Страна, укрытая Солнцем

Аль-Хайтам шёл спиной к своей комнате, не разнимая поцелуя с Кавехом, который обхватил двумя руками чужую покрасневшую шею. Когда дверь захлопнулась за ними, архитектор отстранился, но не отступил. Он прижался лбом ко лбу Хайтама, тяжело дыша, и прошептал, что сейчас хочет больше, чем простые поцелуи. Заметив, что аль-Хайтам чуть напрягся и тяжело сглотнул, Кавех бросил его на кровать, нависая сверху. Архитектор сел на мускулистый живот советника и провел обеими руками от ключицы до пресса, слегка надавливая подушечками пальцем. Аль-Хайтам довольно промычал, закрыв глаза и нахмурив брови. Смотря на возбужденное лицо советника, Кавех словно под гипнозом наклонился к Хайтаму и завладел его губами, распахивая их влажным языком. Советник зарылся ладонью в блондинистые волосы, слегка оттягивая их назад, а второй рукой забрался под хитон, исследуя обнажённое тело. Кавех довольно простонал в губы, а затем, оторвавшись от губ, спустился ниже, к шее, покусывая её и оттягивая кожу. Но через секунду к архитектору вернулись рассудок и понимание происходящего. Он быстро поднялся, продолжая сидеть на аль-Хайтаме, руки которого спустились к чужим бёдрам. — Ты уверен, что хочешь продолжить? Я ведь тоже мужчина, — чуть хриплым голосом спросил Кавех. — Не хотел бы — остановил ещё тогда, у порога. По твоим действиям сейчас не скажешь, что мой пол тебя останавливает, — архитектор потупился, похлопал глазами, а затем рассмеялся от неожиданных слов советника. — Ну за мои двадцать семь лет у меня были не только женщины… — дерзко ухмыльнувшись, проговорил Кавех. Аль-Хайтам же принял эту информацию без смеха, он сильно поджал челюсти, а затем, вызывающе посмотрев на Кавеха, надавил на его бёдра. Архитектор довольно улыбнулся, а затем быстрым движением рук скинул с себя хитон, обнажая тело, после чего снял с аль-Хайтама его одежду и из полуприкрытых век окинул взглядом чужую грудь. Кавех снова кинулся к манящим губам советника. Их языки сплелись в страстном танце, а комната наполнилась не только теплом пылких тел, но и похотливыми стонами. Архитектор удивлённо распахнул глаза, почувствовав прикосновение к своему члену. Аль-Хайтам в одной руке соединил два органа и начал водить руками вверх и вниз. Кавех, испуская громкие стоны, схватился за изголовье кровати, прижавшись ко лбу советника. — Тоже возьми их, — прошептал Хайтам. Кавех послушался. Их пальцы касались друг друга, пока доставляли обоим неимоверное удовольствие. Когда они почувствовали, что вот-вот достигнут пика, их движения стали более быстрыми, а на лице нахмурились брови и поджались губы. Аль-Хайтам поймал Кавеха в напористый жадный поцелуй, когда они вместе кончили. Архитектор уткнулся в плечо советника, переводя дух, а через пару секунд он испачканной рукой принялся растягивать самого себя. Хайтам недоумённо забегал глазами, не зная, куда себя деть. — Неужели ты хочешь ограничиться только этим? — лукаво спросил Кавех. — Нет, — совладав с эмоциям, ответил Хайтам. — Тогда помоги мне… Аль-Хайтам медленно, подразнивая архитектора, прошёлся пальцами по его спине, только потом спустился к промежности, продолжая начатое Кавехом. Советник неумело двигал пальцами внутри архитектора, но даже это заставляло второго упасть на грудь Хайтама и шептать на ухо непристойные звуки. — Всё, хватит…а~ах, я готов, — проговорил Кавех, оттолкнув руку Хайтама. Архитектор приподнялся, пытаясь вогнать в себя член Хайтама. Когда он вошёл лишь наполовину, советник схватился за бедра Кавеха, приостанавливая того. Но игривое и возбужденное настроение архитектора захотело немного подерзить. Кавех грубо и быстро сел на полную длину, заставляя Хайтама громко крикнуть, откидывая голову назад и закатывая глаза от удовольствия. — Что такое? Нравится? — ласковым саркастическим голосом поинтересовался архитектор. Хайтам не ответил, он сильнее сжал бедра Кавеха и задвигался своими, не желая уступать. Архитектор царапал чужие плечи, чувствуя как внизу живота закручивается узел, он хотел