Ты хуже кокса, что лежит у меня в пиджаке

1 августа 2003 года

Настя мирно сидела за кухонным столом, листая журнал и переодически поглядывая на телевизор, крутивший детские мультфильмы. Ник сидел рядом и доедал свои хлопья, запивая молоком. В этом году ему исполнилось семь лет, поэтому он отправлялся уже на второй год обучения в испанской школе. Учиться ему там вполне нравилось — дети относились к нему хорошо и даже сложную для их восприятия фамилию «Холмогоров» произносили достаточно бегло. В этом, конечно, следовало отдать должное мальчику — из него вышел довольно хороший и терпеливый учитель, поэтому время от времени он учил своих одноклассников некоторым русским словам. Дома же всегда разговаривал на родном языке, хоть оба родителя уже достаточно говорили на принятом здесь. Но традиция осталась, поэтому только переступая порог дома, мальчик сразу переключался на русскую речь и приветствовал маму, если, конечно, она была дома. Настя, пробыв в роли домохозяйки около трех лет, в какой-то момент психанула и устроилась в компанию мужа юристом на полставки. Пусть «дружеский» бизнес у них когда-то и прогорел, семейный же расцветал, как, в принципе, и их совместная жизнь. Друзья, сначала разъехавшиеся по разным уголкам Европы, тоже перебрались в Испанию, поэтому всегда могли выручить в случае экстренных ситуаций. И Витя с Милой, которая, по неожиданным и случайным стечениям обстоятельств стала одноклассницей Ника, хоть и должна была пойти в школу на год раньше, жили в соседней от Холмогоровых вилле. Филатовы же тоже устроились более чем отлично — им достался самый лакомый домик на берегу моря, да и их семья давно уже состояла не из двух, а из четырех человек. Близнецы Ольга и Олег были точными копиями не только друг друга, но и своих родителей. А еще такими же спокойными и рассудительными, как старшие. Света и Ваня Еремины, ранее отдавшие свою молодость на бесконечные путешествия и имевшие за спиной 83 посещенных страны, в этом году также стали родителями маленькой девчонки, выбрав ей красивое испанское имя — Каталина. Юрий Ростиславович же отдал всего себя воспитанию внука, поэтому Ник с дедушкой каждый вечер проводили на крыше частного дома, смотря через телескоп на звезды. Если у Космоса не получилось продолжить династию астрофизиков, то у его сына были все шансы на великое будущее ученого. А что до Беловых… Настя не знала совершенно ничего. Сбежав в 96-ом из России, она прервала какие-либо контакты с родней по стороне брата. Наверно, это было безумно некрасиво по отношению к Оле и Ване, но она так и не нашла в себе силы набрать им и извиниться за то, что оставила их одних без объяснения причин. Племяннику уже скоро исполнится десять, да и любимую тетушку, рождению в один день с мальчиком, он вряд ли уже вспомнит. Поэтому оставалось только забрасывать воспоминания о них в дальний ящик. Закончив рассматривать журнал, девушка встала со стула и зашла в кабинет к мужу, сосредоточенному на новых контрактах. Она невольно задержалась на его сосредоточенном лице и улыбнулась. —Что, работа совсем не отпускает?— улыбнулась Холмогорова, обняв мужа со спины. —Покой нам только снится,— ухмыльнулся Космос в ответ, отложив документы в сторону и поймав руку жены, чтобы оставить на ней короткий поцелуй.— Как ты себя чувствуешь? Ничего не болит? —Нет, все хорошо,— кивнула она и дотронулась до живота, в котором поселился новый пузожитель. Девчонка, видимо, такая же наглая, как ее мать, свалилась на их голову совершенно неожиданно, но от этого родители были только счастливее, хоть планы и пришлось корректировать.—Помнишь, что завтра рейс? Пора покончить с этом всем. Под последними словами она, конечно же, имела ввиду Москву и то, что в ней осталось — квартиры, давно пустующие и мирно ожидающие новых хозяев, явно привнесшие в их «жизнь» какие-то краски. —Конечно помню,— серьезно посмотрел на жену Космос, явно не одобряющий ее идею лететь всей семьей.—Но я до сих пор против того, чтобы ты летела, даже на таком сроке. —Перестань,— фыркнула кареглазая недовольно.— Мне еще с мамой нужно попрощаться, не приедем же больше никогда.

