Проклятый принц

Пять лет назад

      И вновь во время ужина мысли Гарета были слишком далеки от рутинной беседы его семьи. До принца долетали обрывки фраз, не несущие сами по себе никакого смысла и не имеющие для юноши особого значения.       «...Семь месяцев... Ситуация ужасная... Что-то предпринять…» - поучительным тоном говорила мать Гарета, кажется, о неудачной сделке с островами Нормонто. Принц не был уверен. Надменность и строгость практически никогда не покидали голос Элизабет, будь то обсуждение политических вопросов или похвала повару за её любимый десерт. С тем же успехом речь сейчас могла идти о задержке поставки шёлка или о скоропостижной гибели леди Мьюрэл, которую мать Гарета на дух не переносила. Диндр, вынужденный стать королём в тринадцать лет, слушал Элизабет и то и дело кивал, изо всех сил подавляя зевоту. К чопорному голосу женщины часто присоединялся низкий баритон Веритана. «Было бы лучше... Следует...» – доносились до Гарета его слова. Принц подумал, что по-другому граф говорить просто-напросто не умеет. Даже если Веритан не имел возможности из-за своего положения приказывать, его тон всё равно доносил до слушателя одну-единственную мысль: «Нужно поступить так, как я говорю. Иного выбора и нет». Гарет тихо хмыкнул и провёл ещё несколько линий графитовой палочкой, добавляя к изображению у себя на колене пару штрихов. Ужин принца лежал на столе нетронутым, хоть и принесённое слугами рагу было некогда его любимым. Если граф решил переубедить юношу таким образом, то Гарет, в свою очередь, собирался в очередной раз лечь спать с пустым желудком. В конце концов, именно этот голод мало заботил молодого человека.       «Тёмно-фиолетовая! Тёмно-фиолетовая!» - раздался радостный крик Виолы. Белокурая восьмилетняя девочка в голубом платьице с нетерпением подпрыгивала на стуле и бойко хлопала в ладоши. Это вызвало у Гарета улыбку. Хотя бы самые младшие члены его семьи ещё не скоро потеряют детскую беззаботность и способность искреннее веселиться. Неожиданно что-то дёрнуло принца за штанину, от чего рука юноши рывком переместилась по листу бумаги и ненароком перечеркнула глаза нарисованной девушки.       — Лорни! - недовольно прорычал Гарет, когда увидел вцепившегося в его одежду охотничьего пса. - Уже в пятый раз! Когда-нибудь я тебя... - гораздо тише начал было ворчать принц себе под нос, но замолк, когда услышал жалобный скулёж. Коричневый пёс смотрел прямо на юношу, и в тёмных глазах животного художнику на миг привиделось что-то по-человечески знакомое. Принц вздохнул.       — Диндр опять не смог поиграть с тобой? Прости, Лорни. У моего младшего братца сейчас слишком много забот, чтобы ему хватало времени ещё и на развлечения.       Гарет потрепал пса по голове и протянул ему небольшой кусок мяса из своей тарелки, но тот не обратил на еду никакого внимания и вновь тихо заскулил.       — Лорни! - раздался голос Диндра.       Пёс испуганно прижал уши к голове и отпустил ногу принца, после чего поспешно ретировался под стол. Гарет покачал головой и задумчиво произнёс:       — Думаю, ему всего лишь не хватает внимания в последнее время.       — Это не даёт ему права так себя везти. Извини, Гарет. Подобное не повторится, — в голосе своего младшего брата принц услышал резковатые и будто бы даже раздражённые нотки.       «Парню нужно больше отдыхать», - подумал художник, рассеянно помахав одной рукой Диндру и тем самым давая понять, что не держит обиду. Мысли принца вновь вернулись к рисунку, мгновенно стерев из памяти странное поведение пса. С каждым месяцем неотступное чувство тоски и утраты мучило его всё сильнее и сильнее, вопреки словам о том, что время залечивает все раны.       «И почему я никак не могу забыть о ней?» - задал себе беззвучный вопрос Гарет, возвращаясь к рисунку, лежащему на его колене. Снова закинув ногу на ногу и откинувшись на спинку стула в неподобающей во время ужина для знатной особы позе, юноша попытался осторожно стереть лишнюю линию, но только сильнее смазал изображение. В мутных чертах возлюбленной он видел теперь мрачное безмолвное осуждение и скорбь вместо представляемого им веселья, редко покидавшего девушку во время их встреч.       Тяжело вздохнув, принц закрыл глаза и попытался пробудить в памяти последний вечер, проведенный с той, что не покидала его мысли уже почти год. Он вновь ясно видел, как распущенные волосы его возлюбленной разлились спутанным темным каскадом по зелёной траве, смугловатые от загара щёки девушки полыхали от охватившего их обоих желания, а её платье было приспущено так сильно, что едва скрывало грудь. Хватило бы всего лишь ещё одного настойчивого поцелуя, и молодые люди пали бы в объятия запретного удовольствия. Растворились бы в друг друге и...       Уже гораздо настойчивее пёс вновь укусил Гарета за ногу, едва не оцарапав кожу клыками. От неожиданности пребывающий в сладостных грёзах принц резко дёрнулся на стуле назад и с грохотом упал. И хоть за исключением гордости юноши ничего пострадать не успело, случившийся казус привлёк внимание остальной семьи. Разговоры в обеденном зале мгновенно стихли, а взгляды собравшихся обратились к Гарету. Ему даже не было нужды поднимать голову, чтобы представить реакцию своих домочадцев.       Мать с безмолвным осуждением смотрела на сына, несомненно разрываясь между желанием накричать на него или же кинуть ему в лицо кубок с вином. Веритан нахмурился и покачал головой, одним серьёзным взглядом в очередной раз говоря то, что Гарет уже неоднократно и так слышал: «Ты слаб из-за своего бестолкового упрямства... Ты только и витаешь в облаках! Тебе следует...» Пусть граф и не произнёс вслух эти слова, но принц всё равно ощутил знакомую ответную вспышку раздражения. Фиона, старшая из дочерей Дитриха, едва сдерживала улыбку, в отличие от младших братьев и сестры. Виола с Дэвином посмеивались тихо, прикрывая рот ладонями, а вот пятилетний Гэрин начал хохотать так громко, что в унисон с ним залаяли ещё два пса Диндра. Хозяин же гончих лишь тихо хмыкнул, хоть и прежде Гарет мог ожидать от брата как минимум сдавленного смешка.       — Думаю, день был слишком долгим, раз сон настиг меня за ужином. Не буду портить вам аппетит и поспешу поскорее удалиться в свою комнату, - поднимаясь с пола, нарочито официальным тоном произнёс Гарет прежде, чем его мать успела претворить в жизнь одно из её желаний.       