Мы не можем

Well, I never really thought that you’d come tonight But the crown hangs heavy on either side Give me one last kiss while we're far too young to die We're far too young to die

С утра в кабинете глаза Цзян Чэна сразу же зацепились за чуть светящийся голубым свиток. Только этого не хватало. Цзян Ваньинь планировал забыть о постыдном инциденте и до конца своих дней избегать Первого Нефрита, встречаясь с ним только на вынужденных политических собраниях. Нет. Сейчас у Цзян Чэна точно не было желания читать это письмо. Но, сев за стол и начав работу, Глава Цзян понял, что не может находиться в одном помещении с этим чертовым свитком. Так что он вышел и направился к кухне утвердить меню на предстоящее пиршество. По пути как раз кстати попался Цзян Ливэй, которому тут же поручили перенести свиток из кабинета в покои Главы. Работники кухни встретили Цзян Чэна с воодушевлением, сразу принявшись предлагать разные блюда на праздник. Когда Цзян Чэн вернулся в кабинет, свитка из Гусу не было на столе. Он с облегчением вздохнул и принялся за работу. Утвердил расходы на день рождения Цзинь Лина, ответил на пару прошений, отложил несколько обращений за помощью, чтобы потом передать их Ливэю. Утро закончилось слишком быстро, на тренировочном поле адепты уже разминались в ожидании Главы Цзян. Гул их голосов, казалось, раздавался на всю Пристань Лотоса. Но стоило Цзян Ваньиню появиться в поле их зрения, как единственным слышимым звуком стал плеск воды. Он усмехнулся такой реакции. Тренировка прошла незаметно. Мысли Цзян Чэна раз за разом возвращались к свитку. Что же мог написать Лань Сичэнь? Поняв, что лучше все-таки прочитать злосчастное письмо, чем весь день витать в облаках, думая о его содержании, Цзян Чэн хмуро побрел к себе в спальню. Какой позор, так малодушно идти на поводу своих желаний и переживаний. В покоях Цзян Ваньинь нетерпеливо развернул свиток, к концу чтения раздраженно вертя Цзыдянь на пальце. «Здравствуй, А-Чэн. Надеюсь, произошедшее не поставит точку в нашей дружбе. Я хочу, чтобы ты знал, я очень ценю тебя и не готов прекратить общение. Но я пойму, если ты считаешь иначе. Я действительно позволил себе слишком многое, но не хотел обидеть тебя или отпугнуть. Понимаю, что мое поведение, скорее всего, оскорбило тебя, прости, пожалуйста. Если ты позволишь, мне хотелось бы прилететь на день рождения молодого Главы Цзинь.» Во-первых, Цзян Чэну вновь стало стыдно. И за что Нефрит извинялся, если первым поцеловал Ваньинь? Запятнал благороднейшего из заклинателей. Но стыдно сильнее было именно за то, что у самого не нашлось смелости принести извинения. За то, что Лань Сичэнь снова взял на себя ответственность за чужие проступки, просто потому что ему была дорога эта дружба. Но Цзян Чэн тоже ей дорожил, пусть все еще не мог переступить через гордость. Во-вторых, Цзян Чэн нервно рассмеялся, понимая, что Лань Сичэнь дипломат явно получше Цзинь Гуаньяо. День рождения племянника меньше, чем через неделю, ответ до Гусу дойти не успеет. Получается, Глава Лань всего лишь вежливо предупредил о своем визите. Ну и ладно, пусть прилетает. Цзян Чэну же лучше, что не пришлось писать ничего в ответ. Вживую говорить в разы легче, главное держать себя в руках. Цзян Ваньинь устало потер переносицу. За что он родился таким? Почему именно мужчина, глава другого ордена волновал его сердце? Конечно, Цзян Чэн мог возмутиться, не пустить Лань Сичэня на порог за такое неуважение. Но как же хотелось его увидеть, поговорить, почувствовать теплый взгляд. Цзян Чэн решил, что, пока все не зашло слишком далеко, он может позволить себе потакать слабостям, даже если после будет невыносимо больно. А он точно знал, что будет. Но это потом.