***

Вечер, как, в прочем, и все остальные, давно уже не проходил в узком кругу семьи: традиция Холмогоровых, Филатовых и Пчелкиных — собираться в доме у кого-нибудь, раньше была глупой шуткой, брошенной от кого-то из детей, теперь же переросла в рутину. Благо, расстояния от их домов позволяли друзьям такую роскошь. Раньше к ним иногда присоединялись Еремины, если, конечно, были в Испании, но теперь, с появлением ребенка, делать это становилось сложнее. —Ну что, выпьем?— поднял бокал шампанского Пчелкин, теперь позволяющий себе пить лишь раз в месяц, и то избегая крепкого алкоголя. —Я снова пас,— ухмыльнулась Настя. Она и так ни разу не выпила после первой беременности, теперь же у нее была причина повесомее больной головы.—Тем более нам завтра еще вылетать рано утром. —У нас есть еще 10 часов, чтобы тебя отговорить,— посмотрел Валера на часы и рассмеялся вслед за всеми остальными. —Секунду,— отвлекся от разговоров Витя, у которого резко зазвонил мобильник.— Да? Оль, ты? Что-то случилось?— он покосился на друзей и вышел из-за стола, чтобы продолжить разговор наедине. Однако долго ждать все же не пришлось. Минут через пять он вновь вернулся ко всем, явно пытаясь переварить полученную информацию. Зная его как облупленного, все, конечно же, поняли, что Белова сказала ему что-то не очень приятное, но вытягивать из него информацию не хотели. Собравшись с силами, он все же сказал: —Оля и Ваня приезжают через неделю сюда, попросили найти им дом. Вилка, покоившаяся в руке Насти, неожиданно упала на пол, а глаза девушки в момент стали помутневшими, однако уже через секунду она вновь натянула на себя маску и улыбнулась Пчелкину: —Пожалуйста,— пожала она плечами,— их тут никто не укусит.

2 августа 2003 года.

Сойдя с трапа самолета, Настя пожалела, что укуталась в теплую кофту. Она совсем забыла, что и в Москве бывает достаточно жарко. В ее воспоминаниях этот город остался лишь серым и холодным, ровно как и его жители. Быстро осмотревшись в квартирах и заключив договора с риелтором, семья Холмогоровых приготовилась пожить в отеле несколько дней до сдачи ключей от квартир, которые поступили в продажу с пометкой «срочно». А еще, как бы Насте и Космосу не было тяжело показывать сыну их родной город, они все же пообещали это сделать, поэтому обходили почти все достопримечательности и памятные для них самих места. В голове все крутилась мысль о неожиданном прилете Оли и о том, что Витя скрыл какую-то важную деталь, но непоседа-сын не давал им заскучать ни на минуту. Ник, явно не разделяющий эмоций родителей, был явно впечатлен поездкой в Россию, разительно отличающейся от спокойной Испании с ее размеренным образом жизни. Ему вдруг стало ясно, почему у него такие суматошные предки — по-другому в таком большом городе они бы не выжили. И все же, этот бешеный темп манил его и завораживал, а в сердце появилось еще одно желание, которое он скрыл ото всех, — вернуться в Москву, как станет старше.

