There is no fate but what we make for ourselves.

И уснуть получается действительно легко. И Чону даже приснился сон, но только всё его содержание из головы вылетело сразу, как только пришло время просыпаться. Чонгук, отвернувшись к спинке дивана, ещё несколько минут жмурится, пытаясь уснуть снова и не обращать внимания на то, что в помещении уже достаточно светло. Но попытка успехом не увенчается, поэтому он принимает положение сидя и, пару раз протерев глаза, начинает осматриваться. — А ты что тут делаешь? — тихо спрашивает Гук, когда замечает спящего на кресле мужчину. Но все вопросы моментально отпадают, стоит ему заметить на столике множество листов с теми самыми черновиками. Чон кидает взгляд на часы, которые висят прямо на стенке, и, поднявшись с места, аккуратно трогает хозяина квартиры за плечо, заставляя проснуться. Тот отмахивается поначалу, но после все же открывает глаза и немного хрипло проговаривает: — Доброе утро. — Серьёзно? — усмехается тот, плюхаясь обратно на своё место, пока натягивает свою, уже подсохшую, рубашку. — Тэхён, ты реально сидел и читал всю ночь мои записи? — Я читал их до часу где-то… потом пытался уснуть, но не получалось, потому что было как-то не по себе. Пришел сюда, включил настольную лампу и сел читать… и не помню, как заснул, — Тэхён кидает взгляд на неработающую лампу. — Кажется, лампочка перегорела. — Запасная есть? Ким пожимает плечами, кивая в сторону тумбочки у выхода. — Когда я их покупаю, то складываю всегда туда. Не знаю, если честно, есть она там или нет, ибо я уже давно не покупал их. — Проверим. Чонгук потирает колени и, убедившись, что он полностью проснулся, поднимается на ноги и быстрым шагом направляется в сторону нужной тумбочки, чтоб достать лампочку. К счастью, она оказывается последней, поэтому, чмокнув ее на удачу, как сам себе мысленно всегда говорит, подходит к лампе и, присев на корточки, прямо напротив младшего, быстро заменяет старую лампочку на новую. — Так и с людьми, — со слабой улыбкой продолжает, поднимаясь на ноги, пока Тэхён, встав следом, удивленно смотрит на него. — Когда нам люди перестают быть нужны, мы их заменяем на других и выбрасываем. Тэхён немного хмурится и, забрав неработающую лампочку, тщательно рассматривает ее, пока тихо спрашивает: — Если человека легко могут заменить… нужен ли он был тогда на самом деле с самого начала? Чонгук усмехается и, идя следом за младшим на кухню, чтоб приготовить завтрак, ну либо же просто посидеть в сторонке и понаблюдать за мужчиной, отвечает: — Да. Каждый человек сам решает, что ему нужно от определенного человека, — присев за стол, Чон подпирает голову рукой и, тяжело вздохнув, продолжает. — Давай я тебе приведу пример, а ты сам решишь: нужен или нет, окей? Ким кивает и, достав из холодильника все необходимые ингредиенты для завтрака: блинчики со взбитыми сливками и клубникой, приступает к готовке. Чон ловко забирает клубнику и, начав ее резать, продолжает начатую тему, приводя, наконец, пример: — Вот, допустим, у тебя в окружении есть три человека и каждый из них дает тебе что-то одно: первый — счастье, второй — деньги, а третий — любовь. И ты стоишь, думаешь: деньги у тебя есть, поэтому второй человек тебе не нужен, счастье тоже имеется, поэтому первый также не нужен. А вот любовь, на данный момент, — это то, что тебе нужно, хоть и ненадолго. Тэхен нервно сглатывает, забирая уже порезанную Чоном клубнику, и принимается после жарить блинчики, потому что тесто, к счастью, оказывается удачно замешанным с первого раза. Чонгук же сам молчит несколько минут, пытаясь продумать свой монолог дальше и, когда возвращается в реальность, договаривает, а после вновь замолкает, ожидая ответа: — И вот вы три года живете счастливо, но в какой-то момент у тебя заканчиваются деньги, да и любовь как-то поднадоела. Ты выбрасываешь этого человека из своей жизни, находишь того самого, кто дает деньги и кайфуешь, получая по факту и