На пик по вертикали

Базовый лагерь

2 апреля

+14 С

      — Ох, душа моя неугомонная. Ты видел, откуда Пак вышел? — на лице норвежки играет азарт и виден блеск, оно обретает множество красок, словно та выиграла в лотерею. Хотя, такое событие тоже её устраивало.       — И тебе доброе утро, — сонно проговаривает Чон, присаживаясь за стол.       На улице довольно тепло, благодаря чему все решили позавтракать снаружи.       — Ты, может быть, имел в виду обед? — смеётся девушка, попивая кофе.       Те, кто вчера знатно подвыпили, сегодня мучаются с головными болями. Хосок в их числе. После медлячка Хосок участвовал в безумных алкогольных играх, несмотря на протесты самой Кэри.       — Ну скажи, ты ведь видел? — не унимается она, продолжая выносить мозг воодушевлëнным тоном.       — Нет, Кэри, — вздыхает. — Я ничего не видел, — вяло тянет он, приступая к поеданию яичницы.       — Чимин сегодня вышел из палатки инструктора Мин! — восклицает она, на всякий оглядываясь по сторонам. Хосок усмехается не от самой истории, а от того, с какой интонацией проговаривает норвежка. — Увидел это почти весь лагерь. Хотя… из нашего отряда присутствовала только я, — машет рукой, откусив хлеб. — И знаешь, самое интересное то, что наш доктор Ким тоже увидел это, — Кэри так начинает заливаться хохотом, что даже наворачиваются слёзы. — По его лицу ничего не скажешь, но я на сто процентов уверена, что тот горел изнутри. Так и ему надо.       — Да перестань, — Хосок качает головой в изумлении, прожëвывая еду. — Я и подумать не мог, что ты настолько коварна.       — Всем добрый день. О чем болтаете? — к ним подсаживается инструктор Ким, с хрустом откусывая яблоко.       — Да ни о чëм особенном, — отмахивается Хосок, отодвигаясь дальше.       — А как же сплетни о личной жизни инструктора Мин? — покачал головой, расплываясь в улыбке.       — Подслушивали? — улыбается Кэри, наливая чай инструктору.       — Вовсе нет, просто проходил мимо, — подмигивает тот в ответ, после чего оба хихикают. — Ну, а если серьезно, то пришёл за Хосоком.       Услышав своё имя, Чон сразу же поворачивает голову в сторону Намджуна, тем самым показывая, что готов к разговору.       — Ты ведь вчера спрашивал насчёт телефакса, можешь туда сходить к часу. Как раз Сокджин освободит тебе его.       Хосок сразу же расплывается в улыбке, услышав радостную новость от своего инструктора.       — Лоре хотел написать? — интересуется Кэри, как только Намджун покидает их со стаканчиком чая.       — Так и есть, — отвечает Хосок. На его лице отражается тоска, норвежка понимает, что он по жене скучает. Сильно. — На днях будет пять месяцев беременности, хотелось узнать их самочувствие.       — Переживаешь?       — Ещё бы, — издаёт смешок. — Чувствую, что будет девочка, — мечтательно вздыхает Хосок, смотря куда-то вдаль. Хочется поскорее увидеть своего ангелочка.

