Три случайных слова

Полдень. Лес. Тишина. Неподалёку шуршала трава, рядом обижено сопел Петтигрю, а прямо у подошвы ботинок трещал костер. Умиротворяющая картина. Почти. Барти Крауч задумчиво выводил линии на листе в своем дневнике. Волнистую он назвал бы «Тоска по Нагайне, которая могла бы уползти в лес и вернуться с оленем в зубах». Отобрать было бы сложно, но возможно. Круг с большими глазами навыкате он мысленно нарек «Регулус задумчивый, который понятия не имеет, как ставить силки». Треугольник воплощал задницу Коротконожки, которая надоедливо мелькала перед глазами, пока та искала ягоды в зарослях. Круги, линии, треугольники, квадраты — общий план действий никак не складывался. А подумать действительно было над чем: при всем умении Крауча легко решать в уме арифмантические задачки или осваивать двести древних рун за одну ночь, сейчас он абсолютно не знал, что им делать. Еда кончилась, пеший поход продолжался. Соблюдая запрет Тома на использование магии, они все бродили по лесу, как растерянные дети. Хвала Мерлину, ещё не заблудились. Но на самом деле хвалить за это стоило только чудесные мозги и ловкие руки самого Барти, который умудрился не потерять карту при переправе через реку. Как, например, проебал рюкзак со всей их недельной провизией эта крыса Питер Петтигрю! Их толстушечка поскользнулся на камне, и бурным течением его унесло далеко за горизонт. Бедняжка утонул бы, если бы они всей дружной компанией его не выловили. И теперь Питер у них был, а еды не было. Ещё и на операцию по его спасению потратили целый день, отстав от остальных отрядов на много миль. Им требовалось как-то догнать остальных и найти хоть что-то съедобное. При этом магию использовать запрещалось, о чём Том не преминул снова напомнить утренней совой. Барти рассматривал птичку, принесшую дурные известия, и думал, не зажарить ли её на завтрак. Но за это Тёмный лорд отжарил бы его. Как ни крути, ситуация патовая. — Нам придётся зайти в селение маглов, — Барти ткнул пальцем в населенный пункт на карте. С кем он говорил, и сам не знал: чета Ноттов ушла на охоту, понурая крыса Питер виновато помешивал костёр палочкой, Регулус где-то за деревьями ругался с силками, и лишь одна новобранец Грейнджер отвлеклась от поиска ягод и с интересом подняла голову. — Я могу пойти с тобой! Крауч потёр переносицу и устало кивнул. Кто бы сомневался. Наверное, впервые с момента её появления у него не осталось сил с ней спорить. К тому же, он нехотя признался сам себе, что Грейнджер могла даже оказаться полезной. Их отряд с Регулусом во главе шёл по крайнему флангу, и основная задача состояла в том, чтобы отслеживать малейшую активность маглов и сразу же предупреждать о ней Тома. Разведчики, никак иначе. Хотя Крауч использовал бы термин «пушечное мясо». Потому что если вдруг активизируются те самые маглы, которых не берёт магия, то первый удар придётся именно по их группе. К счастью, за три дня они тихо-мирно преодолели почти половину всего пути до могилы Мерлина и столкнулись с простецами лишь единожды. Те, вроде как, собирали грибы. А по факту ползали по кустам в грязной одежде и заглядывали под каждый листик, словно искали зарытую сахарную косточку. Регулус хотел их обойти, но крыса Питер и тут подвёл. Пухлячок увидел колонию рыжих опят и, расталкивая всех, бросился отбирать добычу у маглов. Наверняка эти «грибники» не ожидали, что из леса на них выйдут пятеро хмурых людей в чёрных мантиях и масках. Маглы замерли, беспомощно раскрыв рты, а один, самый крупный, потянулся к тому месту, где нормальные люди обычно держат кобуру с волшебной палочкой. Барти, помня прошлое столкновение, был уже готов нарушить все запреты Тома и Рега на магию, но Коротконожка Грейнджер вылезла вперёд и тихим, мелодичным голосом внушила «грибникам», что всё нормально. Пока она разговаривала с простецами, Крауч смотрел только на неё, пытаясь подловить на использовании магии, как сирену. Но та лишь милым выражением личика и дружелюбной интонацией смогла убедить людей, что тут происходит историческая ре-кон-струк-ция. Барти покатал неприятное слово на языке и сплюнул слюну в траву. Хренострукция. Есть хотелось как никогда. Придурок Питер сидел, печально потупив взор, Нотты с Регулусом никак не возвращались, а новобранец Грейнджер ползала в траве. Крауч захлопнул тетрадь и вновь взглянул на Петтигрю. Жидкие желтоватые волосы, неприятный оскал — что с него взять? У него буквально на лице было написано, что ничего важнее кирпича ему доверить нельзя. А тут мешок с продуктами. Конечно, он его потерял. Барти спрятал дневник в нагрудный карман и невольно задумался — если съесть анимага в форме животного, это каннибализм или нет? Лично он сейчас не отказался бы и от жареной крысы. Петтигрю словно почувствовал на себе его взгляд и съёжился ещё больше, как будто пытался незаметно обратиться в мелкого грызуна. И Крауч невольно хохотнул. Самый любопытный вопрос, который ему всегда хотелось задать, — занимался ли Питер хоть раз звериным сексом с другой крыской? Наверняка да, но точно не признается. Зато было бы забавно понаблюдать, как забегают из стороны в сторону его маленькие глазёнки, пока он попытается пропищать что-то в ответ. Барти перевёл взгляд с печального идиота на округлую попку Гермионы. Если выбирать себе напарника для похода в магловскую деревню, то ответ был очевиден. На Питера-крысолюба даже смотреть не хотелось, а девчонка, оказывается, умела как-то договариваться с маглами. Ценный навык, как ни крути. — Грейнджер, за мной, — коротко скомандовал он и встал со своего бревна. — Надо Регулуса предупредить… — неловко замялась та, стряхивая с безразмерно широких штанов травинки. — Есть хочешь? Я найду тебе самую свежую булку, — пообещал Крауч, решив, что хватит и сладкой сдобы, чтобы сподвигнуть новобранца на самовольную вылазку. И Грейнджер, вроде бы, купилась. Она аккуратно сложила найденные ягоды в лист-чашку и принялась приводить себя в порядок. Барти тем временем подошёл к мешку с их механизированными средствами защиты — всем тем, что наконструировали в своей лаборатории Долохов с Блэком. Жёлтую ловушку-лимон Крауч спрятал в карман, а маленькую бомбочку-томат требовалось сперва зарядить. Он подошёл к костру и, выловив веточкой крохотный уголёк, вложил в специальную выемку. Если нажать на кнопку, этот чудо-помидорчик зашуршит шестеренками и испустит такую дымовую завесу, что не каждый волшебник палочкой наколдует. — Я думаю, нам всё же надо предупредить командира, — Грейнджер встала у него за спиной, с нескрываемым любопытством разглядывая мешок со снаряжением. — Нельзя уходить, никому ничего не сказав. Нельзя. Ещё одно идиотское слово. Барти даже задумался и обернулся на неё через плечо. Последнего, кого ему хотелось ставить в известность о несанкционированной вылазке, — это Блэк. Друг умел быть занудой и навешал бы тысячу запретов. Крауч не понимал, чем таким руководствовался Том, когда ставил его во главу отряда. Рег был слишком меланхоличен и не умел принимать быстрых решений. Вот и сейчас дождаться его с охоты означало остаться с пустым брюхом ещё минимум на пять