Не дожидаясь ответа Элизабет или Веритана, принц размеренным шагом покинул обеденный зал, не забыв прихватить свой рисунок. Новый король Фэрд Мёрдэна тоже не произнёс ни слова, но Гарет и не ожидал услышать от Диндра официального разрешения удалиться или же осуждения за самовольный уход.       Ещё до того, как ноги юноши переступили порог комнаты, мысли его вернулись к Катрин. К её улыбке, сияющей ярче солнца, но не вызывающей недуга. К звонкому голосу, ласкающему слух и приносящему покой душе. Ветер вновь играет с её волосами, которые она распустила по просьбе возлюбленного. Чёрные непослушные завитки переплетаются с его собственными более тёмными прядями, стремясь соединить судьбы молодых людей точно так же, как уже слились воедино их сердца. Фантазии перемешиваются с истиной, но даже самым чистым грёзам не убежать от кошмаров. Веселье исчезает с лица Катрин, сменяясь болью. Слёзы текут по щекам девушки, а из её груди вырываются всхлипывания. Пусть Гарет и видел это лишь во снах, а не наяву, в последние недели они приходили так часто, что уже перемешались с воспоминаниями. Горький стыд охватил юношу, застывшего всего в нескольких шагах от своей комнаты. Наверняка он бы простоял так не один час, если бы его плеча осторожно не коснулась нежная девичья ладонь.       — Гарет? Вновь витаешь в облаках, думая о ней? - прозвучал слегка насмешливый, но беззлобный голос, который редко покидали весёлые нотки, даже если его владелица пыталась утешить горюющего собеседника.       Резко вырванный из горьких мыслей юноша не сразу узнал стоящую рядом с ним девушку, а смысл её слов и вовсе ускользал от него достаточно долго для того, чтобы Фиона повторила вопрос с ободряющей улыбкой на лице:       — Ты снова представляешь её, да?       На лбу Гарета собрались хмурые складки, а его поза стала напряжённой.       — Откуда ты знаешь? - с тревогой спросил он.       Фиона разразилась весёлым хохотом, эхом отразившимся в конце пустующего коридора. За такое Элизабет наверняка выговорила бы дочь. Если бы она имела сейчас право как-то влиять на жену мольштанского наследника престола. Гарет же тупо смотрел на сестру, в этот раз решительно не понимая причину её безудержного веселья.       — Ох... Я сейчас начну задыхаться от смеха. Как можно быть таким... Давай зайдём к тебе. А то ещё матушка услышит меня и выполнит своё обещание, - с трудом проговорила Фиона.       — Будто она когда-либо могла тебя напугать, - хмыкнул в ответ Гарет, немного придя в себя.       — Так и не обо мне речь, - девушка хитро подмигнула принцу. - Это тебя она пообещала отправить работать в конюшню, если ты продолжишь быть... Ммм... Как там точно было? «Бестолковым лопухом, о который можно споткнуться, пока он безостановочно размышляет штукой у себя между ног вместо головы».       Вошедший вместе с Фионой в свою комнату Гарет заметно смутился, когда услышал слова сестры.       — Когда она так сказала? - спросил он, стараясь не покраснеть от испытываемого им стыда.       И вновь девушка захохотала.       — Ох... Матерь и Отец! Ты и правда потерян. Матушка произнесла это всего несколько минут назад, когда ты как раз выходил из зала. Ты не мог не слышать её крика!       Но принц и правда не помнил этих слов. Он покачал головой и присел на край своей кровати, растерянно уронив рисунок рядом с собой.       — И всё же... - слова давались юноше с трудом. - Откуда ты знаешь? И мать... Кто рассказал вам? И кому ещё известно?       Гарет был уверен, что Фиона вновь начнёт хохотать, но голубоглазая девушка с улыбкой покачала головой.       — Никто не говорил нам, братец. Если не считать тебя самого.       — Я... Не понимаю...       — Ох, Гарет! Ты бы видел себя со стороны! Да всему Лирану уже хорошо известно о том, что твоё сердце захватила некая таинственная красотка несколько месяцев назад. Вместе с головой, как я понимаю.       Фиона широко усмехнулась, будто ожидая, что брат оценит её шутку, но Гарет ощущал лишь смятение и страх. Неужели он и правда был таким беспечным всё это время? Как он мог считать, что держит семью в неведении о своей влюблённости почти год, если даже приехавшая в гости две недели назад Фиона распознала его чувства за эти несколько дней? Юноша тихо застонал и упал на постель, закрывая лицо ладонями.       — Какой же я идиот...       — Влюблённый по уши идиот, если быть точнее! - поспешила поправить его Фиона с тихим смешком. - И раз уж скрывать это смысла больше нет, то я хочу знать всё, Гарет! Кто она? Как её зовут? Как сильно тебе понравилось то самое «греховное соитие», о котором ни одна приличная леди не должна говорить вслух?       — Фиона! - возмущённо воскликнул принц. - Да как ты вообще можешь о таком меня спрашивать? Это...       — Неприлично? Возмутительно? О нет, Гарет. Ты и сам ведь теперь понимаешь, что... - девушка замолкла, увидев взгляд брата. Её губы искривились в лукавой улыбке. - Ааа... Поняла. Вы до сих пор обходитесь лёгкими закусками, не переходя к основному блюду.       Принц сжал губы и хмуро посмотрел на сестру.       — Ты невыносима! Я очень сочувствую твоему мужу и не могу понять, как я мог быть...       Гарет не договорил, но по хитрому выражению на лице Фионы, он понял, что ей и известен и этот секрет. Девушка с игривой улыбкой накрутила на палец белоснежный локон, выбившийся из её причёски, и послала брату воздушный поцелуй.       — Да-да. Ты не падал со стула во время семейного ужина и не замирал столбом посреди коридора, но выглядело так же глупо. «Тебе помочь, Фиона?» «Не против, если я нарисую тебя?» «О, ты такая красивая сегодня. Ты сияешь подобно лунному свету!» - сестра Гарета старательно передразнивала тон брата.       Юноша потянулся к подушке и с глухим стоном спрятал в ней своё лицо, чувствуя себя ещё более нелепо, чем когда-либо раньше. Он старался не слышать Фиону, но потеряться в своих фантазиях у него сейчас не получалось. «Дурак... Бестолковый идиот...» - мысленно повторял себе Гарет, чувствуя бесконечный стыд.       — О, она и правда симпатичная. Может всё же скажешь её имя?       