О нравственности и притворстве (переписывается)

Когда зазвенят

Подснежники,

Когда сойдут

Снега,

Я вернусь к тебе,

Моя душа.

Станет верным

Место мое.

— Ах, ты! — «вороний вопль», как это называла Норд, прогремел в кафетерии скромной гостиницы, где обосновалась небольшая группировка зараженных, объединив силы для общего блага. В ответ на восклицание раздался лишь задорный смех, который можно назвать тягучим или даже «мокрым», ибо тот, кто издавал этот звук, обладал весьма басистым и необычным голосом. Норд поморщилась, слегка прижимаясь грудью к столу, ибо уже через пару мгновений мимо нее пролетело, кажется, брокколи (где они умудрились достать брокколи?), едва не попавшее в Коннора, который спокойно спускался по лестнице в кафетерий. Так как брошенный снаряд оказался на стене, а цель — смеющийся русый паренек — даже близко не стояла с Коннором, который почти поймал лицом овощ и выглядел теперь крайне возмущенно, помещение еще больше заполнилось смехом. Тут же мимо Норд пронеслась черной тенью высокая худая фигура, двигающаяся прямиком в сторону обидчика. Тот, не в силах больше глумиться над соперницей, спокойно принял свою судьбу — его крепко обхватили руками и стали нагло наводить беспорядок на голове, растрепав короткие волосы. Можно было подумать, что эти двое неугомонных ребят — заклятые враги, но на деле они были лучшими друзьями, именно теми, чей юмор может напугать случайного прохожего, ведь кидаться друг в друга едой и вопить — весьма странное проявление любви. Анна, она же «вороний вопль», представляла из себя стройную, даже худощавую девушку приличного роста с длинными прямыми волосами, сейчас собранными в тугой хвост. Она очень выделялась вытянутым лицом и носом, похожим на вороний клюв, из-за чего Леон — тот самый мальчишка со странным смехом — глумливо именовал ее Галкой. Сам он едва ли доставал макушкой до плеч подруги, раньше был слегка полноват, но сейчас от этого остались лишь неясные округлые формы, всегда румян и сверкал янтарными глазами. — Маленький ублюдок, — возмущалась Анна, шутливо ударяя кулаком в мягкий бок друга, — как ты смеешь воровать мою еду? Мои восхитительные вареные куриные ножки теперь бултыхаются где-то в твоем пузе, а мне что делать? Или ты предлагаешь съесть тебя вместо них? — Я вот могу предложить тебе для начала перестать кидаться такой ценной едой, — фыркнул Коннор, отряхивая плечо от маленьких кусочков ненавистного до глубины души брокколи, которое с противным шлепком разлетелось в стороны после столкновения со стеной. В его словах не было холода, но легкий упрек присутствовал. — Доброе утро. — Доброе, капустный герой, — хихикая, Норд приняла нормальное положение и приветливо махнула ладонью зашедшему в кафетерий парню. Буйный дуэт тоже поспешил поприветствовать Коннора, наконец немного успокоившись и усевшись за стол. Коннор сел рядом со девушкой, все это время ковырявшей вилкой остатки куриной ножки и консервированной кукурузы. Рядом они казались какими-то уж слишком разными для лучших друзей, ставшими друг для друга чуть ли не братом с сестрой: Норд с короткими, по шею волосами, слегка завивающимися на концах, в голубой рубашке и бежевом свитере поверх, сплошь покрытая веснушками, и бледный Коннор с густой светлой шевелюрой, в которой терялись бледно-голубые прядки крашеных волос, такой серьезный и похожий на кота, одетый в мешковатую зеленую кофту. Они были точно молодой волчок, задорный и любопытный, и закаленный холодами снежный барс. Однако все же Норд не имела никого роднее этого вечно спокойного кота, заботившегося о ней с четырнадцати лет (действительно словно старший брат). — Опять аппетита нет? — Коннор мельком глянул на разворошенную еду подруги, а затем на нее. — Знаешь, если не будешь есть мясо, то приступы усилятся, но если вообще не будешь есть — так и помереть недалеко. Норд в ответ на это отмахнулась рукой, но принялась за кукурузу, все же парень говорил правду: несмотря на все способности каннибалов, дающие им преимущества, отсутствие в рационе человеческого мяса невероятно ослабляло тело, что уж говорить про остальную еду, которой заменяли человечину, — есть приходилось вдвое больше с учетом того, что еды катастрофически не хватало и часто различные группировки (причем и здоровых, и зараженных) устраивали то поножовщины, то перестрелки, чтобы ухватить свою долю. Коннор не первый раз делал подруге подобное замечание и, что удивительно