часов. Зато сытым по горло препирательствами. — Нельзя идти в масках к маглам, а всё остальное можно, — безапелляционно выдал он и достал из мешка специальные очки с зелёными линзами, которые помогали видеть в темноте, для себя. А для Грейнджер компас на цепочке, если та вдруг потеряется. — Надеюсь, ты знаешь, как ориентироваться по магнитной стрелке? Было заметно, как перекорёжило Коротконожку от этого вопроса. Она убрала компас в карман брюк, но при этом её губы сжались в тонкую линию, а лицо вспыхнуло румянцем. Крауча забавляла её реакция на его маленькие подколки. Девочка явно была смышленой, наверняка училась на «отлично» в своей школе и не привыкла иметь дело с кем-то, превосходящим её по части интеллекта. Барти вздёрнул брови, ожидая гневной тирады, но Гермиона одарила его долгим взглядом, будто пыталась проклясть невербально. — Мы не можем… — она умудрилась проговорить это, почти не размыкая губ, но при этом вложив в интонацию всё своё упрямство. Чревовещательница, никак иначе. — Можем, — спокойно ответил Крауч, едва сдерживая ухмылку. — Мы не… — вновь открыла рот Гермиона. — Пойдём, — вновь отрезал он. — Ребята, Регулус будет ругаться, — внезапно подал голос Петтигрю. Барти даже вздрогнул, резко вспомнив о его присутствии. — Она тебе жизнь спасла. Вотрись к Блэку в доверие и наплети что-нибудь, — Крауч кивнул в сторону хмурой Грейнджер и низким голосом добавил: — Или в следующий раз тебя некому будет вылавливать из реки. Потому что, дай ему волю, лично он спасал бы мешок с их недельной провизией, а не жалкого толстяка. Словно прочитав его мысли, Питер тут же притих, нахохлился, совсем как мокрая мышь, и снова упёрся взглядом в костёр. Барти разочарованно скривился — крыса-анимаг слишком быстро сдался. Никакого соревновательного духа у этого мягкотелого не было. Только и мог, что пищать. Но всё же, ради предосторожности, его требовалось занять чем-то полезным. — Рядовой Петтигрю, возлагаю на тебя почётную миссию сторожить костёр, — бросил Барти, подхватив пустой походный мешок. И, не дожидаясь других возражений от более твердолобой Гермионы, пошагал в сторону деревни. Насколько он успел изучить Коротконожку, не пройдет и минуты, как интерес в её кудрявой башке одержит верх над разумом, и она пошагает за ним следом. Для себя Крауч решил однозначно, что если бы Грейнджер была анимагом, то наверняка превращалась бы в любопытную осьминогу. Тихую, незаметно перетекающую в каждую мелкую щель и ощупывающую всё доступное пространство. Он всегда чувствовал, как она наблюдала за ним. Новобранец провела в составе Пожирателей смерти меньше недели и с особым вниманием изучала и поглощала всю новую для себя информацию. И при этом всегда следовала тенью за самим Краучем. Отказаться от такого сопровождения и ослушаться приказа Тёмного лорда он не мог. Том по головке точно не погладил бы, скорее устало закатил бы глаза и сказал что-то вроде: «Я разочарован, мальчик, не видать тебе повышения как собственных ушей. Будешь век вместе с Питером в напарниках ходить.» Повышения и возможности поруководить очень хотелось. Поэтому они так и ходили вдвоём: Барти и его нудящая мелкая тень. Единственное, мылся и брился он пока без неё. Хотя это, наверное, тоже оставалось вопросом времени. И сейчас, ожидаемо, Грейнджер всё же безмолвно прошуршала за ним следом. Барти даже специально засёк, насколько её хватит держать рот закрытым. Секунд тридцать, не больше. Но ошибся. Ни через пять минут, ни через пятнадцать она с ним не заговорила. Летний лес, запах хвои и свежий ветерок. Коротконожка молчала. Он шёл и наслаждался редким явлением — тишиной. Никто не сопел над ухом и не ворчал, что опять потерял винтик от очередного гениального изобретения. Просто шорох зеленых папоротников под ногами, шум листвы и чириканье птиц. Почти умиротворение. Только Грейнджер, даже не произнося ни звука, всё равно умудрялась обламывать весь покой. Она как-то слишком агрессивно сопела и недовольно поглядывала на него из-под выбившихся прядей. Крауч видел — её явно разрывало от накопившихся слов, будто поперёк бурной реки свалили в кучу брёвна. Того и гляди вспенится. Это немного раздражало, но он терпеливо ждал. Потому что единственное, что он узнал о ней за три дня похода, так это то, что молчать Коротконожка не умела. — Почему ваш Том так боится маглов? — наконец взорвалась вопросом Грейнджер. Барти снисходительно взглянул на кудрявую макушку с высоты собственного роста. — Наш Том не боится маглов. Он бережёт жизни своих людей и избегает ненужных столкновений. — Маглы не такие агрессивные, как вы все считаете… Крауч даже не стал дослушивать. — Скажи это ведьмам, сожжённым на кострах инквизиции, — перебил, уже зная, что за этим последует. — Это было давно! — Гермиона бросила упрямый взгляд из-под нахмуренных бровей. Барти шумно выдохнул, стараясь сдержаться. В который раз за последние три дня они начинали этот спор? Каждый раз одно и то же. Грейнджер, видимо, из чистого упрямства не хотела отступать со своей позиции, и Краучу это даже нравилось. С ним мало кто вступал в споры, предпочитая кивать и переводить тему. Но с ней можно было подискутировать. — С пятнадцатого по семнадцатый века маглы сжигали, пытали, убивали каждого, в ком теплилась хоть крупица магии, — он на ходу сорвал травинку, закусил, перекатив языком кисловатый кончик, и как можно спокойнее добавил: — Ты думаешь, эти твари пощадили бы тебя? Два века их жажду крови невозможно было утолить! Их мужчины убивали наших женщин, убивали девочек только за то, что не могли обладать таким же талантом! — Ты не можешь всё время цепляться за историю, — Гермиона с укором посмотрела ему прямо в глаза. — Умные люди учатся на ошибках прошлого и ищут пути, чтобы двигаться вперёд. Барти выдержал эту короткую дуэль взглядов и медленно, почти по буквам, произнёс: — Мы и сделали выводы из ошибок прошлого. Поверь, если ты окажешься в диком лесу совершенно одна, то скорее предпочтёшь быть вооружённой, чем встречать разъярённого магла дружескими объятиями. Грейнджер сжала губы, и выражение её лица стало совсем хмурым. Некоторое время они шли в тишине, и Барти почти выдохнул, но через пару минут упрямица видимо придумала новый аргумент. — Статут о секретности не просто так был введён. С людьми можно договариваться, а не палить в них заклинаниями! — Статут о секретности изжил себя! — слишком эмоционально воскликнул Крауч. — Закон создан, чтобы в первую очередь защитить магический мир, — упорствовала Гермиона. Он глубоко вдохнул и шумно выпустил весь воздух из лёгких. Этот спор уже начинал казаться ему тупым. Требовалось успокоиться, но Барти всегда закипал при одной мысли про Статут. Кому это она говорила про идиотский закон? Ему — чистокровному волшебнику? Не просто так заключен? Смех! Заговор слабых политиков, решивших запретить самооборону собственному народу. Политиков, загнавших их всех резервацию и год за годом отдающих маглам новые территории. — Не защитить, а изолировать, кастрировать и лишить даже права голоса перед маглами, — раздражённо поправил Крауч и уставился на неё, прикидывая как бы незаметно