Кавеха, отодвигая его в сторону. — Аль-Хайтам! Как я рад тебя видеть, — архитектор загорелся, расплываясь в улыбке. — Взаимно. Ты так сильно хотел эту рыбу? — Да, мама готовила её для меня. Очень вкусно. — Хах, ну если приготовим, как твоя мама, то она действительно будет неплохой, — забрав у торговца товар, аль-Хайтам двинулся дальше. «Приготовим? Вместе? Вот ведь…» — Кавех рассмеялся, следуя за советником. — Как прошёл день? — поинтересовался аль-Хайтам. — Очень хорошо, думаю, я уже привыкаю к новому ритму жизни. Кандакия угостила чаем. Никогда его не пробовал, до сих пор вспоминаю этот прекрасный вкус. Аль-Хайтам, не перебивая, слушал Кавеха, лишь иногда задавая вопросы касательно работы. Парни, поглощенные разговором, и сами не заметили, как уже шли вдоль порта. Солнце уже давно спряталось, уступая место загадочной Луне. Кавех шёл впереди, однако он не смог не остановиться, чтобы посмотреть на горизонт, до которого уверенно плыли корабли. Лунный свет падал на лицо архитектора, делая его более выразительным. Аль-Хайтам замер, заметив, как чётко очертились скулы Кавеха, его красно-розовые глаза стали ярче, а волосы беспорядочно летали в разные стороны, поспевая за порывами ночного ветра. Советник, который никогда не обращал внимание на красивые и яркие вещи, сейчас не мог оторвать взгляд от кого-то более привлекательного, чем любое украшение фараона или его сестры. Молчание сейчас не ощущалось, как что-то неловкое, каждый из них рассматривал красоты, вот только один — море, а другой — Кавеха. — Кхм, прошу прощения, я немного задумался. Пойдём дальше? — архитектор посмотрел своими рубеллитами на застывшего Хайтама. — Да…конечно. Дома их ждал приятный сюрприз: вчерашняя кошка уже расхаживала по дому, правда, хромая на одну ногу. Удивлённый Кавех тут же широко улыбнулся и подбежал к животному, поглаживая её шёрстку. Из окна доносился слабый звук волн и скрипящих лодок, аль-Хайтам, проходя мимо Кавеха, добрыми глазами прошёлся по нему и кошке. Разложив рыбу на столе, советник зажёг огонь. Звук потрескивающего пламени, мурлыканье довольного животного и разговоры на утонченном и изысканном эллинском языке полностью заполнили до этого тихий и одинокий дом. Кавех рассказал аль-Хайтаму о желании выучить кеметский язык как можно скорее не только для удобства работы, но и для эрудированности. Конечно же, советник согласился помочь, ему было несложно выделить час или два вечером, а архитектор обещал за это чаще готовить эллинские блюда. Начать учёбу они решили уже сегодня. Перво-наперво аль-Хайтам объяснял, как писать иероглифы и что именно каждый из них означает. — Ммм…то есть птица с двумя полукругами рядом это — «тут»? — приложив палец к подбородку, спросил Кавех, старательно вырисовывая иероглиф. — Верно. — А значение какое? — Образ, — увидев непонимание на лице Кавеха, аль-Хайтам решил объяснить более доступно. — Чья-то картина или чей-то образ. К примеру, в именах некоторых фараонов присутствует слог «тут», чтобы обозначить чей они образ: бога Ра, Яха или Гора. — Ох, я понял. Интересно… — У вас ведь тоже есть боги. Я немного знаю о них, расскажешь? Кавех подметил почти незаметную заинтересованность в серых глазах. «Ему очень интересно» — констатировал архитектор. — Почему нет? Верховным богом мы считаем Зевса, повелителя грома и молний. У него есть братья: Посейдон, бог моря, Аид, бог подземного мира, можно сказать он чем-то схож с Осирисом. Они нас ждут после смерти. — Мы верим, что смерти не существует. Человек засыпает и просыпается в настоящем мире, дуате, куда нас и проводит Осирис. Разговор затянулся так надолго, что рыба, которую они иногда ели в моменты молчания, уже остыла и потеряла свой вкус, но кошке она всё равно пришла по нраву. Кавех задумчиво посмотрел на животное, аппетитно жующего рыбу, и предложил аль-Хайтаму как-то его назвать. — Есть какие-то пожелания? — поинтересовался советник. — Особо никаких… Хм, а как вы придумываете имена для животных? — Также как и для людей: сначала составляем предложение, а потом соединяем воедино каждое отдельное слово. У бывшего фараона было тронное имя, хотя им особо не пользовались, называя лишь Солнцем Та-Кемет. Но на самом деле титулом Бадру было «Неб-хепру-Ра», или «Ра-владыка явлений», — Кавех с любопытством слушал томный низкий голос аль-Хайтама, который без раздражительности объяснял архитектору всё непонятное. — Хотя животным мы чаще всего даём имена в честь богов. — Хм…и какое же подойдёт нашей мурлыке? Может… — Бастет? — перебив Кавеха, проговорил аль-Хайтам. — Богиня-кошка. — Хах, точно. Ей подходит, — архитектор погладил за ухом Бастет, которая, только почувствовав тепло пальцев, замурчала. Аль-Хайтам, откинувшись на спинку стула, полуприкрытыми глазами рассматривал сидящего перед ним Кавеха. Сняв с себя все накидки, архитектор сидел лишь в одном белоснежном хитоне с повязанной и туго затянутой на талии лентой. Оголенные и покрасневшие плечи указывали на то, что Кавех только недавно столкнулся с палящим Солнцем и, не прикрыв себя большим количеством ткани, сгорел. Затем взгляд Хайтама скользнул выше, не пропуская изгиб шеи, к немного пухлым розовым губам, растянутым в яркой улыбке, к рельефному аккуратному носу, к глазам красноватого оттенка, в которых нельзя было отыскать той радости, которую Кавех старался показать. Два рубеллита отдавали некой грустью или тоской, Хайтам сразу же уловил эти нотки. Их взгляды пересеклись. Незнакомцы, которые не могли не смотреть друг на друга. Возможно ли за два дня знакомства не ощущать неловкость при длительном молчании или пытаться всегда ухватить глазами друг друга? Видимо, возможно, и эти двое тому доказательство. Пауза была нарушена Кавехом, повернувшим голову в сторону окна. Увидев темно-синее небо и ярко блестящие звёзды, архитектор сказал, что им обоим уже пора спать и поспешил в свою комнату, прихватив с собой кошку. — Вот я, видимо, и нашёл друга, — плюхнувшись на кровать, проговорил Кавех, а, взглянув на Бастет, добавил. — Даже двух.