деньги, и счастье. Но когда денег становится очень много, а счастье с каждым днем уменьшается, ты вновь выбрасываешь этого человека из своей жизни и находишь другого, который дает то, что тебе нужно. Тэхён тут же усмехается и, повернувшись лицом к старшему, выдает быстро ответ, довольствуясь им: — Можно найти одного человека, который будет давать и то, и другое, и третье. Но недолго Киму предстояло радоваться. — Хорошо. А если ты находишь человека, который дарит тебе и счастье, и любовь, и деньги, но через полгода тот разоряется и перестает давать деньги. Ты, конечно же, скажешь, что просто будешь ему помогать и работать вдвойне, верно? Тэхён кивает. — Но тут же всплывает другая проблема: одиночество. Ты будешь пропадать на работе, чтоб обеспечить и себя, и возлюбленного деньгами, а он будет сидеть один дома и скучать… — Гук поднимает на Кима грустный взгляд, скрещивая руки теперь на груди. — А через пару месяцев он перестанет любить и дарить любовь, что тогда делать? Бросать работу и заниматься любимым человеком? Нет, конечно, проще выбросить его и найти то, чего не хватает: любовь, ибо деньги уже есть. — Ну, если он перестанет любить и дарить любовь… — Тэхён пытается собрать с мыслями, которых в голове стало слишком много, от чего немного путается в словах. — Но ведь кто-то и правда может бросить хотя бы одну работу из двух и попытаться вернуть отношения, если ему в большей степени важна любовь именно этого человека, а не кого-то другого. Если человеку неважно от кого получать эту любовь, то он с легкостью найдет другого. Если бы я любил этого человека всем сердцем, то попытался вернуть его любовь, а заработать денег много еще получится. — Не всегда можно завоевать любовь у определенного человека без денег, Тэхён. Ты, кажется, живешь в идеализированном мире. — Это, разве, плохо? Гук пожимает плечами, уводя взгляд в сторону. — С одной стороны плохо, а с другой хорошо... просто мы все разные люди, Тэхён, и каждый сам вправе решать, как ему жить и о чём ему думать, понимаешь? Если ты будешь смотреть на других людей, то просто потеряешь себя и свою индивидуальность, ведь если ты не заметил уже большинство человек, словно запрограммированные, ходят и живут как другие. — Первый похож на второго и так до конца… — А ты быстро учишься, — смеётся Гук и, наконец, поднявшись из-за стола, подбегает к младшему, решая понаблюдать с другого ракурса за чужими действиями. — Пахнет очень вкусно. — Надеюсь, тебе понравится, — Тэхён улыбается слегка и достает тарелки, в которые будет класть блины, пока начинает еще вчерашнюю тему. — Я почти прочитал всё. По книге мы переспали в эту ночь, но у нас ничего не произошло. Поэтому всё возможно изменить. — Извращенец, — единственное, что проговаривает старший, прежде чем взъерошить чужие темные волосы и вернуться на свое место. — Я не извращенец, а просто говорю факт! — Тэхён сразу кидает слегка недовольный взгляд на мужчину. — Сам извращенец, раз такое написал. — Сам извращенец, раз такое написал, — передразнивает младшего Чон, закрывая после свои уши, как только тот подходит ближе. — Я-то забыл об этом, а ты какого-то черта поднял данную тему! Ким хмурится и быстрым рывком убирает чужие руки в сторону, а после, немного наклонившись ближе, начинает шептать Гуку, зная, что шёпот — его слабое место: — Ты же сам сказал мне всё почитать. А это просто пока что первый момент, который удалось изменить в реальной жизни. — Да, но сцену с душем изменить не удалось, поэтому… — Я её просто не читал! — перебивает старшего Ким, а после возвращается к работе, пока Чонгук лишь с недовольным выражением лица потирает свои уши. — Если бы прочел, то точно бы знал, что дверь в ванную комнату лучше закрывать… никто не знает, когда в твоей душе проснётся извращенец! — Я тебя сейчас ударю! — всё с тем же недовольством продолжает Гук. — Если ты не знал, то дверь в душевую и свою спальню, когда кто-то есть ещё в доме, особенно