наложить Силенцио на эту мелкую леди. Судя, по её выражению лица, Грейнджер думала примерно о том же. Она гордо вздернула подбородок и как-то слишком нахально усмехнулась. Будто бы бросала ему вызов. Пару секунд они сверлили друг друга взглядами, и казалось, что вот-вот свернут друг другу шеи. Крауч отвернулся первый, сделав вид, что ему очень интересны окружающие деревья: ель, ель, и, кто бы мог подумать, снова ель. — Статут — наша защита, — вновь заговорила Гермиона и пнула камешек на своём на пути, выплескивая недовольство. — Как ты не понимаешь? Маглов больше, им лучше не знать о магическом мире. Если вы все раскроетесь, то никто не в силах предсказать, чем это закончится для волшебников! Крауч тоже с раздражением отшвырнул травинку, подумав, что Силенцио тут не поможет. Не оглушить ли Коротконожку и не оставить ли дожидаться его под ближайшим деревом? Всяко спокойнее. Но Том за использование магии точно убил бы. Поэтому вместо внезапной, но очень эффективной атаки Барти набрал побольше воздуха и как можно терпеливее произнёс: — Ты говоришь, что маглы нам не угрожают, так? Следом ты утверждаешь, что мы должны скрываться ради собственной безопасности. Ты не видишь противоречия в своих словах? Гермиона приоткрыла рот, но ничего так и не произнесла. Попала в капкан из собственных же слов, который готовила для него. Бедные, безвредные маглы. Конечно. Крауч сплюнул песок, скрипевший на зубах, и слегка ускорил шаг, демонстрируя, что разговор окончен. Девочка посеменила следом, опустив взгляд себе под ноги, как провинившаяся школьница. И Барти посчитал это своим маленьким выйгрышем. Молчит. Нечего сказать? Он выдержал многозначительную паузу и, убедившись, что возражений всё же не последует, решил окончательно закрепить свою победу: — Некоторые маглы всё равно знают о нашем существовании и скоро вновь зажгут свои костры. Волшебному миру нужно дать право на самозащиту. Ты одна с палочкой способна дать отпор десяткам мужчин без палочки. — И всё же ты ошибаешься… — горько проговорила Грейнджер. — Я никогда не ошибаюсь, — сухо ответил он, и оба окончательно примолкли. Все их разговоры начинались внезапно и так же внезапно гасли, разбившись о камни противоречий, при этом каждый всегда оставался при своём мнении. Казалось, Гермионе бесполезно что-то доказывать. Странная девчонка-дикарка из ниоткуда и сама себе на уме. Но ведь ведьма, метку приняла, а значит, своя. Полностью доверять, конечно, ей не стоило, но в этой войне весь магический народ должен быть на одной стороне. Иначе им не победить. Возможно, у Грейнджер просто слишком мягкое сердце. Ничего. Все они были наивными когда-то. До первых столкновений с маглами. Она просто не знает, что простецы только кажутся безобидными. Даже милыми. Но фактически — это самые жестокие твари во всём мире. Они хитрые, дикие и опасные… Готовые сразу же атаковать, если почуют искру магии… От воспоминания про последнюю стычку с простецами мысли Крауча резко свернули в другое русло. Тогда люди, завидев чужаков, атаковали сразу же. И как сейчас уговорить этих тварей поделиться своей провизией? Как при этом не использовать магию? Было бы проще просто наколдовать Империус, но это заклинание оставляло слишком заметный след. Если деревенька маленькая, то чужаков вмиг засекут и отнесутся к ним с настороженностью. Может, не выстрелят в упор, как в Гойла, а может и выстрелят. Кто этих убогих знает… Попробовать подкупить? Том запретил заходить в селения и даже магловских денег не выдал, а в кармане болталась всего пара монет. И что делать? Барти шёл, размышляя над вариантами, но краем глаза продолжал наблюдать за Грейнджер. Коротконожка бодро шагала через кусты с лицом серее тучи. Шаг, шаг, поправила свой корсет. Ему давно казалось, что вся одежда была Гермионе непривычна. Носить корсет с достоинством леди она явно не умела, будто до своего внезапного появления блуждала голой дикаркой по горам и полям. Хотя, возможно, стоило поискать ей экипировку поприличнее — вещи ей достались ношенные и не по размеру, но Коротконожка не жаловалась, а достаточно быстро адаптировалась. Краучу это даже понравилось — умела быть самостоятельной и обходиться минимумом. Так, в слишком длинном ремне она проколола новые дырки и обернула его два раза вокруг талии. Но при ходьбе её широкие брюки всё равно сползали, оставляя между корсетом и поясом голую полоску белой кожи, на которую Крауч невольно загляделся. Невысокая, миниатюрная, хрупкая, как веточка сахарного тростника. При этом удивительно стойкая для простой домашней девочки. Новобранец Грейнджер казалась любопытным объектом для изучения, и Барти без стеснения наблюдал за её повадками. Что она скрывает? Откуда пришла? Какова её история? Говорила Гермиона грамотно, держала себя опрятно, не жаловалась и не ныла. Судя по тому, как легко давалось ей расстояние от их лагеря до просёлочной дороги, она явно привыкла много ходить и знала, как ориентироваться в лесу. Вот и сейчас уверенно шагала вперёд, не выказывая ни малейшего страха перед встречей с маглами. Привыкла к ним? Жила среди них? Чтобы Грейнджер не заметила, что её разглядывают, Крауч надвинул очки с толстыми зелёными линзами на глаза. Какая-никакая маскировка. Стекло ночного видения окрашивало мир в изумрудный и слегка искажало пространство, зато Коротконожка не видела, куда и на что он смотрит. А смотрел он только на неё. Хотя Гермиона, казалось, всё равно не замечала ничего вокруг. Видимо, их спор заставил её хорошенько задуматься, и она просто пёрла вперёд по пыльной земле упрямым целенаправленным тараном, опережая Барти на пару шагов. Будто бы это она вела их в деревню, а вовсе не он. Солнце противно припекало макушку, а во рту пересохло так, что казалось, будто язык прилип к нёбу. Крауч ускорился, возвращая себе лидерские позиции, и достал флягу из внутреннего кармана. Подарок Блэка. Небольшая, с парой нацарапанных рун и забавным шестерёночным механизмом открывания. Благодаря знакам, вода всегда оставалась прохладной, как с ледника, а механизм обеспечивал полную герметичность. Барти хотел было приложить металлическое горлышко к губам, но взглянул на новобранца и, заметив, как та смотрит, протянул флягу ей: — Пить хочешь? — Очень, — Гермиона кивнула и с жадностью приложилась к ёмкости. Тоненькая струйка воды стекла с уголка её губ, проползла змейкой по шее и растворилась в вороте рубахи. Крауч тяжело сглотнул сухой комок в горле и перевёл взгляд на крыши первых домов, которые уже виднелись невдалеке. Серые, с красной черепицей, деревянные жилища простецов выглядели более скучно и бедно, чем халупы самых нищих волшебников. — У тебя есть магловские деньги? — Гермиона вытерла рукавом губы и протянула флягу обратно. Барти сделал жадный глоток, раздумывая, как ей ответить. Хороший вопрос задала, ничего не скажешь. Конечно, никаких денег нет. В карманах болтается пара сиклей и, вероятно, что-то покрупнее номиналом. Возможно, этого даже хватит на закупку продуктов. А возможно, и нет. Вдруг простая булка хлеба там стоит, как фунт платины? А вдруг маглы, завидя чужаков, задерут цены? Но свои сомнения