***

Утренний звонок от риелтора принёс безусловно хорошую новость — квартиры оказались проданы всего за три дня, а значит, можно было спокойно возвращаться в Испанию, мысленно разрезав ниточку, протянутую между сердцами Космоса и его жены и Москвой. Теперь точно не было никаких причин оставаться здесь еще ненадолго, потому что все, что они могли, уже выполнили. А если бы решили задержаться, могли бы попасть в неприятности, связанные с их прошлым. Но перед перелетом оставался один не выполненный пункт — кладбище, ради которого Настя и рвалась в ненавистный дня нее город. Пора было объясниться с мамой и проситься. Космос и Ник сопроводили девушку до Новодевичьего кладбища, и остановив арендованный мерседес у небольшой церквушки, Холмогоров довольно серьезно и строго посмотрел на жену, спросив при этом: —Ты точно уверена, что тебе это надо?— его взгляд скользнул по ее округлившемуся животу, прикрытому белой футболкой. —Точно, ты же рядом,— поцеловала она его и отстегнула ремень безопасности.—Пошли, Ник. —Я, если что, здесь,— напомнил Космос, оставшийся в машине. Кареглазой пришлось довольно долго бродить по кладбищу, всматриваясь на могилы, похожие на усыпальницу Татьяны Николаевны, а сын часто отставал, чтобы прочитать написанное на памятниках, чем замедлял поиски еще сильнее. Но она не злилась — понимала, что даже такая «достопримечательность» для него в новинку. И все же побродив еще около десяти минут, она наткнулась на надпись «Татьяна Николаевна Белова». Только если раньше за ее оградкой находилось достаточно мест для расположения еще нескольких могил, теперь же его стало совсем мало. Рядом покоилась Катя, умершая месяц назад, поэтому о ее присутствии здесь напоминал лишь деревянный крест. С теткой Настя прервала все общение, когда та встала на сторону Саши и начала отговаривать племянницу от возвращения в Испанию, убеждая девушку в правильности действий ее брата. Этот удар был первым. Холмогорова буквально зависла на месте, даже не зная что сказать сыну, который начал дергать ее за футболку от беспокойства. —Мам, все хорошо? Это бабушка? А это кто?— он указал на еще одну могилу, которую Настя не видела до этого момента, хоть памятник на ней был достаточно огромных размеров. С плиты на нее смотрел Саша. Тот самый, что когда-то предал ее, поставив свои желания выше сестринских забот. Тот, на кого она злилась вплоть до того момента, как увидела его лицо, улыбающееся ей с черного камня. Все проблемы в жизни можно решить, кроме смерти — пронеслось у нее в голове, и она тут же поняла, какую глупость совершила, оставляя тогда Белова, падающего ей в ноги и рыдающего, словно маленький ребёнок, в кабинете совершенно одного. Ведь даже тогда можно было найти выход. Общаться сухо, но общаться. Или прийти к компромиссу и проводить иногда время вместе. Пусть уже не как брат и сестра, бывшие не разлей вода, но как родственники. —Ник, дорогу хорошо помнишь?— спросила она не своим голосом. —Да,— кивнул мальчишка, мыслено вспоминая путь до церкви. —Молодец,— качнула девушка головой в знак одобрения, не отрывая при этом взгляд от буквально каменного лица брата.—До папы сбегать сможешь? Скажи, что срочно. —Две минуты и я прибегу,— сказал мальчик, отпуская руку мамы и направившись в сторону машины. А она же осталась одна. Совершенно одна, в окружении мертвых родственников, теперь уже навсегда молчаливых, не помогающих советами и не ругающих за оплошности. Среди тех, кто больше никогда не увидит ее улыбку; и даже не запомнит ее сегодня в слезах, истерике и грязи. Она даже не нашла в себе сил присесть на лавочку, стоящую возле выхода из оградки, просто рухнула посередине всех трех могил, не в силах сдерживать слезы. Только сейчас она смогла увидеть дату смерти брата, закричав от этого на все кладбище. Там была дата ее рождения. В тот день, когда его не стало, девушка праздновала свое тридцатилетие в окружении друзей, также отвернувшихся от него, как и сестра. В тот день, наверно, его сын ждал его дома в надежде получить огромный подарок на свое восьмилетие, но больше никогда не услышал голос отца. В тот день, когда у Насти с утра раскалывалась голова и было ужасное предчувствие, несмотря на которое праздник ее жизни состоялся, умер человек, которых был для нее самым родным по крови. Имея одних родителей и неся в себе ужасно похожие гены, они все же расстались навсегда, чтобы встретиться теперь здесь. —Настя!— прикрикнул Космос, увидевший жену в таком состоянии. Он явно не ожидал, что визит к ее матери может обернуться такой истерикой. А она лишь рыдая еще громче, показывала на Сашу, все также улыбающемуся с высоты памятника. И после указала и на Катю, также покинувшую этот мир. Холмогоровой казалось, что через мгновение она и сама умрет от увиденного, поэтому лишь обняла сына, также расплакавшегося от испуга за маму. Теперь Холмогорова-Белова могла себя по праву считать самой старшей из их фамилии, о чем так мечтала в детстве, когда брат в шутку поддразнивал ее, называя «малявкой». Только, разве то желание обозначало именно это? Она молила вернуться в тот день, когда потеряла мать, чтобы исправить все и избежать череду этих ужасных смертей, но ей оставалось лишь рыдать, смотря на их могильные плиты, указывающие дату, когда их сердца перестали биться. Ее сердце сегодня тоже разбилось окончательно. И, если бы в этой земле мог бы поместиться еще один человек — она с удовольствием прыгнула бы в яму, раскопанную собственными руками. Но было нельзя. Ради Космоса, ради Ника, ради всех друзей, ради Юрия Ростиславовича, ради дочери и, в конце концов, ради себя. Еле поднявшись с земли, перепачкав при этом всю одежду, она посмотрела на мужа, в глазах которого также застыли слезы. Все же Саша был его другом с пяти лет, несмотря ни на что. И осознавать то, что его нет уже почти три года, ужасно сложно. Но супругам было пора идти, стиснув зубы и попрощавшись с покойными. Теперь их действительно ничего не держит.

***

15 декабря 2003 года

Роды начались раньше на месяц, что явно обеспокоило девушку, боявшуюся за состояние малышки после всего стресса, что пережила ее мать, узнав о смерти брата. И вот, в его день рождения, дочь решила вывести в этот свет и показать себя. —Не волнуйся, Ванька тоже родился раньше срока, сейчас такой кабан, что и поверить трудно,— успокаивала ее Оля Белова. Или же лучше сказать, возможно, будущая Пчелкина? По крайней мере эти двое проводили вместе непозволительно много времени, отчего у Холмогоровых начали возникать некоторые теории на этот счет. В 17:37 на свет появилась маленькая Холмогорова. Как бы сказал Космос десять лет назад «беда в доме самурая». Но сейчас он был готов вырвать себе язык за те слова и носился рядом с женой и крошкой, словно курица-наседка. —Ну что, придумала имя?— спрашивал он, предоставив такой ответственный выбор Насте.—Ну точно ваша порода Беловых,— цокнул он, посмотрев на лицо дочери еще раз,— такая же вредная ведь будет, ты посмотри, как губы поджала!— рассмеялся он, когда девочка протянула ему кулак, чуть не ударив по носу. —Кос, помедленнее,— захныкала Настя,— я очень устала. —Но имя то придумала, я вижу по твоим глазам! —Придумала. Александрина.