История хоррора: О дивный пошлый мир.

Перед толпой красовался странник. Синяя куртка с мехом подчеркивала его статус. Путешественник из дальних земель, которому стоило бы уже постирать вещи. Куртка, особенно в районе меха, была заношена и покрыта чем-то засохшим. Кто-то стал шептать, что это кровь. Другие склонялись к содовой МТТ, популярной из-за бодрящего эффекта и дешевизны для подобных ему. При этом от него разило спиртом аж на несколько метров. Несмотря на это, лицо было серьезным, не искривленным алкоголем или похмельем. Но всем хотелось, чтобы скелета ударил градус как можно скорее. Безумно широкая улыбка, из-под которой вот-вот вырвется оскорбление или унижающая их шутка. Прямо как с Сансом до того, как брат не решился с ним на большее. Если он когда-то мог избить его за беспредельный поступок или слишком сильное опоздание, то с ними он познал всю красу наказания, которую надо показать и им, и этому скелету. Но его пылающий белым с нотками красного глаз пугал их до ужаса. А то, что он вставил пальцы в пустую глазницу, вызвало у некоторых приступ рвоты. Но это было еще не полбеды. Куда больше ужаса и вопросов вызывало странное оружие в руке скелета. Рукоятка была как тренировочная трость, которую в своих имениях успел почувствовать каждый. Но на конце ее было топорище, пропитанное чьей-то кровью. И что ещё хуже: их заставили ждать. Скелет молчал и ждал, давая всем услышать не самые изящные ругательства и выкрики их собутыльника, товарища и, вроде как, руководителя. Руководителя, которого оставили на полу, чтобы все могли лицезреть его участь. Со своей позиции на крыше Санс крайне паршиво видел двойника, но вот лица всех, кто над ним издевался — да. И какое-то время они не пугали. Лишь смешили из-за общего ужаса и шока. Но через минуту-другую Санс всеми силами сдерживал нарастающую панику от воспоминаний, что творили с его глазницами несколько девушек, попавших в поле зрения, когда скелет с пробитой головой сдвинулся чуть вперёд, заставив всех отойти на пару шагов. Глазницы стали светиться из-за слёз, заставив Санса прикрыть глаза. Слёзы дополняли всхлипы, но сухость во рту не давала им быть громкими. Единственное, что заставило скелета на крыше удержать себя ещё хоть как-то в руках, — это статус единственного туза, который, если хорошо разыграть, даст ему свободу от наказаний. Красноглазый Санс, осматривая толпу, мог лишь улыбаться. Они все были бурной смесью, которую взболтали и не перемешали: какие-то были с 4 метра ростом, другие — карликами, не доросшие хотя бы по пояс даже Сансу. И если элементам это было простительно, то вот животным — нет, а таких он увидел парочку. Мускулистых стражей, подобных тем, что есть у него, в Андайне не было. Кто-то ещё был более-менее в форме, особенно парни. Остальные были жирными или склонялись к полноте. Кому-то это даже шло. Одевались они кое-как. Кто-то оделся по погоде, другие были одеты слишком легко, даже несмотря на то что они чувствовали холод и страдали. Причём это можно сказать как про девушек, так и про парней. Время переглядок затянулось, его решил прервать Папирус, чей голос хрипел, пока он выкрикивал: —Что сейчас творится? Скелет с ледорубом ответил, повернув голову в сторону этого скелета: — Да так, пытаюсь понять. То ли я захмелел и забыл начать разговор, то ли они так боятся моего железного приятеля, что решили притвориться невидимками. И после этого все стали с претензиями орать на него. Кто-то говорил, что не будет ему подчиняться. Другие хотели, чтобы он встал на колени перед ними. Третьи стали обвинять его в том, что он в сарае поделил на ноль их приятелей. И лишь Санс с ледорубом ответил им, взяв оружие в руку как полагается: — Нет. Нет. И ещё раз нет. Это мой приятель сделал, когда его почти выебали. Опять. Что вам больше по душе? Этот скелет, или предпочитаете отростки друг друга? Первым, что полетело в скелета, были гигантские иглы, которые почти все прошли мимо. Пара застряла в ледорубе, образовав на лезвии и рукоятке пару выбоин. Тут уже оба Санса создали кости. Кривые совмещались с обычными, сделав неплохой щит перед начавшим нарастать градом ударов. Санс с ледорубом телепортировался на одну из кривых костей и, стоя на вершине, спокойно стал говорить: — Как-то слабо! Вы — идиоты, насильники и пьяницы, но не гвардейцы! Придётся преподать вам урок. Санс с ледорубом телепортировался с линии, атакуя лучом крови из глаз одну из ящериц, попав около ехидной девушки. Но та резко выстрелила в скелета иглами, ранив так десяток монстров около них. Несколько от такого в шоке стояли в ступоре: а пария напала на нее за такое лично. Но даже так монстров было много. Отходя от всей этой толпы, лезвие ледоруба оцарапало