для такого отстраненного человека, как он, который редко открыто проявлял заботу даже к тем, кого любил, в его словах не было упрека или раздражение из-за того, что Норд впустую тратила скудные запасы их банды (обычно Леон с радостью доедал за девушкой все, что только можно, но это не очень поощрялось другими). Его отношение к Ширанц действительно можно было считать особенным, если сравнить с другими участниками группировки, которых парень так же любил, хоть и не демонстрировал свои чувства. К слову, группировка, которой больше подходило определение «банда», была не более чем собравшимися вместе изгоями среди зараженных. Конечно, изначально она насчитывала от силы пять человек, однако сейчас разрослась почти до двадцати, что в условиях нынешних реалий и небольшого города было достаточно большим количеством людей. Здесь были свои правила, обязанности, к тому же группировка занимала определенную территорию, на которой располагались склады с едой, и названа она была никем иным как Коннором, негласным лидером, — «Гнездо». Гнездо — это новый дом, в котором люди стремились стать друг для друга семьей. И, пускай Конни был еще достаточно юным парнишкой, он обладал удивительным талантом вести за собой людей. Даже когда ему не хватало опыта, на помощь приходили старшие участники. В общем, за исключением мелких неприятностей в лице других зараженных, в чьих интересах было воровство еды, у Гнезда все было прекрасно, и группировка занимала авторитетное место среди других банд города. Ей удалось занять одно из лучших мест в городе — скромную, но все же просторную для такого количества человек гостиницу. Благодаря этому у группировки были спальные комнаты, общая столовая, кухня и даже ванные комнаты и уборные. — Какие у нас планы на сегодня? — поинтересовалась Анна у лидера. — Все вернулись с ночного дежурства? — Буквально только что Корбл в комнату вернулся, он последний, — ответил Конни, — сегодня все было на удивление спокойно. В последние дни все в принципе идет как-то слишком гладко… поэтому все как обычно: кто не дежурил ночью, идут работать и обходить территорию до вечера. — Даже Бесы не выдают ничего? — ухмыляясь, поинтересовался Леон. В его словах звучали нотки презрения и тревоги и не просто так. Бесы так же как и Гнездо были бандой каннибалов, причем весьма выдающейся в плохом смысле этого слова. У них было неисчислимое количество конфликтов не только с Коннором и его людьми лично, но и в целом с его группировкой. Это нередко становилось предметом шуток в Гнезде, можно даже сказать, что фраза «Бесы ничего не выдают» стала крылатой, означающей, что обстановка необычно мирная и спокойная, что, на самом деле, не всегда говорило о хороших временах. — На удивление, — Конни пожал плечами. — Ну и хорошо! — Норд улыбнулась, включаясь в разговор. — Меньше конфликтов — всегда к лучшему. Всем нам не хватало спокойных деньков… быть может, Бесы тоже решили, что время взять перерыв и зажить спокойно. Хотя бы пару неделек? Девушка притворилась, что молится, отчего Леон прыснул, а Галка закатила глаза, хотя на ее губах тоже заиграла легкая улыбка. — Будем надеяться, — Коннор неоднозначно покачал головой, — но это было бы просто замечательно. Все присутствующие одобрительно загудели, не исключая Норд, и девушка подумала о том, как же все-таки удачно ее друг умел подбирать слова, коротко и лаконично подводить итог. К слову, осилив кукурузу, она все же съела немного мяса, ибо риски действительно были бы неоправданными, оставь она свой желудок полупустым. Норд не один раз испытывала ужасающие приступы голода, во время которых мышцы напрягались в ужасных судорогах, желудок словно сворачивался в трубочку, то ли стремясь опорожниться, то ли поглотить себя; слюна лилась рекой, а движения становилось трудно контролировать. Но хуже всего была заседавшая в голове отвратительная и ясная мысль: «Я хочу человечины». Норд поежилась, вспоминая все это, и положила в рот еще большой кусок курицы. — Посмотрите-ка, у кого это тут аппетит проснулся? — проворчал Леон, однако сдерживая смешки. — Прости, сегодня ты без второго завтрака, — Норд усмехнулась, но, посчитав, что была слишком груба, украдкой глянула на реакцию собеседника. Тот, однако, не воспринял это так же серьезно, поэтому быстро переключился на Анну, дразня ее. Девушка делала вид, что задета его словами, но слишком очевидны были задорные огоньки в ее глазах. Норд улыбнулась. Она была