незнакомый, закрывать нужно! Я думал, что это знают все, но нет, есть же один тугодум… — Просто ты на извращенца не был похож до этого, да и на вора и насильника тоже! Но в первом, конечно, я уже засомневался… — В таком случае, почему ты все ещё не лежишь на кухонном столе с раздвинутыми ногами, Ким Тэхён, м? — Не думаю, что все сразу ноги раздвигают, как только узнают, что человек, с которыми они познакомились, извращенец. — Говорил же, я не слежу за тем, кто что делает, Тэхён. Я хочу знать, что делаешь именно ты в данной ситуации, — с улыбкой продолжает тот и, поднявшись, подходит чуть ближе к мужчине, который уже готовится принимать чужие руки на своей талии, но после нервно выдыхает, следя за тем, как Гук плюхается на столешницу у плиты. — Да и вообще, почему ты вообще эту тему развиваешь? Реально, что ли извращенец? — Я бы выгнал извращенца из дома, но тебя я не выгоняю, потому что всё же верю, что ты не он. И вообще больше ничего не скажу, — Тэхён гордо вскидывает голову и, когда завтрак уже готов, скорее ставит тарелки на стол. — Чай или кофе будешь? — Допустим, те… — Сам попросил не развивать тему, — закатив глаза и вновь устремив взгляд на старшего, брюнет наклоняет голову на бок. — Чай, кофе или проваливаешь домой? Как грубо. — Дома у меня есть и чай, и кофе. Да и блинчики я также могу сам приготовить, поэтому, думаю… — спрыгнув на пол, Чонгук уже собирается уходить, как вдруг его хватают за руку, останавливая. — Что, Тэхён? — У тебя дома нет меня, а я думаю, это уже отличная причина, чтобы не идти туда. — Ты слишком груб со мной, думаешь, я захочу тут оставаться? — Да ты же пошляк! — возмущенно продолжает тот, тыча старшему прямо в грудь. — И что же я такого сказал, что ты меня считаешь пошляком, Тэхён? — скрестив руки на груди и продолжив прожигать взглядом Кима, русоволосый присаживается обратно за стол, щурясь. — Может быть, я сказал, что тебя хочу? Вроде бы, нет… — А может ты подумал об этом, но просто скрываешь? Особенно после вчерашней сцены в душе… — Я даже не смотрел! — Но минуту назад, когда я спросил, что ты будешь, ты ответил: допустим, тебя! — Я хотел сказать чай, но на английском… — с легкой усмешкой продолжает Чон. — Но если тебе хочется слышать лишь одно, то пусть будет так… и кто же после этого считается извращенцем, м? Тэхён возмущается лишь тихо, но ничего не отвечает и, поставив блинчики на стол, включай электрический чайник. — Сейчас сделаю чай, который ты так хотел. — Благодарю, — всё с той же хитрой улыбкой продолжает мужчина. — Но ты не дуйся, может быть, когда-нибудь, в далеком будущем, я захочу тебя. Без чая. — Я и не дуюсь. Как будто меня беспокоит, что ты меня не хочешь, — Тэхён хмыкает и, достав несколько упаковок чая, ставит их перед мужчиной, чтобы тот выбрал, после чего убирает всё, кроме одной. — Сахар нужен, или такие сладкие в нём не нуждаются? — Во-первых, я пью только черный чай и только без сахара, — указав указательным пальцем на нужную упаковку, Чон серьезнеет, понимая, что без спора сейчас не обойтись, — а во-вторых, если тебя не беспокоит: хочу я тебя или нет, то чего дуешься-то, м? — Я же сказал, что не дуюсь. Меня это не волнует, — брюнет взъерошивает чужие волосы, мысленно удивляясь их мягкости . — И вообще, закрыли тему! — Я-то закрою тему, а Вы, человечек, которого ничего не волнует, губы кусать перестаньте. Тэхён сразу касается кончиками пальцев своих губ, не сдерживая удивленно вздоха, ведь совсем не помнит, когда вообще начать сдирать зубами с них кожицу, и, немного нахмурившись, отходит делать наконец-то чай. Чонгук же тем временем решает сходить в ванную комнату, чтоб быстро умыться, принять душ и переодеться в свою одежду, чтоб после завтрака поехать к себе. Сегодня нужно заехать в редакторскую и написать заявление, чтоб, наконец, закончить со всем этим и уже спокойно паковать чемоданы и покупать билет в Америку. Ким, занимаясь готовкой чая и кофе для себя, даже не замечает