***

      — Так дело не пойдет, — хмурится Сокджин, рассматривая синоптику на стене. Точных данных не было, ибо каждый день показывает совсем разное. В этом году цикл погоды меняется со скоростью света. Это и начинает напрягать.       — Что-то случилось?       Доктор Ким, который пришёл принести ежедневные витамины для распределителя, какие после утренней сходки выдавал каждому альпинисту, поближе подходит к схеме, ничего не понимая. Хотя знает одно — определенные цвета на плакате являются обозначением температуры воздуха.       — Спасибо, Тэхён, я снова забыл о витаминах, — искренне благодарит тот, быстренько запивая пару таблеток водой. Если бы не ответственность Тэхёна в деле, касающемся здоровья, то распределитель Ким вовсе не заботился бы о себе.       Вернувшись к схеме, забирает с полки блокнот, торопливо записывает. Ничего не понятно.       — Всё в порядке? — снова спрашивает доктор Ким, не получив ответ на свой прошлый вопрос.       — Вполне, — сухо бросает распределитель, дальше продолжая активно прописывать анализ. Доктор Ким замечает, как правый глаз Сокджина дёргается. Не так уж бросается в глаза, но удаëтся поймать этот момент. Учащëнное дыхание и мимолетные вздрагивания плечей сами говорят о нервозности.       — Вы нервничаете, распределитель Ким. Лучше вам стоит присесть, — заверяет спокойным голосом Тэхён, аккуратно умыкнув красный блокнот из рук Сокджина.       — Всё хорошо, тебе не о чем волноваться, — не унимается Джин, продолжая стоять на месте. Хотя голос его дрожит, а дышать становится тяжело.       — Распределитель Ким.       Останавливает его Тэхён. Предложение звучит холоднее, и тон более грозный, а это заставляет старшего чуть успокоиться. Сокджин таращится на него непонимающе, но всё же садится под пристальным взглядом Тэхёна. Хотя переживания от этого не исчезают.       Доктор Ким отходит от Сокджина, направившись к столу, из графина он наливает прохладную воду в кружку.       — Выпейте, — просит его Тэхён. Идёт к своей аптечке, забирая оттуда что-то, и обратно возвращается к распределителю.       Сокджин устало протирает переносицу, чуть прикрывая свои веки. Голова начинает трещать, словно кто-то по ней колотит, ему становится больно от простых раздумий. Дело является крайне важным, и точная конструкция даты и времени напрямую отображает судьбу двух сотен людей, которые доверяют свои жизни ему.       Тэхён садится на корточки перед распределителем, поднимая правый рукав ветровки, обнажает кожу. От контраста та покрывается мурашками, как только доктор Ким надевает холодный манжет. Так же попутно вставляет в уши фонендоскоп, прижимает к плечевой артерии в области локтевой ямки.       — Какое у вас рабочее давление? — спрашивает доктор Ким, сжимая и разжимая резиновую грушу       — Сто девятнадцать на семьдесят.       — У вас подскочило давление, распределитель Ким, — сообщает врач, ослабляя клапан. — Я сейчас вам дам нужные таблетки для понижение давления, хотя можно просто заварить зелёный чай. Только вам нужно обязательно прилечь.       — Что-то стряслось?       Оба оборачиваются, чтобы увидеть пришедшего, который прямо с порога огорошивает вопросом.       — Ничего серьезного, Юнги. Давление поднялось, — отвечает распределитель, аккуратно присаживаясь на диван.       — Привет, Тэхён.       Милое и дружелюбное лицо Тэхёна мигом тускнеет, как только инструктор Мин проходит вглубь палатки, направляясь к Сокджину.       — Привет.       Сухо и холодно. От вчерашней доброжелательности практически ничего не осталось. Становится намного досаднее, как только перед глазами всплывает сегодняшнее утро, когда Тэхён вышел на обход всех альпинистов. В том числе и главного инструктора.       Ни доктор Ким, ни Чимин не ожидали друг друга увидеть столь рано возле палатки Мина, и оба, конечно, не так уж были рады начинать день таким образом. Но больше всего Тэхёном управляет конфуз.       — Ты волновался? — из мыслей Тэхёна выводит тревожный голос Юнги. — У тебя давления подскакивает, как только ты начинаешь перегружать себя.       Инструктор Мин хмурится сильно, не отводя глаз от краснеющего Сокджина. Они работают совместно уже семь лет, и зачастую Юнги замечает, насколько тот любит изводить себя, перенапрягать и тревожиться, из-за чего физическое здоровье давало слабину.       — Климат… — Джин недоговаривает, так как к нему подошёл Тэхён с зелëным чаем, любезно протягивая чашку. — Спасибо.       — Ох, Джин, — устало выдыхает Мин, потирая лицо. — Мы ведь не так давно обсудили это. Буквально позавчера, — продолжает он, смотря на распределителя.       — В этом году отменим сходку.       — Нет, мы подождём, — отрицательно качает головой. — Мы! — повторяет он, придавая некую интонацию, прищурив глаза. — Пожалуйста, позабудь об этом хотя бы на три дня, пока мы не начнём переход ледника.       — Ты поговоришь с остальными?       — Естественно нет. Нам пока не нужно лишних проблем. Если об этом Джейкей узнает, то он не отстанет от нас. Так что пока держим язык за зубами. Может быть, позже сообщу Намджуну, хотя это тоже под вопросом, — проговаривает Юнги.       — Добрый день.       На пороге появляется Хосок с белым конвертом в руках. На его лице, как всегда, сверкает лёгкая улыбка.       — Надеюсь, я не помешал вам? — спрашивает Чон, проходя вглубь палатки. — Или мне всё же стоило прийти немного позже?       — А, ты за факсом? — вспоминает Сокджин, смотря на часы на рабочем столе. — Проходи, я как раз-таки отдыхаю.       — Всё в порядке? — начинает переживать Хосок, заметив не лучшее состояния распределителя.       — Хорошо, как никогда. За мной присматривают, — усмехается Ким, смотря на Юнги, который тоже улыбается .       — Жене отправляешь? — интересуется инструктор Мин, оборачиваясь лицом в сторону Хосока, который уже успел включить аппарат.       — Да, просила писать ей каждую неделю. Волнуется за меня видите ли, — печально улыбается, добавляя титульный лист. — Хотя, это я должен волноваться за неё.       — Отставить грусть! И без этого мне не очень уж сахарно, — Сокджин мычит от пульсирующей боли в висках.       — Кстати, когда приедет служба санитарной авиации? — Юнги меняет тему на более официальную. — Я их ещё не видел.       — Маркус сообщил, что приедут, как только я назначу примерную дату сходки.       — Ясно, — коротко выплёвывает инструктор, не желая больше обсуждать климат. В ближайшее время всё наладится. Он верит в это.

***

      Вечер апреля у альпинистов не отличается разнообразием, кроме развлечений в каждой палатке. Многие вечера оказывались заняты попойками, шла карточная игра. Чимин и сам не понял, как втянулся в эту азартную игру вместе со стариком Джеком и остальными ребятами из их палатки. Через час к ним присоединилась Кэри, которая просто решила проведать Пака. А следом выяснилось то, что норвежка неплохо играет в «Дурака». А для старика Джека было без разницы во что играть, его в большинстве случаев забавляли мухлёж и азарт.       Чимин и Кэри, усевшись поудобнее на матраце, тихо наблюдали за стариком Джеком, который вытащил из-под подушки золотую упаковку карт. Это же как надо увлекаться картой, что старик даже кладёт колоду под подушку.       — Это моя счастливая колода, — произносит он ехидно, начиная тасовать карты по одной с верха колоды правой рукой, как обычно. Левая рука лишь слегка помогала правой. — Чур будем играть в «переводного».       Кэри и Чимин кивают, забирая шесть карт, которые растасовал старик.       — Хожу я, — заявляет норвежка, показывая свою бубновую шестерку. Затем под пристальным взглядом старика кидает карту в сторону Джека, где была отображена семерка пик.       — Я ищу вас везде, а вы тут сидите, — появляется Хосок, снимая обувь. — Ну, что за азарт, старикан Джек? — проявляется недовольство сразу же, заметив карту. — Устроили тут казино.       — Присоединяйся к нам, Американо, — зовёт его Чимин, продолжая кидать карты старику.       — Не, я пас. Я уже нашëл себе занятие, — вытягивает свою руку, указывая на скрученный в рулон выпуск журнала.       — Ты что, начал читать газеты?       — Вас вместе стариком надо поменять местами, — прыскает Кэри, поднимая очередную карту.       — Это кроссворд, — Чон отвечает скомкано то ли с обидой, то ли с безразличием.

