Наследие дома Блэк

      Ноябрь. 1968 год. Гриммо, 12         Дождливый вечер еще больше нагнетал атмосферу мрачного ужина. От стен отражался мерзкий скрежет от тарелок, Вальбурга скользнула взглядом по всем присутствующим и наконец положила приборы. Ее взгляд был колючим настолько, что можно было почувствовать, как миллионы иголок проникают в тело.       — Мистер Моррис прислал сову сегодня утром, – сказала она будничным тоном, выждав паузу в пару секунд. – в нем он написал, что больше не собирается заниматься с такими учениками. Не хотите рассказать, что могло поспособствовать его к написанию этого письма? Сириус?       — Я не имею малейшего понятия что могло поспособствовать этому, maman, – он сделал глоток воды. – Возможно, мы стали слишком хорошо говорить на французском, ведь теперь мы живем с Терцеей. – Сириус готов был смотреть куда угодно, только не в глаза женщины.       — Или стали слишком много хитрить. Регулус?       — Думаю, мой брат сделал правильное предположение, мистеру Моррису просто нечему нас больше учить, общение с кузиной действительно помогло нам улучшить произношение. – Регулус сжал в кулак ткань накрахмаленных штанов, стараясь сохранить спокойное выражение лица. Казалось, если он разожмет кулак, то начнет трястись как осиновый лист под таким взглядом, выдавая все секреты.       — Терцея, ma chère, – обращение не имело ничего общего с колким взглядом. – мои мальчики очень лестно говорят о твоей помощи с французским, не сомневаюсь, что это правда, но есть ли у тебя какие-либо предположения о письме мистера Морриса?       — Non, Madame, – она слишком нервничала из-за чего слова на английском и французском путались. – у мена нет предположений из-за чего он мог прекратить занятия.       Вальбурга удовлетворенно кивнула головой и попросила Кикимера подать чай. Казалось, напряженная атмосфера была буквально ощутима в воздухе, Сириус Блэк вытянулся как струна, сомневаясь, что все прошло так легко. Мистер Моррис раздражающий старикашка, пахнущий плесенью, Терцея говорила, что возможно, сама смерть ходит за этим мужчиной. Регулус в силу своей наивности взбудоражено кивал на ее предположения, но Сириус понимал, что ему просто следует принять ванну с различными маслами. Довольно вдохнув запах чашки чая, мать попросила домовика принести то самое проклятое письмо.       — Думаю, будет честно зачитать Вам, petits bâtards menteurs, его письмо. – Вальбурга поднесла чашку к губам и сделав глоток, продолжила. – «Уважаемая Миссис Блэк, с величайшим сожалением сообщаю Вам, что вынужден закончить занятия с Вашими детьми. Я видел за свою жизнь много учеников, и точно могу сказать, что эти дети очень способные, но их поведение переходит все рамки. Моя душа может стерпеть многие вещи, но, когда Сириус заставил меня замолчать с помощью заклинания, когда я начал рассказывать личную историю, я с трудом не отнес в Министерство Магии заявление на нарушение указа о «Разумном ограничении волшебства несовершеннолетних», а Регулус и Терцея начали смеяться так, что укатились за парты, это нанесло большую обиду моей гордости. Французский язык прекрасен, и я рад это чудесной традиции чистокровных семей, но нигде я не встречал такого хамства. Прошу простить и с Великим уважением, Ваш бывший учитель, Мистер Моррис.» – она аккуратно сложила письмо и попросила Кикимера отнести его в кабинет Ориона. И теперь, сложив руки у подбородка, выжидающе смотрела.       — Он рассказывал нам о неприличных историях в борделе! – выкрикнул Сириус в свою защиту, он действительно не хотел этого делать, но слушать приключения старого извращенца было ужасно. – в кабинете находилась Терцея, зачем ей слушать эти возмутительные вещи!       — Это правда, во всех подробностях, Сириус защищал честь нашей кузины. — Регулус мог поклясться, что видел в глаза матери наказания, которые она придумала для них. – Мы не виноваты, прости нас.       — Oh, mon cher, – Вальбурга встала из-за стола и подошла к младшему сыну. – дети так прекрасны в своей наивности, как я могу не простить своих любимых детей, ведь я ваша родная мать. – она провела своей костлявой рукой по кудрям Регулуса. – поведение мистера Морриса просто возмутительное, как он посмел клеветать на моего сына, – теперь ее рука гладила волосы Сириуса. – рассказывать отвратительные вещи в присутствии юной леди. – Терцея дрогнула, когда ощутила, как ее рука проводит по рыжим волосам.       — Merci, Madame, nous sommes désolés.       — Мои маленькие пташки, так прекрасны, но так глупы. – рука Вальбурги больно потянула за волосы. – никогда, слышишь меня, petite merde, не смей лгать мне, тем более в моем доме.       