Шоколадные лягушки или История о мальчиках с поезда

Хенджин теребил в руках метлу СтарСупер 21, поглядывая в сторону входа. Сегодня на поле для квиддича проходил отборочный этап в команду, куда пришла добрая часть факультета, включая влюбленных девчонок. Они не знали названия мячей, не имели метел и смотрели на квиддич с высока, а на Хенджина — прямо. Также пришли Гарбхан и Уэйн, чтобы примкнуть к составу Гриффиндора, в качестве защитника и вратаря. Хван устало оглядывал ребят с разных курсов и представлял, что из общей массы в команду попадут, дай Бог, двое. На трибунах развалился Банчан, вокруг которого крутились Чанбин с Джоном, разбрасываясь летучими шипучками. Чан выглядел уставшим, будто его что-то гложило. После разговора с Профессор Макгонагалл он не спал несколько ночей подряд, прокручивая в голове варианты развития событий. Либо отчисляют друзей, которые горят обучением в Хогвартсе и искренне наслаждаются любыми учебными трудностями. Либо — его, человека, метящего в Министерство магии на руководящую должность. Мечта, тревожащая душу с самого детства. Кристофер невольно представлял, как будет сидеть на стуле с колесиками, вальяжно читать Ежедневный пророк и ходить на заседания по вопросам магии в присутствии маглов. Хенджин скучающе считал минуты, поглядывая на наручные часы с резиновым ремешком. Раз... два... — Я не опоздал? Хван резко подряд глаза, узнав знакомый голос. Феликс бежал по полю с сумкой через плечо, волосы расстрепались, а шнурки на туфлях безбожно болтались. Парень смерил бывшего возлюбленного друга вопросительным взглядом, но быстро обернул себя и, прокашлившись, объявил: — Уважаемые ученики Гриффиндора, объявляю отборочный этап открытым! А дальше все как в тумане. К Хенджину по очереди подходили ученики, рассказывая о себе и предназначении в команде. Девчонки откровенно врали, говоря о жизненном предназначении — квиддиче — улыбаясь и строя глазки парню. Он же ледяным тоном отказывал. Пара парней со второго курса показались Хвану довольно перспективными игроками со спортивным телосложением и уверенным настроем на изматывающие тренировки. Феликс подошёл последний. Он уверенно посмотрел в глаза Хенджину и сказал: — Я намерен играть в команде. Сердце Хвана зашлось трепетом, внутри все горело и ныло лишь от вида Ли-младшего так близко. Он невольно вспомнил про шоколадных лягушек, вкладыши, которые они вместе собирали, про Оливию, что навязчиво следовала за парнем, расспрашивая его про Феликса. Хенджин нахмурился, слыша свист с трибун. Джисон махал руками и кричал что-то о победе, если Феликс попадет в команду. Чанбин свистел, пока не зашелся кашлем, но даже так продолжал всем видом показывать, что парня надо брать. — Что ты умеешь? — спросил Джинни, будто не знал. Ли-младший почесал затылок и не нашел, что ответить. Он чувствовал себя глупо, идя сюда, лишь потому что Чонин настоял на этом. Феликс не видел себя в квиддиче, но видел в Хенджине, он неосознанно тянулся, пытался найти лазейки и, на зло себе и всему миру пошёл на отборочные. Не чтобы стать хорошим игроком, не чтобы найти себя в игре. Возможно, желания были в другом: в коротком взгляде, в голосе и карих глазах, что прожигали в нём дыру. Шансов пройти и стать хотя бы вратарём были малы, но Феликс все равно пришёл... — Я хорошо летаю на метле, — соврал. — Может мне и не достает опыта, но я готов научиться всему с нуля. — Несмотря на СОВ? — Хван чувствовал странное смятение от уверенности Феликса. Тот кивнул и неосознанно выпрямился, задрав подбородок. Он выглядел уверенным и холодным, будто его не волновал один из главных экзаменов пятого курса и его возможный провал. Хенджин, не ожидавший такой напористости и рвения к квиддичу, глупо заморгал, сбрасывая внутреннее восхищение. Парень нахмурился, потеребив железный набалдашник на метле и выпалил: — Ты принят, — голос дрогнул. — На сегодня отборочный этап окончен, кандидаты в команду, останьтесь на пару минут. Феликс округлил глаза и неотрывно смотрел на Хенджина. Его пунцовые щеки и приоткрытый рот ярко показывали