Крауч ни взглядом, ни жестом не выдал. — Поверь, галлеоны из чистого золота котируются везде одинаково, — он приподнял подбородок и нахально улыбнулся, будто бы мог на свои сикли купить всех магловских королей и принцесс в придачу. Но Гермиону его самоуверенность не впечатлила. Она вздёрнула тёмные брови и состроила мину сварливой жёнушки. — Ваш Том запретил оставлять следы, а галлеоны — очень заметный след присутствия волшебников в человеческом мире. Барти вновь отхлебнул из фляги и перекатил прохладную воду на языке. О великий Мерлин, за что ему вечно на пути попадаются эти невыносимо упрямые женщины? Сейчас даже Белла казалась более уступчивой, чем эта. Хотя с Лестрейндж он же как-то нашёл общий язык. Может, и с этой стоит попытаться. — Нашему Тому не обязательно знать про нашу вылазку, — он лукаво подмигнул и закупорил фляжку. — Ты есть хочешь? — Хочу, — Гермиона по-детски шмыгнула носом, и Барти задорно улыбнулся. Насколько он успел изучить её, она всегда была готова перекусить. Куда при её худой комплекции влезал такой объем продуктов, он не знал, но решил, что на девичий желудок наверняка наложено перманентное заклятие расширения пространства. Зато Коротконожку всегда можно было подкупить едой. Особенно чем-то сладким. — Ты прожорливая, как стадо гиппогрифов, — он не удержался и хохотнул во весь голос. — Это нормально! Мы не ели почти сутки… — щёки Грейнджер снова вспыхнули румянцем словно у стыдливой леди, которую поймали на балу со второй шпажкой травяного канапе. — Вот именно, — Крауч довольно кивнул и зашагал дальше. — Уже двадцать четыре часа без еды. Тебе не всё ли равно, как мы её достанем? — Нам нужно хотя бы попытаться выглядеть прилично, — Гермиона посмотрела на свои руки и вздохнула. — Мы и так будем слишком сильно там выделяться. Просто давай попробуем договориться с людьми, не привлекая лишнего внимания, ладно? Крауч непонимающе поднял брови. О чём это она? Выглядели они обычно — на ней традиционный корсет на китовом усе, на нём жилетка, как у джентльмена, и пальто. Возможно, ему не хватало батистовой блузы с рюшами, брюк со стрелочками, а ей не помешала бы длинная юбка по щиколотки. Но маглы ходили в одежде ещё более странной и неприличной, чем они. Например, их короткие панталоны вместо штанов! Да и вообще, ему иногда казалось, что простецы разгуливали по улицам в одном нижнем белье. Неприлично коротком и полупрозрачном. Но что от дикарей стоило ожидать? Научились шить набедренные повязки, и то счастье: хотя бы не приходилось лицезреть их сморщенные гениталии. Сам Крауч давно для себя решил, что даже под остриём палочки одеваться так не стал бы. По его мнению, они оба выглядели прекрасно. Чудесно-нормально, в отличии, от бесстыдных маглов. Но, может, стыда у простецов не было, а вот пистолеты точно имелись. Только от одной мысль о том, что им вдвоём придётся войти в самое скопление опасных тварей, по спине пробежали мурашки. — С нами все в порядке, Грейнджер. Это с ними что-то не так, — он успокаивающе похлопал её по плечу, чтобы та не нервничала. — Ты, главное, не смотри им в глаза и постарайся вести себя как магл.

***

Веди себя как магл. Гермиона лишь усмехнулась этой фразе. Напарник даже не знал, насколько она магл. Стопроцентный магл из всех маглов. А вот он, в своём кожаном пальто с карманами, многочисленными цепочками и странными амулетами выделялся, как белая ворона. Или как городской сумасшедсший. В этих авиаторских очках с толстыми линзами Крауч казался совсем смешным. Интересно, вообще знал ли он, кто такие авиаторы? Потому что кто-то из создателей артефакта явно обчистил самолетный ангар. Может, стоило сообщить ему, что эти лупы выдают в нём человека не от мира сего? Хотя Гермиона и сама, наверное, выглядела не лучше — широкие штаны и потёртый корсет, который должен был вроде как защитить её спину от перегрузки во время полёта. Полёт. Она почесала свежую метку на своей руке и мысленно пообещала самой себе, что найдёт способ от неё избавиться, как только вернется домой. На крайний случай сожжёт кислотой, но не станет так ходить. Вот только здесь и сейчас от умения летать и быстро перемещаться глупо было отказываться. Тем более, терять из виду Крауча не стоило. По крайней мере, до тех пор, пока она не разберётся, какие чары наложены на его дневник и как обернуть их вспять. Вот только за всё время приблизиться к разгадке ей так и не удалось. Барти трясся над своей тетрадочкой, как лихорадочный дракон над яйцом. Он ходил всегда с ней в кармане, спал с ней, даже мылся, не упуская зеленую обложку из виду, при этом так и не записал ничего толкового. Рисунки-каракули, стишки, планы карт — всё это исправно отображалось на страницах её собственного дубликата, но никак не помогало понять, что произошло и как их записные книжки связаны между собой. Зато однажды Крауч внёс пару мыслей про неё: «Маленькая, потерянная, смешная, как саламандра в баночке». Это показалось даже милым. Гермиона знала, что он изучает её, поэтому сама наблюдала за ним, не таясь. Казалось, они играют в игру — кто кого переглядит или кто кого переспорит. Бартемиус Крауч-младший. Не таким она себе его когда-то представляла. Не то чтобы она вообще задумывалась о каком-то престарелом, безумном фанатике, но, основываясь на сухих строчках новостей, на каких-то слухах, считала, что он жестокое животное, а не человек. Девятнадцатилетняя версия Барти много смеялась, много спорила и искренне верила в свои идеалы. Совсем обычный человек. Гермиона шла за ним по дороге в деревеньку и думала о том, насколько сильно им всем промыл мозги Реддл. Неужели они, умные волшебники, люди из высшего слоя магического общества, так легко поверили, что Тёмный лорд способен защитить их? Знали бы они, во что это всё выльется… Какой болью и кровью обернётся война для их же магического народа. Маглы не пострадают, нет, Статут не снимут. Но сколько волшебниц и волшебников умрут в бессмысленной попытке передать власть Реддлу… Может, раз уж её занесло в это время, то неспроста? Может, у неё получится переубедить Крауча? Показать волшебникам, что маглы для них не угроза. Но как это сделать? Что способен изменить маленький человек в бурном потоке событий? Размышляя над тем, что у неё могло бы получится поменять в истории, Гермиона даже не заметила как они пришли. Полуденные улицы деревни оказались пусты, словно солнце выжгло всех людей, оставив лишь серую пыль на земляных дорогах. Крауч остановился прямо посреди дороги и деловито скомандовал: — Будь умницей и никуда не уходи, — а сам двинулся в сторону жилого дома. Грейнджер лишь пожала плечами, не желая с ним спорить. Вылазка самовольная, слушаться его никто не обязан, а стоять и ждать пока её собьет машина совсем не хотелось. Внимание Гермионы привлекла яркая бумажка на ближайшем столбе и она подошла к нему поближе, чтобы разглядеть. «Летняя ярмарка, центральная площадь. Приходите все!» — яркая, сочная, как спелые летние фрукты, надпись. Нарисованные красные яблоки, жёлтые булки и разноцветные леденцы манили и обещали что-то интересное. В животе даже забурлило от голода, и она прижала к