того, что Чонгук покидает кухню и когда поворачивается, желая на радостях что-то начать говорить, замирает, когда никого перед собой не замечает. Он хмурится и, поставив обе кружки на стол, медленно направляется в сторону выхода из кухни, как вдруг врезается в чужую твердую грудь и, чуть ли не потеряв равновесие, вовремя хватается за чонову руку. — Боже мой, чего ты бегаешь-то? Я ж сказал, что скоро вернусь. — Кажется, я прослушал этот момент, прости. Всё готово, — Тэхён сразу же рукой указывает на стол, как только отходит. — Садись завтракать. — Спасибо, но, думаю, я только выпью чай и побегу, дела ждут. Ким хмурится и, дождавшись, когда старший сядет напротив, хватает за руку. — Что? — подняв удивленный взгляд на младшего, Чон немного хмурится, во вторую руку беря кружку с чаем. — Правда, дела, Тэхён. — Я не выпущу тебя из-за стола никуда, пока ты нормально не позавтракаешь. Тем более я же специально для тебя готовил! — Так уж специально для меня, Тэхён. Ты сам, блин, худенький и ничего не ешь. Себя корми, а не мен… Так и не успев договорить, брюнет запихивает целый блин в рот старшего, довольно улыбаясь, пока тот лишь, смотря исподлобья, медленно начинает прожевывать завтрак. — Так-то лучше! Только попробуй еще сказать, что невкусно. Довольно усмехнувшись, Тэхён принимается сам за завтрак, не отводя взгляда от Чонгука, словно следит, чтобы тот точно съел. На что старший лишь недовольно ворчит, но всё же продолжает трапезу, уже самостоятельно запихивая в себя блинчики, чтоб больше не ощущать насилие с противоположной стороны. Так проходит минут двадцать, и когда на столе ничего не остается, Тэхён поднимается из-за него и принимается мыть посуду, пока Чонгук, окинув кухню, направляется к выходу, чтоб обуться. Младший уже начинает думать о том, что тот не придёт и не попрощается с ним, но стоит только подумать об этом, как вдруг он замирает, ощущая чужие руки на своей спине, нежно поглаживающие ее. Тэ, натянув улыбку, моментально поворачивается лицом к мужчине и, наклонив голову на бок, тихо спрашивает: — Ты сегодня заедешь ко мне? — Неа, слишком много дел, — также тихо отвечает старший, беря Кима за руку. — А что, будешь скучать по мне, да? Так сильно понравился тебе? Тэхён сразу же переплетает пальцы, сжимая чужую руку чуть крепче, и с некой хитростью в голосе отвечает: — Это останется секретом до нашей следующей встречи, господин Чон. — Не думаю, что это произойдет, господин Ким. Сегодня я поеду покупать билет и собирать чемоданы... скорее всего, завтра ночью я уже вылечу в Америку. Ким замирает. — Прости, но чем раньше я уеду, тем раньше начну новую жизнь и забуду все старое. Все то, что... — Приносит тебе боль, я знаю, — с улыбкой шепчет тот, отпуская руку. — Ладно, ничего. Я порядке. — Ты врешь, — сквозь боль, которую прикрывает улыбкой, проговаривает Чон. - Скажи мне правду и, быть может, можно что-то придумать и поменять... — А что уже думать? Сейчас мне придет письмо, если верить твоим записям, меня возьмут на работу и все будет... Тэхён хмурится, чувствуя вибрацию в кармана своих шорт, и моментально достает телефон, надеясь, что его все-таки приняли. Но нет. — Что так? — нахмурившись, интересуется старший, видя как брюнет бледнеет. — Тебя не взяли, что ли? Или ты прикалываешься надо мной? — Н-нет… я, — Тэхён не сдерживает нервного смешка, — видимо, слишком переволновался из-за нашей вчерашней встречи. Боже мой, это же была работа мечты! — Теперь понимаешь, почему мы не должны быть вместе? — аккуратно уложив обе руки на плечи мужчины, Чонгук пытается успокоить его, но выходит это очень слабо. — Лучше бы мы не встречались... думаю, теперь ты согласишься со мной. — Почему я должен с этим соглашаться? - выдохнув, Ким просто садится вновь за стол и, сложив руки в замок на нём, поднимает взгляд на мужчину. — Это ещё одно подтверждение того, что всё можно поменять. — Хорошо, допустим, мы поменяем всю судьбу полностью, но ты