морду двухголового цербера, впившись после этого в хребет большого демона, что от такого упал, крича так громко, что у некоторых монстров из глаз и ушей начала идти кровь. Санс с пробитой головой, как только хрип начался, телепортировался подальше, сразу ударив ледорубом по рёбрам под правой рукой-крылом гарпии. Но потом по нему ударил головой квадратно-головый карликовый бык, что закинул так скелета к каменному слизню, собиравшимся ударить скелета. Но скелет защитил себя костями, откинувшими всех монстров в полутораста метрах от призывающего. А дальше, чтобы ослабить напор на скелета с пробитой головой, золотозубый создал столько осколков костей, сколько смог, и выкинул в толпу. Но старая стена из двух видов костей к тому моменту стала распадаться. Скелет с ледорубом телепортировался ко входу в дом, где его поймала в объятья гриффонша, которая затем резко взлетела. Руки держали скелета мёртвой хваткой, как и локти, толком не давая двигать руками. А ноги также никак не помогали ему освободиться из хватки. Однако с этим ему помог взявший гриффоншу за душу Санс на крыше, который, сменив режим её души на синий, выкинул её вниз. Но хватка гриффонши оставалась такой же плотной, пока скелет с пробитой головой не укусил её за плечо. Ткань кофты была прокушена, а от плеча по итогу был оторван большой кусок магической плоти. Кровь облила часть толпы монстров, выбив из них большую часть уверенности. Скелет с ледорубом стали держать слабее, из-за чего тот выкинул оружие в сторону двери. Ледоруб прошёл в плечо монстра так глубоко, что тот, потеряв сознание, упал, испугав всех тех, кто хотел войти в дом. А те, кто вошли, сбежали от скелета с пробитой головой, что хохотал до безумия громко, прежде чем начать говорить: — Всё как по плану! После этого Санс, что смог немного согреться, создал за ледорубом стену из кривых костей, которая разделила толпу надвое и ранила их. А после этого оба скелета стали выпускать линии костей, смешанные из обычных, синих и оранжевых. Изредка их дополняли выстрелы из гастер-бластеров, что не давали им слишком сильно расходиться. Но через пару минут те стали более-менее активно защищаться, разламывая кости своими атаками. Но почти треть всей этой толпы просто сбежала по домам, ожидая, что будет. Но это никак не повлияло на настроение оставшихся. Но снизить их желание драться смог Санс с ледорубом, решившийся напомнить о его друге, оказавшись на крыше. — Ты где?! Одному мне уже скучно! Давай вместе поиграемся с шестёрками твоего брата! Как тебе угодно! Их прах тут никто не найдёт! На крыше было два скелета, которые смотрели на толпу сверху вниз, что кого-то напугало, но большинство от такого впали в буйство. Причём гриффонша так разозлилась, что влетела к ним первой, пытаясь их обоих поймать. Но, почти долетев, из крыши, ломая черепицу, вышли кости, пробившие её во множестве мест. Уже будучи пригвожденным, Санс с ледорубом пытался казнить, но он стал бороться с гигантской жабой, что пыталась отобрать оружие своим языком. Золотозубый от морды гриффонши в этот момент вспомнил, как она выкручивала его ноги, когда Папирус решил месяца 2 назад оставлять его на балке в центре сарая, а не на кругляшке на одной из стен. Её злое лицо, когда та вошла к нему, было таким же. Из-за чего она успела выкарабкаться из костей и на своих двоих пыталась дойти до скелета, что создал в панике бластер. Как вместо выстрела открыл пасть и поднял в ней гриффоншу, которую этой пастью сразу стали сдавливать. А через десяток секунд гриффоншу раскусили надвое. Скелет с ледорубом к тому моменту смог освободить оружие, порезав язык лезвием. А увидев и услышав, что произошло, лишь усмехнулся. А когда бластер раскрыл рот, вооружённый скелет выкинул кусок с головой в правую половину оставшихся монстров. Второй кусок был выкинут к другой половине. И, увидев своими глазами, что одна из лучших из них мертва и распадается на куски, их желание сражаться развеялось. Им стало до ужаса страшно. Их разум заволокло понимание того, что они не смогут тут выжить, и им остаётся лишь бежать. Кости развеяли двое с крыши, улыбающиеся от того, как эти упыри, спотыкаясь, сбивая друг друга и что-то блея, пытались драпать. И ускорили эти двое своим до ужаса и заливистым хохотом. Папирус же мог лишь лежать и смотреть, как надежда убегает от него с каждой мордой, в ужасе промелькнувшей мимо дверей его дома. Он не знал, что сделали эти двое. Он не мог ничего различить в отрывистых фразах. Мог лишь понять, что они сотворили такое, что с ними их предки сделают что-то пострашнее. Он же не всегда наказывал брата так, как сейчас, и не по всем возможным сейчас причинам. Ему и брату надо соответствовать их стандартам.