Глаза не врут, они пусты

Девственно-чистое ночное небо в Москве — редкость. Этот факт подтвердит каждый, кто хотя бы на недельку задержался в городе вечно хмурых и спешащих людей. К часу ночи поздней весной небо приобретает наливной черный окрас, на котором особенно хорошо смотрятся звезды. Леша не знает ни одного созвездия. Пожалуй, даже Большую Медведицу он не найдет на смоляном полотне. Но от этого магия ночи никуда не исчезает. Леша устало потирает глаза, но все же встает с кровати, чтобы подойти к окну и распахнуть его. Прохлада приятно бьет по теплым скулам. Ноздри улавливают еле ощутимый аромат гроздьев сирени, отчего хочется чихнуть. На тумбочке лежит начатая пачка тонких сигарет и зажигалка-кликер. Из-за ветра сложно подкуриться с первого раза, и колесико неприятно обжигает большой палец. Дым потоками ветра несет прямо в комнату, к кровати, где он растворяется и превращается в напоминание о призрачном курильщике в доме. Леше думается, что Москва — тяжкая зависимость. Москва изначально нравится своей легкостью и доступностью. Москва завлекает знакомствами и возможностями, площадками для съемок и пачками купюр цвета толченой облепихи. Леше нравилась одна только мысль, что все это вместе с Сашей. Все это, вместо «Электросталь — Челябинск» без обратного билета, вместо унылых пейзажей за окном, вместо набитых электричек. Все это вместо красивых тусовок, уютной студии и комфортного такси. Москва пожирает сердца и души неподготовленных покорителей. Москва оставит от вас оболочку, набитую сигаретным дымом. Леша считает, что он явно не такой. Что у него-то и душа найдется в закромах, и сердце еще не червивое. Именно Леша оставил в себе толику человечности и простоты, присущих обывателям по ту сторону стримов. Леша думает, что изнутри гниет именно Саша. Только вот из них двоих именно Леша просыпается среди ночи и давится тошнотой, из них двоих именно Леша сейчас не спит и гоняет мысли о Саше. Еще одна затяжка возвращает его к разговору на одной из съемных хат Челябинска. Когда Лешенька, разгоряченный после стрима, выбежал на балкон в одной лишь футболке, чтобы покурить. Вслед за ним вылетел и Саша. Не успел Леша закурить, как Сашина куртка упала на его плечи. Лешины губы тотчас расплылись в улыбке, и небольшой смешок порывом вылетел из его легких вместе с дымом. Саша, оперевшись на прохладную стену, все же подметил это: — Ну, а что? Снова простынешь, — и чуть тише, но без издевки, добавил. — Хлюпик. — Я-то еще хлюпик? — Леша нахмурил брови от такого обращения и поспешно скинул куртку к ногам. Так, чтобы Саша все же успел поймать. — Сам простынешь и будешь ныть, как все у тебя болит. А у меня обратные билеты на конец месяца. Что мне, в вашей глуши одному торчать? Саша поднял свою куртку, отряхивая от вековой пыли. Колючий ветер раскуривал сигарету быстрее Леши, задувая и под футболки мальчиков, заставляя их ежиться. — А у нас, Леша, и не такие холода бывают, — Леше не хотелось никак комментировать его слова, поэтому он продолжал делать маленькие затяжки, стряхивая пепел. Саша наблюдал за ним, пристально, будто писал в голове картину, стараясь запечатлеть малейшие нюансы и полуоттенки: — Дай мне тоже попробовать, — Леша немного недоверчиво протянул ему обрубок сигареты, жертвуя последней затяжкой. Саша поднес фильтр к губам, даже не пытаясь протолкнуть дым поглубже, но все равно поморщился. — Ну и гадость же это. Леша молча выкинул за окно окурок, наблюдая за его падением. И лишь перед тем, как закрыть окно, тихо, на грани слышимости уронил: — Спасибо. В отражении он увидел сдержанный кивок Саши. Конечно же, Леша проснулся с температурой на следующий день. Не критично, но Саша не мог не сказать избитое «а я говорил». Леша вздыхает, косясь на сигарету в руке, которая порядком истлела, сбрасывает ненужный пепел вниз и полной грудью вдыхает порцию табачного дыма, поспешно избавляясь от нее. Леша и не думает, что его повернутость на Саше — ненормальна. Леша думает о Саше. Леша очень рад тому, что светильники расположены рядом с кроватью — только руку протяни, и свет погас. Леше вспоминается его ритуал, который он совершал еще в старой квартире у родителей лет до пятнадцати: чтобы выключить в комнате свет, нужно морально подготовиться, быстрым жестом нажать на выключатель и метнуться к кровати под одеяло. И обязательно так, чтобы ноги были плотно закрыты. Позже он все же научился справляться с этим чувством тревоги, делая вид, что спокойно доходит до кровати. Но тело запомнило страх: в ногах чувствовалось уже заученное напряжение мышц, а спина будто прожигалась чужим взглядом прямиком из темноты. Все это наталкивает на воспоминания о том, как Саша выключал ему свет в ванной. Он помнит его звонкий смех и удаляющиеся шаги. Но Леша ведь сильный, у него стальные яйца. Разве он мог выдать свой страх? Именно поэтому он раз из раза кричал: — Включи гребаный свет! — и жмурился, лишь бы не увидеть чего страшного в темноте. — Я же не вижу ничерта. Упаду, и моя смерть будет на твоей совести. Саша, конечно же, возвращал ему свет. Даровал его, как Прометей, передавший людям огонь, избавляя от страха темноты. Саша в целом мог бы стать его личным Прометеем, если бы его подарок не угасал каждый раз, когда Саша окидывал его холодным взглядом. Леша лежит на кровати в темноте, пытаясь заснуть уже несколько часов. Его мысли заняты