прикоснуться к себе, но Хайтам схватил его руки, меняя при этом их позу. Теперь Кавех лежал на спине, а Хайтам, крепко держа его ладони, становился всё быстрее и напористее. — Руки…ха-а-а…отпусти, я хочу…мм-м-м… — через сладкие стоны говорил Кавех. — Нет…кончишь от ощущений сзади. — Упрямый мальчишка! — выкрикнул архитектор. Хайтам немного замедлился, однако стал входить глубже, чуть надавливая на живот Кавеха. Архитектор стал, словно змея, ёрзать на кровати, запрокидывая голову. Ему всё же удалось вырвать руки из сильной хватки, после чего Кавех притянул к себе советника, целуя его лоб, щёки и только потом губы. Хайтам вдыхал приятный запах магнолии и лаванды, пока по-хозяйски врывался языком в чужой рот. — Оставь на мне след… На ухо прошептал Кавех. Советник не стал медлить: больно укусил плечо архитектора, затем спустился к груди, где губами оттягивал кожу, оставляя багровые пятна, причём не прекращая движений бёдрами. Оба были на пределе и понимали это, поэтому Хайтам снова ускорился. Когда возбуждение почти достигло кульминации, советник вытащил член и вместе с Кавехом кончил ему на живот, а затем обессилено упал на архитектора. Сбитое дыхание ещё долго не приходило в норму, пока они валялись на кровати. Кавех игрался с серыми волосами, накручивая их на пальцы, а Хайтам тёрся носом о тёплую шею архитектора. — Нужно в баню… — лениво проговорил Кавех. — Знаю. Идём. Аль-Хайтам, не хотя, оторвался от архитектора и помог ему подняться. Ноги держали плохо, поэтому Кавех вышел из комнаты под руку с советником. Бастет аккуратно расположилась на диване, даже не шелохнувшись от шагов, продолжая мирно спать. Хорошенько отмывшись, они вышли их бани и замерли посреди гостиной. Кавех думал, стоит ли возвращаться в комнату аль-Хайтама, если можно зайти в свою. Советник, не говоря и слова, взял Кавеха за руку и двинулся вперёд. — Поспи со мной сегодня, — наконец сказал аль-Хайтам. — Хорошо, — улыбнувшись, ответил Кавех. Места на односпальной кровати для двоих было мало, даже очень. Аль-Хайтам прижимался спиной к холодной стене, положив голову на свою руку, ведь подушку он отдал Кавеху. Архитектор же тоже предпочёл плечо Хайтама, поэтому продвинулся к нему ближе, обнимая за талию и утыкаясь носом в шею, вдыхая запах эфирных масел, которыми обмазался Хайтам перед выходом из бани. — Спасибо тебе за сегодня… — прошептал Кавех. — Да…и тебе, — ответил аль-Хайтам прежде чем уснуть. Архитектор тихо рассмеялся, а затем осторожно прикоснулся губами к шее и плечу советника. Сейчас Кавех засыпает без давящей на него тревоги, которая не отпускала его уже долгое время. В эту секунду, рядом с этим мужчиной Кавеху спокойно. Аль-Хайтам проснулся раньше. Перед ним лежал чуть растрепанный затылок архитектора, рука которого свисала на пол. Советник чуть ухмыльнулся, а затем, аккуратно приблизившись, поцеловал Кавеха в висок, поглубже вдыхая его приятный и соблазнительный запах. Архитектор медленно открыл глаза и повернулся к Хайтаму, державшего голову ладонью и нависающего над спящим. — Доброе утро, — прошептал Кавех, натягивая довольную улыбку. — Доброе. Аль-Хайтам склонил лицо, ожидая утреннего поцелуя. Кавех весело рассмеялся от беззаботности и нежности, которые показывал советник только наедине со своим соседом. Не медля, архитектор поднял лицо, легонько прижимаясь к чужим губам. Мягкий, быстрый, почти невесомый поцелуй положил начало более глубокому и чувственному. Кавех обхватил обеими руками шею Хайтама, который придерживал архитектора за лопатки, не давая свалиться с кровати. — Мне во дворец нужно… Кандакия ждёт, — сказал Кавех, отрываясь от Хайтама. — Хм… Недовольно буркнув, советник все же выпустил из своих объятий Кавеха. Самому Хайтаму сегодня не нужно было на работу, долгожданный выходной наконец наступил. Вот только, проводить его придётся только в компании Бастет, а хотелось бы ещё и наслаждаться обществом красивого, высокого и умного архитектора, торопливо собирающегося на работу. Кавех даже не позавтракал толком: быстро чмокнул