***

      На улице давно стемнело, палатку освещает пара лампочек. Даже непрямой свет раздражает глаза Юнги, из-за чего приходится пару раз зажмуриться. Хотя это не особо помогает.       Тишину разрушает только характерный звук стука пальцев по клавишам клавиатуры, на которой печатает Сокджин. На диване валяется Намджун, задремав. Юнги тоже подустал, просиживая на одном и том же месте больше пяти часов. Это ужасно выматывает. Хотя пару раз заходил австралиец, разбавляя тяжёлую атмосферу на базе своими нелепыми шутками. Забрал с собой доктора Кима прогуляться, который сидел кислее лимона.       Ожидание новостей от распределителя становится всё тоскливее и тоскливее. Ужасно клонит в сон, но в то же время вовсе не хочется сбивать режим. Несмотря на то, что тот давно уже сбит.       Душа желает только одного — покинуть базу и скорее помчаться к Чимину. Заключить в объятия и тонуть от невинных прикосновений. За всё эти годы в горах, наверное Юнги впервые спал так сладко и безмятежно, не задумываясь ни о чём.       — Наконец-то, — облегчённо выдыхает Сокджин, откатившись на кресле в сторону, тем самым привлекая внимания инструкторов.       — Что там? — хрипло спрашивает Намджун, раскрывая с трудом глаза. Они у него сонные, как и голос. Потягивается и зевает, выпрямляясь.       — Я как раз-таки анализировал одну дату, где не намечались буря и смена прогноза. Все эти пять дней будет очень чисто. Я так рад, — с некой радостью заверяет распределитель, смеживая веки.       Юнги привстает со своего места, разминая конечности, ибо за всё это время они затекли. Медленно приближается к Сокджину, который уже успел принять нормальную позу, и опирается руками о спинку кресла. А следом подходит и Намджун с бутылкой воды.       — Смотрите, — распределитель, проделав некие махинации на клавиатуре, открывает главную страницу, где обведено несколько прогнозов и длинные диаграммы в различных цветах. — Это синоптика пятнадцатого мая, — указывает он на дату, где черным по белому отмечено. — Как видите, день будет более-менее тихим, без каких либо осадков.       — А что насчёт предыдущих дней? — спрашивает инструктор Ким, не сводя глаз от монитора.       Джин, кликнув пару раз мышкой, переводит страницу на тринадцатое-четырнадцатое мая, полностью открывая диагностику.       — Как видишь, тоже тихо, — проговаривает распределитель. — Но хотя… — тянет задумчиво, повернувшись в сторону парней. — Видел пару изменений насчёт шторма. Но это не страшно. Надеюсь.       — Тогда зачем тянуть-то? Если дата уже назначена, — радостно восклицает инструктор Мин, приобняв Сокджина.       — Может быть, на всякий завтра ещё проверить?..       — Уже достаточно, Сокджин-а, ты справился, — Юнги перебивает все его сомнения, хлопая по плечу. — Ты молодец.       — Теперь нам надо сообщить Маркусу с Джейкейем и остальным тридцати шести командам тоже.       — Этим я сам займусь, Намджун, — отвечает распределитель, наконец хоть немного расслабляясь.       — Тогда завтра нужно собрать наши отряды и сообщить о сходке, которая намечается четвертого апреля.       — Отлично.       — А теперь распределитель Ким, отдохните как следует и наберитесь сил на завтрашний день, — Юнги поглаживает его по плечу, пока сам Сокджин смеётся.