воспоминаниями о Саше. И это несомненно настораживает, потому как гонка мыслей о нем превратилась в практически ежедневный ночной ритуал. Леша признается себе, что такие истязания ему даже нравятся. Потому что Леша не может уснуть без этого. Леша не может без этого жить. Конечно, к любой зависимости происходит привыкание, толерантность к повторяющейся дозе, и она требует большего. Тогда Леша все же садится на кровать, опираясь спиной на слои подушек. Открывая телеграмм, Леша хочет удостовериться, что Саши нет в сети. Почему-то так намного спокойнее открыть диалог. Первым делом в глаза бросается неотправленное сообщение с очередным предложением встречи, которое тут же уничтожается, как страшная улика слабости Леши. Последнее сообщение было отправлено в январе, и Леша принимается вновь перечитывать старые диалоги, надеясь найти на графике точку перегиба, но в какой-то момент вновь поддается эмоциям и утопает в реках ностальгии. Леша еще тогда подметил, что Саша не поздравил его с днем рождения лично. Леша чувствовал себя обиженным и разочарованным. Они были лучшими друзьями, и Леша ожидал, что Саша напишет ему лично, а не просто отправит поздравление в групповом чате. Задув свечи на торте, он пожелал, чтобы другие научились читать его мысли. Леше несложно четко донести информацию и сымпровизировать что-то на камеру. Леше сложно и страшно именно то, что скрывается за этой самой камерой, в реальной жизни. Леша наотрез не хочет вспоминать отчего-то ставшей более серьезной Каю. Леша любит Каю, почти так же, как любит Сашу, называя ее своей сестрой. Но что-то в ней все же отталкивает. И Леша хочет разобраться в первопричине, но все его мысли лишь наворачивают круги вокруг Саши. И Леша дико стрессует, когда разговоры с Каей заходят на личные темы, потому что ему нечего сказать, кроме слишком очевидного «Саша». Потому что внутри Леши то беспросветная пустота и усталость, то непроходимые джунгли мыслей, которые он и сам не осмеливается приводить в порядок, лишь наблюдая за их шевелением. Потому что вся эта путаница в его голове из-за Саши. У Леши пролетает мысль о том, что он несколько одержим Сашей. Надолго она не задерживается. Он продолжает листать диалог, пока не натыкается на старые фотографии с Сашей. Вся его концентрация была направлена на буквы и пиксели до тех пор, пока глаза не налились краснотой и не стали потихоньку смыкаться. Леша засыпает, когда солнце еще толком не встало. Засыпает без панических атак впервые за долгое время. Леша вошел в цикл, где он просыпается с двенадцати до двух, иногда выходит на улицу, чтобы встретиться с компанией или сходить за продуктами и ближе к семи выходит в онлайн. В кадре он чувствует себя комфортно. Он не испытывает ярких эмоций от своей деятельности, как раньше. Твич превратился в работу или рутину, где Леша отыгрывает свою привычную роль дурачка. Вечером он смотрит на экран своего компьютера, где открыт чат с Сашей, и раз за разом перечитывает ключевые моменты их переписки или пересматривает их совместные видео. Изредка он пропускает такие вечера, отчего просыпается посреди ночи от душащих кошмаров. Леша допускает, что его зацикленность на Саше — не норма. Леша выработал свою стратегию борьбы с приливами паники — порядок: убранная квартира, где все лежит идеально, стабильный режим, где все расписано до минут, отстраненность в общении, чтобы защититься от своих же эмоций, определенное количество сигарет в день. И чистые мысли. План надежный, как швейцарские часы. Леша живет по нему до первых чисел июня, пока все, что он так старательно выстраивал, не летит к чертям. Шестого июня ровно в час ночи сидит на кровати, как и обычно, пробегаясь по строчкам. Леша уже заучил все реплики и почти спокойно мог цитировать свое «произведение». Его глаза пустые, как будто он зажат в тиски безысходности. Но он все равно вновь и вновь проходится по сообщениям. Он чувствует боль чуть ли не физическую, но она нравится ему. Леше нравится, что он ее чувствует, что она делает его еще более сильным и живым. Леше кажется, что эта боль закаляет его для живых встреч с Сашей. Леша закаляется от Сашиного безразличия, но чувствует себя таким жалким и безнадежным из-за ежедневного перечитывания их сообщений. Он ненавидит себя за то, что не смог удержаться и скурил больше обычного, поэтому подходит к окну, чтобы выкурить завершающую. Леша стоит у окна своей спальни, которая пропиталась табаком, выдыхая дым порциями. Июньские ночи оказались холоднее майских. Приобняв себя, чтобы прохлада не пробирала хотя бы верхнюю часть тела, он смиренно скидывает остатки пепла. Лешину идиллию прерывает короткая вибрация телефона. Леша опускает голову и видит сообщение с до дрожи знакомой аватаркой. Леша, испуганно откинув телефон, опирается об оконную раму, окидывая взглядом комнату. Голова загудела, потоки мыслей носятся один за другим. Леша чувствует, как его сердце начинает биться быстрее. Он не знает, что могло сподвигнуть Сашу написать ему сообщение. Но гораздо страшнее узнать, что именно оно несет в себе. Хочется думать, что это шутка, спам или хотя бы отправленное по ошибке сообщение. Наконец, он с опаской нажимает на экран телефона.

Привет. Я думаю о том, чтобы встретиться. Вдвоем. Как смотришь на то, чтобы пересечься на неделе?

Леша признается хотя бы самому себе, что Саша стал объектом его обсессии и мономании.