нему руки, чтобы заглушить звук. В чём Крауч был прав, так это в том, что после целых суток без единой крошки во рту стало уже всё равно, что есть и как это что-то добыть. Хоть засохший хлеб, хоть картофель с плесенью. Ей казалось, что она готова поймать голубя голыми руками и проглотить его целиком вместе с перьями. Но ярмарка — звучало хорошо. Вкусно. Как запах свежеиспечённой сдобы или горячего хот-дога с острой горчицей. Только ярмарка предполагала наличие денег, которых у Крауча, видимо, совсем не имелось. С другой стороны, там можно было наняться разнорабочими: предложить расставить товар или, на худой конец, разгрузить телеги. Это уже походило на план, а значит, попытаться стоило. — Полиция! Гермиона с трудом оторвалась от картинки дымящегося яблочного пирога и обернулась на вопль. Её взгляд тут же упёрся в долговязую фигуру на другой стороне улицы. Крауч тряс за грудки какого-то мужика и угрожал утопить его в его же помете. Толстые линзы зелёных очков-авиаторов пускали яркие блики по стенам домов. Бедный мужчина что-то мычал и пытался вырваться из хватки, но у Барти было такое лицо, будто он скорее свернет несчастному шею, чем позволит сбежать. — Стой на месте, презренная тварь! — Крауч выглядел бы смехотворно, если бы при этом не мотал мужика из стороны в сторону, как тряпичную куклу. Грейнджер поспешила к месту драки, устало подумав, что этот чудак каким-то образом на безлюдной улице умудрился всё же найти прохожего и пристать к нему. Как только Том справлялся с его неуёмной энергией? — Полиция! Вызовите полицию! — орал прохожий, кое-как удерживая на своей голове слетающий парик и размахивая свернутой в трубочку газетой. Гермиона ухватила напарника за пальто, но тот даже не заметил её. Тогда она со всех сил дёрнула эту агрессивную скалу за пояс, но лишь оторвала петельку. Крауч даже не обернулся. — Смотри в глаза, когда с тобой говорят, трус! — прошипел он, приподнимая дяденьку за грудки в воздух. Мужчина беспомощно задергал ногами, пытаясь то ли пнуть, то ли убежать от нападавшего по воздуху. А Гермиона посмотрела на кусочек кожанной полоски в своих руках и беззвучно застонала — они всего пару минут в деревне, и уже нападение на магла. Ей оставалось лишь надеяться, что Крауч не выковырял мужика из его собственного дома. А ведь мог, и тогда это считалось бы уже как похищением со взломом. Если вообще существовало такое преступление. Если же кодекс ничего подобного предусматривал, то, по её мнению, туда явно стоило дописать пару пунктов специально для Барти. Хотя этого даже Азкабан удержать не смог. Бесполезно. — Простите его, мой брат немного перегрелся, — Гермиона обогнула их сбоку и потянула «родственничка» за рукав, но тот окинул её гневным взглядом, не желая отпускать добычу. — Крауч, пусти его! — Ты мне не Том! — огрызнулся Барти, крепче перехватывая мужика за пиджак. — Да зачем он тебе? — Гермиона буквально повисла у него на руке, став третьей в этой схватке. — Коротконожка, ты в курсе, что такое «взять языка»? — Крауч выпустил жертву и, подхватив Грейнджер под мышки, деликатно переставил в другую сторону. Устранил помеху, засранец упрямый. Зато прохожий воспользовался передышкой и отскочил в сторону, направив на своего мучителя газету так, словно это был его меч. Гермиона шагнула между ними, не давая им сцепиться вновь. Не имея возможности дотянуться, Барти, видимо, решил уничтожать жертву морально. Он грозно клацнул зубами, как волк, отчего мужчина тоненько взвизгнул: — Полиция! — Простите, сэр, мой брат немного болен… — Гермиона огляделась, проверяя, не бегут ли блюстители правопорядка на шум, но улица, к счастью, была пуста. — Понимаете, он умственно отсталый. И это Барти ещё свою волшебную палочку не достал. Каких бед он мог наворотить тут с помощью магии, не хотелось даже представлять. А ведь она знала, что так получится! Первое, о чём подумала Грейнджер, когда он засобирался в деревню за продуктами, — стоит ему выйти к маглам, как вспыльчивый характер сразу же даст о себе знать. Напарник психовал из-за каждой мелочи. Он ненавидел, когда оспаривают его мнение, когда говорят, что он сделал что-то не так, или, хуже всего, когда его игнорируют. Судя по всему, бедный магл проигнорировал вопрос Крауча и постарался сбежать. Но кто убежит от долговязой каланчи? Мужичок отошёл ещё подальше и выплюнул: — Так держи своего полоумного братца дома! Таких, как он, надо в специальных учреждениях держать под галоперидолом! — от перепалки взъерошенный парик мужчины съехал набок, и гладкая лысина блестела задорными капельками пота. По крайней мере, Гермиона надеялась, что это был пот, а не плевок Крауча. Тот вполне мог продемонстрировать всё своё презрение к маглам и таким способом. — Вы извините нас, правда, я сейчас уведу его домой, — она, убедившись, что Крауч всё же стоит смирно, подошла и поправила парик на лысине дяденьки. — Пожалуйста, давайте обойдёмся без полиции. Мужик запыхтел и засопел, как пузатый чайник на плите. Того и гляди засвистит крышечка. — Держи своего идиота на поводке и в смирительной рубашке, — он одёрнул манжеты и, гордо развернувшись, пошёл дальше по своим делам. А может, в полицейский участок. Гермиона нацепила вежливую улыбку, провожая взглядом порванный на спине пиджак. — Хорошего дня вам, сэр. И, пока магл не успел действительно вызвать полицию, потащила Крауча к ближайшему повороту. Тот на удивление послушно поплёлся следом, и лишь зайдя за угол, недовольно проворчал: — Это я умственно отсталый? Да у этого магла вместо мозгов одна вата! — он поднял свои очки-лупы на темечко и надменно стряхнул пылинку с рукава пальто. Эти рассыпанные каштановые пряди по лбу, хитрый прищур — сейчас он напоминал ей нашкодившего мальчишку, который из чистого упрямства не признавался, что разбил фарфоровую вазу. Барти был старшим по званию в их маленьком отряде из двух человек, но, видимо, не самым взрослым. — Искусству переговоров тебе только учиться, — не сдержалась Гермиона. Она злилась, но при этом её забавляло то, что самодовольный Пожиратель Крауч оказался совсем не подготовлен к жизни в человеческом обществе. А казалось бы — аристократ. — Да у меня Нагайна с рук ест! А эта дикая особь шуганулась от меня так, что едва стенку лбом не прошибла. Идиот! — Так может, перестанешь пугать своим видом людей? Попробуй сделать лицо подобрее. — Попробуй сделать лицо подобрее, — Барти передразнил её гнусавым голосом. Точно школяр. Затем широко улыбнулся и распахнул глаза так, что стал похож на картинку психопата-насильника с доски «Их разыскивает полиция». Гермиона прислонилась к стене и печально вздохнула. Этот день обещал быть долгим. — Послушай, давай я буду вести переговоры, а ты подстрахуешь, если что, — она слегка прикусила нижнюю губу, чтобы не улыбнуться. Уговаривала его, как ребенка. — Просто у нас, ведьм, есть своя особая магия. Называется коммуникабельность. Барти, видимо, хотел поспорить, но почему-то не стал. Устал, что ли, после драки? Вместо этого он недовольно сверкнул глазами и потряс в воздухе пустым мешком. — У тебя есть одна попытка. Провалишься, и действуем моими методами.