***

Цзинь Лин решил приплыть на день раньше, очевидно пользуясь возможностью подольше отдохнуть от дел ордена. Сначала в Пристани появилась Фея, Цзян Чэн едва успел поймать собаку в объятия, и лишь через несколько минут показался Цзинь Лин. Он с неприкрытым удовольствием наблюдал, как его любимица вылизывала дядино лицо, пока тому не надоело. Цзинь Лин тоже хотел наброситься с объятиями, но, в последний момент вспомнив, сколько ему лет, сложил руки перед собой, коротко кланяясь. — Твои комнаты готовы, — похлопал его по плечу Цзян Чэн. — Я здесь пока побуду, Сычжуй и Цзиньи обещали сегодня прилететь, Оуян тоже. — Как знаешь, тогда ты пока за главного, — сказал Цзян Чэн и окликнул Фею, чтобы следовала за ним. Цзинь Лин улыбнулся на это и побрел в сторону причала, чтобы подождать там друзей. Завидев летящих заклинателей, народ вышел и окружил Цзинь Лина, Главу Лань и адептов нужно было встретить подобающе. Глава Цзинь поклонился Цзэу-Цзюню, неловко объясняя, что дядя ушел куда-то с собакой. Но Лань Сичэнь много расспрашивать не стал, мягко улыбнулся и ушел на поиски Главы Цзян, оставляя троицу ждать еще одного друга. Цзян Чэн нашелся на берегу одного из бесчисленных озер. Одет он был неподобающе не то, что для Главы Ордена, даже для простого адепта его возраста, явно не ожидавший, что кто-то решит его потревожить. В Юньмэне, конечно, было теплее, чем в Гусу, но не настолько, чтобы плескаться в воде в одних нижних штанах. Но, видимо, игра с собакой хорошо согревала, да и без ци наверняка не обошлось. Весь вид слегка растрепанного, с намокшими волосами, без гуаня и с практически распустившимися косичками Цзян Чэна был настолько непривычен, что Лань Сичэнь застыл в тени деревьев, боясь разрушить завораживающую картину. Цзян Ваньинь громко смеялся, улыбка не сходила с лица. Штаны полностью промокли и испачкались от собачьих лап. Но долго наблюдать не удалось, Фея, почувствовав другого человека, кинулась его приветствовать. Она уже хотела оставить грязные следы и на ослепительных одеждах Лань Сичэня, как Цзян Чэн окликнул ее, приказав сидеть смирно. Та тут же вернулась к Цзян Ваньиню и села рядом. — Не знал, что у Главы Лань есть привычка подглядывать, — беззлобно проговорил Цзян Чэн, не решаясь подойти близко в столь непотребном виде. — Молодой Глава Цзинь сказал, что я могу найти тебя где-то здесь. Я не хотел мешать, думал поздороваться и лично оповестить о визите. Лань Сичэнь сам подошел к Цзян Ваньиню и присел, чтобы погладить Фею. Та явно хотела играть с мужчиной, но все еще выполняла приказ сидеть смирно. — Прости, что не встретил, я думал ты прилетишь завтра. Лань Сичэнь с улыбкой покачал головой и встал. Он вдруг начал раздеваться, из-за чего Цзян Чэн опешил. Цзэу-Цзюнь пояснил, что всего лишь хочет поиграть с собакой, он никогда раньше этого не делал. К обеду оба мужчины были мокрыми и грязными. Прямо на берегу они развели костер, чтобы высушить одежду, предпочитая побыть простыми заклинателями, а не Главами великих орденов. Фея улеглась рядом с огнем, греясь. И в этой идиллии Цзян Чэн практически забыл о своем позоре. Лань Сичэнь, как и положено приличному человеку, делал вид, что ничего не было. — Мы не будем говорить о произошедшем? — Если ты не хочешь, то нет, А-Чэн. Цзян Чэн потер переносицу, устало вздыхая. — Я много чего хочу и не хочу. Я у тебя спрашиваю. Ты хочешь поговорить об этом? — Да, — спокойно, не разделяя нервного настроения собеседника, ответил Лань Сичэнь, — но я хотел бы сказать лишь пару вещей. Мне не жаль, что это случилось. Я хотел бы повторить. И я прошу тебя дать мне шанс, дать нам шанс. Цзян Чэн вмиг окаменел. Такую информацию тяжело было переварить. Лань Сичэнь, Глава Ордена Лань, Первый Нефрит, Цзэу-Цзюнь просит дать ему шанс? Ему не отвратительно видеть Цзян Чэна. Он хотел бы повторить?! Но это все лишено смысла, им никогда не быть по-настоящему вместе. Цзян Ваньинь вскинул глаза на Лань Сичэня и в его взгляде смог прочитать абсолютное понимание этого. Никогда. Но ведь немного тепла они могут разделить, согреть друг друга хотя бы на время, пусть даже всего на мгновение. Это все же лучше, чем мерзнуть вечно. Тем более, Лань Сичэнь не предлагал ему ленты, значит, ничего серьезного. Да и кто в здравом уме захочет чего-то серьезного с Саньду-Шэншоу? — Хорошо, да, ладно, — сбивчиво выдавил из себя Цзян Чэн. Лань Сичэнь расцвел и аккуратно, боясь спугнуть, взял лицо Ваньиня в руки, наклонился мягко целуя. Цзян Чэн ответил на поцелуй, на долгий томный и нежный поцелуй. И, казалось, все его силы ушли на то, чтобы после остаться сидеть на месте, а не стремительно скрыться. Лань Хуань вдруг странно, совершенно не по-ланьски заулыбался и потянул Цзян Чэна снова в озеро. Обескураженный, он нервно засмеялся и позволил утащить себя в воду, едва успев отправить Фею к хозяину. Вернулись Главы Лань и Цзян только к ужину, благо у Лань Сичэня в цянькуне были запасные одежды. Цзинь Лин и адепты Лань периодически поглядывали на внезапно слишком живого Цзэу-Цзюня. Тот чувствовал себя неуютно, но Цзян Чэн спас его. — Цзинь Лин! Повеселитесь здесь, но много вина не пейте и не сломайте ничего, а то я ноги переломаю. А мы с Главой Лань удаляемся. Ты за главного, до завтра. Цзинь Лин просиял и заверил дядю, что все будет хорошо. Они с друзьями поклонились старшим и тут же побежали к слугам просить вина. Цзян Чэн беззлобно усмехнулся, оглядываясь на молодежь. Лань Сичэнь слегка осуждающе покачал головой, давая понять, что идея с разрешением пить вино ему не по нраву, но Цзян Ваньинь этот жест бессовестно проигнорировал. Он проводил Лань Хуаня до его покоев и начал прощаться, объясняя, что у него за сегодня не разобрано ни одной бумаги. — Давай поработаем вместе? — даже не подумав, предложил Сичэнь. — Ты взял с собой дела ордена? — приподняв бровь, спросил Цзян Чэн. — Нет, конечно. Но у меня с собой гуцинь, я придумываю мелодию. Я буду играть, а ты разбираться с бумагами, как думаешь А-Чэн? Цзян Ваньинь просто кивнул и жестом позвал за собой, ведя Лань Сичэня в свои покои.