О нравственности и притворстве (переписывается)

Однажды встретимся мы, Вновь столкнутся Затуманенные взгляды; Судьба — Возможно, просто Ход на шахматной доске.

Эри прекрасно понимала, каково быть нелюбимым ребенком. И, хотя первые пару лет жизни Эри отец ее не был пьяницей, а мать типичной шлюхой, они не сильно беспокоились о дочери, жили свои жизни, игнорируя и друг друга, и дочь. С раннего детства девочка привыкла справляться со всем сама, и, честно говоря, она всегда пыталась привлечь внимание родителей, а потом и всех окружающих, страдала синдромом отличника, жаждала одобрения и делала все, чтобы его получить. Дядю она любила за то, что он всегда дарил ей интересные подарки, а еще очень много хвалил за спортивные достижения, часто говорил, что она «молодец». Родителям такие слова, кажется, были неизвестны. Поэтому Эри полностью переключила внимание на дядю. Иногда он привозил племяннице разные книжки, и Эри даже полюбила читать. Но с началом войны книги ей совсем наскучили — слишком уж приторной была детская литература, а что-то посложнее и посерьезнее понять она просто не была способна. Да и читала она скорее, чтобы ей гордился дядя, а не ради своего удовольствия. В военное время Эри стала изучать научную литературу, а еще медицинские справочники дяди, чтобы хоть как-то себя занять в этом шумном и агрессивном мире. Мать стала пить и еще меньше обращать внимание на дочь, зато приводила домой сомнительных хмельных людей, отец только молчал, плескал пахучий алкоголь в горло и иногда занимался домашними хлопотами, но каждый день родители вцеплялись друг в друга, как дворовые собаки, и драли, драли, грызли, кусали. И Эри осталась одна в мире, где все сходилось в новостном канале: «Россия наносит ядерный удар по штатам». Детям тяжело осознать, что они могут погибнуть. И Эри тоже в то время казалось, будто это все ее не касается, ведь за окном ясное солнце и пение птиц. Талоны, сирены, талоны, медицинские справочники… и только в медицинских справочниках была правда. — Уроды! Черты поганые! Совсем рехнулись! — Успокойся ты, дурень, — рыкнул отец, потирая пальцами переносицу, — не смей ломать мои стулья. Эри глядела на них из гостиной, внимательно слушая, но видеть удавалось лишь кусочек картины. Зато она прекрасно могла разобрать поток брани, который изливался из уст дяди. Неожиданно лексикон очень сильно пополнился. — Как я могу успокоиться? Эти идиоты погубят нас всех окончательно! Додумались, *****. Нелюди. Мало нам было бомбить друг друга, теперь еще и жрать будем. Эри вздохнула и ушла в свою комнату — листать в очередной раз энциклопедию с красивыми изображениями человеческих органов. В тот день она решила почитать про сердце.

***

Кафетерий наполнился недовольным гамом и возгласами удивления с самого утра. Здесь собрались все обитатели Гнезда. — Ты… что ты, мать твою, сделал? — Галка подскочила со своего места, едва ли не опрокидывая стул (его, благо, любезно подхватил Генрих). Конни сурово посмотрел на нее, одним взглядом говоря, что все для себя решил. Леон застыл с сухариком во рту. Корбл нервно постукивал пальцами по столу. Норд просто с удивлением глядела на друга. «Это точно мой Коннор?», — подумалось ей. Тут стоит пояснить, откуда вообще в Гнезде появлялись провизия и все остальное. На самом деле, в Точке не было практически ничего, никаких удобств: ни воды питьевой, ни воды в душе, ни медикаментов, ни одежды, ни, само собой, еды. Да и вообще о комфортной жизни тут речи не идет, оставалось мечтать об Интернете, стабильном освещении и отсутствии риска внезапно умереть от заражения крови. Воду для питья брали из колодца (тут ребятам повезло, ибо во многих других населенных пунктах о такой роскоши только мечтали) и таскали в три захода до гостиницы, иногда пили из колонки в городе, но все же колодец был местным фаворитом; вода для мытья набиралась в текущей недалеко реке, хотя «недалеко» — это в лесу за километр от города, поэтому выходили группой с тележками и всеми емкостями, которые есть. Иногда, когда погода позволяла, мылись прямо в реке, но течение очень мешало. Тут можно подумать: