Шоколадные лягушки или История о мальчиках с поезда

— С тобой Чанбин еще не разговаривал? — Мы толком не общались со второго курса, поэтому нет, — Хëнджин озирался по сторонам в поисках знакомых лиц. — Это касается Феликса? Ему не хотелось попадаться на разговоре с сестрой Ликса, но не узнать, как там его бывший возлюбленный друг, парень не имел право. В начале третьего курса, когда он пытался оправиться от очередного болезненного удара, Хван старался не привлекать излишнее внимание. Он думал, так будет легче пронести душевные терзания, что мучали не хуже пыточных орудий. Каждый день парень возился в сутолоке мыслей об одном-единственном светловолосом мальчике с веснушками и учился жить без него. Со временем, боль переросла в обиду, граничащую со злостью. Хëнджин стал крайне дерганный и нервный, мог сорваться на Сынмина — которому и без истерик друга было не сладко из-за Чонина — также мог навредить растениям на травологии. Говоря кратко, рвал и метал во все стороны свои израненные чувства. На третьем курсе потребовалось выбрать новые дополнительные предметы. Как же Хван пожалел о том, что принял решение заниматься прорицанием, ведь каждый раз, когда кофейная гуща показывала ему любовь, он разбивал чашку и выходил из класса. Благо Феликс выбрал уход за магическими существами и не видел выпадов бывшего друга. Но они встречались на магловедение. Хëнджин яро игнорировал бывшего друга, настолько, что вокруг него образовывалась практически невидимая фиолетовая аура, отражающая напряжение. На остальных уроках было спокойнее, ведь они, чаще всего, совмещены с другими факультетами и отвлечься имелось на что. Где-то в середине третьего курса, когда Джинни сам порядком устал от своего состояния, он принял решение поменяться. Конечно, не без криков и злостных высказываний в сторону Ли-младшего — этим Хван занимался на Чёрном озере, где практически не водились люди и никто не мог услышать невысказанных эмоций. Через месяц парень приободрился: завёл парочку новых полезных знакомств, подтянул упавшие баллы, стал немного подхалимничать, чтобы в будущем обязательно выбиться в люди. А к концу учебного года стал всеобщим любимчиком с собственной фанбазой. Получив такой незабываемый успех, Хенджин подумал, что наконец отпустил, что его не будет волновать то, что происходит с веснушчатым волшебником. Но нет… Лето между третьим и четвертым курсами прошло тяжело. Хван рассматривал свои старые рисунки и в каждом видел Феликса. Эмоции, что закрыты за семью замками в глубине души, резко вырывались наружу, неся разрушительный характер. Один из таких моментов застал Сынмин, забирая из чужих цепких рук практически разодранный скетчбук. Из всех восьмидесяти страниц остался единственный рисунок, где Ликс солнечно улыбался и щурился от солнца. Тогда он впервые за год заплакал, выражая свою боль не агрессивно, а через искренние ручьи слез. Сынмин долго сидел и обнимал друга, поглаживая шелковые черные волосы. В тот день он даже остался на ночевку, чтобы следить за подавленным состоянием Хвана. Но по утру, когда солнце защипало веки, Ким увидел совершенно иного человека. Хенджин проснулся тогда с красными глазами и холодным стеклянным взглядом. Он не проронил ни слова, кроме легкого: — Доброе утро, Минии, собирайся, едем в косой переулок. Сынмина бросало в дрожь при виде новой версии чувствительного, некогда теплого человека. Ему невольно вспоминалось, каким он встретил Хвана в поезде почти четыре года назад. Тот был нервным, милым и чувственным. Сейчас от былого ничего не осталось. Хëнджин же в тот день впервые почувствовал пустоту и прохладу в районе сердца. Его пальцы стали холодными, а разум ледяным. С тех пор ничего не изменилось. Он как был наигранно надменным, так и остался до начала пятого курса. Как ни странно, окружающим он нравился таким больше, чем стеснительным замкнутым отличником. В середине четвертого курса, во время очередной рефлексии в одиночестве, Хëнджин принял решение, что так и осталось для него неоднозначным — раз он теперь не художник, то будет как отец — игроком в квиддич. За полгода в команде Хван так и не смог полюбить данный вид спорта, но это лучше, чем вечерами сидеть с книгой по прорицаниям «Как рассеять туман над будущим» от Кассандры Ваблатски, и надеятся, что ощутимый туман и вправду рассеется. С получением места в спортивной команде Гриффиндора, у Джинни появились новые знакомые, которых и так было много. Но, как говорится, не имей сто сиклей, а имей сто друзей. Парень думал иначе. В окружении толп неизменных приятелей Хëнджин начал делить людей на приятных и неприятных, выделяя то, что в категорию приятных входят только Минхо, Сынмин и старые друзья. Остальные казались Хвану пустышками или полными идиотами. И мысль о том, что в его разделении никто не виноват, кроме его самого, посещала чаще, чем навязчивые воспоминания о Феликсе. — Да, дело касается моего брата, — сказала Оливия, рассматривая парня. «И чем он так понравился Феликсу?» — Тогда слушаю. — Ты.. Любишь его? — Кого? — Феликса. У Джинни по спине прошлась армия крупных мурашек. Он не знал, как правильно трактовать свои чувства к мальчику, который так ему понравился ещё пять лет назад в поезде, но принёс с собой столько боли, что лучше бы.. — Хэй, Хван, зависаешь с малолетками? — спросил Хьюз, подошедший со спины. — Привет, малявка, как звать? — Не твоего ума дело, — Лив вздернула подбородок, подобно старшему брату, и перевела взгляд на Хëнджина: — Потом поговорим. Оливия в душе обозлилась на Гарбхана, ведь тот сбил Хвана с толку и парень не ответил. Значит один из пунктов плана можно вычеркнуть — чисто сердечного признания не будет. Девочке осталось найти трёх приятелей и сообщить, что придется использовать запасной план, а именно рецепт из Косой аллеи. — Навряд ли, — усмехнулся Гарбхан и сжал ладонью плечо друга. Ли-младшая быстро смешалась с толпой низкорослых первокурсников в одинаковых чёрных мантиях. Джинни неотрывно смотрел на идущих и постепенно забывал собственные мысли. На чем он остановился? Не важно, главное, что Гарб его спас от неудобной ситуации и искреннего раскаяния. Не для того два года учился жить с ледяной маской, чтобы её разбили вопросом о веснушчатом однокурснике. — О чем говорите? — спросил Уэйн. Как он тут очутился? Хëнджин наконец понял, что с головой утонул в собственных мыслях и не заметил, что его однокурсники, оказывается, остались ещё в зале. Поэтому загадочное появление двух друзей было неминуемым. Блейз держал в руке книгу по заклинаниям для пятого курса. — Ни о чем, — улыбнулся Хьюз. — Джин, ты слышал вообще, что у нас новый учитель по магловедению? — Кто?! — парень постепенно возвращался в реальность и был немного шокирован, что его любимого учителя – Конкордию Роули – убрали с поста. — Агата Бранн, — ответил Блейз. — Она к нам прямиком из Министерства магии. — Говорят, она та ещё зануда, — отметил Гарбхан. — Да, ты прав, чересчур заносчивая. Будет трудно. Кажется, Джин, твой любимый предмет поменяется. — Не думаю, — окончательно включился Хван. — Да ты никогда не думаешь, — ухмыльнулся Хьюз. Вокруг сновали разные курсы разных факультетов. То и дело мелькали разноцветные эмблемы. Красная, жёлтая, синяя, зелёная… Среди редеющей кучки учеников Когтеврана, Джинни успел увидеть Минхо, который неохотно слушал однокурсников и постоянно кивал. Его волосы были неоднозначно синие, значит ему что-то определённо доставляло печаль. Но что именно? — Можете подождать в спальне? У меня ещё есть незаконченное дело, — нейтрально обратился парень. Парочка — рыжий и чернявый — дружно кивнула и быстрыми шагами направилась на лестницу, что уже торопилась поменять направление и отнести парней на второй этаж. Но они успели заскочить на другую, что вела выше. Уэйн выронил книгу, которая с грохотом приземлилась на пол, но никто толком е обратил на это внимания. Только парень расстроенно проводил книгу взглядом, но побежал дальше, хватая за руку Хьюза. Хëнджин, провожающий друзей взглядом, уверенно двинулся к Ли-старшему, чтобы выдернуть его из толпы незнакомцев. Самое странное, что нигде не было видно Сынмина. Тогда что синеволосый делает среди однокурсников, так ещё и без друга? В своих раздумьях Хван не заметил, как по пути в него кто-то врезался. Джисон нервно поправил мантию и натянул широченную улыбку, начиная казаться странно подозрительным. — Чего ты улыбаешься? — Да ничего. И убежал. Так быстро и снова один. Где Чанбин? Почему все обычные парочки друзей по одиночке? Может у них какая-то общая сходка, о которой не сказали исключительно Джинни? Преодолев оставшееся расстояние, Хëнджин тихо сказал Минхо, стоя у того за спиной: — Ты хочешь уйти? Ли-старший незаметно кивнул и отошёл на шаг назад, практически впечатываясь спиной в грудь друга. Толпа продолжала обсуждать что-то практически шепотом, но из-за того, что Хван был сфокусирован на друге, ему не удалось уловить суть разговора. Его холодные узловатые пальцы вцепились в мантию человека позади и он шепнул: — Идём. Хëнджин начал тоже медленно отходить назад. Толпа, в которой ранее стоял старший, даже не заметила исчезновения одного из Когтевранцев. Когда они завернули за угол, где был только длинный коридор с яркими факелами и резными стенами, Минхо спокойно выдохнул. — Лино, ты странный. — Знаю, просто.. Просто не хотел больше там стоять. — Что-то происходит? — уточнил Хван. — Ты же не просто так там стоял. — Да.. или нет, не могу сказать. Случайно там оказался, они меня за собой потащили, а после начали говорить загадками. — Какими? — Непонятными. Джинни вздохнул. Добиться правды от старшего явно не выйдет. — А где Минни? — не унимался парень с чёрными волосами. Он видел, что немного отросшие патлы Ли-старшего не становятся обратно фиолетовыми, значит что-то его всё-таки тревожит. — Наверное, в спальне. Джинни задумчиво вертел головой, чтобы не наткнуться на случайных зевак. Лишние глаза и уши тут ни к чему, ибо у парней могут быть проблемы, потому что он не в спальнях факультетов. Неожиданно ему на глаза бросился блеск, исходящий из глуби коридора. Парень кивнул в сторону неизвестной вещицы и они вместе с Минхо направились туда. Волосы приняли привычный фиолетово-синий оттенок. Подойдя ближе, мальчики нагнулись над каменным подоконником и увидели небольшие монетки напоминающие галлеоны. — Что тут галлеоны забыли? — поинтересовался Ли-старший, беря один из них между пальцев. Хван тоже крутил монетку в руке, рассматривая со всех сторон. Вместо привычных серии и даты выпуска красовалось небольшое сообщение: «Скоро встретимся в нашем месте. Бинни» Он слегка нахмурился и попросил друга второй липовый золотник. Тот отдал его без особого сопротивления, наоборот, повернул голову и с интересом наблюдал за движениями младшего. Гриффиндорец прочитал: «Напомните заклятие метки» Но в этот раз без имени. Джинни поочередно осмотрел сначала одну монету, после вторую. Они ничем не отличались друг