реакцию на такое легкое согласие. Поле для квиддича постепенно опустело. Остались только Гарб, Уэйн и Феликс — тройка претендентов на место в команде, коих было всего два. Они встали в одну шеренгу перед Хенджином, ожидая дальнейших указаний. Парень выпрямился, оглядел парней и сказал взять каждому по тренировочной метле. Блейз и Хьюз выбрали себе в качестве спутников Веник-90, а Феликс оглядел оставшиеся — потрепанные жизнью, со сломанными прутьями и потертыми ручками, словно их взяли из уборной. Он оглядывал несколько одинаковых убитых варианта, пока не почувствовал, как в руке оказалась СтарСупер 21 — метла Хенджина. Причесанная, с идеально заправленными прутьями в одну густую копну, с деревянной ручкой из тёмного дуба и серебрянными вставками в обеих сторон. Феликс посмотрел на Хвана, но тот безучастно разглядывал Веник-90 в руках Уэйна, который доживал свои последние годы. — Сейчас вам нужно сымитировать опасную ситуацию у линии ворот. Блейз — вратарь, Хьюз — атакующий со стороны врага, Ли — защитник Гриффиндора. Все трое взмыли в небо и встали по позициям. Хенджин открыл большой трясущийся сундук с разными узорами и достал квоффл, как самый безобидный в игре. Хван отсчитал три секунды и бросил мяч в воздух. Гарбхан зацепился за него и полетел в сторону Феликса, руки которого в этот момент уже тряслись от напряжения. Он внимательно следил за движениями соперника и, как только тот приблизился к воротам, стал преграждать путь. Сначала ринулся влево, потом — вправо. Хьюз напрягся. Какой-то сопляк будет мешать ему? Нет уж, это будет самый легкий гол в его жизни. Он взял квоффл в правую руку и полетел прямо на Ли-младшего, не обращая внимание на то, что оба находились в десяти метрах над землёй. Феликс неосознанно выставил руку и выбил мяч у Гарба, как раз перед тем, как стремительно рухнуть на газон от столкновения. Соперник влетел ему метлой в бок и пронёсся мимо, чуть ли сам не оказываясь в кольце. Квоффл пролетел мимо и упал за пределами игровой зоны. Хенджин, наблюдавший со всем со стороны, никак не ожидал агрессивной игры от Хьюза. Да, тот всегда был буйным, но когда речь заходила про квиддич, отзывался лишь с уважением о других игроках. Говорил про честную и чистую игру. Банчан, увидев, как его друг с грохотом упал на газон, подорвался с места. Его переполняла злость, хотелось вмазать Хьюзу так, чтобы тот больше не встал. Но Чана силой вернули на место Джисон и Чанбин, которые были в не меньшем шоке от сложившейся ситуации. Хван пулей подлетел к Феликсу и упал на колени, осматривая парня со всех сторон. Задрав свитер, он увидел длинную ссадину, на месте которой уже разрастался огромный синяк. Ли-младший жмурился и кряхтел от боли, а когда Хенджин прикоснулся к ране и вовсе закричал, срывая связки. Тело прошибло током и пламя адских мучений накатило его лишь от теплой ладони на пояснице. Феликс не понимал: это чувства захлестывают или сломанные ребра ноют? — Гарбхан Хьюз, ты отстраняешься от отборочных соревнований, — Хенджин перешел на крик. — Тебе не место в квиддиче с такой грязной игрой! Хван подцепил руками лёгкого Феликса, стараясь не давить на рану и поднял над землёй. Путь до больничного крыла прошёл в тишине. Ли-младший, пытаясь забыться, представлял лица Чонина и Оливии, когда они увидят его, лежащего на койке и стонущего от боли. Парень старался не думать о том, что Хенджин нежно касался пальцами оголённой кожи под свитером и был настолько близко, что живот крутило. Хван же смотрел в одну точку, представляя будущее наказание для Гарбхана, возможно, он разобьет ему нос или сломает плечи. Скорее всего, его отстранят от занятий на несколько недель или отчислят, но это не имело значения, ведь Хьюз сыграл грязно, намеренно толкнул Феликса, чтобы тот рухнул вниз. Хотел покрасоваться перед Уэйном? Ох, это точно не прокатит и парень ещё сверху получит. Хенджин держал Феликса на руках, осторожно, выверяя каждый шаг, направлялся в больничное крыло. Внутри щемило сердце от боли за бывшего друга и от тепла, что источало такое знакомое тело.