Принц повернулся в сторону голоса и увидел, что Фиона разглядывает стопку его рисунков на столике у кровати. Гарет не знал точно, сколько именно набросков возлюбленной он уже успел сделать, но ему казалось будто с каждым разом облик девушки становится всё более далёким и нереальным.       — Катрин, - произнёс юноша, с нескрываемой горечью в голосе.       Гарету хотелось проигнорировать вопросительный взгляд Фионы и больше ничего не говорить сестре, но увидел в её тёплой улыбке поддержку и одобрение. Принц осознал, что любой его рассказ девушка примет и ни за что не осудит, каким бы глупым он не казался ему самому. И потому Гарет ответил на безмолвный вопрос Фионы. Рассказал обо всём, зная, что та сохранит его тайну.       — И выходит, ты сбежал, трусливо поджав хвост, - безжалостно подытожила сестра принца, присаживаясь рядом с ним, когда он закончил говорить.       — Мне не хотелось совершать непоправимое. Я и так позволил себе слишком много, - не особо убедительно попытался оправдаться Гарет, хотя и сам не особо верил в свои слова.       — Ха! Тогда будь уверен - за прошедшие месяцы разбитое тобою сердце хорошенькой Катрин успел завоевать кто-нибудь более решительный, чем ты. Нельзя разжигать огонь, а затем убегать прочь в надежде, что брошенным одиноким костерком никто не воспользуется. Я бы на её месте точно бросилась в объятия первого встречного, лишь бы забыть о тебе.       При мысли о возлюбленной, чьё тело покрывает поцелуями другой мужчина, ладони Гарета непроизвольно сжались в кулаки. Он издал тихий звук, похожий на рычание, с болезненной ясностью ощутив позабытую было жажду к насилию.       — Так, спокойнее. Не стоит из рассеянного дурака превращаться в ревнивого. Делу не поможет, - мягко произнесла Фиона, положив ладонь на плечо брата.       — Будто у меня был другой выбор! - прорычал принц.       — На самом деле был. До сих пор есть.       Гарет недовольно посмотрел на сестру и огрызнулся:       — Она уже и правда могла забыть меня! Да и если нет? Что я могу ей дать?       — Что угодно кроме свадьбы. Разве этого мало, Гарет? Если бы у меня был выбор между любовью и призрачной честью, то не раздумывая выбрала бы первое.       — Это неправильно, - глухо произнёс принц, ещё сильнее сжимая кулаки.       — Неправильно всю жизнь жалеть об упущенном шансе и предавать любовь ради приличий. Ради чего ты до сих пор мешкаешь и предпочитаешь предаваться грёзам вместо того, чтобы быть с настоящей Катрин?       Принц хотел возразить, но не смог. Он и сам с каждым днём всё с большим трудом удерживал себя от поездки к возлюбленной. Даже если её чувства давно охладели, Гарету нужно было знать, что с Катрин всё в порядке и она нашла своё счастье с более достойным человеком, чем проклятый принц.       Увидев решительный взгляд брата, Фиона радостно улыбнулась и направилась к двери, не желая мешать сборам Гарета.       — Правда, если ты не ошибаешься, то мне не стоило упускать своего шанса и с тобой, - подметил перед уходом девушки принц.       Жена наследника мольштанского трона развернулась и с хитрой улыбкой ответила:       — Прости, но его никогда не существовало. Ты всегда был для меня заботливым старшим братом. Но мужа я выбрала себе сама, как бы сильно наша матушка не верила в обратное.       С этими словами Фиона покинула комнату Гарета, оставив того с глупой, но счастливой улыбкой собирать вещи для поездки на юг.       

***

      В мыслях Катрин не должно было быть места для пустых мечтаний. Пока руки девушки заняты монотонной работой, ей следует думать только о тех делах, что предстояло завершить до захода солнца. Тщательно прополоть принадлежащий ей с мужем участок земли не составляло никакого труда. Пальцы хорошо знали свою работу, а большого ума для выдёргивания сорняков и травы не требовалось. К сожалению, это порождало слишком много свободного пространства в голове, которое немедленно стремилось заполниться нежеланными мыслями. Поэтому, подобно тому, как следовало отгонять назойливых мух, кружащихся над мясом, Катрин старательно махала воображаемым куском ткани, чтобы избавить себя от бесплотных жужжащих паразитов, пытающихся полакомиться её гниющими воспоминаниями.       «К Ганосу вечером придёт Джон. Они выпьют и быстро уснут. Если мне повезёт», - подумала девушка, чтобы отогнать жирное насекомое с лицом её мужа. Оно сердито жужжало у её лица и больно жалило тело, оставляя синяки в неприметных местах. «Шлюха», - говорила муха. Катрин в очередной раз горько усмехнулась, утирая пот с лица тыльной стороной ладони. «Лучше бы Ганос был прав. Тогда я смогла бы простить его...» Девушка помотала головой, возвращаясь мыслями к работе. «Нужно будет забежать к Сарин, чтобы одолжить ей денег. Хорошо бы Ганосу и дальше не замечать эти «убытки»», - очередной взмах полотенцем, который лишь сильнее раззадорил надоедливых насекомых. Муха с лицом соседки Доры насмешливо смотрела на Катрин и шептала другим жительницам деревни: «То был один из демонов - это я вам точно говорю. Потому она и родить не сможет никогда. Ох, бедняжка!» Работающая в поле девушка гневно отшвырнула в сторону только что вырванный сорняк и зажмурилась, явственно чувствуя, как начала ныть свежая рана на её душе. Непроизвольно Катрин потянулась к своему животу ладонью, но вовремя остановила себя. Пусть это воспоминание не приносило столько же боли и горечи, сколько мысли о НЁМ, но оно всё равно мучило и терзало её.       Катрин вновь постаралась думать только о работе. О движениях своих пальцев и осторожных шагах среди посевов. О гудящей пояснице и покрывшем тело поте. Так было лучше для Катрин. Так было правильно.       Не успела девушка полностью отогнать назойливые мысли, как её кто-то позвал.       — Катрин! - жена Ганоса узнала голос Тома, одного из деревенских мальчишек. — Тута тебя какой-то дядька ищет.       Девушка повернулась к девятилетнему темноглазому пареньку и устало спросила:       — Кто это и что ему нужно?       Мальчишка широко оскалился, показав отсутствующий передний зуб, потерянный при неудачном падении с дерева прошлой весной, и нарочито самодовольно произнёс:       — Королевский слуга Райли. Из того самого поместья, где богачи живут. Во какие дела!       — И что королевскому слуге понадобилось от простой травницы вроде меня? - нахмурившись, задала вопрос Катрин, стараясь не вспоминать о своём первом и последнем визите в сады Даскейнов.       