Подхватив и Регулуса за волосы, она направилась к нижней лестнице, которая вела в подвал. Грубо толкнув их вниз madame Блэк заперла дверь. Тихие всхлипы разносились по маленькому темному помещению, для юного наследника это было первое наказание. Он сразу вспомнил все правила, которые говорила Вальбурга чтобы не оказаться на месте Сириуса.       «Будь послушным»       «Не болтай лишнего»       «Будь вежлив и покладистым»       «Не лги»       Блэк все это выполнял и всегда, старался угодить родителям, все, лишь бы не видеть этот гневный взгляд направленный на Сириуса. Зачем он это сделал? Этот нудный урок почти закончился, Регулус был готов выслушать что угодно, лишь бы не повторять грамматику, которая порядком надоела.       Сириус всегда поступает так, как хочет.        Он даже не ожидал, что мистер Моррис напишет письмо, ведь говорил о действительно непристойных вещах. Взглянув на кузину Блэк, прижался к ней и постарался рукавом вытереть кровь с разбитого носа. Терцея упала лицом вниз и теперь кровь текла по всему ее лицу из-за чего выглядело устрашающее. С верхнего этажа раздался звонкий крик, что заставило девушку вздрогнуть, а Регулус прикрыл глаза. Подняв взгляд наверх Блэк, увидела крест с изображением распятого ангела.         1969 год. Июнь. Франция.         Легкий шум доносился с нижнего этажа поместья, заставляя Терцею поторопиться. Пудровые лакированные туфли слегка натирали ногу, но девочка старалась игнорировать это неудобство. Вся семья была в сборе и уже расположилась в гостиной поместья Сигнуса и Друэллы Блэк. Маленькое семейное торжество случилось по поводу выпуска Андромеды из Хогвартса, мужчины обсуждали что-то сидя у камина и распивая алкоголь, пока женщины шептались о чем-то на кушетках возле окон. Ей нравилось это, мыслями она перенеслась в более юные годы, когда отец был жив и устраивал похожие приемы. Маленькие бабочки летали по помещению иногда усаживаясь на красивый бутон роз, добавляя еще больше магии в эту атмосферу. Регулус Блэк подхватил свою кузину под руку старясь незаметно вывести ее в летний сад, где они могли спокойно пообщаться, не нарушая идиллии взрослых. Проходя мимо миниатюрных фонтанчиков с нимфами, которые не упускали возможности подмигнуть проходящим волшебникам, он завел ее в лабиринт.       — Мама сказала нам не мешаться до ужина, так что у нас есть немного свободного времени, – Блэк немного покраснел и убрал руку с талии девочки. – Сириус не выходит из комнаты, говорит, что просидит там весь вечер, все ждал, когда кто-то спуститься.       — Возможно, это к лучшему для него, madame Блэк, немного нервная последнюю неделю. – усевшись поудобнее на скамейку возле фонтана, она продолжила. – думаешь этот прием пройдет без происшествий?       — Надеюсь, – он глубоко вздохнул. – Андромеда закончила школу, сдала экзамены на отлично и Сириус не должен спускаться вниз, что может пойти не так?       В душе они, конечно, понимали, что все угодно может пойти не так. Начиналась война, темный волшебник по имени Волан-де-морт, старался набирать сторонников и пользовался популярностью среди чистокровного населения. За завтраком родители обсуждали как совершались убийства маглорожденных и что возможно вот он шанс чистокровного общества восстановить справедливость. Не сказать, что мальчик особо задумывался о шансе чистокровного общества, но его пугали убийства, которые происходят просто из-за того, что у волшебников не было «чистой» крови. Позвав домовика, дети попросили принести им пару закусок чтобы дождаться ужина и продолжили исследовать лабиринт. Услышав голос Андромеды, они послали друг другу улыбки побежав на встречу сестре.       — Ты совсем не понимаешь, они убьют тебя если увидят тут… – совсем не то, что ожидали услышать от сестры Блэки. – нам действительно лучше забыть все это, я правда сожалею что все обернулось именно так, но это меньшее из зол.       — Мне плевать на твою семью, если нужно я ворвусь туда и на руках вынесу тебя из этой тюрьмы. – молодой юноша стоял на коленях перед кузиной и буквально молил о побеге. Он понимал, что не сможет ей дать все то, что могла позволить ее семья, но Тед Тонкс готов поставить свое сердце и возможность счастливой жизни для них двоих. – Андромеда, мы любим друг друга, ты никогда не будешь счастлива с тем, кого тебе подберут родители! Зачем ты мучаешь меня и себя, если мы сбежим сейчас, то нас никто не хватиться пару часов.       — Я не могу Тед, они моя семья, я люблю их, какие бы они ни были, - ее голос дрожал от рыданий между тяжелым выбором. – но я люблю тебя так же сильно, прости меня, – Андромеда свалилась под натиском рыданий и теперь сидела в руках Теда. – они убьют тебя, прошу, уходи.       