***

Минхо сидел на первом этаже замка, держа в руках «Темные силы: пособие по самозащите» Квентина Тримбла, листая страницы одну за другой и вглядываясь в каждую букву. Параллельно он вспоминал тот день, когда в башню Когтеврана нагло вломились Чонин с Феликсом. Ян тогда сбивчиво говорил, долго извинялся, объясняя свою холодность и злость, плакал. Ли-старший в тот день совсем не спал, его волосы окрасились в тёмно-синий, в голову лезли мысли о трёх упущенных годах. Все это время Сынмин не отлипал от него — держался, как за последнюю соломинку, чтобы не свалиться на дно. В один день его мир рассыпался в пепел: компания друзей разделилась на много маленьких частей, растворилась в своих проблемах и, казалось, забыла друг о друге. После крайней ссоры с Чонином он не мог спать, занимался колдовством, учебой и квиддичем. Каждый раз, когда Ким видел Яна — сразу шёл на игровое поле, иногда звал Хвана, и до сумерек тренировался, забываясь. Парень внутренне сокрушался, видя, как его бывший друг счастлив с кем-то другим. Он посвятил всего себя спорту и учебе, задумываясь о работе в Министерстве магии вместе с Чаном. Минхо все это время винил себя за то, что вообще появился в их компании. Если бы он не начал общаться с Сынмином, то все по-прежнему были вместе и никакого разлада не случилось. Каждую бессонную ночь он записывал свои мысли в маленький дневник, который хранил под матрасом. За три года он был исписан наполовину, но каждая мысль в нём — на вес золота. Сейчас Ли-старший ждал предстоящий урок — Защита от тёмных искусств, как вдруг вдалеке послышался знакомый голос. Парень повернул голову и увидел, как к нему бегут Джисон с Чанбином. В моменте Хан схватил Минхо за рукав и поволок за собой. — Куда на этот раз? — На наше место, — сказал Со. — Кажется, начинается. Взгляд Ли-старшего изменился, он напрягся и спешно последовал за друзьями.

***

Сынмину было физически тяжело идти в школьный туалет. Чан неожиданно назначил встречу на месте варки амортенции. После долгой тренировки и астрономии ему меньше всего хотелось сидеть в душном помещении и что-то обсуждать. Он хотел упасть лицом в подушку и уснуть до следующего дня. Но он уже стоит на пороге и нервно мнется. Внутреннее чутье подсказывало, что Банчан встретит его не один. И Сынмин даже не удивился, увидев как Чан и Чонин сидят на полу и переливают в банку зелье из котелка. Он нехотя приблизился к ребятам и сел рядом. — Кто пожаловал, — задумчиво произнес Кристофер. — Мы думали ты не придешь. Ян с напряженным лицом следил за тем, как амортенция медленно наполняла маленькую склянку, наверное, слишком внимательно. Он старался не смотреть на Кима, хотя внутри сердце танцевало чечётку, а в голове пульсировали слова: «ты мне нравился». — На астрономии задержали, — Сынмин устало потер глаза. — Ты зачем звал, что-то важное? Ким обратился только к Чану, старательно делая вид, что Чонина в этой комнате просто нет. Краем глаза он наблюдал за Яном, но так, чтобы тот не заметил. Кристофер, заканчивая переливать зелье в склянку, поднял глаза и увидел замученное лицо парня. Такое же, как у него самого. Они оба терзались вопросами, на которые нет правильного ответа. — Феликс в больничном крыле. — Как? — изумился Сынмин. — Упал с метлы. Он не рассказывал в деталях, — подал голос Чонин. — Так, а зачем вам амортенция в госпиталь? Банчан усмехнулся, засовывая пробку поглубже в бутылек, а после убрал его в карман. Чонин продолжал пялиться в котелок, будто там ещё что-то осталось. Он боялся переводить глаза и смотреть прямо на Сынмина. Между ними расстояние, как от Лондона до Австралии, которое отзывалось болью в сердце. Ян боялся сделать первый шаг и по-человечески поговорить, ведь сам на протяжении трёх лет отталкивал Кима. — Феликса в госпиталь принёс Хенджин, он сидит там на