раз в два-три дня можно натаскать воды, погреть не вечерком и помыться. Но греть было нечем: ни газа, ни электричества. Купались прямо в холодной воде, просто старались нагреть на солнце летом и мыться пораньше. Повезло, что регион без зимних морозов, поэтому в холодное время можно было отделаться одеждой потеплее. Мыла и шампуня, к слову, тоже был дефицит, а еще одежды и обуви (поэтому все ходили в обносках, отчего действительно создавалось впечатление, что местные обитатели — бродяжки). И тут, как и с едой, на помощь приходили… грабежи. Сначала опустошены были продуктовые Точки — что смогли, сохранили на будущее, остальное — съели; дальше начался рейд по остальным магазинам, после чего ребята стали периодически покидать Точку и искать новые места, где можно добыть, например, консервы, кофты, ботинки, свечи, спички, мыло… (откуда все же эти чертята достали брокколи?) Да, многое они заменяли — вместо мыла делали смесь из некоторых растений; зубные щетки мастерили своими руками, вместо зубной пасты использовали кашицу собственного производства, хотя зубы портились неимоверно, нередко кто страдал от кариеса и пульпита, да и просто от адской боли. Еда была и без магазинов, но совсем немного: растили рожь, картофель, свеклу и морковь, разводили кур, даже маленькая группка свиней была, иногда охотились, но с редким успехом. И все же главное проблемой были медикаменты: никаких обезболивающих, лекарств, даже пластырей и бинтов было критически мало. Норд хорошо запомнился один парень, погибший через пару дней после ее прибытия в Гнездо. Причина проста — диабетик. Ему ничем не смогли бы помочь, инсулина не было в округе вообще. И так было со всеми, кто постоянно нуждался в препаратах. Не только тут, в Точке N, а вообще везде. Такая проблема была еще во время войны, но не так много людей гибло, потому что по большей части им просто не хватало денег обеспечить себя, например, тем же инсулином. Что можно говорить о поствоенном времени — никаких ресурсов. Норд часто думала, что, может, если бы не было войны, военные смогли бы оперативно устранить всех зараженных, однако оружия и боевой силы не хватило. «Будь люди чуть разумнее…», — отчаянно подумала Норд, смотря как ругаются ее товарищи. — Думаю, я солидарен с Анной, — внезапно подал голос Генрих, рослый мужчина с яркими голубыми глазами и легкой щетиной. Он был человеком, которому хорошо подходило слово «идеальный», типичный немец. А еще он был одним из самых старших обитателей Гнезда — двадцать пять лет. — Коннор, ты ведь и сам прекрасно понимаешь, что мы сейчас не в лучшей ситуации, после зимы еды не так уж много. Нам бы самим многое стоило раздобыть прежде, чем бросаться спасать других. Не нужно помогать, если ты сам в беде — хорошим не закончится. А о какой-то выгоде после такой сделки речи не идет, понимаешь ведь, как это сомнительно. Что они нам могут предложить, если у самих еды не хватает? Или серьезно рассчитываешь, что за еду они станут платить нам медикаментами? Где гарантия? Добродетель — это хорошо, но не отрывать же от себя куски. Я не пойму, удумал ли ты что-то серьезнее или просто рехнулся? Норд, как и многие другие в Гнезде, очень уважала Генриха. Действительно уважала. Этот мужчина с идеально ровной спиной был невероятно умен и проницателен, и, хотя многие (например, Леон) недолюбливали его в моменты, когда тот начинал открыто умничать или занудствовать, в остальном Генрих оставался авторитетом в глазах других. Но лидерскими качествами был жестоко обделен. — Какая вообще сделка, Генрих? Даже в теории! — вспылила Галка через пару секунд после речи Генриха, видимо, осознав его слова. — Это RESTERIS! По-моему, они и без нас отлично справляются, да и что могут предложить? Отправить кого-нибудь на опы… Норд не дала ей договорить, зная Коннора: — Не нужно таких резких заявлений! Откуда ты знаешь, все ли у них хорошо? Да и разве будет плохо потом получить от них взаимную помощь? Никто не говорит о таких вещах… и, может, они смогут вернуть нам «долг» позже. — Инфантильно, — фыркнула Анна, но успокоилась. — Не инфантильно, а по-человечески, — внезапно