Том захихикал.       — Деньжатами рассыпать, конечно. Сетует, что их лекарь в столице, а кухаркин сынишка ногу подвернул. Давай ты подсобишь этим несчастным, а мне монетка перепадёт за то, что нашёл и позвал тебя.       Девушка распрямилась и отряхнула руки от грязи. Проблема некоего Райли одновременно воодушевляла и пугала её. Катрин была рада помочь хоть кому-нибудь, чтобы на время забыть о собственной боли, но поместье Даскейнов откопало глубоко запрятанный сундучок с воспоминаниями о НЁМ. «Лжец!» - мысленно повторила девушка, зажмурив глаза.       — Таки шо? А, Катрин?       Жена Ганоса вздохнула и медленно кивнула.       — Будет тебе монетка. Подожди только пару минут.              Вскоре Катрин уже шла рядом с худощавым лысеющим мужчиной, представившимся Райли. Путь до поместья должен был занять не больше получаса, но за это время девушка успела не один раз пожалеть о том, что согласилась на предложение слуги. Райли всю дорогу непрестанно извинялся за беспокойство и так нервно теребил свои рукава, что Катрин невольно начала подозревать, что этот человек вёл её вовсе не к больному ребёнку.       — Прошу прощения, что так вышло. Вот уж неуклюжий мальчишка! Надо же было так носиться по лестнице со стопкой тарелок в руках. И себя покалечил, и посуду хозяйскую побил! Ох, негодник!       Девушка решила не вмешиваться в повторяющийся монолог Райли и лишь нервно оглядывалась по сторонам, чтобы в случае необходимости быстро убежать, если вдруг этот человек собирается... «Что? Изнасиловать меня? Будто это и так не происходит каждую ночь, когда Ганос не слишком пьян», - горько подумала Катрин. Как не силилась, она так и не смогла придумать оправдание для откровенной лжи в словах Райли, но позволила мужчине вести себя дальше.       Стоило ногам девушки пересечь ворота поместья, как другая мысль появилась в её голове вместе с воспоминанием о парализующем ужасе, который она испытала почти год назад на дороге в лесу. Тёмный всадник, чьим именем пугали непослушных детишек и который предпочитал ужинать человеческой плотью. Катрин сделала глубокий вдох и попыталась успокоить себя: «Это была лишь шутка. Глупая несмешная шутка». И тем не менее объяснить окружающую графа жуткую ауру девушка не могла. «Возможно ли, что этот человек пожелал избавиться от меня? Он видел меня с принцем и...» - Катрин помотала головой и поспешила за Райли, который наконец замолчал и едва ли не побежал ко входу во дворец, будто это должно было избавить его от некой невидимой ноши. Девушка постаралась убедить себя в том, что мысли об охотящемся на неё графе как минимум смехотворны. Однако, стоило Катрин оказаться в уютной гостиной поместья, как страх покинул её, сменившись пришедшей на его место глубоко спрятанной болью.       Сквозь высокие окна поместья лился мягкий неяркий свет, способный разогнать мрак, но не приносящий с собой полуденную жару. Скудная обстановка комнаты говорила о том, что ей пользовались для наиболее приватных бесед или же даже для уединения. Стол, пара стульев да диван возле стола были единственной мебелью здесь, хоть это и с лихвой возмещалось многочисленными картинами, развешанными в хаотичном порядке на стенах помещения. Катрин могла не распознать руку художника, так как лишь пару раз видела его работающим с красками, но не узнать самого творца, ждущего её в этой комнате, она не могла. Как только девушка вошла, Райли поспешно закрыл за ней дверь, оставив наедине с человеком, о котором она столько времени пыталась забыть.       Отложив книгу, принц Гарет поднялся с дивана и сделал несколько шагов в сторону гостьи. На губах юноши появилась неуверенная улыбка, пусть и девушка ошеломлённо застыла на месте, определенно не стремясь броситься в его объятия. Принц более не пытался притворяться художником. Не было ни перепачканной краской рубахи, которую он год назад забрал у одного из своих слуг, ни старых поношенных ботинок, одолженных у конюха. Гарет был одет так, как и соответствовало его статусу: в чистую белоснежную рубашку и чёрные штаны, расшитые серебряным узором. Разве что тёмные непослушные волосы всё равно оставались в беспорядке, и одежда казалась мешковатой на его исхудавшем и ещё сильнее побледневшим за прошедший год теле.       Губы Катрин задрожали от переполняющих её эмоций, а в уголках глаз начали скапливаться слёзы. Ей захотелось закричать от боли и радости. Обрушиться на Гарета с кулаками и дать ему пощёчину, несмотря на все возможные последствия. Ещё девушка отчаянно желала обнять принца и услышать его голос, чтобы убедиться в том, что терзающие её воспоминания не были приятным, но горьким сном. Вместо этого Катрин просто замерла на месте. Она бы и не пошевелилась, если бы Гарет не приблизился к ней и не произнёс с хорошо знакомой ей нежностью в голосе:       — Катрин...       Девушка молча бросилась в сторону стоящего рядом с ней круглого столика, схватила находившийся там кувшин и выплеснула воду из него на принца. Теперь уже Гарет с недоумённым выражением на лице застыл на месте. Ненадолго воцарилась тишина, прерываемая лишь тихим капаньем, стекающей с юноши воды.       — Что ж... Полагаю, я заслужил это... - медленно произнёс принц, вытирая лицо и делая шаг к травнице. – Но прошу, выслушай меня!       Воды в кувшине не осталось, но небольшой столик был заставлен несколькими блюдами с закусками, а посреди них теперь возвышались стеклянный графин с вином и два кубка. Катрин бросила опустевший сосуд в принца, заставив своего прежнего возлюбленного отскочить в сторону под звон разбитой посуды.       — Я вернулся за тобой, Катрин! - выпалил Гарет раньше, чем девушка успела схватить ещё и графин с вином. – Больше никакой лжи! Я любил тебя тогда, и люблю до сих пор. Потому я и здесь.       Катрин замерла на месте. В её взгляде появилось отрешённое выражение, а с губ сорвалось нервное хихиканье.       — Вернулся за мной? – спросила она осипшим голосом.       — Да. Я... Не хотел причинять тебе боль, - медленно произнёс принц, будто неуверенный в том, что его слова не вызовут новой истерики. – И мне следует извиниться за свою… Нерешительность.       