заново

"У каждого человека свои звезды."

- Антуан де Сент-Экзюпери.

четвёртая.

сломанные рёбра в перерывах между разговорами о полях и чупа-чупсах.

— так, дети мои, можете называть меня как хотите, но моё настоящее имя Хан Джию, приятно познакомиться, — говорила женщина, заваривая девять кружек чая. — у нас к чаю есть вкусный рулетик, будете?       в ответ послышалось синхронное: — да!       джисон встал со своего места и подошёл к матери, чтобы помочь разнести чашки по местам. вот, за маленьким столом ютятся семь детей, их гордый отец и прекрасная миссис хан. за столом чан рассказывал о том, как парни познакомились, где они обитают и про полчаса тишины не забыл.       сынмин, активно жуя рулет, добавлял разные подробности к рассказу чана. женщина внимательно слушала и запоминала каждого.       вскоре уже не осталось ни рулета, ни чая. — миссис хан, позвольте, — поклонился бан чан, — мы помоем посуду и уберём со стола сами, вы можете идти отдыхать. женщина посмеялась и обняла всех восьмерых. — пока, малыши, я в гости к соседям, а вы явно не заскучаете! — женщина послала воздушный поцелуй и вышла из дома. вымыв посуду, парни похватали свой "транспорт" и стали пропадать в линии горизонта. они хватали ртом воздух, как выброшенная на берег рыба, радуясь тому, что живут. гул скейтов, самокатов и роликов затих и пропал. Вместе с ним вдали, среди домов, пропали восемь мальчишек с осколками лимонного стекла в глазах и ногами, заклеенными пластырями. когда они скрылись, асфальт минуты две тихонько дребезжал, потом смолк.

