Страна, укрытая Солнцем

Коллеи с нескрываемым интересом рассматривала каждое здание, колонну, рисунок и прочие строения, которые попадались ей на пути. Впервые она находилась в столице, поэтому её глаза жадно впитывали окружающие образы. Конечно, у Коллеи было много вопросов, однако она слегка смущалась задать их идущему рядом аль-Хайтаму. Однако, когда любопытство побеждало скованность, Коллеи всё-таки обращалась к советнику. — Родители мне говорили, что Луной Та-Кемет должна стать жена фараона, а почему сейчас это Кандакия? — хлопая глазами и перебирая пальцами, спросила Коллеи. — Так решил фараон, впрочем я и сам не знаю, почему он так решил, — заметив волнение на лице девочки, аль-Хайтам кашлянул и выдавил на лице небольшую ухмылку. — Но с фараоном никто не спорит, верно? Коллеи коротко рассмеялась и продолжила свой путь дальше. Тигнари и Кандакия, которые шли в паре метрах позади, тоже не смогли сдержать улыбку, наблюдая за стараниями аль-Хайтама не пугать девочку своим видом. После центральной площади компания свернула к базару, что должно было стать последней точкой их прогулки. Внимание Тигнари не ускользнуло от прилавка с эфирными маслами и душистыми травами. Коллеи почти сразу оказалась рядом. Ей нравилось наблюдать за учёным и тем, что он делает. Даже сейчас Коллеи не упускать из виду, каждое движение рук Тигнари, который перебирал травы, подносил к носу, вдыхая запах, а затем клал обратно. — Коллеи, понюхай, — на этот раз в руках учёного была небольшая колба с вязкой жидкостью. — Ммм…пахнет вкусно… — поморщив нос, Коллеи получше прислушалась к нотам масла. — Как лотос? Сладкий. — Верно, хочешь себе? Маслами пользуются после душа, на чистую кожу, чтобы запах оставался на теле дольше. Коллеи немного сжалась, не зная, можно ли принимать такой подарок, но тёплая ладонь, упавшая на её плечо, и нежная улыбка Кандакии подбодрили девочку. — Да, наставник, — применив более неформальное обращение к Тигнари, Коллеи заставила его на секунду замереть, после чего учёный натянул добрую улыбку. Расплатившись за масло, Тигнари протянул его Коллеи. Она, прежде чем забрать колбочку из рук наставника, порывисто обняла его, сказав громкое «спасибо». Кандакия звонко рассмеялась, а аль-Хайтам лишь ухмыльнулся, сложив руки на груди. Теперь уже их путь вёл обратно во дворец. Коллеи снова шла впереди, рядом с советником. Тигнари искоса глянул на Кандакию, чей взгляд был устремлен к статуе Бадру. — Могу я проявить дерзость, задав вам личный вопрос? — Что тебя интересует? — Наш фараон…почему он так цеплялся за жизнь Коллеи? Конечно, я понимаю, что это его обязанность, как правителя, но ведь до меня было еще несколько лекарей, которые явно не улучшили её здоровье. Почему фараон не сдался и продолжил искать? Он ведь не может к каждому человеку приставить врача. — Всему виной то, где именно Сайно нашёл Коллеи. Её город был мёртвым, действительно мёртвым, ни о каком сне даже речи не могло идти (египтяне верят, что смерти не существует, люди засыпают и просыпаются в «настоящем» мире). Он чувствовал вину за этих людей. Коллеи стала последней надеждой, хотя бы она должна была выжить. Слушая Кандакию, в голове Тигнари начал появляться пораженный Сайно, только узнавший о пробуждении Коллеи, затем учёный вспомнил тот добрый небывалый взгляд, которым одарил девочку фараон. Учёный смог увидеть другую сторону жёсткого правителя, его уязвимую сторону. — Сайно обещал отцу справиться с элеазаром, поэтому он так трепетно отнёсся к Коллеи, — продолжала Кандакия. Однако она замолкла, заметив, что Тигнари хочет спросить о чем-то другом. — А фараон, какой он вдали от правления и обязанностей? Наедине с вами и близкими ему людьми, — Кандакия встретилась взглядом с озадаченными и, к её удивлению, робкими глазами учёного. — Сайно не тот, кто будет показывать свои чувства, кем бы ты ему не приходился. Однако глаза — зеркало души. По ним можно точно понять, что творится на душе у Сайно. Тигнари снова задумался. Учёный не раз подмечал, что за ним следят красные глаза правителя. Но как именно на него смотрит фараон? Так