от друга, разве что надписями. — Это зачарованные монеты, — наконец изрёк парень. — Чанбин общается с кем-то из школы. — Какие? — спросил Минхо, что до этого не видал таких монет. — Ты откуда про них знаешь? — С Феликсом общались через подобные. — Зачем? — Нравилось, — замялся. — Забыли, — парень опустил глаза и слегка нахмурился. Неприятная тема. — Что будем делать с монетами? — Заберём по штуке и отправимся в спальни, — предложил Ли-старший. — Чан не обрадуется, если получит за нас выговор в первый же день. Хван поднял голову и кивнул в знак согласия. Раскрыв ладонь, он дождался, пока Минхо заберёт липовый галлеон — тот выбрал монету про метку. Тогда ребята беззвучно простились рукопожатием и разошлись в разные стороны. Джинни вышел в холл перед дверью в главный зал и увидел книгу Уэйна, которая так и лежала на месте. Нагибаясь над «Книгой простейших заклинаний» для пятого курса, он подцепил ту пальцами и стёр невесомый слой пыли. На внутренней стороне корки парень увидел простенькие рисунки цветными карандашами. Один парень с рыжими волосами — вероятно, сам Блейз — держал второго парня с короткими черными волосами, похожего на Хьюза, за руку. Рядом стоял длинноволосый чернявый мальчик, явно Хëнджин, за руку с мальчиком со светлыми волосами. А ниже подпись: «Когда-нибудь Джин тоже станет любим.» Хвану показалось, что Уэйн понял его глуповатый взгляд при виде Феликса и нарисовал парня рядом блондином в качестве некой остылки. Но не было веснушек. Значит это не Ли, всего лишь почудилось, всего лишь показалось, совсем не Ликс. «Наверное, Уэйни нарисовал блондина для разнообразия» — успокаивал себя мальчик. Он резко захлопнул книгу и нахмурился. Почему весь вечер напоминает о Феликсе? Вокруг было тихо, лишь шипение факелов раздавалось со всех сторон. Каменные стены, лестницы, картины — привычное окружение в Хогвартсе. Хëнджину безумно нравилось в школе, если не учитывать Ли-младшего, квиддич и будущее в министерстве. Остальное — приятная атмосфера и интереснейшие уроки, на которых проходит развитие полезных навыков для дальнейшей жизни. По пути в башню Гриффиндора никто не встретился, кроме недовольного безголового Ника, что даже не заметил Джинни и пролетел мимо, бормоча несвязные вещи. На входе в гостиную факультета никого не оказалось. На красных креслах и на диване с золотыми вышивками пусто. Резной камин уживается с рубиновым пламенем, потрескивают дрова. Приятный вечер для тёплых посиделок с пледом и горячим шоколадом. Но, вместо этого, одиночество и предстоящие уроки. И, не смотря на огромное количество свободного времени, его хотелось бы проводить только с… — Феликс? Парень сидел на красном шерстяном ковре сбоку от камина завёрнутый в белое пуховое одеяло. Ли-младшего слегка потряхивало, его мутный взгляд мешался с чем-то неизведанным и даже пугающим. Он уткнулся носом в колени и не двигался. Хëнджин осторожно подошёл у пуховому свёртку и присел на пол рядом с мальчиком. Хвану хотелось опустить руку на пушистые светлые волосы, потрепать и погладить их, но позволить себе подобного не смел. — Феликс, что с тобой? Ликс стал тереться носом об одеяло, а после медленно поднял голову. Через тернии спутанных волос виднелись мутные карие глаза, источающие усталость. Он лениво улыбнулся, его губы довольно расплылись по лицу. — Ты пьян? На все вопросы не следовало ни единого ответа. Он молчал, опираясь спиной на холодную стену. Его сбитое дыхание становилось всё громче и громче с каждой минутой, пока рядом сидел Хëнджин. Феликс поднёс ладони к чужому мягкому лицу и стал гладить щеки, убирая шёлковые чёрные волосы за уши. Из-под полуопущенных век прыгали чертики в глубоком омуте. Хван, не ожидавший подобных действий от Ликса, взял чужие руки и попытался убрать их, но не вышло. Ли-младший схватил старшего за плечи и сжал настолько сильно, насколько только мог в подобном состоянии. У нового капитана команды по квиддичу заболели мышцы от чужой хватки. Парень стал судорожно оглядываться по сторонам в поисках объяснений происходящего, но взгляд не мог ни за что зацепиться. — Джинни, — пробормотал Феликс. — Да что с тобой? — от лёгкой паники голос парня дрогнул и он перешёл на крайне высокий тембр. Пока руки были свободны, Хëнджин решил покопаться в недрах пухового покрывала на предмет перевозбуждения его бывшего друга. И нашёл. Под одеялом лежала шоколадная лягушка с запиской: «Милый Ликси, ты очень мне нравишься. Попробуй лягушку и приходи к статуе одноглазой ведьмы» Хван со злости кинул записку на пол и она рассыпалась в труху. Видимо, это было самоуничтожающееся послание, что пропадает после трёх прочтений. Шоколадная лягушка была съедена, осталась лишь упаковка и вкладыш Беатрис Блоксам — сказочницы. Резко всё вокруг стихло — за окном перестал бушевать ветер, треск брёвен в камине исчез. Только беспокойное сердце болезненно било по рёбрам. Феликс тихо прижался к грудной клетке Хëнджина и своими маленькими лапками стал поглаживать чужую спину. — Феликс, ты пил любовное зелье? — Не зна-а-аю, — протянул Ликс шёпотом. — Тебе нужно противоядие. Джинни нервно бегал глазами по чужой макушке, подмечал малейшие изменения, даже нашёл одну седую прядь волос. И, через сильнейшие душевные противоречия, все-таки положил тёплую ладонь на мягкую блондинистую копну. Феликс слегка вздрогнул и поднял голову. — Не надо противоядие… Последний слог он проглотил, вставая на колени, оказываясь глазами на одном уровне с Хëнджином и он снова