Хайтама в щеку и погладил Бастет, всё ещё сопящую на диване, за ухом, а затем выбежал из дома. Советник опустил голову из-за подступающего смеха. Его щеки слегка загорелись от воспоминаний прошлой ночи. Их горячие тела, соприкасающиеся друг с другом, непристойные и громкие стоны, заполнившие всю комнату, а то и дом, и наслаждение, которое они дарили друг другу. Хайтам понял, что именно он чувствует к Кавеху именно вчера, когда тот закрыл ему уши. Советник не хочет себе соседа или друга, он хочет возлюбленного, которому сможет дарить свои искренние чувства. От глубоких размышлений Хайтама отвлек протяжное мяуканье Бастет. Советник подошёл к ней и окинул сканирующим взглядом. Выглядела она так же и вчера, но что-то не нравилось Хайтаму. Как ни странно, в Мемфисе сложно найти хоть кого-то, кто разбирается в животных, поэтому Хайтам попытался сначала накормить и напоить её. — Что же с тобой, девочка? — ласковым тихим голосом спросил советник.

*

Кавех радостно поднялся во дворец, где его уже ждала Кандакия, позади которой стоял стражник, у внутреннего сада. Она сидела на полу, рядом её обувь, а ноги болтались в воде. Кавех, приветствуя человека позади, кивнул ему, а затем протянул руку Кандакии, помогая ей встать. — Приветствую Луну Та-Кемет. Выглядите, как и всегда, превосходно, — архитектор завёл одну руку за спину, а вторую продолжал держать в ладони Кандакии. Кавех склонил голову, прикасаясь губами к мягким пальцам Кандакии. — У тебя хорошее настроение, я погляжу, — сестра фараона хитро сузила глаза. — Именно так, вы хотели меня видеть? — Да, возможно, сейчас я тебя огорчу. Пройдём к площади? — Конечно, — Кавех пропустил Кандакию вперёд. Они вышли на главную улицу Мемфиса, наполненную громкими голосами жителей. Кавех смотрел по сторонам, словно впервые ступил на эти земли. — Твоя работа подошла к концу, Кавех. Тебе пора вернуться в Элладу, — грустно выдавила из себя Кандакия. — Ох…так скоро. Время пролетело, конечно, очень быстро, — сдержанность на лице Кавеха пропала, на лбу просочились морщинки, а губы растянулись в унылой улыбке. — Ты расстроен даже больше, чем я того ожидала. Знаешь, это ранит моё сердце, — Кандакия положила руку на плечо архитектора. — Я буду только рада, если ты продолжить здесь жить. Даже Сайно ты приглянулся. А маму можешь привести сюда. Я лично позабочусь о вашем удобстве. — Что вы, Луна, это уже слишком, не стоит так беспокоится. Но вы правы…я действительно не хочу туда возвращаться. В Элладе у меня лишь мама, друзей нет. — Возлюбленная? — с ноткой иронии поинтересовалась Кандакия. — Нет-нет, конечно нет. А здесь…есть, — Кавех посмотрел в сторону дома, уже своего дома, и слегка прикрыл веки. Кандакия довольно смотрела на стоящего перед ним. «Вот только, тут у него появился друг или возлюбленный?» — вопрос, который Кандакия не стала задавать, поняв, что сейчас уместнее будет помолчать. Через пол часа они вернулись во дворец. К ним подошёл один из посыльных, вложив в руки Кавеха потрепанное письмо из пожелтевшей бумаги. Кандакия любезно удалилась в тронный зал, сказав, что ей нужно обсудить кое-какие дела с братом и оставив архитектора наедине с самим собой. Кавех открыл письмо и принялся вчитываться в строчки. «Дорогой сын, Прости, что так долго не писала тебе ответа. Последние дни были очень насыщенными: я старалась больше гулять или проводить время с соседской девочкой. Руми выросла заядлой красавицей! Не думаю, что ты узнаешь её, даже за три месяца в ней столько поменялось. Я жду тебя, сын…» Последние строки были написаны смазанными чернилами. В сердце Кавеха уже появилось сомнение, что-то его напрягало в словах Раны. Вот только, больше ничего написано не было. Точнее, на этой стороне. Перевернув бумагу, Кавех распахнул глаза от удивления, прочитав первые слова. «Кавех, я знаю, что Рана будет на меня сердится, но молчать я не могу!..» «Это Руми…её почерк» — подумал архитектор, продолжая читать. «Рана далеко не в порядке. С каждым днем ей становится всё хуже! Она даже не может самостоятельно