невероятно счастлива находиться там, где она была… пускай и Анна, и Леон за годы, проведенные вместе, так и не стали ей близкими друзьями, все же приятно было видеть, как они наслаждаются жизнью, несмотря на все ее подножки. На самом деле, пускай Норд можно было считать душой компании и ее духовной опорой, сама по себе она не подпускала никого слишком близко, что часто свойственно людям с большим кругом общения. Однако нельзя было сказать, что девушка держать поодаль ото всех, скорее просто не раскрывалась большинству и, как уже говорилось выше, держала рядом одного-двух людей. Коннор легонько пихнул ее локтем в бок, привлекая внимание: — Предлагаю сегодня вместе пройтись по восточной части территории и заглянуть на склады, — он едва заметно улыбнулся и довольно продолжил, — ты сегодня уж слишком спокойная, нужно развеяться. А еще набрать воды. — Да, мне это точно необходимо, — Норд кивнула, лучезарно улыбаясь и явно радуясь приглашению вместе пройтись. Да, она действительно была достаточно тихой сегодня, даже не участвовала в привычной потасовке Галки и Леона. И причиной этому стала ее ночная вылазка в город. Девушка нередко прогуливалась по ночам, когда не могла уснуть из-за ночных кошмаров, из-за чего по утрам ее было не узнать. Сегодня ей снова снился отец… поэтому пришлось скурить последнюю сигарету, завалявшуюся где-то в тумбочке. — Мне, кстати, сегодня ночью показалось, что кто-то был в Гнезде, — произнесла девушка, вставая из-за стола и собирая грязную посуду. Леон и Анна навострили уши, с интересом ожидая продолжения, а Конни приподнял одну бровь, немного удивленный столь внезапной новостью. — Кажется, человека три или четыре. Я думаю, они убегали от кого-то, но вряд ли эта компания опасна. У одной из них нож выпал прямо из рук… Норд хихикнула, вспоминая ночную нелепость, когда она, готовая выйти на помощь, внимательно следила за несущимися молодыми людьми, у которых было с собой огнестрельное оружие, но, видимо, не было патронов. На самом деле, на этой территории не от кого было бегать, так как она тщательно охранялась, а сами каннибалы здесь стремились не есть человечину из моральных принципов, но кто знает, что так напугало маленький отряд. У одного из убегавших, которого Норд определила как молодую девушку с короткими светлыми волосами, при себе был нож, который быстро пошел в ход. Однако она явно не умела обращаться с холодным оружием, что было очевидно для Норд. Ее отец долгое время занимался заточкой и изготовлением ножей высшего класса и даже обучал свою дочь правильному использованию острого предмета. В этом не было абсолютно никакого злого умысла — просто странное и нестандартное увлечение. Однако в нынешних реалиях навыки Норд оказались полезны и получили применение. Более того, она всегда легко понимала, когда человек не держал в руках нож за пределами кухни. И это был именно тот случай, поэтому убегающая незнакомка, которая неловко выронила нож на брусчатку, замешкавшись и остановившись на мгновение, чтобы поднять его, сразу показалась Норд достаточно уязвимой в тот момент. Хотя девушка была в прекрасной форме и двигалась достаточно ловко, в тот момент она выглядела комично, Норд даже улыбнулась, гадая: это случайные проходимцы или все же подготовленные люди? Хотя почему-то вся эта картина показалась девушка несколько знакомой, может, она раньше уже встречала этих людей. — Нож? — Леон встрепенулся, став более серьезным. — А от кого они убегали? — Да, нож. Я без понятия, ничего не почувствовала, — Норд в ответ отмахнулась, пожимая плечами, — испугались чего-то и убежали, бывает. Коннор нахмурился, но по нему было прекрасно видно: он доверял словам и чувствам подруги. — Ты слишком беспечна, — заявила Анна, которая тоже несколько встревожилась на словах «нож» и «убегали», — кто знает, зачем они здесь, почему убегали, еще и с оружием. — Ты боишься тех, кто в руках ножик удержать не может? — Норд засмеялась, притворяясь что вот-вот уронит тарелки и стакан, которые держала в руках. — Не волнуйтесь. Я уверена, что все в порядке. Осмотрите территорию внимательнее и проводите их отсюда, если так переживаете. Сама девушка действительно не сильно волновалась по этому поводу: те люди не выглядели очень уж опасно, к тому же явно были практически обезоружены. Ее слова немного убедили остальных, и все разошлись, только Коннор еще какое-то время задумчиво смотрел вслед уходящей на кухню подруги.