потянул руки к чужому лицу. Феликсу до одури хотелось ласки и чужого внимания. Кажется, данное желание крылось в нём ещё до употребления шоколада, пропитанного любовным зельем. В детстве Ли подобным образом выпил стопку горячительного, перепутав напиток с водой. Но в тот момент мальчик не нуждался в тёплых ладонях и яркой манящей улыбке. Хван смотрел на парня, что гладил чужие щёки маленькими мягкими лапками, касался так нежно, словно видел в нём смысл жизни или хотя бы упоение. Они сидели молча, смотря друг другу в глаза. Внутри парня боролись ангел и демон, один шептал — отправь Ликса к учителю зельеварения, он точно даст противоядие, второй кричал — целуй! Выбирать приходилось в моменте, ведь Феликс решил всё за двоих и стал тянуться за мало-мальской нежностью, касаясь собственными горячими губами чужих кистей. У Хёнджина в глазах начало двоиться, чувства переполняли его хрупкую ледяную душу до краёв. Парень смотрел на объект своих грёз, что так долго его отвергал, который буквально в руках старшего Гриффиндорца, но то ли те самые высокие чувства, то ли обычная человечность отключили рубильник страсти, действуя отрезвляющим образом. Он взял руку однокурсника в свою, помог подняться с пола — предварительно повесив на плечи младшего одеяло, что прогрелось благодаря камину, — и повёл за собой прочь из гостиной факультета. Дабы не быть пойманными, шли они быстро, но не мелкими перебежками. Хван размашисто шагал, отбивая каблуками сигнал о нарушении режима, Феликс плёлся сзади, еле успевая за бывшим другом, но наслаждаясь его присутствием. Идти пришлось недолго, ведь кабинет профессора Слизнорта находился на седьмом этаже, значит шансы попасть на глаза любопытным фанатам Джинни или учителям школы уменьшаются. Перед лицами выросла большая каменная дверь с резным чугуном в качестве украшения. Хван сжал руку друга и постучался. За ней послышалось призывное: — Да-да, входите. Входя внутрь, Хёнджин старался ступать быстро, но аккуратно, чтобы не задеть миллион склянок, банок, разного рода рамок с фото и прочих мелочей. Профессор Слизнорт ещё не спал, хотя время было поздним и остальные учителя, на его месте, пошли бы спать. Мужчина перебирал свитки, что-то внимательно рассматривая, словно их содержание было для Горация в новинку. Он развернулся на стуле лицом к мальчикам и по-доброму улыбнулся. — Мистер Хван и мистер Ли, как приятно видеть вас вместе. — Профессор, — начал Джинни, поглаживая большим пальцем кисть младшего, Ликс от этого смущённо хихикал. — Феликсу подсыпали любовное зелье в шоколадную лягушку. Мужчина перевел взгляд на блондина, щеки которого стали пунцовыми. Растрёпанные волосы и смазанная улыбка придавали ему вид пьяницы, а лёгкий смех от чужих прикосновений выдавал с потрохами. — Вам попалось зелье со слабым действием, мистеру Ли могло быть и хуже. Хёнджин шумно выдохнул и мысленно поблагодарил всех существующих волшебников, что всё не так плохо, как показалось на первый взгляд. Феликс, который во все глаза смотрел на однокурсника, не смог удержаться и прильнул к спине, чье тепло сочилось даже через мантию. Не расцепляя замок, он окольцевал Джинни обеими руками и прижался крепче. Слизнорт чуть заметно улыбнулся уголками губ и сказал: — Подождите минуту, я скоро вернусь. А пока можете расположиться на моём диване. Профессор вышел в личную кладовую, где стучали пузырьки и пахло специями. Мужчина пробыл там всего пару минут, но через пару минут заметил, как на диване двое подростков воюют за место у камина. Феликс прижимается к однокурснику, но все-таки старается урвать место под солнцем. Как раз в тот момент Хёнджин отодвигает лицо друга от себя и приближается к камину. Осень только началась, но уже холодно так, словно завтра заморозки. Слизнорт крутил в руке небольшую скляночку с полупрозрачной жидкостью, чем-то похожую на жидкую удачу. Как только Гриффиндорцы заметили учителя зельеварения, то сразу же успокоились. По крайней мере, Джинни старался усадить ровно непослушного младшего и сам не раздражаться. Гораций протянул Хвану противоядие и сел на кресло рядом, желая выпить свежего чая из светлого блестящего сервиза. — Тебе нужно это выпить, — прошептал Хёнджин. — Тебе сразу же полегчает, вот увидишь. — Если ты останешься со мной, значит всё и так будет легко. Старший нахмурился, подавляя саднящее чувство в груди, и взял за щёки младшего, стараясь удержать его лицо в статичном положении хотя бы на минуту. Второй рукой он поднес пузырёк к губам, зубами вцепился в пробку и выдернул её, чем вызвал восторг у Ли. Хван последний раз посмотрел на любвеобильного и тёплого Ликса перед тем, как поднести склянку ко рту младшего и насильно залпом вылить содержимое внутрь. Феликс моментально обмяк и, кажется, уснул от переутомления. Джинни посмотрел на профессора, но, вместо хотя бы нотки переживания в глазах мужчины, он увидел лёгкий кивок в сторону мальчика и в сторону двери. Старший ученик хмыкнул, понимая непрозрачный намёк с первого раза, и, аккуратно подхватив однокурсника на руки, поспешил ретироваться из чужих покоев. Слизнорт закинул ногу на ногу и отхлебнул немного из миниатюрной чашечки с золотой ручкой. В его голове невольно вспылили далёкие воспоминания о первых настоящих чувствах к девушке с курса. Она была крайне умна и недосягаема, но стоила всех галеонов мира. — Нужно поведать мистеру Ли эту занимательную историю с шоколадной лягушкой, — проговорил вслух он. — Когда-нибудь обязательно нужно...