***

Им не понадобилось много времени, чтобы найти центральную площадь с той самой ярмаркой. Разноцветные палатки с флажками выделялись ярким пятном среди серых деревенских домиков, из динамиков на столбах доносилась весёлая музыка, и в воздухе пахло карамельным попкорном. Гермиона ещё раз проинструктировала Крауча о пользе молчания и от греха подальше оставила его сидеть у фонтана с каменными ангелочками. Барти состроил самую свою недовольную мину и демонстративно постучал по циферблату карманных часов. Дал ей пятнадцать минут на поиски еды. Щедро, ничего не скажешь. Грейнджер мстительно подумала, что первым делом найдёт для него работу погрязнее. Например, выгребать навоз из-под свиньей или мыть посуду в кафе. От картинки, как пижонистый Крауч с закатанными рукавами машет лопатой, стало неприлично весело. Она прошла вдоль рядов торговцев, пытаясь найти хоть какую-то табличку о поиске помощника. На многочисленных деревянных прилавках были разложены свежеиспечённые пироги, пирожки и булочки. Кто-то продавал яблочный сидр со льдом в красивых стаканах. С другой стороны добродушный на вид мужичок зазывал купить мороженое. Фисташковое, шоколадное, ванильное, с кусочками дыни… От каждого слова желудок сжимался всё сильнее, и казалось, что уже стал размером с горошинку. Гермиона не отказалась бы даже от простого вафельного стаканчика, совсем без мороженого. Поняв, что время уходит, а Крауч сидит без присмотра, она решила действовать активнее и подошла к прилавку со сладостями. Таблички о вакансии не висело, но ей почему-то казалось, что человек, продающий сладкое, никак не может оказаться чёрствым и сухим. Да и сама торговка, такая уютная в красном нарядном фартуке с рюшами, напоминала дружелюбную бабушку, которая вот-вот накинется с объятиями, и Грейнджер всё же решилась подойти. — Добрый день, — мило улыбнулась она, нервно теребя край ремня в пальцах. — Здравствуй, деточка. Выбирай-выбирай скорее, моя хорошая, — торговка обвела пухлой ладошкой свой прилавок. — Здесь всё самое свежее. Специально для ярмарки везли. Гермиона с тоской оглядела шоколад с дроблёными орехами, нежный белый зефир, разноцветные карамельки. Пахло так аппетитно, что во рту сама по себе стала скапливаться слюна. Были бы у неё деньги, скупила бы все. — Я… я… Она открыла рот, но слова никак не слетали с языка. Словно прилипли и присохли. Грейнджер беспомощно взглянула в глаза женщины, будто та, как мудрая учительница, подскажет, с чего начать разговор. Торговка широко улыбалась, до ямочек на подрумяненных щеках. — Шоколад? — Да… нет… — Гермиона глубоко вздохнула и, сжав ладони в кулаки, быстро выпалила: — У вас не найдется работы на день? Её щёки пылали от стыда. Хотя, вроде бы, что такого в том, чтобы поинтересоваться насчёт работы? Вполне достойный вопрос, ничуть не уничижающий. Женщина окинула её презрительным взглядом с головы до ног, будто перед ней стояла уличная оборванка, отчего Грейнджер почувствовала себя некомфортно и невольно ссутулилась, как маленький ёжик. — Ничего для тебя нет, — румяная добрая бабушка вмиг окрысилась и стала похожа на ведьму из сказок. Крючконосую, противную каргу. — Ну-ка, иди отсюда, приблудная, пока полицию не позвала! Все другие торговцы вмиг замерли и с интересом уставились на происходящую сцену. Гермиона быстро пошла вперёд, сгорая от стыда. Щёки пылали так, будто она натёрла их перцем чили. Она быстро свернула в другой ряд, радуясь тому, что Крауч сидит у фонтана и не видит её позора. Хотя он бы мог разозлиться и превратить все конфеты этой бабки в мышей. Грейнджер представила визг торговки и её полные ужаса глаза, когда шоколадки и леденцы-мыши разбегутся в разные стороны. «А потом они нашли бы укромные уголки и расплодились бы. И стало бы у той женщины в десять раз больше товара», — грустно закончила она свою же собственную фантазию. По её подсчетам, времени до того, как в дело вступит Крауч, оставалось минут пять, не больше. Гермиона уже не стала выбирать торговца подобрее, а просто подошла к первой попавшейся палатке с розовыми стейками. — Нет ли у вас работы, сэр? — вежливо спросила она, без особой надежды, даже не глядя в лицо продавца. И совсем неожиданно для себя услышала ласковое: — Для тебя, девочка, найду что-нибудь. — Правда? — Гермиона удивлённо перевела взгляд от прилавка с мясными вырезками на торговца. Лысый мужичок улыбнулся и поманил её за собой. — Пошли, ничего сложного, — он указал пальцем на переулок, где, видимо находился его склад. Гермиона оглянулась. Крауча видно не было. Ярмарка потихоньку заполнялась людьми, и от палатки к палатке ходили улыбающиеся мамы с детишками, деловитые отцы семейств и ухоженные старушки со старичками под ручки. Играла лёгкая, жизнерадостная музыка, слышался смех и голоса прохожих. Оценив ситуацию, она решила, что место людное и вряд ли случится что-то плохое, а упускать шанс подзаработать не стоит. Да и сам торговец выглядел вполне прилично и опрятно — кипельно белый фартук мясника, капроновая сеточка на лысине. У такого наверняка от клиентов отбоя нет, а значит, и лишние руки ему не помешают. Грейнджер ожидала, что ей предложат разгрузить телегу или подмести пол, но когда они зашли за угол, вместо того, чтобы показать ей повозку с мясом или территорию для уборки, мужчина начал расстегивать штаны. — Сэр, вы не то подумали! — Гермиона, совсем не ожидавшая такого поворота событий, широко распахнула глаза. Что такого в её внешнем виде заставило мясника подумать, что ему предлагают услуги интимного характера, она не понимала. Просто сейчас объяснит ему, что это глупая ошибка. — Я не это имела ввиду… Но мужчина не обратил внимания на возражения. Он, как