Корбл вступил в разговор, снова распаляя Галку. Он был русым парнем чуть ниже Генриха, к слову, его лучшим другом, с темными и глубокими карими глазами. Если честно, Норд его немного боялась — слишком таинственным был вид парня. Его душа казалась омутом, что незаметно может утянуть тебя в странное болото. Леон как-то рассказывал, что Корбл некогда баловался запрещенными веществами. Однако девушка несомненно была рада, что загадочный тихоня встал на ее сторону. — А мы в их глазах люди? — рявкнула в ответ Анна, и по спине Ширанц пробежали мурашки, а Корбл уже было приготовился ответить на атаку, но не успел. — Не разводите бессмысленных споров! — громко заявил Коннор, не выдержав. — Позвольте мне объяснить. — Попробуй, — прошептал кто-то немного хрипло, как будто прокуренным голосом из-за дальнего столика, но Норд не сумела определить, кто это говорил. Конни же просто гневно посмотрел куда-то в толпу. — Они не в курсе, кто мы. Но! В рядах RESTERIS затесался предатель, — Конни поразмыслил пару секунд и добавил, — громкое слово, конечно, поэтому скажу проще — зараженный. Он рассказал мне некоторые вещи, и я сделал вывод, что эта организация все еще промышляет жестокими опытами над каннибалами против их воли. Норд удивленно вскинула брови, все еще не понимая, на кой черт Коннору понадобилось помогать таким людям. Всем была известна нетерпимость лидера к подобного рода организациям. А еще девушку немало удивил факт наличие нераскрытого каннибала на территории лаборатории и организации, хотя точно она не знала, каким образом работает система безопасности в этом месте. Возможно, это нормальная практика для RESTERIS, и просто в рядах таких зараженных поселился, как сказал Конни, предатель. Хотя, кто знает, есть ли дыры в охране этого предприятия. «Надо будет спросить у него…» — подумала Норд, с жадностью ловя каждое слово друга. — И я не собираюсь помогать им из добрых побуждений — это скорее попытка показаться им благосклонными. Я хочу остановить проводимые там опыты, что насчет вас? Не хочу томить нас всех долгими дебатами, так что прошу поверить мне на слово. Некоторые задумчиво качали головами, как Генрих, но большинство одобрительно закивало. Тут роль сыграл авторитет Коннора — многие безоговорочно доверяли ему, поскольку некогда он помог им в тяжелой ситуации. На самом деле, Норд даже немного боялась такого беспрекословного повиновения, пускай и сама была готова горы свернуть для Конни. Галка и Леон переглянулись и тоже стали говорить что-то об идее Коннора, но так ни к чему и не пришли. — Предлагаю всем, кто за, остаться сейчас в кафетерии и обсудить все более детально, идет? Я расскажу вам больше про опыты, идет? — спросил Конни и, заметив одобрение, взглянул на подругу. Но Норд пожала плечами. Все это казалось ей странным. С одной стороны, разве она была против помощи подопытным? Нет, конечно, нет, Норд не одобряла подобных методов исследования, к тому же из-за отношения лучшего друга к этому вопросу она также не могла позволить себе поддерживать лаборатории. Но, смотря с другого ракурса, она видела очень неясную картину — нормально ли идти на обман и убивать одних невинных людей, чтобы спасти других? — Норд, я хочу, чтобы ты помогла. Ты лучше всех подходишь на роль того, кто сможет отвести человека RESTERIS на один из складов и передать ему провизию. — Что? Почему я? — Изумилась Норд, да и не она одна…

***

Норд сидела на холодном бордюре, почесывая Гладиолуса за ухом. Рыжая шерстка пса лоснилась под полуденными солнечными лучами, а глазки-бусинки так и сверкали. Норд читала ему стихи собственного сочинения в ожидании посыльного от RESTERIS. Как сказал Коннор, ее задача выдать ему еду и помочь донести до территории организации. А причина его выбора была проста — в RESTERIS для этого дела почему-то выбрали Эри, поэтому Конни посчитал, что было бы хорошо отправить к ней того, с кем она уже была знакома и вроде даже поладила, то есть Норд. Та в свою очередь все задавалась вопросом: это у Эри такие безответственные напарники или она действительно работает одна? Все же они у нее в первую их с Норд