***

*** Прошел целый месяц после начала учебного года, а Сынмин всё никак не мог привыкнуть к ранним подъёмам. Ведь даже находясь в замке, занимаясь магией и квиддичем, он не забывал писать песни про свою непростую судьбу. Он сочинял всегда, когда настигало вдохновение — преимущественно ночью — и все тексты почему-то состояли из сложных любовных чувств к призраку в голове. Никогда не было никаких чётких образов, даже Минхо, что часто мелькал перед глазами, совершенно не годился под образ той самой неразделённой, несчастной, настоящей любви. Ким часто оставался один. Ли-старший стабильно исчезал в перерывах между уроками и после них тоже. В свободное время парню приходилось оставаться наедине с собой. Это оказалось крайне непростой задачей. Ведь уже пару лет подряд у Минни не выходил из головы вопрос: почему Чонин так поступил? Все попытки поговорить и выяснить отношения не увенчались большим успехом, ибо с каждым месяцем младший хладел всё больше и больше. К началу четвёртого курса Сынмину даже показалось, что Ян совсем про него забыл и живёт дальше. У Нинни появились новые друзья — Ардал Доннели и Имон О'Кифф — и тот стал невидимкой. Годы шли, а мысли Кима сжирали всё больше и больше. Чтобы бороться с этим, он ещё в середине четвёртого курса разработал тактику самозабвения: основные уроки, дополнительные занятия, хор, квиддич и, в случае, если к вечеру не вернётся Минхо, то ещё поход в библиотеку. Дни летели незаметно, но свободные промежутки времени всё равно появлялись, а состояние парня становилось всё хуже. Поэтому сегодня, не спавши ни часу, Сынмин отправился на урок травологии. Путь до класса прошёл мимо Когтевранца, ведь в полудрёме мозг совершенно отказывался воспринимать окружающую действительность. В кабинете уже сновали пятикурсники, за третьим столом второго ряда сидел Минхо, собрав вокруг себя привычную толпу зевак-юмористов. Чонин сидел один за первым столом третьего ряда и безучастно листал книжку с корешками. Ардал и Имон были в другом конце класса и безотрывно наблюдали за парнем с сине-фиолетовыми волосами. Может завидовали. Обстановка располагала к тому, чтобы грудой усталости рухнуть на стул и уронить голову на парту из тёмного дерева. По бокам слышались знакомые голоса, а после хлопок двери и строгие каблуки профессора. Урок прошёл, как в тумане. Под ухом немного назойливо жжужал Ли-старший, а мысли путались. Всё-таки нужно было поспать хотя бы несколько минут. Травология кончилась, люди кривым потоком стали вытекать из класса. Сынмин очнулся только в тот момент, когда остался практически в одиночестве, лишь парочка слишком заинтересованных учеников продолжали писать конспект пером. Парень быстро закинул в сумку учебник с пергаментом и томными шагами вышел из класса. Шагая, словно зомби, до класса, где должен быть следующий урок, Ким никак не ожидал, что его схватят за шкирку и уволокут за ближайший поворот. Когда дымка перед глазами рассеялась, он увидел перед собой Джисона, что привычно широко улыбался, стараясь выглядеть, как можно более безобидным. — И часто ты так людей воруешь? — поинтересовался Минни, зевнув. — Только по понедельникам, — съязвил парень в ответ. — Зачем на этот раз? — Мне кажется, ты можешь помочь нам с Чанбином в одном незатейливом дельце. Усталый, ничего не понимающий Ким хотел было выпустить колкую шутку на серьёзное заявление старого друга, но мозг превратился в кисель, поэтому и шутки не произошло. Он лишь ещё больше растёкся в руках старшего и прикрыл глаза, тихо отвечая: — Помогу с чем угодно, только услуга за услугу. — Ну и что ты хочешь? — спросил Хан, морально подготавливая себя к самым изощрённым желаниям Когтевранца. Джисон, когда ловил младшего после урока, планировал просто договориться с Сынмином и спокойно проследовать в тайное логово, где уже собрались все, кроме них двоих. Но он никак не планировал нести Минни на спине целых два этажа, пока тот спокойно дремал, обнимая руками шею Слизеринца. Они шли медленно, но успели как раз в тот момент, когда во всей школе начался очередной урок. Ким лежал с закрытыми глазами, лишь слушал обстановку вокруг, чтобы в случае чего быстренько смотаться. Но дошли они без происшетсвий и когда Хан тяжело выдохнул со словами: «слезь с меня быстро» — парень понял, что они на месте. Сынмин ожидал увидеть любое место вплоть до выручай комнаты, но, открыв глаза, он увидел темный школьный туалет для мальчиков, который пустовал. В помещении пахло сыростью и пылью, а свет проникал лишь через пару окошек под потолком. Пройдя немного дальше, они с Джисоном оказались в широком пространстве между кабинок, где сидело ещё трое. Когда сидящие на полу парни повернулись, а знакомый голос произнёс: «люмос» — Ким увидел Банчана со светящейся палочкой, Чанбина, что глядел вглубь чугунного котелка и Чонина, который даже не повернулся. Увидев самого младшего, Минни тотчас нахмурился, а сонливость рукой