Катрин смотрела на Гарета несколько мгновений, а потом начала смеяться, нервно и даже как-то отчаянно. Она упала на колени на пол и рукавом стёрла со щек влагу, из-за чего её косынка слегка сползла вниз, обнажая скулы.       — Тогда не стоило... - Катрин замолчала, не договорив. Девушка и сама не знала, что из всего пережитого принесло ей больше страданий. Правда о том, что её возлюбленный оказался принцем, или же новая встреча с юношей, когда она, как ей казалось, наконец перестала вспоминать о нём?       Гарет опустил голову, сел на пол перед девушкой и виновато прошептал:       — Не стоило... Да, мне не стоило уезжать тогда, не раскрыв тебе правду о себе. Ты не пришла и...       — Принц Гарет не звал меня на встречу с собой. То был бедный художник Дориан, а его не существует, - резко прервала парня Катрин, чувствуя влагу на своих щеках.       Рука юноши дёрнулась в сторону лица девушки, но замерла на полпути, так и не коснувшись кожи. Катрин увидела застывший на губах Гарета вопрос, который сразу же потерялся, стоило взгляду принца остановиться на пятне у неё на щеке.       — Кто это сделал? - взволнованно спросил юноша с проступившими нотками гнева в голосе.       Губы девушки тронула горькая кривая улыбка.        — Мой муж не отличается спокойным нравом.       Как только эти слова прозвучали, Катрин наконец увидела в своём возлюбленном те эмоции, которые она так часто в последние месяцы желала ему испытать. Неотвратимое сожаление, принесенная разрушенной надеждой боль и бессильная горькая ревность читались теперь на лице юноши. И хоть и девушка не хотела обрекать любимого человека на то, что мучило её саму, невольно она ощутила мрачное удовлетворение.       — Муж, - торжествующе повторила Катрин, смотря на переполняемого запоздалым раскаянием Гарета. - Мой дорогой любимый муж, которому я полностью принадлежу душой и телом.       Слёзы потекли по щекам девушки, а в последних словах невольно проступила горечь, из-за чего они прозвучали так, будто их сплюнули в поспешном желании поскорее избавиться от желчи.       — Но... Как он посмел поднять на тебя руку? – с едва сдерживаемой злобой спросил немного оправившийся от первичной растерянности юноша.       — Посмел? - из горла девушки вырвался странный смешок, похожий скорее на всхлипывание. - Посмел ударить меня? А разве это не очевидно?       Катрин попыталась мысленно сказать себе, что на этом ей нужно остановиться. Ей следует гордо поднять голову, подняться на ноги и поскорее покинуть поместье королевской семьи, теперь уже будучи наверняка уверенной в том, что их пути с Гаретом больше никогда не пересекутся. Уйти прочь от человека, подарившего ей самые счастливые минуты её жизни, а затем безжалостно разбившего сердце ложью и сокрытой за нею жестокой правдой. Но Катрин не смогла послушать голос разума. Вместо этого слова полились из неё ядовитым потоком, в котором вместе с неприкрытым обвинением выходил и гной, покрывавший вонючим слоем последний год жизни девушки:       — Потому что я не испытываю к своему мужу ничего, кроме отвращения, ведь уже отдала своё сердце тебе! Потому что он не увидел крови и назвал меня шлюхой в первую же ночь. Потому что тебя тогда видели и назвали моим демоном-искусителем, с которым я возлегла и которому продала душу за греховное удовольствие! О, лучше бы эти слухи действительно были правдой! Лучше бы я заслужила и оскорбления, и синяки, чем потеряла бы своего ребёнка только из-за того, что Ганосу в очередной раз померещился неверный жест, изобличающий во мне блудницу.       Голос девушки сорвался, плач превратился в рыдания, а выплеснутая боль вместе с облегчением принесла тоскливое напоминание об утрате. Катрин закрыла лицо ладонями, коря себя и обвиняя в глупости. Она попыталась неловко встать, чтобы поскорее убежать точно так же, как сделала это в свой прошлый визит в поместье, но Гарет не позволил ей. Его объятия сначала были робкими и осторожными, подпитываемые неуверенностью в том, что девушка готова сейчас их принять, но уже через несколько мгновений принц нежно прижал возлюбленную к себе. Пальцы Катрин вцепились в рубашку Гарета, а её слёзы теперь пропитывали и без того мокрую одежду юноши.       — Это всё моя вина, - тихо прошептал принц, успокаивающе поглаживая девушку по голове. - Как... Как мне помочь тебе? Я сделаю что угодно, лишь бы ты больше не страдала. Ты не обязана терпеть это, Катрин. Поехали со мной. Прочь отсюда. От этого мерзавца. Ты больше никогда его не увидишь. И я больше не буду лгать тебе, обещаю.       Тёплые заботливые объятия юноши и его слова подействовали на Катрин подобно целительному бальзаму, нанесенному на свежий ожог. До этого момента она не осознавала в полной мере, как ей не хватало прикосновений возлюбленного и тепла его тела. Не представляла, что любые законы и правила станут для неё пустым звуком перед лицом той правды, в которую она боялась поверить на протяжении всех прошедших месяцев.       Вместо ответа Катрин жадно поцеловала Гарета в губы, заставив того вздрогнуть и резко отстраниться.       — Это... Неправильно, - нерешительно начал бормотать он, казалось, отлично понимая неуместность своих слов после предыдущих обещаний. - Мы не должны...       — Ты всё ещё любишь меня?       Девушка понимала, что её голос пропитан горечью и тоской, делая её похожей на побитую брошенную собаку, вызывающую одну лишь жалость, но ничего не могла с собой поделать. Желание вновь почувствовать себя любимой стало для неё жизненно необходимым в этот момент и затмило собою все остальные эмоции кроме страха быть отвергнутой. К счастью для Катрин, Гарет услышал за её вопросом безмолвный призыв о помощи и в свой ответный поцелуй вложил все любовь и нежность, на которые был способен.       Руки юноши крепче прижали к себе девушку. Словно пушинку, Гарет легко поднял возлюбленную с пола и, не отрываясь от её губ, понёс вглубь поместья. Короткий коридор, деревянная дверь, алые шторы, не пропускающие свет, множество одинаковых рисунков на постели, откидываемых в сторону небрежным жестом – Катрин едва замечало всё это. Существовали только приятный жар внизу живота и волнительный трепет от ласковых прикосновений к обнажённой коже, не шедшие ни в какое сравнение с тем, что ей приходилось испытывать на брачном ложе.       