***

      Вечер протекает не совсем уж спокойно в кругу вспыльчивых людей, что раз за разом проигрывают Джеку.       — Ну, это уже полнейший абсурд! — Кэри повышает голос, не справляясь с нахлынувшими эмоциями. Еë охватывают недоразумение и ярость.       — Не зря в прошлый раз в палатке все начали бунтовать против тебя, это было заслуженно, — выдыхает Пак, неоднократно становясь жертвой обмана.       — В этом и суть игры — сделать из вас дураков, — отвечает Джек, не обращая внимания на бурчащую норвежку.       — Обширный горный участок до тысячи метров высотой, одиннадцать букв. Что это? — Хосок, который всё это время лежал в углу палатки, встревает в спор тех троих, вовсе не обращая внимания на возгласы. За всё это время он стал более шумоустойчивым и даже никак не реагировал на вспыльчивость окружения благодаря импульсивной норвежке.       — Требую реванш, — грозно выплёвывает Кэри, не смирившись с проигрышем.       — Никакой помощи от вас, — Хосок ворчит себе под нос, из-за того что на его вопрос никто не отвечает, да и в целом, не хотят слушать.       Пропуская эту ячейку, он продолжает разгадывать другие поля, заполняя квадратики чёрными чернилами. Поднявшись с матраса, направляется к выходу, задумчиво кусая кончик ручки. Он почти всё заполнил и был близок к решению всех вопросов, но только вот та загадка не даёт возможности заполнить последних два поля.       — Ох! — Хосок резко вздрагивает от испуга, ибо совсем не был готов встретить инструктора возле входа. — Вы меня напугали, — проговаривает он, усмирив учащëнное сердцебиение.       — Прости, — Юнги от неловкости виновно чешет затылок, криво улыбаясь. — Чимин там?       — Да, — кивает Хосок, завязывая шнурки. — Свидание намечается? — он поднимает свой взгляд на инструктора, усмехаясь.       — И ты туда же, — проговаривает Юнги, хлопая того по спине, желая пройти дальше.                   — Юнги-ним, минуточку! — окликает его Хосок, вспомнив нечто важное. Приняв стоячее положение, он встряхивает свои спортивные штаны. — У меня тут затруднения… — начинает тот, поднимая свою газету. — Не могли вы мне подсказать название обширного горного участка до тысячи метров высотой?       — Плоскогорье.       Юнги продолжает на него смотреть, всё так же стоя возле прохода. Хосок щурится, смотря на газету. Неразборчиво о чём-то лопочет под нос, уставившись на бумагу, ибо из-за темноты уровень видимости понизился.       — О, подходит, — наконец отвечает Чон. — Благодарю вас, хорошего вечера! — проговаривает напоследок, удаляясь от палатки.       Инструктор Мин улыбается, качая головой перед тем, как войти внутрь.       — Больше с ним я не буду играть. Лучше Амазонку переплыть, нежели сыграть с ним ещё одну партию, — возмущается норвежка, закатив глаза.       Слышно смех самого старика и звонкий любимый голос Чимина. Улыбка сама непроизвольно тянется до ушей, а в груди так становится тепло лишь от одного родного голоса.       — Добрый вечер.       Чимин переводит свой взгляд к пришедшему человеку, в этот же момент замирая на месте. Кэри тоже замолкает, и её выражение лица мигом меняется на более яркое, а в зрачках её скрывается неизвестный блеск, что немного смущает инструктора.       — Добрый вечер, инструктор Мин, — поднимается с места Джек, пожимая руку своему страховщику. — Не хочешь посидеть с нами? Поиграть? — предлагает старик, указывая на золотую колоду в руках.       — О нет, старик, не надо, — тянет девушка. — Он явно не поиграть в карты пришёл, — прочищает горло Кэри, сдерживая смех.       Чимин стоит весь алый, то прожигая взглядом Кэри, то поглядывая на Юнги, который на данный момент смеётся, зажигая чиминово сердце.       — Давай-ка мы с тобой всё-таки сыграем один кон, мне заняться нечем.       — Можно ли забрать снежного принца к себе? — интересуется инструктор, как только Кэри с Джеком начинают свою игру. Юнги приподнимает уголок губ, неотрывно разглядывая аккуратное лицо младшего с тонким носом.       — Нужно, — отвечает Чимин, смотря в чужой омут.       У влюблённого глаза сияют, как звёзды. И Чимин создаёт свою Галактику, неотрывно глядя на Юнги.       Крепко, но так нежно держа кукольную руку в своей, Юнги выводит Чимина из палатки. Ладони ледяные. Половину дороги они идут молча. Чимин не сводит взгляда с инструктора, который шагает с ним бок о бок. Яркий лунный свет хорошо освещает чужое лицо, и Пак замечает, что он сегодня намного задумчивее и загруженнее, по его уставшему лицу и по небольшой складке на переносице понятно, что он о чём-то задумался.       — Тяжёлый день? — тихо спрашивает Чимин, нерешительно прерывая затянувшуюся тишину между ними. — Устал?       — Нет, всё отлично, — заторможено отвечает, качая головой, тем самым возмутив Чимина.       Прерывает свои шаги, но не отпускает чужие ледяные руки. Прожигает грозным взглядом фигуру Юнги, хотя его пальцы робко поглаживают тыльную сторону ладони инструктора. Это дикий контраст между мягкими чувствами и недовольством. Мин оборачивается в его сторону с озадаченным видом. И всё понимает только с одного взгляда. Хватает за запястья и заключает в объятия. Как же сильно он по нему скучает, хотя Юнги не видел Чимина всего несколько часов.       — Да, я немного подустал… — тихо признается Мин, вдыхая дурманящий запах своего снежного принца.       А Чимин про себя ликует от того, что Юнги соизволил открыться и рассказать о своём самочувствии. «Какой он тёплый», — проносится в голове, Чимин сильнее прижимается к груди. Так успокаивает. От него веет чем-то мужественным. Чем-то сильным. Не хотелось расставаться с этим чувством. Хотелось слиться с ним. Ему так этого не хватает.       Пак, наконец, отлипает от него, поднимает глаза прямо к чужим, а пальцами принимается ласково поглаживать лицо инструктора. Подушечками обводит брови и слабо улыбается, заметив, как чужие веки прикрываются.       — Но с тобой мне намного легче, поверь, — шепчет он, приподнимая веки. — Не знаю, как в прошлом году смог отпустить тебя, — Юнги накрывает рукой кукольные ладони Чимина. — У тебя руки замёрзли, — Хмурится Юнги. Обхватив его кисти, начинает согревать те, опаляя тёплым дыханием.       — У тебя самого руки всегда ледяные, — цокает Чимин.       А Юнги в ответ просто улыбается с мыслями: «Просто при виде тебя всë тепло уходит в сердце…»       Внезапный холодный ветер пробирается под одежду, доходя до костей. Время движется к полуночи, и инструктор Мин, почувствовав, как Чимин начинает слегка дрожать от холода, без лишних слов забирает снежного принца к себе.       Иногда прикосновение может сказать больше, чем слово. Иногда оно может заменить тебе тысячу поэм, романов о любви и длинные письма без границ. Можно обменяться миллионом фраз и не сказать главного. А можно молча смотреть в глаза и поведать обо всём. Лишь один шаг, одно прикосновение, один взгляд: и весь мир может перевернуться с ног на голову. Касание одной кожи к другой способно пустить наисильнейший разряд по телу, нежели сам ток.       Юнги желает большего. Жаждет душою прикоснуться к душе Чимина, разделить свой внутренний мир и создать совместный, общий и целостный. Юнги желал и добился.       Ему всегда нравились ночные разговоры, когда обнажаешь душу догола. Эти моменты всегда какие-то особенные и более запоминающиеся. И Юнги с Чимином беседовали до самого рассвета, а усталость словно рукой сняло.

***

Базовый лагерь

3 апреля

+11 С

      Утро альпинистов начинается не с кофе, а с раннего собрания команд. Инструктор каждой команды собирает своих ребят к семи утра, чтобы поделиться назначенной датой сходки. Каждый альпинист воспринимает это по-своему, хотя многие из них радуются, ибо ждали этого момента целую вечность.       — А теперь перейдём к главной теме, — заявляет Намджун, закатывая рукава ветровки. — Многие команды уже успели пройти Кхумбу, пока мы «акклиматизировались» в своих палатках. Финальная дата объявлена, нам только осталось теперь завершить запланированное. А точнее, сделать второй шаг к покорению вершины.       — Как вы поняли отряды четыреста девяносто восемь и пятьсот пять объединяются и отправляются на ледниковый путь вместе. Никакой конкуренции или соперничества. Мы вместе собрались здесь с единой целью, которую можем достичь только совместной работой. А также старайтесь быть повнимательнее на ледниках, иначе сходка обретёт печальный конец. Но, несмотря на всё это, мы — инструкторы — обеспечим вам страховку и безопасность, — в голосе Юнги чувствуется отважность и огромная ответственность за двадцать альпинистов. Внимательным и серьёзным взглядом окидывает всех присутствующих и на пару секунд задерживается на своëм снежном принце, который продолжает смотреть на него с гордостью и с трепетом в глазах.       — Итак, завтра в три часа ночи мы выдвигаемся на ледники. Откладываем попойки, сигареты и прочие разрушительные вещи для вашего организма. Постарайтесь отоспаться до часа ночи и не проспать сходку. Каждая секунда имеет огромную роль в развитии событий, поэтому постараемся как можно лучше подготовить себя физически и морально. Вы готовы? — Намджун спрашивает с азартным тоном, ожидая ответа.       — Да! — ребята все вместе с громким возгласом отвечают, радостно аплодируя.       Великие приключения начинаются, как обычное дело.