протяжении двух часов, — Кристофер постучал ладонью по карману. — Самый удобный момент, чтобы сблизить их. Сынмин улыбнулся и молча кивнул, соглашаясь на такой план. Они втроём встали с холодного пола и побрели в больничное крыло. По пути они увидели бегущих Минхо, Чанбина и Джисона, которые не обратили на друзей никакого внимания. Чан нахмурился и проводил их взглядом. Входя в небольшое помещение, где пахло спиртом и тыквенным соком, они остановились у порога. Из окон под потолком сочился тёплый свет. Октябрь охлаждал помещения до такой степени, что в кабинете травологии невозможно находится без утепленной мантии и свитера. Ким даже сидел в шапке-ушанке, которую подарил Хенджин на втором курсе. На дальней койке лежал Феликс с закрытыми глазами, на рёбрах покоились бинты, пропитанные небольшим количеством крови, на тумбочке около кровати стояла баночка в виде скелета с наклейкой «Костерост». Рядом на стуле развалился Хенджин и смотрел в потолок. Парень чувствовал вину за то, что его друг сломал Ли-младшему ребра и оставил шрам на всю жизнь. Троица подошла ближе и кивнула Хвану. — Он спит? — шепотом спросил Чонин. — Нет, просто делает вид, что меня тут нет, — Хенджин закатил глаза, а Феликс еле заметно улыбнулся. Кристофер достал из мантии склянку с амортенцией и откупорил пробку. Хван вопросительно изогнул бровь. — Ликс, чем пахнет? — спросил Чан. Парень глубоко вздохнул, втягивая запах носом и поморщился, пахло чем-то знакомым, что щемило сердце — деревянная ручка метлы, карандашный грифель, озеро и цветочное поле. «Хенджин» Мысль больно ударила в голову, он проглотил колючий ком в горле и буднично сказал: — Холод металлических перил, мятная зубная паста и что-то шоколадное, молочное. Все перевели взгляд на Чонина. Запах был точное его. Ни с чем не спутаешь. Феликс открыл глаза и уставился на Хенджина, внимательно изучая его реакцию: лицо выровнялось, стало безэмоциональным и холодным, но лишь взгляд источал грусть. Чан, чтобы разбавить обстановку, сказал: — А для меня гранитом, мхом и железом. Сынмин задумался, прежде чем сказать то, что отзовётся в груди яркой вспышкой: — Мне также, как Феликсу. Чонин вскинул брови и понял, что все взгляды направлены на него в ожидании вердикта. Но мысли сливались в одну большую кучу от слов Кима. Без лишних прелюдий он повторил «ты мне нравишься» в формате запаха. Выбора не осталось. Он вдохнул запах полной грудью и прикрыл глаза, вслушиваясь в яркий аромат. — Мягкой тканью, деревом и чернилами, — Ян запнулся. — А еще... Книгами. — Интересные ароматы, — не давая вставить слово Сынмину, сказал Хенджин. — Ну а ты? — спросил Кристофер. Хван немного замешкался, ведь отчётливо знал человека, запах которого ощущался и без амортенции. Он лежал рядом, на белых простынях и всего полчаса назад плевался от Костероста. Парень опустил глаза и негромко сказал: — Любовным зельем. Феликс наблюдал за Хенджином и мрачнел на глазах. Он знал, что никогда не пробовал любовное зелье и, уж тем более, не мог источать такой запах. Зато девчонки с их факультета часто игрались подобными штуками. Ли-младший закрыл глаза и замолчал, стараясь провалиться в беспробудный сон, но через пелену слышал вопросы о том, кто у него ассоциируется со столь странным зельем. Хенджин молчал, а после послышался скрип старого стула и тяжёлые шаги по коридору. Он ушёл, сбежал, как когда-то сбегал сам Феликс. Парень невольно поджал губы, услышав, как троица с амортенцией тоже медленно покидает больничное крыло. Банчан, оставив Чонина с Сынмином наедине, побежал за Хенджином, что с нескрываемой обидой направлялся в сторону выхода из замка. Ким стучал каблуком по каменному полу и настойчиво сверлил взглядом Яна. — Что ты хотел этим сказать? — Чем? — тихо спросил Чонин. — Ты назвал ассоциации со мной, — Сынмин старался