***

      Дора мысленно проклинала своего любовника, кутаясь в шаль на берегу реки. Она прождала мужчину до самой темноты, но тот так и не появился. «Предпочёл свою страшилищу-жену, значит. Похотливый козёл!» - проклинала девушка человека, в чьих объятиях всего день назад наигранно громко стонала и рассыпалась преувеличенными похвалами. И вновь вместо неё выбрали другую.       Какая-то часть Доры понимала, что все её попытки раствориться в ласках многочисленных мужчин лишь сильнее отталкивают людей вокруг неё и медленно, но верно превращают девушку в местное «развлечение» на пару ночей. Сделай комплимент, погладь по спине или даже сразу по заднице, предложи встретиться вечерком в лесу и легко получишь удовольствие, отличающееся от приевшихся ласк супруги. Никто тебя не осудит, ведь это всего лишь Дора. Девчонка, которая рада раздвинуть ноги перед любым мужчиной, и братья которой не будут пытаться вступиться за неё. Что уж там, они и сами не раз по пьяни рассказывали о предпочтениях своей сестры и давали дельные советы, подтвержденные собственным опытом. Чувства же самой Доры никого не волновали, ведь, по общему мнению, она получала именно то, чего и желала.       Девушка плотно сжала губы и мысленно взмолилась: «Ну почему? Почему они все меня бросают? Почему все они предпочитают своих жён-уродин вместо меня? И эта Катрин! Вышла замуж за Ганоса, а всё нос воротит! Высокомерная стерва!»       Ответом на жалобы Доры стали шаги и отдалённый разговор, слова которого крестьянка не могла разобрать. Девушка сильнее пригнулась среди кустов и осторожно подкралась в сторону говорящих, сгорая от снедающего её любопытства. «Неужели у Сарин кто-то появился? Или...»       Дора едва сдержала возмущенный крик, когда разглядела в лунном свете влюбленную парочку, наслаждающуюся долгим поцелуем в объятиях друг друга посреди дороги.       — Ты уверена, что тебе нужно возвращаться в деревню? Мы могли бы уже уехать, - взволнованно проговорил невероятно красивый темноволосый юноша, оторвавшись от губ Катрин.       — Я должна попрощаться с подругой и забрать кое-что. Нет, я не передумаю. Не переживай.       — Я не об этом волнуюсь.       Рука незнакомого Доре юноши нежно коснулась щеки Катрин, от чего девушка, следящая за возлюбленными из кустов, тихо зашипела от зависти.       — Скоро вернусь, - мягко улыбнулась жена Ганоса своему любовнику и вновь поцеловала его, затем поспешно разорвала их объятия и быстрым шагом направилась в сторону деревни.       Возлюбленный Катрин недолго постоял на месте, смотря ей вслед, после чего развернулся и отправился в противоположную сторону, оставив незамеченную Дору молча бурлить от ненависти в одиночестве.       — Дрянь! - тихо прорычала девушка, преисполненная накопившимися злобой и завистью. - Снова тебе всё, а мне ничего, да? Отхватила себе одного из самых богатых мужчин среди окрестных деревень, а теперь ещё и этого красавчика себе заграбастала? Так нечестно!       К разочарованию Доры, окружающий мир никак не стремился исправить обнаруженную девушкой несправедливость и ответил ей безразличным тихим шелестом ветра среди листвы деревьев. И всё же бездействовать завистница не собиралась. Если Катрин решит сначала поговорить с Сарин, то у Доры ещё будет шанс воздать ненавистной травнице по заслугам. Воодушевленная созревшим в её голове простым, но действенным планом, девушка поднялась на ноги и побежала к дому Ганоса, который вскоре должен будет услышать ещё одну неприятную правду о своей неверной жене.       

***

      Попрощавшись с подругой, Катрин неспешно пошла к своему дому, будучи погруженной в мысли о прошедшем дне. В сердце девушки приятно теплилась надежда на новую жизнь, обещанную её возлюбленным, а прежние сомнения сжались до крохотных пылинок, не имеющих уже никакого значения.       Слушая в детстве проповеди своего отца, маленькая Катрин искренне верила в Наставления и считала, что всю жизнь будет свято их придерживаться. Она представляла себя через несколько лет верной женой достойного человека, который будет любить её так же сильно, как родители девочки любили друг друга. Целомудрие, честь и покорность воспитывались в безропотной Катрин, в своих молитвах обещавшей Милосердной Матери хранить себя для своего будущего мужа. И девушка сдержала своё слово, несмотря на искушение незнакомца, поднявшего бурю в её душе. Сама того не осознавая, Катрин наивно надеялась, что наградой ей за невинность и послушание станет счастливый брак, в котором она в конце концов сумеет полюбить своего мужа, а затем и их общих детей. В первый месяц девушка даже оправдывала побои от супруга поцелуями и греховными объятиями, подаренными ей принцем.       Вот только с каждым днём Катрин становилось всё сложнее винить себя вместо Ганоса и богов. Любовь к Гарету не угасала, а испытываемое к мужу отвращение росло и росло, пропитываясь ненавистью и обидой. Разве мог Ганос обвинять её в неверности, если девушка вступила в брак с ним невинной и чистой согласно Наставлениям? Разве мог муж избивать свою супругу даже тогда, когда она носила под сердцем их дитя? Разве могли боги допустить смерть нерождённого ребёнка, который не успел ещё ничем провиниться перед ними?       Вера Катрин пошатнулась, а надежда на семейное счастье обратилась в пыль в тот день, когда у неё случился выкидыш. Раньше она могла бы принять новую встречу с Гаретом как посланное ей испытание. Искушение, против которого девушка один раз едва сумела выстоять, но накопившиеся обиды подтолкнули её к тому, чего желало сердце, а не боги.       Губы Катрин невольно тронула радостная улыбка, когда она вспомнила нежные прикосновения Гарета к её обнаженному телу. Поцелуи, ласковые объятия, близость, приносящая удовольствие, а не боль. Вопреки словам Наставлений девушка не испытывала ни малейшего стыда перед мужем или богами за измену. Напротив, впервые за долгое время Катрин чувствовала себя счастливой, а потому сразу же согласилась на предложение принца, ставшее бы для неё оскорблением всего год назад. Тогда девушка и подумать не могла, что с радостью примет положение любовницы, не имеющей никакой надежды на то, что эти отношения когда-нибудь станут законными в глазах народа и богов.       Необходимо лишь забрать свои вещи из ненавистного дома, что представлялось Катрин простой задачей. Ганос наверняка был в ярости, не застав жену дома, но от соседей должен был услышать о больном ребенке и потому предпочел бы утопить свою злобу в изрядном количестве спиртного. Во всяком случае до утра, когда у него представилась бы возможность в очередной раз поколотить Катрин.       Дойдя до своего жилища, которое вскоре должно было перестать быть таковым, девушка осторожно подкралась к двери и убедилась в том, что изнутри не доносится ни звука, а свет не горит. Катрин с облегчением вздохнула. Оставалось тихо прошмыгнуть внутрь, забрать котомку с травами и амулет богини. Безделушка хранила в себе много болезненных для Катрин воспоминаний, но была единственным, что осталось у девушки от её матери.       Предвкушая скорое воссоединение с возлюбленным, травница запоздало обратила внимание на притаившуюся в доме возле двери тень, которая набросилась на неё стоило только неверной жене переступить порог. Массивная фигура толкнула Катрин к стене и навалилась сверху, зажав рот девушки ладонью. Болезненный крик застрял в горле несчастной, безуспешно попытавшейся вырваться из крепкой хватки мужчины.        — Хватит с меня твоих шляний, потаскуха! - прорычал Ганос на ухо жене.       Катрин со всей силы укусила мужа за ладонь и даже едва не освободилась от ненавистного ей человека, как кто-то другой схватил девушку за волосы и крепко приложил её об стену. Голова закружилась, а мысли спутались. Девушка не потеряла сознание, но при этом наблюдала все последующие события будто со стороны. Её тело швырнули на пол, сверху уселся Ганос, изо рта которого несло спиртным, а рядом встал ещё один мужчина, по чьему голосу Катрин смутно узнала своего брата Джона.       — Тебе следовало быть хорошей женой, а не позорить всю нашу семью! Дрянь!       — Ничего страшного, Джон. Мы с этим вместе разберёмся. По-тихому, - проговорил Ганос, заталкивая в рот оглушённой девушки кусок ткани и связывая её запястья косынкой.       Брат Катрин, чьё хмурое выражение на лице смутно освещалось неполной луной, неуверенно потоптался на месте.       — И всё же лучше бы с ублюдком разобраться сначала, - проговорил он, не глядя на сестру.       — Я эту мразь тоже зарежу, не переживай. Хватит с меня оскорблений от собственной жены! Обоих закопаю, а этому ублюдку вырву член и запихну в его же глотку, - прорычал Ганос, обхватив горло Катрин и начав сдавливать его.       Девушка отчаянно попыталась вырваться, но её крик потонул в кляпе, а связанные руки не смогли даже дотянуться до лица кузнеца.       — Ганос! - нервно прошипел Джон, не рискуя напрямую помешать мужчине. - Сначала ублюдок!       — Зря ты думаешь, что я передумаю, - со смешком произнёс кузнец, но всё же прекратил сдавливать горло стремительно слабеющей Катрин. - Но мне нравится мысль прикончить любовничка у неё на глазах. Приведи тогда этого мерзавца к заброшенной конюшне, а я пока развлекусь со своей женушкой на прощание.       Едва остающаяся в сознании девушка бросила умоляющий взгляд в сторону всё ещё колеблющегося брата, но так и не дождалась от того милосердия. Джон вышел из дома и закрыл за собой дверь, оставив Катрин на растерзание полного лишь похоти и гнева животного, которым стал её окончательно обезумевший от ревности муж.       