***

Базовый лагерь

4 апреля

1:56

-3 С

      — Ты что, сегодня ночевал у себя в палатке? — удивилась норвежка, заметив Чимина, который выходит с снаряжением наружу. На Кэри пурпурная куртка и однотонная шапка, также утеплённые перчатки. В целом, даже если она не смогла хорошенько выспаться, готова на все сто. И по её улыбке можно сказать, что настрой у Кэри хороший. Хотя она не впервые в горах, поэтому и ходит налегке.       — Юнги всё ещё на базе, он не приходил, — отвечает Чимин, накинув на плечи огромный рюкзак.       Несмотря на то, что Юнги был ответственным за всех, в глубине души он тоже уязвим. Уязвимее всех. И то, что он сейчас не у себя в палатке, а на базе, говорит о многом. Тревожность в работе и беспокойные мысли гложат его.       Кэри выдыхает, хлопая Чимина по спине. В этом жесте сокрыта огромная поддержка и понимание. Чимин кивает в ответ, принимая простой, но любезный жест от неё.       — Не переживай так за него. Он ведь не первый год здесь, значит, ему так намного легче.       — Я понимаю, — качает головой, потирая ладонями лицо.       — Ты спал?       — Не совсем, — отвечает Пак, выдвигаясь в сторону столовой. Снаружи людей немало, но даже так они стараются передвигаться тихо, чтобы не помешать чужому отдыху. — Где Хосок?       — Он пока в палатке. Или уже в столовой, — пожимает плечами, ёжась от холодного ветра. — Старик?       — Джек давно ушёл, уже как двадцать минут, — отвечает Чимин, поглядывая на наручные часы.       — Тогда отлично. Пойдём скорее.       В столовой довольно-таки светло и намного теплее, чем на улице. Ребята, которые оделись в три слоя, снимают пуховики, оставаясь только в комбинезонах. Многие уже принимаются завтракать, обсуждая что-то между собой.       Хосок поднимает руку, подзывая их к себе. Кэри и Чимин сразу же направляются в сторону столика, где сидит Чон с тремя подносами. Сердце с трепетом бьётся, увидев такую маленькую заботу со стороны Американо.       — Доброе утро? Ночи? Хотя без разницы, — отмахивается Чон, освободив деревянную скамейку от своих вещей.       — Просто скажем доброго времени суток, — улыбается Чимин, присаживаясь напротив Американо.       — Это вам, кстати, — он ставит поднос для каждого, где есть каша, пару сваренных в крутую яиц и свежие овощи.       — Ты у меня такой хороший, — Кэри мычит от умиления, погладив того по лопаткам.       — Да перестань! — смущается Чон. — А горячий напиток можете выбрать там, — он указывает пальцем в сторону кухни, где стоял огромный термопот. — Я не знал, что вы предпочитаете.       — Спасибо большое, Американо, — благодарит Чимин, смотря, как ребята начинает уплетать поданный завтрак.       Чимин всё это время только делает вид, что ест, тыкая вилкой в завтрак. Кушать вовсе не хочется. В такое время тем более. Ему всегда намного было легче сделать вид, что он жуёт, нежели приняться за еду на самом деле. Он больше наблюдает за тем, как альпинисты завтракают. Многие выглядят не такими уж бодрыми. Впрочем, шерпы тоже не так бодры, как хотелось. Они только сонно, недоуменно переглядываются между собой.       Через минут пятнадцать с шумом и хлопками приходят Намджун и Юнги. Намджун сразу идет на кухню, чтобы немного поговорить с шерпами за столом и, как всегда, толковать о жизни. Если бы он не стал страховщиком для альпинистов, наверняка он был бы каким-то философом или же приближенной личностью к политике.       — Чимин, почему ты не ешь? — внезапно спрашивает Кэри, смотря на нетронутую кашу и, в целом, поднос.       — Всё в порядке? Ты сегодня сам не свой, — подключается Хосок, поддерживая Кэри.       — Я просто не люблю есть по утрам, — качает головой Пак, отмахиваясь от них.       — Всем привет, — к ним подсаживается инструктор Мин с зелёным подносом, заняв место рядом с Чимином.       — Доброго времени суток, — отвечает Хосок вместе с Кэри.       Чимин поднимает голову в сторону Юнги, как только чувствует лёгкий поцелуй в висок.       — Здравствуй, мой снежный принц, — ласково обращается, неотрывно смотря на него. Также, как и Чимин. По его лицу невозможно сказать, что он устал. Не видно ни складок на переносице, ни тёмных кругов под глазами.       — Привет, — льнёт к нему Пак, лёгким касанием обхватывая чужие руки под столом.       Кэри и Хосок продолжают делать вид, что они очень заняты поеданием завтрака.       — Я, кстати, принёс вам всем по чашке кофе, — говорит Юнги, переключаясь на ребят напротив. — Бодрость всегда нужна.       — Благодарю вас, Юнги-ним, — отвечает Кэри, любезно принимая чашку чёрного кофе, одну передавая Хосоку.       — А ты почему не ешь, снежок? — хмурит свои брови, заметив нетронутую еду. — Плохое самочувствие?       — Снежок? — удивляется Чимин. — Звучит как кличка для питомца, — дуется он, пока те двое тихо прыскают, отпивая горячий напиток. Юнги сам не сдерживается и тоже начинает смеяться, оставляя очередной робкий поцелуй.       — Тебе нужно поесть, Чимин-и, — говорит Юнги чуть позже, подвигая тарелку поближе. — Необходимо подкрепиться и набрать силы.       — Всё будет хорошо, — не унимается Пак, продолжая смотреть на еду.       — Я сойду с ума, если с тобой там что-то произойдет.       Все резко замолкают, таращась на инструктора Мин. Юнги смотрит на Чимина с болью в глазах, что буквально заставляет выть. Пак ничего не говорит, отводит взгляд от чужих зрачков и принимается есть. Хосок улыбается, смотря на него, пока Кэри умиляется от такой заботы со стороны инструктора.       А после завтрака он становится намного суровее и холоднее. Взгляд кажется пронизывающим и прямым, словно его подменили за эти пятнадцать минут. Ровно в три часа ночи он строит всех, кто готов, кто не готов и, не ожидая ни минуты, начинает путь с Намджуном по тропе. Благо, все подготовились на ура, и уже в построении не оказалось никаких недоразумений с командами. Следом за Юнги в темноте, позвякивая палками о камни, выдвигается и отряд.       Первые минут десять Чимину совсем не легко приходится, но он старается изо всех сил удержать бодрый темп, пока, оглянувшись, не обнаруживает, что они с Хосоком и Кэри оторвались от коллектива, который остался там, чуть позади.       Двое инструкторов, как обычно, разделились, и Намджун идёт впереди, а Юнги после команды.       — Что-то мы поспешили, — говорит Чон, останавливая тех двоих. Тогда они уже шагают медленнее, и жизнь налаживается.       Как только Намджун с отрядом приближаются, они снова невзначай ускоряют темп, в следствие чего долго хохочут.       Им понадобился почти час, чтобы пройти многочисленные лагеря и выйти к месту, откуда тропа сворачивает на ледник. Если честно, то Чимин сильно удивляется от такого количества палаток по пути, ибо в прошлом году всё было иначе и намного проще.       Во время движения то становилось невыносимо жарко в этих одеждах, то слишком холодно, так как холодный ветер не щадил никого.       Пока они двигаются в темноте, можно разглядеть, как цепочка фонариков тех, кто вышел гораздо раньше, уже бодро штурмует ледник. Эдакие светлячки, ползущие вверх в царстве темноты. Это выглядит чертовски завораживающе.       Троица, по несколько раз оглядывалась назад, слышит громкий голос старика Джека, который наполнен совокупным с пожеланиями удачи другим команд. Это забавляло.       — Я от него балдею, — смеётся Кэри, в очередной раз услышав чужой крик. — Это настолько надо быть энергичным и бодрым, чтобы каждому говорить пожелания.       — Даже Американо пыхтит, как паровоз, пока Джек со всеми ловит связь, — подкалывает Хосока Чимин, пока тот с одышкой пробирается наверх.       — Вам говорить… всё это… очень легко, — еле выговаривает Хосок, смотря на ребят. — Старикан трижды залезал сюда, а я впервые, — бормочет Чон, следуя за гиперактивными друзьями. — Пожалуйста, Кэри, не свети на меня этим прожектором, — просит он, указывая на налобный фонарь.       Кэри невнятно бурчит себе под нос, но всё же уходит, продолжая шагать дальше.