же как и на других людей вокруг, просто чаще? Нет, не так… Обычно тусклые и отстраненные глаза становятся увлечёнными и тёплыми. Тигнари вспомнил, какой внимательный взгляд был у Сайно вчера, в тёмной комнате. Он желал чего-то…или кого-то. Казалось бы, с их первой встречи не прошло и месяца, однако от осознания того, что фараон ведёт себя по-другому с Тигнари, сердце начинало волноваться. Их несовершившийся поцелуй не так трогал душу Тигнари, как обычные взгляды. — Ты в облаках витаешь. Случилось вчера что-то? — поинтересовалась Кандакия. — Нет, всё в порядке. Просто мне было интересно узнать иную сторону фараона, если она есть, — Кандакия чуть нахмурила брови, а затем резко остановилась. — Между вами что-то есть, верно? — вопрос застал врасплох Тигнари. Он заморгал чаще, не понимая, как она к этому пришла. — Нет. «Да. И почему-то я не хочу этому противостоять» — подумал учёный. — Однако я всё же скажу одну вещь. Сайно из тех людей, кто будет отрицать собственные чувства, считая их ненужными и отвлекающими, — тихо проговорила Кандакия. — Почему вы вдруг… — Кто знает. Я верю тебе, Тигнари. Думаю, тебе следует это знать. Кандакия зашагала дальше, догоняя Коллеи и аль-Хайтама. Тигнари неспеша тоже двинулся. Между ним и фараоном действительно происходило что-то странное, не поддающееся объяснению. Им обоим было приятно находиться в обществе друг друга, несмотря на то, что они знакомы меньше месяца. Это немного напрягало учёного, ведь он не знал, плоха или хороша такая спешка. Однако Тигнари осознал окончательно, что небезразличен Сайно, причём не в дружеском плане. Должен ли учёный наплевать на все морали и самому отдаться искушению? Или ему нужно отстраниться, не подбивая фараона на возможную ошибку? К мужеложству в Та-кемете относились довольно спокойно, однако речь не заходила о фараоне. Он ведь должен иметь наследника, а тут окажется, что правитель целой страны делит ложе с мужчиной. Тигнари нахмурился, колкая боль появилась в сердце. Почему он должен отказывать себе в желаниях из-за мнения общества? Хотя, где неизвестный учёный, а где фараон, верно? «Агрх, и почему я сейчас мучаюсь…» — подумал Тигнари, догнав Кандакию и остальных. К Коллеи и аль-Хайтаму подошёл ещё сонный Кавех, что можно было заметить по туманным глазам и синяками под ними. Архитектор попытался придать лицу оживленный вид, когда обратился к девочке. — Привет, ты ведь Коллеи, верно? — Да, а вы?.. — Моё имя — Кавех. Я работаю архитектором, много наслышан о тебе. Как чувствуешь себя, Коллеи? — широкая натянутая улыбка немного смутила девочку, отчего она замялась. — Ты её пугаешь, — томным голосом проговорил аль-Хайтам. — Как я могу её пугать? В отличие от тебя, на моем лице хоть улыбка есть, а ты хмуришься вечно, да и только, — Кавех состроил гримасу недовольства, изображая советника. Коллеи пыталась сдержать смех, увидев, насколько помрачнело лицо аль-Хайтама, однако она всё же задорно рассмеялась, отчего её щеки красиво покраснели. — Видишь, он смеётся. Я не страшный. Да, Коллеи? — Нисколько… Извините, я просто ещё не совсем привыкла ко всему. — Не беспокойся, я понимаю. Скоро будешь чувствовать себя уверенне, обещаю, — Кавех спустился на корточки, равняясь с лицом Коллеи, и протянул ей мизинец. Скрестив пальцы, они оба снова рассмеялись. Аль-Хайтам исподлобья наблюдал за ними, скрывая внимательный взгляд, устремленный на Кавеха. То, как он быстро поладил с ребёнком, не смогло не быть причиной лёгкой улыбки на лице аль-Хайтама. Выпрямившись, Кавех посмотрел за спину Коллеи, где со скрещенными на груди руками стояла Кандакия и думающий о чем-то Тигнари. Архитектор потрепал Коллеи по голове, и решил протиснуться между ней и аль-Хайтамом, специально задевая его руку своей. Их пальцы на секунду коснулись друг друга, после чего Кавех, слегка повернув голову, взглянул на аль-Хайтама хитрыми глазами. — Рад вас видеть, Луна Та-Кемет, — чуть наклонив голову, сказал Кавех. — Взаимно. Как успехи? — Боюсь, я не скоро вылезу из библиотеки. Нужно ещё составить точный план работы, а лишь там я могу найти подходящую тишину. — Что