***

      Гарет брёл по лесной дорожке, коря себя за то, что не переубедил Катрин сходить за вещами на следующий день. В тот момент, когда девушка согласилась уехать вместе с ним в Лиран, юноша почувствовал себя настолько счастливым, что перестал беспокоиться и о синяках на её теле, и о возможной встречи возлюбленной с ревнивым мужем. Катрин была убеждена в том, что всё пройдёт хорошо, а он предпочёл не спорить с ней, чтобы не нарушать воцарившуюся между ними идиллию. Тем не менее когда свежий ночной воздух окончательно развеял остатки сладостной эйфории, Гарета всё сильнее начала поглощать неотступная тревога за девушку.       Юноша развернулся и быстрым шагом отправился в сторону деревни, немного не дойдя до поместья. Они с Катрин договорились встретиться через час. Именно столько времени и занимала для него дорога от поместья до той точки, где они расстались, и обратно. Гарет шёл один по тёмной лесной тропке, но его ни капли не волновала собственная безопасность. С самого детства принца неотступно преследовали беспокоящиеся за его жизнь стражники и слуги, от чьей заботы он успел изрядно устать. Потому уже не один год Гарет пользовался любой возможностью покинуть дворец или одно из королевских родовых поместий в одиночестве. Мать нередко укоряла сына за беспечность, но принц считал её волнение за его жизнь абсурдным. Даже Веритан в этом соглашался с Гаретом, пусть и во многом другом у них были совершенно разные взгляды на достойное для юного принца поведение.       Уже на подходе к поселению дорогу юноше преградили идущие ему навстречу незнакомый бородатый парень в крестьянской одежде и нервная девушка, кутающаяся в шерстяную шаль. Они остановились. Деревенский парень с подозрением прищурился на Гарета и кинул вопросительный взгляд в сторону своей спутницы. Та быстро кивнула.       — Вот так удача, - протянул незнакомец без тени радости в голосе. - Случаем не Катрин ищешь?       Принц нахмурился и застыл на месте, неуверенный в том, что ему стоит ответить.       — У Катрин возникли некоторые проблемы... - медленно начала девушка со неуместными нотками веселья в голосе. - Вот мы с её братом и решили пойти за помощью.       Волнение за возлюбленную полностью поглотило все мысли Гарета, хоть и внутренний голос вопил об опасности.       — Где она? - быстро спросил принц, готовый побежать на помощь к Катрин.       — Пошли за мной, - бородатый парень качнул головой в сторону одной из тропок и быстрым шагом отправился вперёд, не дожидаясь ответа Гарета. Тот же последовал за незнакомцем, инстинктивно попытавшись ухватиться за меч на поясе, но обнаружил на его месте лишь инкрустированную рубинами рукоять кинжала, подаренного отцом.       Принцу показалось, что девушка тоже шла за ними, но в какой-то момент он потерял её из виду. Ловушка. Это мысль казалась Гарету очевидной. Муж Катрин всё же как-то узнал о них и решил устроить засаду на любовника своей жены? Возможно, он позвал с собой ещё несколько мужчин. Впрочем, это ничуть не волновало Гарета. Он был уверен в том, что сумеет справиться с несколькими деревенскими мужиками даже с одним кинжалом. Жизнь Катрин имела гораздо большее значение и, если был шанс найти её, он не мог его упускать.       Почти через пятнадцать минут принц вместе со своим проводником оказался у входа в полуразвалившееся деревянное строение, внутри которого остались лишь несколько клочьев сена да сломанные деревянные вилы без одного из зубцев.       — Я не вижу здесь Катрин, - недовольно произнёс Гарет.       — Скоро должна подойти. Подождём её немного, - ответил брат девушки, сверля любовника сестры тяжёлым взглядом.       Принц вновь беспокойно начал ходить из стороны в сторону, напряженно прислушиваясь к ночным звукам, но осознавая себя всё равно что глухим и слепым. Уже три месяца Гарета воздерживался от «лекарства», которое ненавидел всем сердцем, но без которого все его чувства притупились и превратили окружающий его мир в подёрнутое густой дымкой размытое пятно. В очередной раз принц с горечью признал, что ему придется выпить хотя бы пару глотков после возвращения в Лиран, чтобы не упасть в глубокий продолжительный сон как год назад. «Но каждые три месяца, не чаще», - мысленно пообещал сам себе Гарет, стараясь различить звук шагов или голоса в темноте.       Долго принцу ждать не пришлось. Всего через пару минут среди деревьев появилась грузная фигура мужчины, который при взгляде на Гарета расплылся в широкой довольной улыбке. Он похлопал по заду полуобнаженной девушки на своём плече и довольно произнёс:       — А вот и твой сраный любовничек, дорогая. Ну что? Попрощаешься с ним напоследок?       Бесчувственное тело Катрин было грубо брошено на землю. Её глаза закрыты, на тёмных волосах видна кровь, разорванное до пупка платье не скрывало свежих синяков, а грудь казалась неподвижной. Если даже Гарет и мог попытаться воспользоваться своим положением и закончить ночное столкновение без драки, он уже не стал бы этого делать. Прежде хорошо сдерживаемые ярость и жажда крови проклятого принца алчущим потоком вырвались на свободу, желая нести страх и смерть окружающим. Раздалось рычание, пропитанное гневом и ненавистью. Будь Ганос с Джоном не так пьяны, они бы похолодели от ужаса, услышав нечеловеческий рёв своего противника и увидев его загоревшиеся алым светом глаза.       Предстоящая схватка должна была стать коротким кровавым побоищем с очевидным победителем, но разгневанный оголодавший принц совсем забыл о брате Катрин, который успел незаметно поднять кусок доски и со всей силы обрушить его на затылок принца.       