***

Коннор протянул подруге сигарету, когда они уже были достаточно далеко от гостиницы, невольно брякнув ведром о баклажку, которую несла девушка. — Я пас, — сказала Норд, мельком глянув на предложенную роскошь, — нет желания пропахнуть куревом. — Думаешь, я не заметил, что ты ночью курила? — парень закатил глаза и довольно сделал затяжку. — А что, пахнет? — Норд взволнованно уткнулась носом в ладони, желая проверить, не осталось ли на ней противного и душного запашка от дешевой сигаретки. — Вроде нет… — Ты просто уже привыкла к запаху, вот и не замечаешь, — Коннор усмехнулся, выдыхая дым, который тонкой струйкой устремился в ясное небо. Хорошего табака тут было не сыскать, во всяком случае за приемлемую плату. Норд пристрастилась к никотину через полгода после смерти отца, что, по мнению Конни, было необратимо, ведь: «Худшее, что может быть, — курение для снятия стресса». Однако девушке крайне не нравился запах, который оставляли после себя табачные изделия, поэтому она часто старалась избежать курения, даже если старалась. Они спустились к колодцу, расположенному не больше, чем в пятистах метрах от города. Жестяное ведро стремительно опустилось в темную глотку каменного сооружения, через несколько секунд отозвавшись всплеском воды. Пока Конни неторопливо набирал воду, его спутница задумчиво вглядывалась в очертания города, словно ища там что-то. Внезапная череда из трех выстрелов заставила парня вздрогнуть, из-за чего часть воды пролилась. Чертыхаясь, он поднял голову и посмотрел в ту же сторону, что и Норд, — что-то явно происходило именно на их территории. — Не твои ли это ночные друзья? — недовольно пробурчал Конни, и, обернувшись, девушка увидела привычное выражение раздражения на его лице, которое обычно было тяжело поменять: высоко поднятые брови, сощуренные глаза и поджатые губы, сложившиеся в розоватую мягкую ниточку. Конечно, ему было очевидно, что в одиночку ночью Норд ничего не смогла бы с ними сделать, при том что при себе она всегда носила исключительно холодное оружие, поэтому недоволен он был именно незваными гостями, а не подругой. — Не удивлюсь, если так, — ответила девушка, махнув рукой в сторону источника звука, — пойдем, пока не поздно. Выведем отсюда, делов-то. Коннор недовольно кинул взгляд теперь уже на Норд — слишком уж легко та говорила о тех, кто только что выпустил три пули. Однако та уже побежала в сторону города, и парень, недолго думая пустился за ней. На самом деле, у них практически не было выбора: либо их, либо они. Прошло около пяти минут, когда запыхавшаяся девушка прижалась спиной к стене дома, стараясь выровнять дыхание. Бегун из нее был не самый лучший, особенно в полевых условиях. Она с интересом склонила голову к плечу, наблюдая за незнакомкой, крепко сжимающей в руках достаточно массивный на первый взгляд пистолет, однако не стреляющей при этом. Девушка навела его прямо на приближающуюся троицу: две женщины и мужчина, все достаточно крепкого телосложения, брызгающие слюной и с покрасневшими глазами. Она что-то грубо говорила им, кажется, предупреждала, чтобы те отошли. И Норд точно уже видела ее сегодня ночью, это была та самая забавная девчонка, у которой нож выпал из рук прямо во время бегства. Сейчас она выглядела хуже, на левой штанине багровело кровавое пятно и девушка заметно прихрамывала. Удивительно, что она продержалась эти пять минут. «Да она попала… — подумала Норд, наблюдая за этой картиной и морщась из-за запаха крови. — Троица явно в активной фазе, так и сожрут ее, бедняжку». За спиной у Ширранц практически бесшумно возник Коннор, которому внезапная пробежка далась явно легче. Следует упомянуть, что он редко расставался со своим оружием — автомат всегда находился за его спиной на плотном широком ремне, поэтому ему обычно нечего было бояться, ибо большинство каннибалов, особенно в активной фазе, не носили при себе никакого оружия. — Смотри-ка, целых трое нарушителей, если не четверо, — прошептал Конни, улыбаясь как-то хищно, по-кошачьи. Он в целом часто походил на кота, неторопливого и хитрого охотника. Норд в ответ пихнула его локтем в бок. — Она явно не заражена! Наверняка забрела сюда по незнанию. Надо