встречу были, а куда делись — непонятно. Странно отправлять кого-то за несколько километров до Точки, где полно каннибалов, в абсолютном одиночестве к малознакомому человеку из такой же малознакомой группировки. — Ну-ка, Гладиолус, предложи рифму к слову «крыши», — хихикая, обратилась к псу Норд. Тот в ответ подал голос, решив, что ему предлагают лакомство, и девушка засмеялась. — Боюсь, что «гав» здесь не подходит. На самом деле, она была не сильно рада таким новостям от друга. Все это было внезапно, странно, непонятно. Почему Эри? Был ли в этом смысл, который Норд не понимала, или просто судьба подшучивала над дней, снова устраивая встречу с этой странной и почему-то знакомой девушкой. Конечно, в словах Коннора была логика, действительно лучше, когда вы знакомы и делаете парное задание, но все же что-то не давало Норд покоя. Слишком много подозрительных вещей и странных совпадений. Хотя, наверное, Эри волновала меньше всего. Норд была в замешательстве. Конни предоставил несколько фотографий из лаборатории, рассказал подробности о ней. Но все же это произошло слишком резко. Откуда у него такие связи там, в RESTERIS? Почему он никогда не говорил об этом? Это ведь действительно странно. Девушка вздохнула, утыкаясь лицом в колени и вытягивая руки вперед. Холодный собачий нос требовательно уперся в ладонь: Гладиолус ждал ласки. «Может, правда в этом нет ничего такого, и это я уже совсем рехнулась? — тоскливо подумала Норд, осознавая, что ее рассуждения о странности принятого другими решения, возможно, надуманы. Но она не могла избавиться от странного предчувствия. — Я обязательно расспрошу Конни подробнее об этом всем, когда окажусь дома». В какой-то степени Норд злилась на него. Все же он был ей практически братом, но утаил все это, да и вел себя странно. Не то чтобы Коннор не был странным в обычное время, но Ширанц давно привыкла к его необычным, жестоким и просто непонятным выходкам. «Голова просто пухнет… еще вчера все было нормально! — мысленно девушка усмехнулась. — Когда-то я уже так думала». Неожиданно мягкая и теплая собачья шерсть, щекотавшая Норд, исчезла, а еще собачий нос перестал упираться в ладонь, и девушка подняла глаза, видя, как Гладиолус застыл на месте, вглядываясь во что-то за углом. Тут же забылись все дилеммы, проблемы, вопросы и волнения, и Норд подскочила, хватая свой нож. Она была готова защищаться. — У-у-у-… у-убери это от меня! — знакомый голос, дрожащий и напоминающий жалобное кошачье мяуканье, послышался из подворотни, в которую вглядывался пес. Он в свою очередь слабо завилял хвостом, хотя выглядел все еще настороженно и явно не доверял незнакомцу. — Эри? — Норд изумленно застыла, пытаясь понять, обозналась ли она или нет, а затем подбежала к Гладиолусу. Да, теперь она была уверена, что это Эри, но ее голос действительно звучал странно, пускай и практически забылся за прошедшие две недели. Девушка вжалась в стену и едва могла дышать от страха, не отрывая взгляда от дворняжки, стоящей у ног своей хозяйки. Исходивший от нее запах незараженного человека ударил в нос соблазнительным ароматом, и Норд тряхнула головой, чтобы отогнать противное желание. — Ого. Гладиолус выглядел так серьезно, я уж думала плохой гость наведался, а это ты. Не бойся, это мой друг, он и мухи не обидит… ну, если его не провоцировать. Но ты же не собираешься бить его или меня, или еще кого-то? Эри выглядела почти так же, как и две недели назад, когда они с Норд встретились в последний раз, только рубашка была другой, рюкзак за спиной побольше, а еще маска оказалась на лице! Хотя самым главным отличием было бледное лицо — Норд не могла припомнить, чтобы Эри выглядела так же испуганно, когда осталась безоружна перед голодными каннибалами, готовыми в секунду разорвать ее на мелкие кусочки; зато теперь она выглядела действительно так, будто ей страшно. — Убери! Убери его! — девушка закричала так резко и громко, что каннибалка перепугалась, а пес отскочил на метр назад, не понимая, что происходит. Казалось бы, Эри была такой грозной и холодной на первый взгляд, даже неприступной, но так испугалась обычного