***

             Голова Катрин раскалывалась от боли, тело ныло после побоев, а к паху будто приложили раскалённую кочергу. С губ девушки сорвался хриплый стон, приглушенный кляпом, когда она открыла глаза и попыталась пошевелиться. Перед её взором плясали тёмные пятна, а до ушей доносились крики и мужские ругательства.       Не сразу Катрин смогла различить посреди мутного калейдоскопа образов хорошо знакомую тучную фигуру Ганоса, вновь и вновь погружающего свой кулак в живот худощавого молодого человека. Покрытое кровью бледное лицо юноши было искажено гримасой ненависти, которое лишь усиливалось с каждым ударом. Сердце девушки сжалось от страха, и она попыталась закричать. Всего пару часов назад Катрин и представить себе не могла, что день, наполненный надеждой на новую жизнь, так стремительно превратится в кошмар наяву.       Избиваемый Ганосом принц пытался выбраться из рук брата Катрин, но движения юноши были слишком вялыми и слабыми. Очень скоро Гарет, не представляющий для мужчин никакой опасности, был брошен на землю, и кузнец замахнулся ногой, стремясь попасть в лицо поверженного противника. Девушка вновь издала крик, не услышанный никем из дерущихся, но принц успел откатиться в сторону. В его руке появился кинжал. Ганос загоготал:        — Это тебе не поможет, подонок. Сейчас мы...       Кузнец не договорил, потому что неожиданно быстро принц сделал выпад вперёд и погрузил кинжал по самую рукоять в бедро мужа Катрин. Ганос истошно заорал и лихорадочно оттолкнул Гарета от себя, в то время как Джон напал на принца сзади и повалил его на землю лицом вниз. Брат Катрин прыгнул на спину юноши и начал душить его. Связанная девушка в ужасе наблюдала за тем, как её возлюбленный отчаянно бьёт кулаками по земле и пытается выбраться. Раздался хруст. Теперь закричал Джон, чья кисть оказалась сломана Гаретом. Принц резко дёрнул затылком вверх и ударил мужчину по лицу, от чего тот рухнул на землю, продолжая вопить от боли. Не успела девушка порадоваться тому, что её возлюбленный сумел избежать смерти, как Гарет сам навалился сверху на Джона и начал душить брата Катрин. Очередной хруст оборвал жизнь мужчины всего несколько мгновений спустя.       Покрытый кровью принц повернулся к Катрин и будто бы с облегчением вздохнул. Его глаза сияли алым светом. Девушка с ужасом смотрела на возлюбленного, когда он, пошатываясь, приблизился и начал её развязывать.       — Это больше никогда не повторится, обещаю. Я больше никому не позволю...       Нервный шёпот принца был прерван Ганосом, который с искажённым болью и ненавистью лицом набросился на юношу, держа в руке покрытый кровью кинжал Гарета. И вновь движения возлюбленного Катрин оказались слишком медленными, будто тот был на грани потери сознания, а последняя схватка высосала из него все оставшиеся силы. Лезвие вонзилось в плечо принца, заставив того закричать и рвануть в сторону от Ганоса. Кузнец же, находящийся в полубезумном исступленном состоянии, не позволил Гарету уклониться в этот раз. Он уронил противника на землю, навалился сверху и попытался вырвать кинжал из тела юноши. Тот и сам ухватился за рукоять. С широкой ухмылкой кузнец оставил оружие принцу и потянулся рукой куда-то в сторону.       Катрин, успевшая освободиться только от пут на запястьях, не могла предупредить Гарета об опасности и лишь с широко распахнутыми от ужаса глазами наблюдала сквозь будто бы замедлившееся время, как ладонь её мужа крепко стискивает лежащие рядом с ним вилы без черенка, а затем втыкает зубья в живот принца, наваливаясь на обломок орудия своим весом и глубоко вонзая их в мягкую плоть.       Крик. Тело юноши дёрнулось, но уже в следующий миг он вырвал кинжал из своего плеча и воткнул лезвие в шею Ганоса, заставив того в предсмертной агонии отшатнуться от своего убийцы, упасть, а затем навсегда замереть на земле в растекающейся под ним луже крови. Сам Гарет попытался вытащить вилы из своего живота, но только захрипел и закашлялся. Его тело странно дёрнулась в сторону мёртвого соперника, будто пытаясь что-то получить от него.       Со слезами на глазах Катрин подползла к возлюбленному и безуспешно попыталась зажать смертельную рану на его животе краем своего разорванного платья.       — Нет-нет-нет, - отчаянно бормотала девушка, хорошо понимая, что всего через несколько минут лишится не только ненавистного ей мужа и единственного брата, но и человека, которого она полюбила всем сердцем и с которым желала провести оставшуюся жизнь.       Гарет попытался что-то сказать, но зашёлся кашлем, оставившим на его губах и подбородке алую кровь. Девушка не могла поверить в происходящее. Какая-то часть неё считала это кошмаром. Мучительным, затянувшимся сном. Рыдающая Катрин не могла более выдавить из себя ни звука. Она быстро наклонилась к лицу возлюбленного и коснулась его губ, стараясь не думать о вкусе его крови и о том, что этот поцелуй - единственное утешение, которое она может дать умирающему принцу.       Ладонь юноши неожиданно крепко сомкнулась на левом запястье Катрин, а затем что-то острое полоснуло её по руке. Девушка вскрикнула от боли и попыталась выдернуть порезанную кинжалом конечность из хватки Гарета, но тот намертво вцепился в её плоть с такой силой, что его ногти пронзили кожу. Следующее действие принца оказалось настолько неожиданным для и так ошеломлённой последними событиями Катрин, что она оцепенело застыла на месте, хоть и её рука вспыхнула от невыносимой боли.       Гарет подтянул порезанное запястье возлюбленной к своему лицу и вонзил зубы в сочащуюся кровью глубокую рану. Черты юноши не изменились, но вместо любимого человека Катрин увидела перед собой голодное чудовище, жадно стремящееся осушить девушку досуха. Красноглазого монстра не остановили ни попытки его возлюбленной вырваться, ни её полные боли стоны, ни тихие мольбы. Тело Катрин вскоре стало ватным, сознание начало затуманиваться, пока всё вокруг наконец не поглотила спасительная тьма.