Ты хуже кокса, что лежит у меня в пиджаке

Вдох и выдох. Очередная попытка успокоиться. Неужели он реально соскочит? Все закончилось? Руки невольно задрожали, поэтому Настя не придумала ничего лучше, чем спрятать их в кармашках своих брюк, и так перепачканных в крови. Ей нужен был лишь один кивок от Введенского, чтобы понять, что весь ужас наконец-то закончился, но мужчина подозрительно долго молчал. Но вот он кивнул и заговорил: —Знаете, Анастасия Николаевна,— прервался он на минуту, видимо, обдумав все,— Я понимаю, что нарушу свои обязательства перед вами, если настою на предложении, которое сейчас скажу, но… мне действительно бы хотелось, чтобы вы согласились. Хоть я уверен, что этого не случится. Не хотели бы вы пойти к нам? Мой заместитель как раз собирается увольняться, а более достойную кандидатуру, чем Вы, я точно еще долго не найду. —Не по-джентльменски ставить новое условие, когда вы обещали отпустить меня после выполнения прошлого,— закусила губу девушка, чувствуя, что еще чуть-чуть и из нее просочится кровь от нажатия. —Я клянусь своей семьей, что в случае отказа с вами ничего не произойдет. Просто, мне бы очень не хотелось, чтобы такой потенциальный сотрудник растрачивал свой талант, занимаясь домохозяйством где-то за границей. —Вынуждена вам отказать,— внезапно на Холмогорову накатила безжалостная злость, которую она еле сдерживала. Какой к черту «потенциальный сотрудник»? Разве он не знает, что происходило с ней за всю взрослую жизнь в этой паршивой Москве? Или ему совершенно плевать, какой «бэкграунд» у расходного материала? Все равно даст задание посложнее, чтобы побыстрее ликвидировать ненужный балласт.— У меня маленький сын, ему я нужна больше. Хватит, набегалась уже. Причем не без вашей помощи.— даже не попрощавшись, она развернулась и пошла к выходу длинного кабинета, однако Игорь Леонидович продолжил: —Не хотели бы посмотреть на процесс? —Убийства? Спасибо, даже находясь в криминальных кругах, мне ни разу не предлагали посещение такого интересного мероприятия. Я хочу мирно спать по ночам, а не просыпаться от кошмаров. —Ваш выбор, опять же. Передать ему что-то напоследок? —Нет,— пожала плечами Настя, немного призадумавшись. А что ей говорить? Словно и нечего. Ее пути с Кавериным точно разошлись, теперь навсегда. Эмоции уже немного стихли, хоть запекшаяся кровь на щеке и напоминала ей о недавних событиях. Смысл нагнетать? Он получит по заслугам, но она ему точно не судья. —И все же я восхищаюсь вами, Вы, Анастасия Николаевна, совсем не похожи на своего брата. —Благодарю за комплимент,— она уже держалась за дверную ручку, но все же останавливалась, чтобы выйти из кабинета. —Не знаю, комплимент ли это,— ухмыльнулся Введенский, доставая пачку сигарет из широкого кармана его брюк.— Вы более вспыльчивая, моментами агрессивная и готовая убить, но в то же время милосердная и до ужаса добрая. Совершенно не вписывающаяся в криминальный мир. Мне искренне жаль, что мы вновь разворошили ту вашу часть, которую вы старательно пытались забыть. И с какой-то стороны я даже рад, что вы отреклись от всего, что у вас здесь есть. Всего вам доброго, Настя Белова.— Он ухмыльнулся ровно также, как сделал это в из первую встречу на университетской практике, когда она озвучила решение по делу быстрее остальных однокурсников, лишь прочитав несколько строчек в документе. —Прощайте, Игорь Леонидович,— кивнула она ему напоследок и наконец-то опустила ручку, чтобы распахнуть дверь и выйти из здания, в котором ей было ужасно душно. Еде найдя в себе силы залезть в машину, девушка провернула ключ и сняла мерседес с ручника, но вдруг резко остановилась и, смотря в мутное от грязи стекло, неожиданно поняла, что из ее глаз непроизвольно льют слезы. Их напор становился с каждой секундой все сильнее, а дыхание, которое и так не успело прийти в норму, вновь начало прерываться с такой силой, словно она только что пробежала марафон. Это можно было называть отложенной реакцией, ведь только сейчас она поняла, что весь ужас, душивший ее на протяжении нескольких месяцев… нет, не месяцев… нескольких лет, наконец-то завершился, подводя все в логическому концу. Все по итогу сняли маски и показали, кто есть кто. И даже брат… тот самый Саша, который клялся защищать ее всю жизнь, оказался явно не тем, кем мечтал быть. Ей определенно стоило поговорить с ним на прощание. Высказать все в лицо и посмотреть на реакцию. Но простить его Настя никак не могла. Да и если когда-нибудь сделает это, то их уже не будет соединять ничего. Лишь родители, которые давно покоились в земле, и ее девичья фамилия кареглазой, давно утратившая свою ценность. Но пока, взяв себя в руки и вытерев слезы, Холмогорова все же нажала на газ и поехала в сторону дома. Того самого, где проведет свою последнюю ночь в Москве. По дороге, разогнавшись до ста километров и еле успевая притормаживать в случае необходимости, она набрала всем мальчишкам. Конечно, кроме того самого. С ним должен состояться отдельный разговор. И, может быть, даже не в реальной жизни, а по сотовому телефону. Уже дома, бессильно ввалившись в коридор, она вновь разрыдалась. Нервы явно были ни к черту, а прошедший день добил ее окончательно, опустив сначала на самое дно, а потом возвысив до небес. Вышедший из зала Космос, явно переживающий за задержку жены после работы, был до ужаса перепуган, обнаружив ее в коридоре сидящей на полу в слезах. —Настенька,— подлетел он к ней в ту же секунду и подхватил на руки.— Что произошло? Кто это сделал?— целовал он ее щеки, горящие от истерики, и кисти, покрытые синяками от сопротивления. —Все хорошо,— лишь вылавливала из себя жена, пытаясь перевести дыхание и прекратить поток удушливых слез.—Все закончилось, Кос. Мы можем ехать домой. —Солнышко, разве это стоило всего этого?— аккуратно поместил он ее в ванну и медленно снимал с нее одежду, чтобы помыть. Она явно была не в том состоянии, чтобы сделать все самостоятельно, поэтому лишь молча повиновалась каждому его действию, рыдая все громче, пугав при этом ребёнка. —Стоило. Ради вас с Ником стоило,— повторяла она, словно в бреду.—Ради вас все бы стоило. Только давай больше никогда не возвращаться сюда, пожалуйста? —Как скажешь,— поцеловал ее в макушку муж, включив теплую воду и направив в нее струи от душа.