сняло, поэтому он глубоко вдохнул, состроил спокойное лицо, словно его совершенно не тронуло присутствие Яна и прошёл вслед за Ханом к остальным. — Ого, тебе удалось его уговорить! — воскликнул Бинни, отвлёкшись от изучения ёмкости. — Ёще бы, но ты даже представить себе не можешь, каких усилий мне это стоило, — пожаловался Сонни, поднося кисть ко лбу и томно вздыхая. — Не такой уж я и тяжёлый, — неожиданно возразил Ким. — Не даром на прошлой неделе под тобой тренировочная метла сломалась, — принципиально слишком громко прошептал Чонин. Чан тихонько засмеялся, Со с Ханом поддержали старосту, хихикая, и, прикрывая рты кулаками. Но Минни продолжал держать лицо и старался придумать колкость в ответ. Но выдал первое, что пришло в голову: — Говорит капитан команды, что только на проблемы умеет забивать, но никак не в кольца. Чонин неожиданно подорвался с места, выпрямляясь, как гордый павлин, и поправляя очки. Над его головой образовались грозовые облака, а выражение лица выражало явно не дружелюбие. Но Ким был целиком и полностью доволен такой реакцией, поэтому задрал подбородок к потолку, сделал несколько шагов и приземлился рядом с Банчаном. Все молча посмотрели очередную сцену и только кудрявый староста школы придумал, что сказать: — Ребята, потерпите друг друга, мы делаем важное дело! Джисон сел рядом с Чанбином, Ян успокоился и вернулся на своё место, молча дрожа от злости. В туалете было тихо, палочка Чана лежала на полу и освещала лица находящихся рядом ребят. — Какое дело? — спросил Сынмин. — Чани, доставай рецепт, расскажем наглядно, — предложил Джисон. Старший начал копаться в карманах мантии в поисках свитка, из-за которого они опоздали на Хогвартс-экспресс. Наконец найдя рецепт, он развязал бордовый шнурок посередине и аккуратно раскрыл бумагу, поворачивая её к заинтересованным младшим. — И что это? — скептически спросил Чонин. — Рецепт амортенции, — ответил Чанбин, но, увидев прежнее недоумение на лицах, продолжил: — Мы с Чаном, Сонни и Оливией подумали, что если сварим амортенцию и при Хёнджине дадим понюхать зелье Феликсу, то Джинни узнает, что его чувства взаимны и сделает первый шаг. Минни с Нинни прогружали информацию в голове, пытаясь сопоставить простой, казалось бы, план. Вроде всё логично, но, что, если Ликси откажется? Или Хван не захочет видеть младшего? Погрешностей план Слизеринцев насчитывал не мало. И пусть Киму была не приятна компания Яна, он всё равно поднял руку вверх и гордо заявил: — Я согласен повторно свести этих упрямых баранов! — А я согласен помочь ёще одному упрямому барану, — менее воодушевлённо пробубнил Чонин, складывая руки на груди. — Показывайте вашу амортенцию несчастную. Сынмин в ответ показал язык и отвернулся. Парень понимал, что хочет помочь лучшему другу наконец-то стать счастливым и спустя столько лет расставить всё по своим местам. При этом придётся работать с постоянными навязчивыми мыслями, пропускать уроки и получать за это нагоняи, но, самое главное, что Минии будет находиться с Чонином в одном помещении на протяжении месяца, чтобы сварить зелье, которое доводилось готовить — из всех присутствующих — только Банчану. Парень мельком глянул на Пуффендуйца. «А он изменился,» — задумался Ким. — «вырос, покрасился, очки стал носить. Спортсмен и капитан команды, глянь, кобра королевская. И почему ты не в Слизерине?» Ян, заметив взгляд старшего, сразу почувствовал, как внутри всё скрутило, а сердце нелепо сжалось и спряталось в кончики пальцев правой руки. Он сжал кусок мантии, чтобы стало хоть немного легче. Как бы он не старался, держать хладную маску безразличия — одно из самых трудных занятий, что приходилось ему постигать за всю жизнь. От вида тёплых глаз, что в темноте приобретали особенный шарм, резало душонку на тонкие ломтики. Чонину физически больно было находиться с ним в одной комнате. «Ардал называет это состояние посттравматическим» — неожиданно вспомнил мальчик и легко улыбнулся, ведь если бы не Ард с Имоном, то Нинни давно бы умер в одну из таких встреч. Особенно тяжело было первые два года, когда дыхание сбивалось при виде старшего, а когда тот подходил на расстояние ближе пяти метров, то все органы смешивались в кашу, а на глазах норовили выступить слёзы страха. Благо О'Кифф научил его оставаться спокойным и безэмоциональным рядом со своей «травмой». Сейчас, когда Сынмин сидит в метре и периодически поглядывает на парня, Ян ловит себя на мысли, что придётся смириться с существованием Кима. Он был в старой компании, общается с Хёнджином, по которому безнадёжно тоскует Феликс, общается с Минхо, что часто попадает Чонину в пару на занятиях прорицания. Выбора нет, ибо Ликсу помочь хочется больше, чем впадать в истерику и бить Минни до потери пульса. Поэтому он отпустил кусок мантии и влился в работу, причём, как раз вовремя, ведь именно в этот момент Чан торжественно зачитывал ингредиенты, а Чанбин тёр жёсткой щёткой котёл...