звучать ровно. — Что услышал, то и сказал. Ян потупился и начал разглядывать трещины на полу. Камень, за сотни лет существования школы, начал тускнеть и разрушаться, как бы ни старался директор, процесс необратим. Все со времён исчезнет и на месте Хогвартса останутся руины. — Знаешь, — начал Ким. — Ты странный. Сначала ненавидишь за то, что у меня появился друг, три года держишь на расстоянии и сейчас, спустя все ссоры и недопонимая говоришь это. — Ты не лучше, — сказал Чонин. — Спустя столько времени сказал, что я тебе нравился. Он сжал кулаки, оставляя полумесяцы на ладони. В груди ныло от одного «нравишься» в разговоре с Сынмином. Ян хотел сказать много, но лишь поправил очки и поднял взгляд. Они встретились глазами и зависли. Сначала между ними пробежала искра пять лет назад, потом — кошка, сейчас — невидимая нить. Она обвивала обе кисти Яна, затягивая в тугой узел, тянулась к Киму и проникала куда-то глубоко, разрасталась из сердца в мозг, а оттуда в руки, вынырнула из вен и сделала наручники, скрепив парней окончательной связью. — Я не хочу, — начал Сынмин. — Чтобы все так заканчивалось. — Я... тоже.

***

Хенджин вышагивал по сухой траве прямо к Чёрному озеру. Он забивал голову квиддичем, проговаривал заклинания и рассматривал серое небо над головой, но ничего не помогало — все сводилось к Феликсу. — Стой, Джин! — кричал Кристофер в след. Хван слышал друга, но был не намерен останавливаться, ведь если мысли вернуться обратно в этот мир, он вернется к Феликсу и выскажет все, что накопилось за долгие годы обучения в Хогвартсе. Но вдруг его потянули за рукав мантии так, что он чуть не упал спиной на холодную землю. — Что с тобой происходит? — Чан не намерен отпускать его так просто. — Я знаю зачем вы принесли амортенцию. — Мы лишь хотели помочь. — Но сделали все только сложнее, — Хенджин нахмурился, немного повысив тон. — Ты думаешь, что если бы я был ему не безразличен, то эти кошки-мышки продолжались бы? Я бегал за ним два года, на третий думал, что с ума сойду, а потом отпустил. Но, как на зло, именно на пятом курсе, вы решили сделать так, чтобы я обратно вернулся к Феликсу. Он убегал от меня два раза, каждый из них — мое признание в чувствах. И сегодня вы принесли амортенцию, надеясь, видимо, что он скажет обо мне. Но за все это время я понял лишь одну вещь, — он вскинул голову к небу, сдерживая слезы. — Если бы мы остались единственными людьми на земле, он все равно бы убежал. Кристофер сделал шаг вперед, чувствуя непреодолимое жжение в груди от слов друга. Он знал о его переживаниях, знал, почему тот окружил себя щитом из людей, но не предполагал насколько сильно Феликс отпечатался в сердце. Не предполагал, что вся защита была не от мира, а от Ли-младшего. Он боялся снова почувствовать то же самое, что и три года назад. Хван пытался переключиться на других людей, целовался с однокурсницами, но каждый раз холодел и отстранялся. Страх быть отвергнутым навсегда поселился в его сердце и виноват в этом лишь один человек. Хенджин не дал Чану подойти ближе, лишь напоследок бросил вымученные взгляд на старосту школы и скрылся на тропинке за деревьями. Он шёл к Чёрному озеру, излить душу и поплакать, как он всегда делал, когда в сердце было не спокойно. Старое дерево стало его местом силы, он приземлился под тяжёлые ветки и ударился головой о ствол, проводя затылком по твёрдой коре. Опустив руки на землю, он наткнулся на осколок. Хван поднял стекло и покрутил в ладони, а после оттянул прядь другой рукой и резко отрезал значительную часть. Посмотря на своё отражение, он почувствовал облегчение и стал кромсать свои волосы, пока не увидел на голове короткие торчащие волосы чёрного цвета. Под старым деревом валялись отрезанные пряди, напоминающие о прошлом. С этого момента он зарекся никогда не вспоминать Феликса.