Ледопад Кхумбу

18044 футов

      В четыре утра они выходят к месту, где надевают кошки, обвязки и каски. На улице всё ещё темно, хотя за этот час глаза уже успели привыкнуть к холодной мгле.       — Итак, команда. Пора вытаскивать нужное снаряжение, — громко проговаривает инструктор Ким, как только останавливает «караван».       Чимин и все остальные принимаются раскрывать рюкзаки и надевать на себя необходимые вещи. Надежно застегнув каску на голове, Пак берёт в руки 12-зубые кошки со сменными креплениями.       — Старина Джек? Где твоя каска? — спрашивает Намджун, приближаясь в сторону упомянутого, который стоял около трёх ребят.       — Забыл, — отвечает тот очень спокойно, без каких-либо сожалений или эмоций, дальше продолжая закрывать свой рюкзак.       — Как это понимать? — хмурится инструктор Ким, чуть повышая голос. Теперь на них смотрят все.       — Я был уверен в том, что я вчера положил в рюкзак. Извините, инструктор Ким, — Джек с сожалением глядит на Намджуна, который напрягся, как никогда. Ходит туда-сюда, начинает тревожиться.       Все альпинисты, которые готовы идти дальше, тихо ждут, продолжая наблюдать за ситуацией.       — Почему задерживаемся? — сзади появляется Юнги — весь экипированный. Проходит прямо к Намджуну, ожидая ответа.       — Джек забыл каску.       Юнги переводит свой взгляд на старика, который стоит зажато, виновато поглядывает на инструктора Мина. Почему-то Чимину становится так жалко Джека, ибо атмосфера, что исходит от инструкторов, ощутимо нагнетает.       — И он отправляется обратно в лагерь. Для него на этом закончилась тренировка, — чётко и грозно.       Старик округляет глаза, не веря ушам. Он распахивает рот в немом шоке, по очередности бросая короткие взгляды то Юнги, то самому Намджуну.       Троица, что находится вблизи, неловко переглядывается между собой. По выражению лица Хосока, можно понять, что он ошарашен таким холодным настроем инструктора Кима.       — Пускай он остается, Намджун, — говорит Юнги, привлекая больше всеобщего внимания.       — Такое не допускается по правилам.       — С кем не бывает? — тихо произносит инструктор Мин, смотря на своего коллегу.       — Если альпинист, который три раза пытался добраться до вершины Эвереста, показал халатность к своим целям, то я не знаю, чего ожидать от других, — яростно проговаривает. Его желваки ходят ходуном, а глаза наполнены злостью.       — Все шерпы ходят без касок. Да и Джек в моей команде. Я за него отвечаю.       — Поэтому я и отправляю его обратно в лагерь, — выплëвывает Намджун. — Потому что ты в ответе за него, потому что знаю тебя целиком и полностью, — огрызается инструктор Ким, крепко схватившись за чужие плечи.       Юнги в ответ молчит. Бросает непроницаемый взгляд и оборачивается в сторону старика, заявляя:       — Джек, ты продолжаешь свой путь.