***

Ребята сидели всего час в туалете, но за это время они сильно замёрзли из-за того, что каменный пол был немного влажным и свет практически не проникал в помещение. Часа в неделю на сбор ингредиентов и постепенной варки зелья должно хватить, чтобы управиться за месяц. Поэтому парни начали постепенно расходиться. Банчан ушёл первый, за ним вместе удалились Джисон с Чанбином, ибо они однокурсники, идущие в один кабинет. Чонин был не намерен оставаться наедине в замкнутом пространстве с Сынмином, поэтому наспех поднялся с пола, отряхнул мантию и подобрал сумку. Он думал, что сможет уйти незаметно, как раз в то время, когда Когтевранец убирал котелок со свитком в одной из кабинок, что запиралась на ключ. Но каково было его разочарование, когда на выходе из туалета его догнал Минни и потянул за рукав с немой просьбой подождать. — Чего тебе? — недовольно кинул Ян. — Раз уж мы снова сводим наших друзей... — Не-е-ет, — скептически протянул Пуффендуец. — Я с тобой больше не собираюсь водиться. — Почему? — Потому что ты идиот. — А ты снова подборок к потолку и нем, как рыба, когда я рядом, — сощурился Ким от негодования, сжав кулаки. — Ты совершенно не меняешься, всё такой же тюфяк в рыцарских доспехах, которые и скрывают твою истинную сущность. Боишься меня? — Не боюсь, — тихо проговорил мальчик в очках, склонив голову. — По тебе не скажешь, Нинни. Чонин получил удар в грудь, хоть и стоял к Сынмину спиной. Минни пыхтел от злости, сжимая кулаки. Парень был так зол на младшего, что хотел и вправду нанести удар каким-нибудь шальным камнем, выпавшем из стен замка. Но что-то его останавливало. Наверное, жалко было убивать капитана команды соперника и, как бы тяжело не было это признать, Ян — хороший лидер команды по квиддичу. Нинни в это время беззвучно подавился воздухом от чужого монолога и глубоко вздохнул, а на выдохе только хотел ответить, как его перебили: — Я до сих пор не понимаю, какого Мерлина ты мне нравился вообще. Ким с грохотом и топотом прошёл мимо, — словно смерч в широком плодоносном поле — толкнул Чонина в плечо и разрываясь от злости пошёл в сторону кабинета заклинаний, а Пуффендуец остался стоять, как вкопанный. «Мне послышалось?» — крутилось в тёмной голове, как на репите. Но нет, не послышалось. И насколько бы трудно не было осознать бренность пролетевших трёх лет, всё было по-настоящему. Парень понимал, что ему нужно спешить, чтобы успеть на урок, после погулять с друзьями по Хогсмиду, навестить Феликса и заняться тренировкой по квиддичу. А если не успеет, то напишет коротенький рассказик. Где в очередной раз завуалирует все свои мысли в тягостные душевные терзания героев, а события, произошедшие с ним в реале изложит так, будто это необычная, несуществующая, невозможная история. Ян грустно вздохнул и опустил глаза. Простояв пару минут в недвижимом состоянии, он понял, что его щёки мокрые, а слёзы тихонько бегут по тропинкам из глаз до губ и подбородка. Неужели они потеряли столько времени? Но самый страшный вопрос был другим — смогут ли они простить друг друга за недопонимание и сновать стать друг другу близкими людьми? Чонин теплил в душе надежду на лучшее, но понимал, что за эти три года между ними образовалась огромная, непроходимая пропасть, где ни брода, ни обхода не найти. Неожиданно в его голове всплыла мысль: «А если у Хёнджина с Феликсом тоже ничего не получится? Между ними совершенно такая же бездна, как и между мной с Минни...» Мальчик ещё долго утопал бы в своих мыслях, если бы его не задел плечом Ликс, которого он только что вспоминал. Блондин недоумённо посмотрел на друга и немного наклонил голову вбок с вопросом: — Ты чего это тут стоишь, Нинни? — Знаешь, Ликс, нам с тобой нужно многое обсудить, — говорил Чонин, не вкладывая ни единую эмоцию в голос, и, продолжая пялиться в одну точку. — Ты меня пугаешь. Что-то случилось? — Ли-младший подошёл ближе и положил ладони ему на плечи, слегка поглаживая их. — Случилось, — тихо заключил парень. — Нам нужно найти Минхо. Ян резко схватил Гриффиндорца за руку и сорвался с места, предполагая примерное местонахождение Ли-старшего. — А как же зельеварение? — удивлённо вскрикнул Феликс, но послушно семенил за другом. — Подождут твои бульончики, есть дело поважнее...