пожарник, быстро, меньше чем за секунду, спустил штаны и схватил её за руку. — Ишь ты, сама предложила, а теперь на попятную? Чегой-то, не приглянулся я тебе? Гермиона отдёрнула руку и развернулась, чтобы дать дёру, но толстая ладонь закрыла ей рот и потащила обратно. Она попыталась пнуть или поцарапать мясника, вот только он был в два раза шире неё и выше на две головы. — М-х-м-п, — Гермиона даже завизжать не смогла. Он прижимал ладонь так сильно, что, казалось, расплющит её губы о зубы. Грейнджер кряхтела и изворачивалась, пытаясь вырваться своими силами. Она боялась, что если применит магию, сюда тут же явятся авроры. А у неё Тёмная метка на руке, и ей точно не сбежать от нескольких натренированных волшебников. Поэтому она со всей силы пнула мясника куда-то в ногу, но промазала. Зато тот не промахнулся: ей в затылок прилетела оглушительная оплеуха, отчего зашумело в ушах, и из глаз брызнули слезы. — Попробуй только зашуметь! С проститутками у нас тут не церемонятся. Отработаешь, и отпущу восвояси. Она почувствовала, как сдавливающее ощущение от корсета слегка ослабло, и поняла, что мужчина начал распутывать шнурки на спине. Все её инстинкты забили в набат. Гермиона потянулась рукой к рукаву за палочкой, но оба её запястья тут же схватили клешней-хваткой и прижали к холодной стене. — Знаю я таких как ты, шлюх приблудных… — Сэр, вы ошиблись, — Гермиона дергалась, словно селёдка, попавшая в сеть. Мясник всего лишь одной своей рукой держал её крепче чугунных оков. Вторая его рука на удивление легко справлялась со шнуровкой, и Грейнджер чувствовала, как корсет неумолимо сползает вниз по рубахе. Её охватила настоящая паника. Надо было бы заорать, что есть сил, но челюсть будто свело спазмом. Она открыла рот, но из горла вырвался лишь жалкий хрип. Сердце билось в груди испуганной рыбкой, рубашка намокла от пота, и Гермиона лишь надеялась, что ткань приклеится к коже намертво. Чтобы он не снял. Думать о том, что произойдет через пару секунд после того, как насильник распутает шнурки на спине, она не хотела. Потому что ничего ему она не позволит! Грейнджер ещё яростней начала брыкаться, за что получила вторую оплеуху, а после её прижали к холодной стене из шершавого камня щекой… Солнце медленно клонилось к закату. Вдалеке играла счастливая музыка про прекрасное чувство — любовь. Взаимную. Гермиона дышала плесенью и пылью стены, чувствовала, как во рту растекается металлический привкус крови, и думала — как странно. Плохие события происходят даже с хорошими людьми. Даже в солнечный и яркий день, когда весь мир лучится счастьем и спокойствием. Даже такой день может стать для тебя последним… Нет, она не думала, что её убьют в этой подворотне. Нет. Мясник просто воспользуется её телом и разорвет её мир на части. Такая ирония. Пожиратели смерти не тронули в своём злодейском логове, а среди людей она оказалась в опасности. Корсет упал на землю, и Гермиона почувствовала, как её потянули за пояс штанов. Она безрезультатно дёрнула запястьями. Бесполезно. Вырваться не получалось. Палочка так и осталась в рукаве. Снова тихо хрустнул ремень, но снова выдержал. Держись, родной, не подведи. Как хорошо, что эта полоска кожи была настолько длинной, что пришлось два раза протолкнуть её в каждую петлицу на поясе. Запястья намокли от потной скользкой ладони мясника, и казалось, что ещё чуть-чуть, и получится высвободить руки. Внезапно его хватка ослабла сама по себе, а за спиной раздался глухой звук, будто на землю уронили мешок набитый редькой. Гермиона обернулась и увидела у своих ног бессознательное тело. И Барти, который держал в руках свою палочку. Выражение лица у него было таким зверским, будто он едва сдерживался от убийства. А вдруг и вправду убил? Гермиона с ужасом взглянула на мясника. Тот лежал лицом в помойной луже, весь белый фартук промок и пропитался грязью, но спина вроде бы вздымалась. Дышал. Живой. А это значит, Крауч просто оглушил магла. Просто использовал магию. Просто нарушил все запреты. — Что мы наделали? — Гермиона подбежала и обняла Барти крепко-крепко. Как брата, как друга, так, как никогда не думала, что будет обнимать Пожирателя смерти. Крауч тоже сжал её в объятиях и погладил по волосам. — Тише, маленькая. Ты чего расклеилась, Коротконожка? Неужели поверила, что я дам свою подопечную в обиду? — его голос звучал мягко и нежно. Как успокаивающее мурлыканье кота на груди. И от этих тёплых слов у неё неконтролируемо по щекам потекли слёзы. Горькие, обидные. — Я думала, что должна буду убраться, хотела заработать нам… Гермиона плакала ему в рубашку, чувствуя, как рядом под её носом по хлопковой ткани расплывается мокрое пятно. Барти не отстранялся и не торопил. Просто обнимал и гладил по волосам. — Хочешь, я достану тебе пирожное со взбитыми сливками такой высоты, что ты даже поднять не сможешь? Ей захотелось улыбнуться. Крауч вряд ли был старше неё, но почему-то всегда обращался с ней, как с ребёнком. Хотя она никогда и не возражала против дополнительной порции сладкого. — Самое большое, — Грейнджер шмыгнула носом и, отстранившись, взглянула ему в глаза. Светлые и голубые как безоблачное небо. Крауч тепло улыбнулся и достал платок, чтобы промокнуть влажное пятно на своей рубашке, но быстро бросил бесполезное занятие. — Какая начинка твоя любимая? — весело спросил он, словно не произошло ничего плохого, а они здесь просто гуляли. — Вишня, — Гермиона с тоской взглянула на коричневый кожаный корсет, лежащий на земле. Прикасаться к нему больше не хотелось. Да плевать, всё равно неудобная штука. — Значит, вишня. Твой поганый магл угощает, — Барти бесцеремонно подошёл к мяснику и вытащил из его кармана кошелёк. — Пойдём поедим?