ж, ты с каждой встречей лишь подогреваешь мой интерес к новому храму. — Рад слышать. Кстати, Дэхья скоро вернётся? — взгляд Кандакии тут же немного погрустнел. — Не думаю. Кавех подбадривающе погладил плечо Кандакии, говоря, что все будет хорошо. Сестра фараона лишь отмахнулась, меняя тему. Тигнари до сих пор был погружен в свои мысли и даже не заметил прихода нового знакомого. Кавех тихо подошёл к нему сзади и легонько дёрнул длинные волосы учёного. — Ауч…кто это… А, Кавех. Прости, я что-то задумался. Как ты? — Порядок, спасибо. А вот ты вряд ли. Когда последний раз нормально спал? — Тигнари лишь пожал плечами и рассмеялся. Кавех тяжело вздохнул. — Да уж, Луна, что творится во дворце? Неужели вы так сильно измотали бедного парня? — А что, хочешь также? — приподняв бровь, спросила Кандакия. — Это уже ждёт меня, — скорчив гримасу печали, ответил Кавех. Тигнари хотелось поскорее закончить прогулку и закрыться в комнате наедине со своими мыслями. Однако, уловив атмосферу вокруг, он понял, что ещё нескоро окажется во дворце, поэтому под предлогом незаконченной работы и наставлениями Кандакии об отдыхе Тигнари всё же покинул компанию. Он через пару минут уже заходил в комнату, где до сих пор жила Коллеи и хранились свитки и колбы учёного, как увидел подле окна высокого и ровно стоящего Сайно. Он лишь немного повернул голову, чтобы понять, кто зашёл, и вернулся к пейзажу. Тигнари поприветсвовал фараона, на что получил лишь короткий кивок, и подошёл к столу. Почему-то молчание, повисшее в комнате, на этот раз стало неловким. Может, от того, что учёный слишком много думал сегодня о Сайно, причём в непристойном плане? Тигнари выдохнул, сейчас волноваться совсем не стоит. «Я же не подросток, чтобы из-за любовных игр паниковать» — подумал учёный. Тигнари бесшумно пристроился рядом с Сайно. Их взгляды искоса встретились. Глаза фараона лишь на секунду спустились ниже, но потом снова поднялись. И снова этот травяной аромат, который завораживал Сайно. Тигнари незаметно шагнул чуть ближе, задавая вопрос о самочувствии фараона. Их плечи почти касались друг друга, но все же держались на сантиметровом расстоянии. — Я в порядке, — почти холодным голосом ответил Сайно. «Тогда, какого, прошу прощения, Ра, ты забыл в моем кабинете?» — не выдавая легкой злости на лице, подумал учёный. Тигнари немного раздражало, что после вчерашнего фараон держится на расстоянии, хоть и хочет этого не делать. Конечно, предостережение Кандакии действительно было полезным, и учёный теперь полностью сложил пазл в голове, понимая, что Сайно тоже чувствует некое влечение, но пытается это скрыть. Получается плохо. Тигнари повернул голову в сторону фараона, но не смотрел ему в лицо, у него не получалось. Сайно, словно специально дразня, пришёл сюда лишь в одном схенти и усехе (широкое ожерелье-воротник с несколькими рядами бусин и иногда с фигурными изображениями-символами по краям) с полностью обнаженным торсом. Ни для кого не секрет, что фараон явно крепко сложен, раз сражается на поле боя и регулярно тренируется во владении оружия, однако таких форм Тигнари не ожидал. Да, он уже видел Сайно без верхней одежды, но в ночной тени комнаты рассмотреть было тяжело, а на балконе они были заняты совсем другими вещами, поэтому сейчас коричнево-зеленые глаза блуждали по груди и животу фараона. Тигнари слегка прикусил нижнюю губу, представляя, как прикасается к Сайно. «О великая Буер, что за мысли у меня в голове… Он заметил, что я пялюсь?» — подумал учёный, медленно поднимая взгляд к лицу фараона. Он заметил. Сайно с азартом и ухмылкой ждал, пока встретится с глазами Тигнари. Учёный тяжело сглотнул, не говоря ни слова. Они просто смотрели друг на друга. — Так понравилось? — игриво спросил Сайно. «Он что, издевается надо мной? Сам с утра бегает, а тут заявился полуголый. Конечно, понравилось» — подумал Тигнари. Учёный не отвечал, но небольшое движение губ наверх заставило Сайно облокотиться на стену прямо перед Тигнари, слегка сгибая колени, чтобы поравняться с его лицом. Их разделяли ничтожные сантиметры, они могли ловить горячее