встать с кровати… И ещё кое-что. Я дала обещание Ране, что никогда тебе об этом не скажу, но я не могу больше утаивать. Она пыталась утопиться в море. Я вышла из дома позже обычного и не заметила её дома. А когда начала искать, то случайно забрела к берегу. Рана стояла в море…глубоко, и шла ещё дальше. Я успела её спасти, но боюсь, что она не остановится на этом. Кавех, прошу, вернись скорее…» Архитектор обессилено упал на колени, сжимая в руках жёлтую бумагу. Из его глаз предательски лились слезы. Он начал тяжело дышать, перечитывая письмо с самого начала. Кавех ударял себя по груди, в которой по сердцу словно проходились лезвием. Стражники, которые видели это, спохватились и подозвали Кандакию, потому что сами не понимали, что происходит. Сестра фараона быстро подбежала к Кавеху и, положив руку ему на спину, села рядом, спрашивая о том, что происходит. Архитектор не отвечал, он лишь жадно глотал воздух, которого так сильно не хватало. Его лицо покраснело от неостанавливающихся слез. Кандакия вытянула из стиснутых кулаков письмо и беглым взглядом окинула его. Эллинский она стала понимать лучше, поэтому смогла понять, о чем там написано. Кандакия охнула от удивления. Она подняла его с пола и, закинув руку Кавеха на плечи, повела в более уединенное место, подальше от лишних глаз. Архитектор стоял, прижавшись к стене и сжимая платье Кандакии, которая обняла его за шею. По её щекам тоже стекали солёные слёзы. — Все хорошо, все будет хорошо. Она ещё жива… — пытаясь успокоить Кавеха, Кандакия говорила все, что приходило на ум. Кавех не отвечал, он сильнее уткнулся в её плечо, кусая губы. Подобные прикосновения были запрещены к представителю царской династии, архитектора могли тут же лишить головы, однако в данный момент Кандакия перестала следовать правилам и порядкам. Сейчас она нужна была Кавеху, своему…другу. — Через час отплывает торговый корабль в Элладу. Ты успеешь, если побежишь сейчас, — прошептала Кандакия. — Спасибо…спасибо тебе, — забыв про формальности, сказал Кавех. — Но я не смогу объяснить всё Хайтаму, пожалуйста, и ты не говори ничего. Я не хочу, чтобы он знал…нет, не нужно. Если я не смогу вернуться, так пусть в его памяти останусь радостным, любящим… Кандакия раскрыла глаза от нескрываемого удивления. Она поняла, какие именно отношения связывают этих двоих, но всё же дала обещание Кавеху молчать. Да, архитектору следовало все рассказать Хайтаму, он бы понял и даже помог, возможно, поплыл бы в Элладу вместе с Кавехом… Но архитектор не хотел, чтобы его проблемы касались аль-Хайтама. Глупо, безрассудно, но таково было его последнее желание перед отплытием. Кавех не попрощался ни с кем, кроме Кандакии. Даже фараон не был удостоен такой чести. Сейчас же архитектор бежал в порт. Он боялся не успеть, хоть и было ещё много времени. Вбежав к кораблям, Кавех начал расспрашивать каждого о том, где можно отправиться в Элладу. Торговый корабль выглядел очень изящно и красиво, несмотря на свое просто предназначение. Белый парус свободно развевался по направлению ветра. Кавех подошёл к одному из матросов. — Можете взять меня с собой? Я заплачу. — Не надо, парень. Идём, — матрос окинул взглядом побледневшего архитектора. Корабль тронулся уже через полчаса. Кавех стоял на палубе и пустыми глазами смотрел на удаляющуюся столицу Та-Кемет. Чем дальне он отдалялся, тем больше в его груди болело. Он сожалел, что не смог ещё раз посмотреть на аль-Хайтама, не смог ещё раз его поцеловать, обнять, насытиться его теплотой. Сожалел, что не погладил Бастет. Чувства разрывали Кавеха на две части: он так сильно хотел остаться с тем, с кем душа его наконец вкусила спокойствие, но не мог не вернуться в Элладу. Что, если он не успеет? Что, если она сделает с собой то же самое, пока он в пути? Эти вопросы засели в голове архитектора, отдаваясь острой болью. Кавех спустился на пол, закрывая уши руками и утыкая лицо в колени. «Прости меня, прости…прости…прости. Пожалуйста, Хайтам, мне так жаль…» — проговаривал про себя архитектор.