дворового пса, который был едва ли выше ее коленей. — Не бойся! — Норд демонстративно взяла пса за ошейник. — Он очень послушный и хороший мальчик, всегда помогает мне узнать, что я не заметила чего-то или кого-то. Обещаю, и коготочком тебя не тронет, будет бежать в паре метров от нас и следить за обстановкой. Эри все так же с недоверием смотрела на собаку затравленным взглядом, но, кажется, немного расслабилась, видя спокойствие и напарницы, и пса. Норд потрепала Гладиолуса по голове, все еще держа его за красный кожаный ошейник (его удалось выкрасть из зоомагазина еще около года назад), но, честно говоря, это было больше для вида. Гладиолус действительно был хорошим псом, постоянно хвостиком ходил за Норд и другими, спал в кафетерии у окна, очень любил гонять куриц, а еще хрустеть их же хрящиками, когда его угощали во время ужина; в целом, обычная жизнерадостная собака, которая отлично помогала следить за обстановкой: чужаков Гладиолус встречал с подозрением. Он был радушен с ними до тех пор, пока те не угрожали ему или Норд, или кому-то из Гнезда. — Прости, не знала, что ты боишься собак… — Норд виновато опустила голову, — я постоянно его с собой беру. — Все в порядке, — уже почти без панической дрожи в голосе ответила Эри, смущенно потупившись (видимо, ей действительно несвойственно вести себя как ребенок, напуганный огромным зверем), — не знала, что тут будешь… ты. Последняя фраза ввела Норд в заблуждение, поскольку их послали работать вдвоем из-за неплохой первой встречи, но виду она не подала. Всякое бывает, верно? — Ну, зато нам есть, о чем поговорить, мы же уже немного знакомы, — Норд заулыбалась и махнула рукой в сторону территории Гнезда, — пойдем. Эри приподняла бровь, явно не разделяя энтузиазма девушки, но без лишних слов направилась в указанном направлении. Она периодически косилась на Гладиолуса, который теперь снова семенил рядом с Норд, обиженный тем, что его так нагло прогнали от новой знакомой; он не обращал внимания на Эри, только изредка поглядывал, будто говоря: «Ну и кого ты испугалась? Видишь, бегаю и виляю хвостом, всего-то». — Как твои дела? — Норд обернулась на спутницу, шедшую чуть позади, с интересом заглядывая ей в глаза. Все такие же туманные — дымка над глубоким голубым озером ранним утром; льдинка, отколовшаяся от айсберга и унесенная течениями в неизвестность. Чем-то они напоминали глаза Коннора: такие же потерянные и бесстрастные, только у Эри они уже были без тени тепла. Ответом стало сухое «в порядке». — Не любишь совместную работу? — поинтересовалась Норд, совсем не опечаленная таким скудным и односторонним диалогом. — Не очень. Лишние хлопоты… — Если честно, мне тоже проще работать одной, но выбора чаще всего нет. — Мне кажется, это странно для такого человека, как ты, — Эри тихо усмехнулась. Многие так говорили. — Ну если уж работать в команде, то тогда в приятной атмосфере, поэтому я всегда избегаю неловкого молчания. Но я не люблю совместные задания в основном потому, что слишком тяжело иногда согласовать некоторые вещи с другими. — Понимаю… — Эри поравнялась с Норд, что не могло не радовать. — Я тоже. Девушки спустились вниз по улице, где Норд указала влево, на лестницу, вдоль которой неровным строем печально высились домишки, отделенные от ступеней кирпичным забором. Изначально они с Эри были в западной части города, как раз там, где только заканчивалась главная городская дорога и начинался неровный асфальт, ведущий глубоко в лес, там, к слову, превращаясь в обычную тропинку. Девушки перекинулись еще парой фраз, но все же то самое «неловкое молчание», которое Норд обычно умело избегала, повисло в воздухе. И, хотя Эри явно не чувствовала себя некомфортно, неуютно было Ширанц, слишком уж она привыкла к постоянной болтовне или хотя бы наблюдению за ней. Редкие облака на ясном небе потихоньку уплывали вдаль, оставляя место наплывшим тучам. Вязкая серо-синяя масса стала заполнять пространство над головой и, кажется, дождь был неизбежен. Это подтвердилось чуть позже, когда Эри, Норд и Гладиолус уже были в паре шагов от склада: пес вскинул голову к небу и