Удивленные выражения застыли на лицах детей, они знали, что кузине был дан строжайший запрет на общение с некими лицами в Хогвартсе. Драма, разворачивающаяся на их глазах, была душераздирающей. Выбор между семьей и любовью. Тихо вернувшись к середине лабиринта, они не понимали, что делать. Вернуться в поместье и сообщить обо всем взрослым или остаться тут и промолчать навсегда о том, что видели.       — У нас будут серьезные проблемы если узнают, что мы видели, – тихо прошептала Тея, под одобрительный кивок Регулуса. – но она же не сбежит?       Блэк сам не знал ответ на вопрос, казалось, если бы Тед сказал еще пару слов о своей извечной любви, то Андромеда подорвалась собирать вещи. Первой мыслью было молчать и смотреть как будут развиваться события, возможно, сказав они сейчас все родителям это нанесло больший ущерб чем если промолчат. Приняв решение, дети ушли из злосчастного лабиринта смотреть на обрыв.       Вернувшись к началу ужина, они сели на места своих приглашений. Прекрасные блюда стояли на столе, домовики разливали напитки пока все продолжали вести светскую беседу. Услышав легкое постукивание по бокалу, волшебники обратили внимание на Сигнуса.       — Моя дочь, Андромеда, все мы сегодня собрались здесь чтобы отпраздновать твое вступление во взрослую жизнь, – он нашел взглядом виновницу торжества. – детство не бывает без ошибок, но мы верим, что ты не будешь совершать их во взрослом возрасте и мы будем продолжать гордиться тобой. За мою дочь, Андромеду Блэк!       Все повторили как зачарованные последнюю фразу и выпили шампанское. Только сама Блэк скривилась от этого тоста, ее родственники играли в счастливую семью что выглядело крайне смешно. Кто как не она знала какие ужасы происходят в этом доме, что отец ненавидит ее мать за то, что она рожает девочек, Друэлла запивает свое горе в вине каждый чертов вечер и игнорирует измены мужа с различными женщинами не самого чистого происхождения. Единственное что может сделать Андромеда чтобы не разочаровать отца это выйти замуж за подходящую партию и рожать наследников. Никакой карьеры колдомедика в больнице Святого Мунго, никакой самостоятельной жизни чтобы разобраться в том, что ей действительно нравится и тем более никакой любви. Она знала, что любовь всей ее жизни сейчас сидит где-то в лабиринте и ждет ответа, но почему в мысли закрадывались сомнения? Страх быть изгнанной из семьи, никогда больше не увидеть сестер и кузенов, даже отца. Но разве она не заслужила счастья? Раз за разом Андромеда на автомате совершала механические движения и подносила бокал к губам, когда слышала очередной тост.       — Сегодня мы собрались здесь по еще одному событию, – Сигнус был уже порядком пьян и его язык слегка заплетался. – Помолвка. Юность так прекрасна и быстротечна, помню, когда мои родители сообщили что нашли мне подходящую девушку, я был ошеломлен! Так скоро, мне всего 18 лет, но, когда я увидел твою мать, то нисколько не пожалел, прекрасное юное создание дома Розье. – взгляд отца сверкнул недобрым огнем, как будто ему самому было смешно от слов, которые он говорил. – мы долго думали над избранником нашей дражайшей дочери и остановились на Микаеле Бёрке, поздравляю молодую семью!       У Андромеды весь мир ушел из-под ног, девушка сама не поняла, как встала и выкрикнула «нет». Казалось, сейчас все ее будущее рушится на глазах, слезы градом текли по красному лицу пока все ошеломленно наблюдают за этой картиной.       — Нет и никогда это не изменится! – девушка вышла из-за стола и медленно подошла к отцу. – я не выйду замуж за Бёрка, это самый отвратительный вариант из всех. Так ты меня наказываешь за любовь?       — Это была никакая не любовь, а ошибка детства, хватит этого театра, сядь за стол и будь благодарна. – его кулак тяжело ударил по столу. – мы все пляшем вокруг тебя стараясь угодить, а тебе все мало! Андромеда такое платье, нет, ей нужно другое, вот тебе книги по колдомедицине Андромеда, увлекайся чем хочешь, а тебе всегда мало. Ты всегда была неблагодарной девчонкой. – его палец гневно трясся у ее лица.       — Я неблагодарная? Да я все делаю для этой семьи, но этого для тебя недостаточно. Отмени помолвку и я не уйду из этого проклятого дома, услышь меня! – кричала она в истерике.       — Помолвка будет и это окончательное решение, если надо я привяжу тебя как собаку и выведу к алтарю.       Андромеда в шоке смотрела на отца, разве этого она заслужила? Все что она делала, было для семьи и их одобрения. Усмехнувшись, девушка поставила хрустальный бокал и направилась в сторону лестницы. Родственники что-то кричали ей в след, но уже было поздно. Выйдя из поместья, Андромеда побежала к лабиринту в поисках Теда Тонкса.