помочь! — бодро и уверенно ответила девушка, загоревшись желанием во что бы то ни стало помочь бедняжке, у которой, по-видимому, закончились и патроны, и смелость, и напарники, которые были с ней ночью. — Вперед. Норд вывалилась из своего укрытия, выудив нож из ремня, удерживающего его на поясе. Юркое и жестокое оружие сверкнуло лезвием, а его владелица оказалась за спинами врагов. Одна из женщин обернулась, на что Норд быстро среагировала режущим ударом по щеке, — тут же кровь брызнула по направлению движения и закапала с рассеченного лица каннибала. Девушка сделала шаг назад, выставив оружие перед собой и приготовившись защищаться, хотя все, на что она сейчас рассчитывала, — привлечь внимание нападавших и отдать их Конни, который легко бы справился с ними путем нескольких метких выстрелов. Так и получилось: двое других каннибалов обратили внимание на кровь, заливающую грязное и некогда голубое платье подруги, и перевели свое внимание на выскочившего внезапно врага. Благодаря этому «бедняжка» сумела отступить на несколько метров и юркнуть внутрь какого-то здания, отдаленно напоминавшего кафе, а Конни — сделать несколько смертельных (или почти смертельных) выстрелов. Норд вздрогнула, смотря на размозженные головы девушек и пробитую грудь мужчины. Их лица залились сначала красным оттенком, а затем стали бледнеть, хотя каждый еще оставался живым, мужчина даже попытался встать, из-за чего еще одна пуля попала ему прямо в глаз. Норд вздрагивала с каждым хлопком автомата и медленно опускала свой нож — так же медленно, как угасала жизнь в глазах напавших на незнакомку каннибалов. Она ненавидела эту часть своей жизни. Ненавидела всей душой, что человеческое тело стало пушечным мясом, — убей троих, спаси одного. Девушка не могла ни стоять в стороне, ни собственноручно лишать кого-то права на существование. Она чувствовала себя грязной, мерзкой каждый раз, когда видела синие губы, дергающиеся пальцы рук, последние резкие подъемы грудной клетки… и всегда вспоминала отца, который точно так же, как сейчас эти трое, лежал на грязном бетоне в луже собственных телесных жидкостей, задыхающийся и захлебывающийся в крови. Ей стало не по себе и она отвела взгляд от каннибалов на то самое здание, в котором скрылась жертва нападения. Это действительно было кафе, над входом которого красовалась некогда изящная, а теперь грязная и потертая вывеска с красивой надписью: «Morgensüße». Действительно, утренняя сладость. Коннор подошел к лежавшим на земле и стонущим от боли и шока людям, двое из которых даже стали приходить в сознание, отчего Норд стало еще больше не по себе, и она поспешила удалиться, краем уха слыша, что напарник завел разговор с мужчиной. При этом парень небрежно ткнул его прикладом в живот, заставляя сжаться. Девушка толкнула дверь в кафе, белая краска с которой сходила противными пластами, и та ответила ей противным скрипом и тоненьким звоном колокольчика, который висел внутри помещения. Металлический запах крови снова ударил в нос, заставив девушку немного пошатнуться из-за прилившего к желудку голода, но она быстро сумела подавить это чувство. — Ты как? — достаточно громко спросила Норд, приближаясь к девушке, но тут же столкнулась с дулом пистолета, направленным на нее. Девушка перед ней выглядела весьма устрашающе, а взгляд бледно-голубых, почти серых глаз был полон холода и жестокости как у маньяка из старого фильма. Сама незнакомка была на пару сантиметров ниже Норд, но по комплекции более крепкой, зато черты лица были очень аккуратными и острыми. Она держалась уверенно и не проявляла ни капли страха что сейчас, что перед теми тремя ополоумевшими каннибалами. Светлые короткие волосы, сзади едва дотягивающиеся до шеи, слегка спутались, придавая незнакомке еще более серьезный вид. Норд помолчала пару секунд, пытаясь понять, почему ее глаза, напоминающие иней или первый лед на озере, кажутся отдаленно знакомыми. «Неужели мы правда виделись раньше? Никак не припомню такого», — про себя размышляла каннибалка, не решаясь озвучить свои мысли вслух. — Ты кто? — резко выпалила девушка, не дав Норд сказать еще что-то. — Пока не ответишь, даже не думай приближаться — я точно выстрелю.