*

Аль-Хайтам не смог отсидеть дома в одиночестве. Сейчас оставаться одному стало совсем некомфортно, ведь каждый день его ждёт долгий и приятный разговор за ужином вместе с новым соседом. Советник решил тоже пойти во дворец, заодно проскользнуть в библиотеку, а если повезёт больше, то украсть на пару минут Кавеха, отдаваясь нежным прикосновениям. Но стоило аль-Хайтаму переступить порог дворца, как тревожное чувство поселилось в его груди. Он оглядывался по сторонам в поисках знакомых шелковистых блондинистых волос, но не мог их найти. Навстречу из-за угла вышла опечаленная Кандакия. Она даже не сразу заметила напряжённого Хайтама и хотела пройти мимо него. — Приветствую Луну Та-Кемет. Что происходит? Где он? — в холодном тоне аль-Хайтама проскальзывало волнение. Кандакия открыла рот, чтобы сказать ему абсолютно все, но тут же прикусила губу, вспомнив, каким жалобным и настойчивым голосом Кавех просил её молчать. Сестра фараона выпрямилась, откашлялась и лишь её беглые глаза, которые не хотели оставаться на лице Хайтама, выдавали её волнение. — Он возвращается в Элладу. — Когда? — Уже в пути. Корабль отплыл совсем неда… Аль-Хайтам не дослушал Кандакию до конца. На его лице не дрогнула ни одна мышца, но вот ноги сами по себе быстро двинулись в сторону выхода из дворца. Кандакия опустила голову, мысленно попросив прощения у Хайтама. Советник бежал быстро, очень. Он не мог поверить своим ушам, наверное, Кандакия решила пошутить над ним. В детстве она любила это делать. Вот сейчас он вбежит в порт, а Кавех стоит на краю, смотря вдаль, как он любил это делать. Не может же он после проведенной ночи уйти, не сказав ни слова? Этот вопрос задавал сам себе аль-Хайтам. Может. Ответ всплыл в голове, когда запыхавшийся аль-Хайтам увидел удаляющийся к горизонту корабль с белыми парусами. Советник подошёл совсем к краю порта, что по его ногам били морские волны. Аль-Хайтам потерянным испуганным взглядом смотрел на это уже ненавистное море, которое уносило с собой его первую…любовь. — Нет…ты сейчас дома…да? — вырвалось из уст аль-Хайтама. Но Кавеха не было дома. Тишина снова заполнила эти стены, которые ещё утром отдавали теплотой. Сейчас же они потускнели. Аль-Хайтам проходился по коридорам своего же дома, надеясь, что из угла выпрыгнет Кавех и скажет, что всё это одна большая шутка. Но его не было. Дом окутало молчание. Даже мяуканье кошки не было слышно. Это напрягло аль-Хайтама. — Бастет?! Где ты? — советник огляделся по сторонам, но нигде не увидел её. Наконец, Хайтам отворил дверь в комнату Кавеха, которая все ещё пахла магнолиями и лавандой. На полу валялись стопки одежды и листы с зарисовками. Аль-Хайтам переступил порог и увидел Бастет на кровати. Он подбежал к ней и, упав на колени, принялся будить кошку. Бастет не реагировала. Хайтам потряс её голову, но она лишь безжизненно упала на кровать. Бастет умерла.