***

Банчан размеренно шагал по замку после ужина, совершая вечерний обход. Он старался запомнить каждый кирпичик, из которых состоял Хогвартс, каждый факел и каждый кроссовок, весящий под потолком. Парень частенько грустил о том, что ему осталось учиться совсем немного. А потом Министерство магии, престиж и уважение, никакого больше детства и никакой беспечности, только строгость и уверенность в себе. Ещё Чан грустил из-за того, что не сможет увидеть своих друзей какое-то время, а может за эти годы они успеют друг друга забыть. Мысли комкались от усталости, а ещё требовалось обойти половину замка. Быть старостой школы — это сложно. Нужно носить значок, постоянно щеголять в идеально выглаженной мантии и помогать администрации следить за порядком во всём Хогвартсе. Парень сильно уставал обходить всю площадь замка, выискивая хулиганов или, не дай бог, новых пожирателей смерти. Но сегодня было особенно тихо. Никто не бегал, ученики, попадающиеся по пути, либо отправлялись в свои гостиные, либо спокойно общались в коридорах замка. — Как же я ненавижу защиту от тёмных искусств, — говорил незнакомый ученик. — Это ты ещё то нумерологии не дорос, там совсем клиника, — отвечал ему другой. По пути Крис встретил одного первокурсника, тот разговаривал в одной из картин на лестнице. — То есть вы хотите сказать, что всё это поле ваше? — Конечно моё, чьё же ещё? — Художника. — Какого ещё художника? — возмутился мужчина с картины. Парень улыбнулся и прошёл мимо, чтобы не мешать диалогу, но настолько засмотрелся на развитие событий, что совершенно не заметил, как врезался в Минерву Макгонагалл. — Мистер Бан, — обратилась женщина. — Как раз вас-то я и искала. — Профессор, — обратился Чан. — Что-то случилось? — Пройдём ко мне в кабинет, там я смогу посвятить вас в суть произошедших событий. Кристофер не желал идти в кабинет в заместителю директора, чтобы выслушивать очередное поручение, что будет ему по силам, но вымотает основательно. Но делать было нечего, поэтому, заправив непослушные белые кудри назад, он пошёл за Минервой. Они молчали всю дорогу, вплоть до тех пор, пока не пересекли порог кабинета. Внутри было темно, отделка напоминала гостиную Слизерина, — состояла в основном из камня, мебели из чёрного дерева и зеленой обивки — за столом лежала куча свитков, перо стояло в чернильнице и единственным источником освещения служила настольная лампа тёплого света. Женщина, цокая каблуками чёрных туфель, прошла до рабочего места и аккуратно села за стул. Одним взмахом палочки она без лишних слов зажгла камин и надела пенсне на нос. — Присаживайтесь. — Приношу свои извинения, профессор Макгонагалл, но мне нужно торопиться, поэтому спешу отклонить ваше столь радушное приглашение. Я постою. — На словах такой вежливый молодой человек, — начала женщина, переведя взгляд чётко в глаза гостю. — А на деле лицемер. Вы же метили на работу в министерство, так что же случилось, мистер Бан? — Что, простите? — спросил Чан, глупо улыбаясь. — За особые успехи и заслуги перед школой вас назначили старостой целой школы! А вы, не согласовывая этот вопрос с руководством школы, берёте рецепт зелья в Косой Алее и варите его в школьном туалете с четырьмя неизвестными учениками, — Минерва сцепила руки в замок, облокотилась локтями на стол и опустила голову на опору, не разрывая зрительный контакт. — Откуда... — За такими влиятельными людьми, как вы, нужен глаз да глаз. Знаете ли, власть затуманивает разум. — Это безобидное зелье, — начал оправдываться Банчан, немного нервничая. — Его проходят на шестом курсе школы чаро... — Мистер Бан, давайте на чистоту, — заместитель директора встала со стула и подошла к парню. — Если в Министерстве узнают, что вы занимаетесь варкой неизвестных веществ на территории школы, то вас могут немедленно снять с должности, а после прощай светлое будущее и высокопоставленная должность. — Что вы хотите мне предложить? — Крис уже догадался, что профессор хочет его шантажировать, чтобы добиться своего. Но почему? Какое ей дело до того, чем занимаются ученики в школьных туалетах? — Вы скажете мне всего лишь четыре имени, исключая ваше собственное. — И что вы сделаете им? — Отчислим, — легко заявила Макгонагалл, отходя к камину, разминая ноги. — А если я захочу оставить всех четверых инкогнито? Профессор хмыкнула и поднесла кисти с дряхлой, обвисшей кожей к огню, отогреваясь. За окном октябрь, который напоминал зиму. Такого не было долгие годы. Чан вспомнил, как Джисон называл этот год особенным. Гриффиндорец улыбнулся, пряча руки под мантией, и, пальцами цепляясь за края рукавов тёплого свитера. В кабинете заместителя директора и вправду было холодна. Пауза затянулась. Парень поднял головы, волосы магнитились и лезли во все стороны, а беспокойный взгляд метался по комнате, ожидая такого страшного заявления от собственного руководства. Он не хотел, чтобы мальчиков отчислили лишь за то, что они хотели помочь друзья, но и терять будущее, что строилось тяжким, упорным, долгим трудом, тоже не хотелось. Отходя от камина, Минерва наконец сказала: — Тогда мы отчислим вас, мистер Бан.