не боишься, что она сыграет в конце концов с нами злую шутку? — Кто не рискует, тот не пьет шампанское. Чонгук закатывает глаза и, присев на корточки, напротив Кима, отвечает, замечая в глазах напротив шок: — Ты и не пьешь. У тебя на шипучие напитки аллергия. — Ты слишком хорошо меня знаешь, — тихо выдыхает Тэхён, а затем, откинувшись на спинку стула, продолжает. — И тем более: люди это просто так говорят. Я хотел сказать, что не боюсь злой шутки от судьбы. — Зато боюсь я. Чонгук поднимается на ноги и, пройдя мимо стола, направляется к выходу, продолжая: — Мне пора. Не хочу опаздывать. Тэхён молча лишь поднимается с места следом и идёт на выход, чтобы закрыть за гостем дверь. Когда Чонгук дергает ручку двери, желая открыть её и покинуть квартиру, Ким аккуратно проводит пару раз рукой по спине, а затем обнимает на прощание сзади. Старший стоит неподвижно несколько минут, а после, аккуратно убрав чужие руки, поворачивается к брюнету лицом, тихо проговаривая: — Попробуй пройти собеседование снова, Тэхён. Я уверен, что ты пройдешь… просто забудь обо мне и получше подготовься, ладно? — Они не будут проводить повторно. Провалил, значит провалил. Там слишком строго, и если ты уже не прошёл, значит, ни на что не способен. — В таком случае, перед своим отлётом, я договорюсь и попрошу, чтоб тебе дали ещё один шанс… тем более у меня там есть пару знакомых, думаю, они мне помогут. — Не нужно. Чтобы потом тем более все говорили, что я по связям пришёл? Спасибо, не хочу, вообще, - Тэхён устало выдыхает. — Забудь. Я всего-то герой твоей книги, и все. Не нужно так мне помогать. — Совсем придурок? Чонгук хмурится и моментально хватает мужчину за подбородок, прижимая после к стенке. — Зная, что это нихера не так, ты говоришь обратное? Зачем? Тэхён не дышит, а просто внимательно смотрит в глаза напротив, боясь сказать что-то не то. — Так хочется, чтоб эта встреча реально стала последней?! — сорвавшись на крик и отпустив, Чон делает несколько шагов в сторону открытой двери, понимая, что если не сбежит, то сорвется. — Если бы хотел, то просто попросил бы и все… не нужно делать окружающим больно, ладно? — Я не… не хочу, чтобы эта была последняя встреча, — тихо отвечает Тэхён, а затем нервно сглатывает. Грудь в области сердца начинает ужасное болеть, а дыхание сбивается. — Прости. Просто расстроен. — Это не повод вести себя как мудак, Тэхён. — Ну, в какой-то мере разве это не так? Ты знаешь меня по произведениям собственным, а тут… неожиданно встретил того, о ком писал, в реальности. — Всему свое время… — со слабой улыбкой отвечает Гук, останавливаясь за порогом, — вот как дочитаешь все записи до конца, тогда и поговорим. Сегодня вечером курьером я тебе отправлю все остальные... но когда приедет курьер, знай, в Сеуле меня уже нет. — Значит, это всё равно наша последняя встреча? - Тэхён слегка ухмыляется и, скрестив руки на груди, опускает голову вниз. — Забавно. Я так хотел встретиться с тем, кто покорил меня своими произведениями, и в итоге эта была первая и последняя встреча. — У кого-то даже и этого нет, да и ты сам совсем скоро поймешь, что так будет лучше, Тэхён… поверь мне, даже если бы мы и начали встречаться, то той самой трагедии, если так можно назвать измену, не избежать. — Но… — Даже если ты не такой и даже если считаешь, что измена это ужасно, — с тихим вздохом дополняет сам себя Гук, а после, развернувшись, быстрым шагом идет к лестнице, чтоб долго не стоять и не ждать лифта. — Но знай, что если ты чего-то очень сильно захочешь, то не слушай никого, даже меня, просто бери и делай. Тэхён поджимает губы и, подняв голову, в надежде, что посмотреть на мужчину в последний раз, нервно выдыхает, понимая, что Чонгук уже ушел. Он стоит еще несколько минут у выхода, обнимая себя за плечи, а после, сдавшись, закрывает дверь и уходит на кухню, чтоб убраться и поехать другу, чтоб развеяться. Ведь смотреть даже на стол, за которым сидел Гук, невыносимо.