***

      После маленького разногласия инструкторы меняются местами, и Мин упрямо шагает вперёд.       К тому моменту, когда они подходят к началу верёвок, уже почти светает. Инструкторы пару раз проверяют верёвки, которые заранее закрепил Джейкей. Удостоверившись в том, что всё в порядке, Юнги в последний раз напоминает, что наша жизнь в наших руках, и лезет наверх. Потому что самая первая верёвка уходит круто вверх. Как-то неожиданно круто вверх.       — Это было отличной идеей — крепить верёвки с Джейкей сообща. Шустрость австралийца облегчила нам поход, — проговаривает Намджун, каждому помогая залезть.       К удивлению самого инструктора Ким, Хосок быстро осваивается и безмолвно лезет выше. Речи о страхе не может быть. Чимин и Кэри, которые наблюдают за Чоном, начинают радоваться успехам своего друга. Затем взбирается сам Чимин под наставлением норвежки, ибо она пропускает вперед новичков.       Они медленно продвигаются вперёд и вверх, попутно наблюдая, как окрашивается в нежно-розовый цвет вершина Пумори. Как всё чётче виден городок из базовых лагерей, и как он становится всё дальше. Как разгорается новый день, заливая солнечным светом всё вокруг.       До солнца ещё далеко, поэтому здесь весьма прохладно.       Они то следуют за верёвкой, как за нитью Ариадны, плутая в лабиринте ледовых глыб, то топают по ледяным ступеням вверх, или спускаются вниз, перепрыгивая через небольшие трещины.       Чимин обгоняет свою колонну и снова движется вперёд. И нет, он не идёт быстрее других. Его темп такой же, как у всей группы. Но когда ты идёшь в группе, всё случается гораздо медленнее — кто-то затупит с верёвкой, кто-то карабин пристегнуть быстро не может, кто-то где-то застрянет. Юнги чаще поглядывает за своим снежным принцем, в каких-либо случаях перепрыгивает некоторые щели.       Теперь же у Чимина впереди только верёвка и ледопад Кхумбу. И в отдалённой перспективе, ещё где-то там — первый лагерь. А, ну и висящий на верёвке южно-африканец, намертво застопоривший движение. И это изматывает больше всего.       Как оказалось, параллельно вместе с их командой вышла команда южных африканцев, которые задерживают движение. Точнее один из них. Тот, который шёл первым, оказывается особенно безнадёжен. Вместо того, чтобы шагать ногами, вбивая их в лёд и помогать себе жумаром, он болтается на нём, пытаясь время от времени продвинуться вперёд. Вся его группа терпеливо ждёт, держа свои жумары наизготове.       — Вот так бывает, когда вместе с тобой участвует еще тридцать восемь команд, — говорит инструктор Ким, присаживаясь прямо на снег. Измотались, конечно, все.       Эта ситуация тоже в счёт. Осуждать некого. Любой альпинист в этом крае отлично понимает ситуацию, ведь...       У каждого свой Эверест.       У кого-то по новому, непостижимому уму маршруту, у кого-то без кислорода, у кого-то в сопровождении шерпов, вытирающих сопли юных альпинистов и помогающих на каждом шагу.       Даже сам Хосок — мужчина, который не смог преодолеть длинный узкий мост перед началом, находит себя в этом потоке, зарыв страх в глубину ледяных щелей, сражается сам с собой.       У каждого есть лимит, у каждого присутствует уровень и предел. У каждого свой Эверест.       Чимин сбавляет темп, дожидаясь остальных ребят. Ну, а больше всего —инструктора Мина, который вовсе не спешит.       — Как ты? — спрашивает Пак, протягивая свои руки к чужим.       — Хорошо, как никогда, — отвечает Юнги, принимая помощь от Чимина. Его снежный принц заботлив.       За эти пять с половиной часов пути, Чимин впервые заключает в объятия инструктора, желая слиться с ним воедино. Тот тоже тосковал. Очень. А большего всего испытывал страх за своего снежного принца, который вёл себя как шторм, выдвигаясь вперёд.       — Соскучился. Я очень соскучился по тебе, — повторяет Мин, крепче обхватывая руками парня.       — Мне тебя жуть как не хватало,— тихо проговаривает Чимин, смотря на мир с высоты.       Что больше всего впечатляет? Встречать рассвет или провожать закат с любимым человеком?       «Самое главное с любимым человеком», — ответил бы Юнги.       Ни высота, ни едва появляющийся рассвет не могут заменить чувство тепла родного человека при минусовой температуре.