удивленно прислушивался к пока еще тихим шепоткам грома. — Снова дождь, — Ширанц разочаровано смотрела на зарождающуюся вдали грозу, — думаю, есть вероятность того, что нам придется переждать непогоду на складе. Эри пожала плечами, не возражая. Она с интересом наблюдала, как Норд не без труда отпирает тяжелую деревянную дверь небольшой церквушки. Изнутри повеяло прохладой, запахом старого дерева и тем самым странным церковным ароматом, который присущ всем подобным строениям. На самом деле, здание было не в лучшем состоянии — некому было ухаживать за ним, поэтому внутри были явно заметны признаки погрома, а стены снаружи покрывал плотный слой местами рыжего, местами белого лишайника, грязи и птичьих экскрементов. Церковь сама по себе являлась зданием скромным и совсем небольшим, так как город был не очень развит, но такой ее вид печалил, в нем совсем не осталось величия и красоты, будто кто-то вытянул самое главное из церкви — духовность. Эри зашла внутрь, вглядываясь в полумрак: некоторые скамейки были перевернуты, некоторые просто отодвинуты, в дальнем конце церкви одиноко, но все так же благородно сверкал иконами алтарь. — Добро пожаловать в одно из главных хранилищ Гнезда! — торжественно воскликнула Норд, хлопая спутницу по плечу, отчего та вздрогнула. — А где само хранилище? — удивленно спросила Эри, не находя взглядом ни намека на еду. — Думаешь, все так просто? — Норд хихикнула. — Провизия надежно спрятана! Ну… почти. Не думаю, что кому-то придет в голову лезть под алтарь. Зато под церковью достаточно прохладно и сухо, так что можно хранить некоторые продукты подольше. Девушка с деловым видом посмотрела на Эри, явно довольная тем, что та не догадалась о тайнике. На самом деле, идея принадлежала Коннору, именно он предложил разворошить алтарь, хотя некоторые очень неодобрительно встретили это предложение, но Норд считала это очень интересной идеей. Ребятам пришлось сдвинуть жертвенник, расколоть каменный пол под ним, а затем выкопать углубление. Работа была тяжелой, зато потом, прикрыв дыру в полу деревянными досками, они получили изолированное и замаскированное хранилище. — Мы опустились до такого бесчестия — громить церковь, крушить культуру и духовность, которых и так практически нет, — сетовал тогда Генрих, с недовольным видом наблюдавший за работой. Норд удобно устроилась на одной из скамеек, вытянув ноги. В замкнутом пространстве очень ясно слышался запах человеческого тела. Девушка прикрыла глаза, сглатывая слюну. Ей вдруг стало противно от себя. — Ты достанешь еду? — Эри нетерпеливо переминалась с ноги на ногу. Звучащий гораздо ближе, чем прежде, гром с улицы ответил за Норд. — Я думаю, нам стоит сначала переждать дождь, — каннибалка пожала плечами, всматриваясь в изгибы стен и потолка церкви, чтобы отвлечься. Гладиолус устроился возле нее, свернувшись на полу плотным калачиком и засопев. — Да, ты права… — Эри вздохнула, усаживаясь на пол. Она будто бы все еще не доверяла Норд, хотя, тут было бы даже уместнее сказать, что не доверяла она всему Гнезду. Пускай их с Ширанц путь до церкви прошел спокойно, Эри все равно сторонилась спутницы, не подходила слишком близко, не инициировала разговор и вообще не очень-то к нему стремилась. Норд казалось, что это даже правильно, ведь Эри не зря сторонилась ее. Норд взглянула на спутницу, наблюдая, как та снимает рюкзак и достает немного потрепанную бутылку с питьевой водой. У девушки был острый и немного курносый нос, хорошо очерченные скулы, на бледном лице виднелось белое пятнышко под глазом. Образ Эри был таким… серьезным или даже холодным. Короткие волосы и те выглядели идеально прямыми и жесткими. Девушка почувствовала укол совести. Постоянно врать было так тяжело, тем более сейчас, когда Конни придумал такой мерзкий план, когда сама Норд чувствовала, что желудок сворачивался в трубочку… Стоило отвлечься. И придумать для этого способ лучше, чем вглядываться в каменные стены безликой церквушки. — Эри, — Норд слегка приподнялась, — что ты имела в виду, когда сказала «не знала, что тут будешь ты»? «Почему я даже говорю только об этом, твою мать…».