дыхание друг друга. Зрачки Сайно заметно расширились, а взгляд затуманился. — Снова Хатхор пленила? — с издёвкой спросил Тигнари, сложив руки на груди. Фараон не сдержался, приподнял брови и чуть приоткрыл рот, но затем, тихо смеясь, опустил голову вниз. — Да… Я рад, что изнурительная работа не лишила тебя юмора. В следующий раз я тоже попытаюсь разбавить обстановку шуткой. Тигнари нахмурился, понимая, что этими словами Сайно давал понять, что вот-вот уйдёт. Учёный прекрасно понимал, что за последующие действия может и головы лишиться, однако бросать все на пол пути он не любил. Да и к тому же, Сайно сам ведёт себя неоднозначно. Потому Тигнари, прижимая руку к груди фараона, прижал его к стене, оставляя на согнутых коленях, чтобы их лица были на одном уровне, и порывисто легко и почти невесомо коснулся губ Сайно своими. Поцелуй продлился от силу две секунды, после чего Тигнари отстранился, но не отступил. — Заканчиваю начатое, — прошептал учёный. — Так не ты ли вчера ушёл? — таким же тихим голосом спросил фараон. И правда. Именно Тигнари ушёл с мыслями, что сейчас не время для этих чувств. Но продержаться больше дня у него не получилось. Слишком сильное давление и влечение. «Это твоя вина» — подумал учёный. Сайно запустил руку в волосы Тигнари, распуская неоприятный пучок и слегка оттягивая их. Учёный довольно промычал, прикрывая глаза. — Коллеи может вернуться с минуты на минуту, — проговорил Тигнари, отодвигаясь от Сайно. — А вот мне нужно работать. Учёный спустился до сих пор не убранной с груди рукой вниз, аккуратно поглаживая живот фараона, и, удовлетворившись от тихого стона Сайно, вернулся к рабочему столу. Коллеи действительно вернулась через пару минут, увидев своего наставника, приложившего пальцы к подбородку и внимательно читающего свиток, и фараона, всё ещё стоявшего у окна. — Ох, — девочка давно не виделась с Сайно, лишь мельком в течение дня. — Приветствую, Солнце Та-Кемет. — Здравствуй, Коллеи. Как твоё здоровье? Вижу тебе уже лучше, даже щеки стали розовее, — Сайно подошёл поближе к девочке, приветливо ей улыбаясь. — Да, иногда все же возвращаются боли, но наставник сразу же мне даёт лекарство, — несмотря на грозный вид фараона, Коллеи не нервничала при разговоре с ним. Сайно остался ещё на чуть менее час, слушая рассказ Коллеи о сегодняшнем дне и принюхиваясь к маслу, которое ей купил Тигнари. Сам же учёный не отрывался от бумаг, но иногда теплая улыбка на его лице появлялась. В свои покои Сайно вернулся, когда Луна потихоньку начала взбираться к зениту. Он упал на мягкую кровать, развалившись в виде звезды. Фараон коснулся своих губ, вспоминая произошедшее, и невольно улыбнулся. Сайно действительно хотел забыть то, что сделал вчера, ведь не смог заметить желанной взаимности от Тигнари, который быстро убежал с балкона. Однако недавняя напористость учёного расставила все точки над «и». Их страсть будоражила душу Сайно, заставляла его становится покладистым и мягким. И это не злило или раздражало, это интриговало… * Комната Кандакии была такой же элегантной, как и хозяйка. Каждая мебель имела уникальный и утонченный дизайн, а посреди покоев стояла иностранная небольшая арфа, на которой сестра фараона любила играть в свободное время, как и сейчас. Нежная, даже тоскующая мелодия наполнила комнату. Музыка, которую играла Кандакия, могла полностью обнажить её душу. Казалось, Дэхья ушла совсем недавно, однако сердце Кандакии все равно не было спокойным. Каждое задание Дэхьи волновало сестру фараона, потому что не было гарантий, что шпионка вернётся целой и невредимой. Их отношения были очень запутанными и тяжёлыми. Они обе испытывали друг к другу что-то большее, чем просто детская привязанность, зародившаяся из-за их дружбы. Это было нечто глубже, в какой-то степени даже слово «любовь» не могло полностью описать их чувства. Однако они все равно не были вместе. Не могли открыто показывать свою душу, иногда даже просто не разговаривали и не виделись несколько дней, находясь в одном дворце. Как круто мог один день мог изменить отношения девушек… — Я очень скучаю, Дэхья…