***

      вот и последняя неделя учебного года. вся ее суть крылась в доучивании и зазубривании. хан не выходил из дома, совесть не позволяла. в голове, казалось, кроме формул и правил больше нет ничего. мать была рядом, помогала и поддерживала как могла. вскоре слезам, терадям, учебникам и трясущимся рукам на смену пришли четверки за экзамены. вот всё и закончилось. на дворе тридцать первое мая. джисон залетает домой с победным криком: — мам! я прошёл этот круг ада!       а она в ответ взрывает хлопушку и радуется вместе с сыном.       хан обедает своими любимыми токпокки, которые мать приготовила ему в честь успешного окончания учебного года. пообедав, убрав за собой и попрощавшись с матерью, хан хватает скейт и бросается на родную скейт площадку.       воздух в последний день весны был лёгким, всё вокруг благоухало. травы жались к земле и вновь распрямлялись. деревья шелестели что-то на своём. асфальт трещал под колёсами скейта. а джисон ехал и улыбался. радовался. он снова встретится со своей второй семьёй. он безумно скучал по ним.       и вот он уже перед входом на площадку. на удивление, все рампы были пусты, никто не катался. самокатов, скейтов или роликов видно не было. тишина настораживала. джисон бросился прямиком к кладовке-инвентарной. не успел он доехать как из помещения посыпались ему навстречу мальчишки. первым бежал чан, а за ним поспевали остальные. но во всей этой толпе не видно чонина и минхо. на секунду стало тревожно — вернулся-я! мой блудный сын наконец-то пришёл! — улыбался чан, налетая на джисона с крепкими объятиями.       к нему присоединились и остальные. все прилипли к хану, как металл к магниту. — ну, ты как, парень? — спросил чанбин, когда все начали отлипать. — как сдал экзамены? — не давал ответить хенджин. — а в целом дела твои как? всё хорошо? — тут же интересовался сынмин. — да я нормально. экзамены хорошо, на четвёрки всё. дела в целом нормально, хорошо всё, — наконец вставил слово хан.       все с облегчением выдохнули. — хера себе! четверке пацаны! — удивился со. — ну, сейчас вернётся чонин и будем праздновать! — хлопнул в ладоши бан чан, — идёмте скорее в дом.       все весело побежали. хан схватил феликса, бежавшего одним из последних за рукав. его волосы уже не были просто молочными, теперь в них поблёскивали светло-розовые и мятные пряди. — эй, ликси, а где минхо не знаешь? феликс остановился. — он ушёл за напитками и выпечкой. — понятно... цвет, кстати, очень красивый, тебе идёт, — хан улыбнулся. — спасибушки! это мелками, поэтому скорее всего уже завтра смоется... — парниша обнажил свои белые зубки, — я хотел ещё сказать... он беспокоился за тебя очень, понурый все время ходил... — и подмигнув, умчался в кладовку.       а щёки хана вмиг стали цвета вишнёвой настойки. горели слегка. это было неожиданно и мило. от счастья можно было улететь далеко и ещё двадцать раз вернуться. джисон раскинул руки в сторону и вприпрыжку побежал в кладовку. вскоре послышался шум самоката чонина. к нему тоже все выбежали и облепили его крепкими объятьями. он тоже сдал экзамены на четыре и освободил себя от этой участи. после того как все встретили чонина осталось дождаться лишь минхо с едой...       он тоже не заставил себя ждать. встречать его вылетел хан. он чуть не сбил парня с ног, обвивая его шею руками и заключая в самые крепкие объятия. минхо, не отстраняясь, не убирая пакеты с едой, молча обнял хана крепко, так, что рёбра казалось могли сломаться.       вскоре еда была занесена и торжественный ужин в честь успешного окончания года начался. на маленьком столе стоял их любимый пирог с вишней, тарелка с яблочными пирожками и восемь банок энергетиков разных вкусов. сначала это казалось странным сочетать пироги и энергетики, но к этому можно привыкнуть. музыка играла на всю катушку. скатертью служил плед джисона, в котором ранее утопал сынмин. теплый вечер пах приторной сладостью. восемь мальчишек отмечали      долгожданный приход лета. — феликс, где твой фотик? — жуя яблочную булочку, бробубнил чан. ликс открыл ближний к себе шкаф, достал оттуда маленький фиолетовый футляр и протянул его чану. тот открыл его, достал оттуда фотоаппарат, размером со спичечный коробок. — все дружно, — объявил он, — сы-ыр!       вспышка. у кого-то из рук вываливается энергетик. помещение на мгновение заливает белым светом. бан чан посмотрел на готовое фото и показал его остальным. все вынесли положительный вердикт и подписали фото: «первый день феерически долгого лета 2002 года»       вскоре банки из-под энергетиков опустели и валялись на полу. на тарелках остались лишь крошки от выпечки. джисон вышел подышать из душной кладовки. солнце уже закатилось за горизонт. в глазах по прежнему были осколки стекла, а ноги всё так же в пластырях. внутренности и кости дрожали. было не очень хорошее предчувствие. воздух потяжелел. ветра не было. где-то позади, на другой стороне площадки, катались чанбин, сынмин и чонин. это было их счастьем.       джисон почуял чьё-то присутствие с правого бока так, как чуешь запах прилива, который вот-вот зальет прибрежные поля. это был минхо, который с любопытством разглядывал хана. — чего ты смотришь так?.. у меня что-то на лице? — а? нет-нет! всё хорошо! — замахал руками хо, — просто любуюсь вот, твоё лицо на закате выглядит необычно.       хан вскинул бровь и продолжил наблюдать за небом. — там вдалеке, поля такие красивые... — улыбался он, тыкая пальцем вдаль, — мне нравится гулять в полях... "а мне нравишься ты..." — хотел ответить минхо, но он мог лишь думать, смелости пока что не хватало. — а ещё мне нравится жара... зато ведь не холодно... почему никто не любит жару? — опустил голову хан, — ещё я люблю... кстати, хочешь чупа-чупс? у меня есть с манго и клубникой! но всё же, мне больше нравится с черникой или бабл гамом, но их не было поэтому взял эти. а тебе что нравится?       он говорил много, от обилия слов засох бы даже мёртвый. — а мне... — робко подал голос минхо, — а мне нравишься ты.             внутренности и кости вновь задрожали. шесть сердец по всему телу снова забились в бешеном темпе. про чупа-чупсы с манго и клубникой забыли так же быстро как и вспомнили. из рёбер как будто выросли крылья. в ушах звенело. ноги стали мягкими, ватными. по всему телу пробежался ураган ощущений.       джисон смотрел на минхо с раскрытыми глазами. а тот смотрел в небо. хан сгрёб его в свои руки, прижал к себе и уткнулся подбородком в изгиб шеи. — ты тоже до смерти мне нравишься...       так они и сидели, прижимаясь друг к другу, как слепые, только родившиеся котята. чертовски мило. щеки горели. ноги до сих пор не твердели. на фоне заката ещё долго-долго сидели и ломали друг другу кости джисон и минхо.