***

—Холмогорова, ты реально безбашенная,— лишь сказал Пчелкин, услышав весь рассказ подруги о ее приключениях.— Если ты решила переплюнуть нас с Валерой по неожиданным новостям, можно было лишь забеременеть второй раз, а не лезть на рожон и решать проблемы такого уровня за день. —Разве я сама попросила Каверина устроить мне допрос с пристрастиями?— грустно ухмыльнулась девушка, аккуратно дотрагиваясь до свежего рубца.—Расскажите лучше, какие у вас планы? Про нас с Космосом и так понятно. Вернемся в Испанию и наконец-то снова поменяемся ролями. Теперь я вновь лишь домохозяйка, не лезущая в бизнес мужа,— искренне улыбнулась Настя, посмотрев на голубоглазого брюнета, преданно смотрящего в ответ. Все же решение проблем у него выходило намного лучше и безопаснее. —Я закончу все дела здесь и уеду к вам с Миланой,— обнял Пчелкин дочь, сидящую у него на коленках, еще крепче, от чего малышка, до ужаса похожая на Витю, рассмеялась. —Ну а мы,— посмотрела Филатова на мужа,— тоже к вам переедем.Только немного позже, как срок позволит, сейчас опасно.— Она вложила свою руку в руку Валеры и улыбнулась ему одними глазами.—Но оставаться здесь явно опаснее. —А что Саше скажите? Не боитесь? —Ага, до дрожи в ногах боимся этого Белова,— хмыкнул Витя.— Вот прежнего Сашу даже не вздумали бы обижать. А этого… не знаю, если уж он собственную сестру решил использовать в своих играх за власть, то кто тогда для него мы? Хуже пушечного мяса…

***

—Доброе утро,— ввалилась Настя в кабинет брата, бросая ему бумагу. —И тебе не хворать,— удивился он и принялся читать содержимое документа,— это еще что такое? И что у тебя на лице? —Твоя забота, Саш. Я возвращаюсь в Испанию. —Куда?— переспросил он так, словно надеялся услышать другой ответ. —Туда, где должна была находиться все то время, пока я торчу в Москве. —Может, подумаешь еще?— с мольбой в глазах посмотрел на девушку Белов, от чего та вспыхнула, разглядела в его взгляде лишь напускную жалость и фальшь. —Какое нахрен «подумаешь»? Подумать зачем? Чтобы ты еще какую-нибудь грязную работенку для меня подыскал? Или чтобы меня на кладбище отпевали через месяц? —Насть, я лишь беспокоился… —Беспокоился?! Поэтому, блять, затащил меня в эту дыру с трехмесячным ребенком на руках? Так ты волновался за мое состояние, прекрасно видя, как твоя же жена отходила от послеродовой депрессии? Или у меня ее быть не могло? Я же лошадь, на которой можно пахать и не бояться, что ее что-то потревожит! Да и вообще, даже если бы у меня не было ребенка, неужели ты меня совершенно не ценишь, раз позволил своим амбициям поломать мне жизнь в очередной раз? —Я перегнул палку, прости. Давай начнем все с чистого листа? Только не уезжай, молю,— по его движениям можно было понять, что еще чуть-чуть и он упадет ей в ноги. —Да пошел ты, братец. Забудь, что у тебя когда-то была сестра. И листы свои чистые забери.