***

Гермиона еле уговорила его не заходить в кафе, а просто купить продукты и устроиться где-нибудь на безлюдной окраине, поближе к той стороне леса, откуда они пришли. Деревенька была маленькая, местные наверняка уже приметили чужаков, и, как только торговец очнётся, поднимется несусветный шум. Полицию привлекут и священников со святой водой. Поэтому стоило убираться отсюда как можно скорее. Но и есть при этом тоже очень хотелось. Они отошли подальше от поселения и выбрали для привала старый деревянный забор у заброшенной фермы. Солнце почти ушло за горизонт, и последние тёплые лучи грели лопатки сквозь тонкую ткань рубахи. В траве летали шмели, чирикали в кустах птицы, а они вдвоём сидели на широкой перекладине и тихо болтали. О ярмарке, о странных маглах, о том, как доработать трансфигурационное заклинание так, чтобы при превращении объекта в мышь он не стремился к размножению, а только к дефекации. Серьёзные разговоры двух совсем серьёзных людей, и не школьников вовсе. В руках оба держали по огромной булке со свиной сосиской, на траве рядом лежала целая фляга холодной воды. И Гермионе этот скромный ужин казался вкуснее рождественского пира в Хогвартсе. — Единственное, что я готов признать, — готовят эти маглы лучше, чем Петтигрю, — Барти с аппетитом откусил огромный кусок хот-дога и запил водой из фляги. У Гермионы мурашки пошли по коже при упоминании этой фамилии. Предатель Питер. Виновник смерти родителей Гарри. Она не понимала, почему тогда бросилась вытаскивать его из реки. Дала бы утонуть — не произошло бы всех бед в будущем. Но когда она увидела уходящим под воду этого несуразного толстого мальчишку с животным страхом в детских глазах… просто не смогла стоять в стороне. Она грустно отщипнула кусок хлеба и отправила себе в рот. Каркаров, Петтигрю — что-то у неё стало входить в привычку спасение Пожирателей смерти. А сегодня один из них спас её. — Я так и не сказала тебе спа… Внезапно Крауч дернул её за рукав так, что сосиска выпала из рук и прокатилась по земле, собрав на себя всю пыль. Она расстроенно проследила траекторию своего ужина и даже всерьёз подумала, а не стоит ли поднять и отряхнуть, но услышала от Барти напряжённое: — Грейнджер, бежим! А следом пронзительное: — Держи вора! Гермиона проследила направление его взгляда и заметила, как по просёлочной дороге на них надвигается целая толпа людей. По традиции, с вилами и, что более опасно, с дробовиками. — Это они! — передние ряды приближались, а количество селян в хвосте всё росло и росло, как лавина. Крауч тут же подхватил мешок с продуктами и подтолкнул её к лесу. Гермионе дважды повторять не надо было. Она сиганула с перекладины так быстро, что её скорости позавидовала бы любая сколопендра. За спиной сразу же раздались предупредительные выстрелы. — Стойте, кому говорят! Гермиона ускорилась. Неужели деревенские серьёзно рассчитывают, что смогут остановить их одними криками «Стой»? Крауч весело хохотнул и крикнул что-то вроде: — Лизните мой зад, ублюдки! Ублюдки шутку не оценили и выстрелили ещё раз, отчего земля под ногами взорвалась чёрными комьями. Почти попали. И вот это уже было страшно. Петляя, как зайцы, они быстро добежали до первых деревьев и скрылись за широким стволом огромного дуба. Грейнджер осторожно выглянула из укрытия. Маглы застыли у края леса, обсуждая план действий. Кто-то кричал ругательства, кто-то просил привести собак и полицейских. Толпа из разъярённых селян выглядела точно так же, как на картинках про инквизицию: раскрасневшиеся лица, праведный гнев в глазах и распятия на толстых шеях. Крауч пошуршал в карманах и достал странный артефакт-помидор. Нажал на тоненький листик, отчего две половинки разъехались и повалил густой дым. Завеса плотнее самого непроходимого тумана в плохую погоду быстро расползлась по земле и скрыла пеленой даже ближайшие деревья. — Иди за мной! Воспользовавшись плохой видимостью, они прошли вглубь леса, и Барти потянул её к небольшому оврагу. Гермиона спрыгнула вниз и достала палочку, приготовившись защищаться, но Крауч остановил её. — Магию не используй, если это обычные маглы, то все обойдётся, — он настороженно следил из их укрытия за передвижениями селян, при этом его глаза блестели больным весельем. — Не дрейфь, Коротконожка. Еще ни один простец со мной не справился. Спроси у Тома. Барти задорно дрогнул уголками губ и приложил кулак к сердцу, словно приветствовал Лорда. На нос он снова надвинул свои огромные очки-телескопы, отчего стал совсем похож на лётчика-камикадзе. — Ты как-то слишком самоуверен. Не стоит недооценивать противника, — Гермиона привстала на цыпочки и тоже взглянула, что происходит снаружи. Видно ничего не было, только слышались крики из-за деревьев и хруст ломающихся веток под чужими ногами. Ей ситуация вовсе не казалась весёлой, и она мысленно молилась о том, чтобы обошлось без жертв. Эти люди могли просто начать палить наугад, и тогда её с напарником ничего не спасло бы. — Кто мне говорил, что маглы безобидны, Грейнджер? — Крауч покрутил маленькое колесико на дужке своих очков, словно настраивал микроскоп. — Плохие люди есть везде, — Гермиона посмотрела на его беззаботную мальчишескую улыбку и добавила: — Как и хорошие. Густой серый дым почти рассеялся, и стало заметно первые силуэты, бродящие в тумане. Крауч достал следующий артефакт-лимон и, сдвинув две половинки, бросил его в сторону чужаков. Через пару секунд среди деревьев раздался новый хлопок, и какой-то мужчина грязно выругался. — Минус три. Это будет славная охота, Грейнджер, — Крауч снова зашарил в карманах. — Вот увидишь, ещё наберём трофеев и притащим в лагерь. Ей же что-то не давало покоя. Казалось, будто между лопатками зудит от чужого взгляда. Будто даже в земляном укрытии их видят и просто ждут, когда они сами вылезут наружу. Она обернулась, всматриваясь в лес позади себя. Солнце уже село, и между деревьями было сумрачно и темно. Даже если кто-то стоял там, то его почти никак не увидеть в темноте. Внезапно краем глаза она уловила лёгкое движение, услышала шорох кустов, а в следующее мгновенье на небольшую полянку позади них вышел странный мужчина. Он был один и совсем не прятался, при этом стоял с ровной спиной и смотрел прямо в их сторону. — Барти, — Гермиона толкнула напарника в бок и указала на чужака. Крауч швырнул ещё какую-то свою игрушку в маглов и обернулся. Выражение его лица тут же изменилось с весёло-озорного, на такое, какое она еще ни разу не видела у него. Испуганное. — Твою ж мать, — он заметно побледнел, отложил мешок в сторону и взглянул на Гермиону. — Заляг на дно, а как только отсюда все уйдут, аппарируй в лагерь. Предупреди всех, что нас заметили. Это важно. Скажи остальным, что тот самый магл со Стоунхенджа здесь. Он быстро начал активировать защитные значки на своем пальто. Дотронулся пальцем до плеча, и руна засветилась тусклой линией, коснулся груди, и вспыхнул новый огонёк. В темноте он выглядел как ёлочная гирлянда. Или как приманка. — Я не брошу тебя, — прошептала Гермиона, цепляясь за его рукав. Крауч мягко освободился от её пальцев. — Ты случайно не с Гриффиндора? — он натянуто улыбнулся, безотрывно наблюдая за странным мужчиной. Тот стоял неподвижно и жутко улыбался, словно ждал. — Конечно, нет, — ответила Грейнджер, совсем не поняв, почему Крауч у неё вдруг это спрашивает. — Тогда делай, как я тебе сказал, — с этими словами Барти выпрыгнул из оврага и, вскинув палочку в противоположную от их укрытия сторону, направил Бомбарду Максимум. Тут же раздался оглушительный взрыв. Деревья взорвались щепками, Гермиона села на корточки, закрыв уши и лицо руками, а через пару секунд услышала звуки выстрелов и рёв толпы. — Вон он! — Держи его! Она хотела броситься вслед за Краучем, но голос разума сказал, что в одиночку ей не справиться с десятками мужчин, вооруженных ружьями. Даже при помощи своей волшебной палочки. Раз Барти применил такое заклинание, то ситуация действительно серьёзная и лучше всего будет позвать подмогу. Но что сделает эта подмога? Пока она аппарирует, пока объяснит остальным, что произошло, пока Регулус примет решение… Барти за это время просто растерзают. Ведьма она или кто? Гермиона наложила на себя дезиллюминационное и вылезла из оврага. Прав был Барти. Она с Гриффиндора.