***

      Как только команда добирается до Чимина и Юнги, они пять минут отдыхают, а Намджун, который сегодня отличается своим неустойчивым характером, заставляет всех подняться и продолжить путь.       — Не обращай на него внимание, он, кажется, не с той ноги встал, — Юнги издаёт смешок, пропуская всех из команды, ибо они снова меняются позициями.       — В прошлом году он не был таким, — улыбается Чимин, обвив руками шею инструктора.       — Отставить романтику на потом, Чимин, ты должен идти вперёд. Не отставай от Кэри с Хосоком, — проговаривает Намджун.       Юнги, напоследок оставив поцелуй на лбу, подмигивает Чимину и уходит назад. Пак тоже улыбается, шлёт воздушный поцелуй, после отправляется за инструктором Ким.       Кто-то уже начинает спускаться с верхних лагерей, и ребята расходятся встречными курсами.       — Я не понимаю эту иронию Солнца, — Кэри начинает ворчать, поднимаясь выше. — Ниже вон уже группы на солнышке сидят, отогреваются, а я всё мëрзну.       — Из всего, что мы вытерпели и прошли, ты проявляешь свое недовольство насчёт лучей Солнца? — удивляется Пак, следуя за ними.       — У каждого есть причуды, Чимин. Пора бы прекратить удивляться действиям Кэри, — отвечает Чон, в следствие чего получает грозный взгляд.       — Ты хочешь сказать, что я сумасшедшая?       — Экстраординарная, — улыбается Хосок.       Через некоторое время Солнце дошло и до них, и буквально проходит полчаса-час, прежде чем начинается ужасное пекло. Ходить в солнечный день под ледникам — это как на сковородке жариться.       — Не смей теперь жаловаться, что тебе сейчас жарко Кэри, — сразу предупреждает Хосок, услышав мычания норвежки.       — Накаркала вот, — усмехается Чимин, снимая с себя шапку.       — Мне становится плохо, — выдыхает она, останавливаясь на полпути.       Те двое начинают сильно хохотать, до боли в животе, когда норвежка принимается обнимать ледяные глыбы, в надежде хоть как-то получить прохладу от них. Но через какое-то время парни сами принимаются растирать снегом голову и запястья, кидать комки за шиворот. Теперь Кэри над ними смеется, пока парни отчаянно ворчат, из-за тепла, проникающего к коже.       Хочется теперь обратно вернуть прохладу. Людям вовсе не угодишь.       Во всём же остальном путь оказывается прекрасен. Невероятные голубые льдины, разбросанные в самом хаотичном порядке, уходящие куда-то в центр земли ледяные трещины.       Но красота красотой, а идти надо. И троица расходится с другими людьми. Хосок объединяется с инструктором Ким, пока Кэри остаётся с Джеком. А Чимин со своим любимым человеком. Эти хождения вверх-вниз, туда-сюда ужасно выматывают.       Иногда путь пересекают трещины, их Чимин легко перепрыгивает. Но встречаются такие, которые перешагнуть никак не выходит. И для удобства через них были проложены лестницы.       — Поосторожнее, — говорит Юнги, медленно отпуская из своих рук Чимина. Тот, как обычно, ни о чем не волнуется, а наоборот, с адреналином проходит через эти препятствия.       Но страшнее всего за Хосока, он так неудачно попал под завал льда.       — Ты не боишься?       Намджун, который всё это время шёл вместе с Чоном, останавливается, наблюдая за тем, как Хосок смотрит на тех людей, которые пересекают огромную трещину по лестницам. Та у альпинистов служит мостом, поэтому и становитсв намного страшнее.       — Нет, — отмахивается Хосок. Морально подготавливая себя к самому интересному, что произошло с ним за сегодня. Хотя никто ещё не знает, что случится в дальнейшем.       Намджун ярко улыбается из-за полученного ответа, ослепляя своей милой ямочкой. Это, наверное, первый хороший жест со стороны инструктора, который всё это время ходил, будто сам не свой.       — Тогда отлично. Вперёд, — хлопает он того по спине, тем самым придавая огромную силу воли, чтобы устоять перед своим страхом — страхом провалиться.       Несмотря на суровость самого Намджуна, он всегда старается относиться к Хосоку совсем иначе. Он не понимает, что же такого в этом парне, хотя в некоторых чертах Чона, инструктор Ким видит себя.       Хосок напоследок смотрит на него с улыбкой, перед тем, как собраться духом и приблизиться в сторону лестницы.        Первый шаг — и Хосок, крепко схватившись за верёвку, держит равновесие. Дышать автоматически становится тяжело. Старается усмирить накатившую панику, а самое главное — не смотреть вниз. Ибо слова Юнги засели в голове.       «Смотреть надо только вперёд или наверх»       Делает второй шаг, затем третий. И вслед за этим шаги становятся всё увереннее и твёрже. Намджун, что стоит и наблюдает за Хосоком, скрестив руки в области груди, начинает гордиться таким огромным подвигом ученика.       Внезапный громкий звук треска льда, привлекает внимание альпинистов. С правой стороны Хосока рушатся огромные глыбы, отчего лестницу, где стоял Хосок, трясёт.       Хосок с удивленным воплем прямо животом падает на лестницу.       — Хосок! — громко вскрикивает Кэри, стоящая на той стороне.       — Иди дальше, Хосок, всё нормально! — кричит Намджун.       Ничего не нормально. Хосок не может даже глазком моргнуть из-за накатившей паники и страха. Он посмотрел вниз. Стук сердца слышится прямо в горле, дышать теперь совсем невозможно.       — Лестница двоих не выдержит, — констатирует Юнги, крепко вжимая в свой бок Чимина.       — Надо что-то сделать, Юнги-ним. Хосок побледнел, — тревожно проговаривает Кэри, смотря умоляюще. Сердце у неё трещит по швам, еë охватывает дикий страх.       Чимин теперь принимается успокаивать подругу, которая в панике падает на колени, не желая смотреть на то, что сейчас произойдет.       — Юнги, сделай страховку, — приказывает Намджун, не отводя глаз от дрожащего Хосока.       За пару секунд Юнги проделывает нужные махинации с верёвкой, крепко закрепляя.       — Готово.       И это зелёный свет для Намджуна. Сбросив все лишние вещи с себя, инструктор забирается на лестницу.       — Не подходите, отстаньте! — сильно начинает кричать Хосок дрожащим голосом.       — Успокойся, Хосок. Дыши глубже. Тебя страхуют, с тобой ничего не случится, — проговаривает каждое слово спокойно и тихо, продолжая дальше шагать.       Хосок, всё также крепко обняв лестницу, сильно зажмуривает глаза, дабы как- то успокоить себя. Не получается.       — Хосок, я уже иду. Не отпускай руки, — просит его Намджун, передвигаясь по-прежнему медленно.       — Я больше не могу… Я больше не в силах…       Хосок в буквальном смысле висит на лестнице, крепко схватившись руками. Силы иссякают, руки дрожат, а ноги начинают неметь. У него выступают слёзы.       — Я тут, я рядом, — наконец подходит Намджун, вытягивая того за рюкзак, помогает встать на ноги.       Удаётся это с трудом. Те не держат дрожащее тело, приходится довериться рукам Намджуна. Инструктор Ким, крепко схватив парня за бока, не спеша ждёт пока он придёт в себя.       — Уже лучше?       — Кажется, — дрожащим голосом проговаривает, попытавшись шагнуть. Благо, Хосок приходит в себя за несколько минут и уже под призором инструктора может дойти на ту сторону ледника.       — Боже мой, Хосок.       Кэри прямо мчится к нему, обнимая за шею, и начинает плакать навзрыд, уткнувшись в чужие плечи. Чон прикрывает глаза, позволяет себе расслабиться и утешать девушку, которая больше всех остальных переживала за него.       — Всё в порядке, я тут, — отвечает он сипло, встречаясь с влажными глазами Чимина.       Хосок, наверное, впервые тогда видит, как Кэри даёт волю слезам.

***

      — Благодарю вас, Намджун-ним, — подходит к нему Чон, как только они выдвигаются в путь.       — Это мои обязанности и не более, — отвечает инструктор Ким, продолжая идти.       — Я тоже не останусь в долгу, — чуть позже проговаривает Хосок, смотря на инструктора.       Намджун улыбается в ответ.       Медленно-медленно они идут вперёд. Пока наконец не замечают рыжие пятнышки палаток.       — Боже, я думала, что мы сегодня не доберёмся! — вопит норвежка, переключаясь на бег.       — Не похожа на уставшего человека, — говорит Юнги.       — Нам её не понять, — смеётся Чимин, дальше шагая в сторону лагеря номер один.       Для того, чтобы дойти до остановки, им понадобилось одиннадцать часов. Каждый бредëт к палаткам, некоторые в столовую — подкрепиться, а сам Пак всё ещё расстроен оттого, что его сэндвич ускользнул в ближайшую трещину.