История хоррора: О дивный пошлый мир.

Санс со сломанным черепом телепортировался вниз и, едва не упав, приземлился одной ногой на заледеневшую лужу крови. Золотозубому повезло больше, он решил приземлиться перед дверью, где кровь пропитала снег, и остатки не успели заледенеть. Папирус затих, давая Сансу осмотреть поле боя под утихающий ужас. Весь снег и первые миллиметры грунта на почти всей площади города были перерыты. В земле были целые борозды, оставленные от движения костей и некоторых атак толпы. Каждые пару метров была лужица крови в разной стадии поглощения грунтом и заморозки. Зрелище не самое приятное, но в этой победе была горечь. Золотозубому в такой обстановке не хватало лишь чего-нибудь поистине вкусного съесть. — Санс...или уже Сайдар?! Мы их напугали до чёртиков, так что как насчёт отпраздновать победу в этой битве? Сайдар услышал вопрос, но решил задать свой: — Я как-то не особо увидел тут местных. Они всех выкинули? Туда, куда ты зовёшь, я смогу вспомнить название? — Тут осталась тройка знакомых тебе лиц: своё, брата и Гриллби. — Моё тут побито и до сих пор уставшее. То, во что превратился брат, я даже в страшном сне Папирусом не захочу назвать, а вид моего Гриллби остаётся у меня на будущее, чтобы страшные сны снились тебе. — Что с ним такого случилось? Мой пережил не одну сотню барных драк, сохраняя мордашку. Скелет с пробитым черепом на пару секунд озверел. Глаз стал пылать ещё более яростно, но в таком состоянии он всё равно был готов говорить. — Сразу после смерти Азгора и потери душ...Сука! Да ничего хорошего после этого не произошло! В подземелье случилось ещё два ЧП. У нас сломалась крайне важная часть ядра, которую, сука, даже в идее заменять было сложно. А попутно магия у нас стала пропадать. И если первое всем не по нраву, то второе резало более магических, чем физических, монстров. Так что наш огненный друг стал восковой свечой с фитилём из его души. Даже после того, как магия стабилизировалась, он страдает. А когда это было, он кричал, моля о помощи, днями напролёт. Золотозубый вспотел от понимания ситуации в его мире. Это настоящий ад, и это может случиться у них. А от такой идеи руки стали дрожать, как и тон стал более молящим и испуганным. — Можешь всю ситуацию рассказать у вас. Мягко говоря, даже теоретически такой вариант будущего может и тут случиться. Это нужно знать. Скелет с ледорубом от такой фразы дёрнулся, его ярость только росла, из-за чего тот зажал в руке ледоруб посильнее. — У нас было два варианта, как спасти подземелье от потери электричества, магии и всего, что мы добились за ебучие столетия. Либо перестроить ядро, сняв весь верхний слой, перезапустить и уничтожить её сложность. Долго, многие умрут, но на года. А был вариант вытащить мой глаз и использовать его как замену сломавшемуся рецептору. Насколько долго он продержится, никого не ебало. От такого слушатель даже выключил свои глаза и стал размышлять. Оба варианта ужасны. Первый вариант — сверхдолгий и более надёжный: переделать и заставить его работать по менее сложным схемам, чтобы могли его чинить кто-то, кроме безумца или гения. Второй же — чистое отдавание всего на случай, и непонятно, когда снова не сработает. Тот, чей глаз попадёт туда, лишится части себя, своего контролера магии (одного, но не всех) и может подохнуть, когда оно сломается. А оно сломается. Их Гастер был гением в механике и магии, пускай и был безумцем в плане того, какими путями развивал что-либо. Искусственные механизмы куда более долговечны, но глаз может дать время для создания замены или нахождения нового донора для этого ядра. Хотя при этом возникает вопрос: у них всё строилось на одном ядре? В их мире есть множество мелких станций, работающих на солнце, вырабатываемых кристаллами и трещинами из подземелья, водных станций, одна из которых дала много лет назад больше жилого пространства в Водопадье, где раньше жили в основном водные, старая черепаха и те мерзкие Темми. Они же единственные, кому это не понравилось, так как монстров больше, следовательно, и опасностей их капиталу больше. — У вас ядро единственное, что обеспечивало вас электричеством? — Увы, так и есть. Но в оправдание могу сказать, что многое раньше на магии работало, пока экология и прочее не пошло по пизде. Наше подземелье стало частью свалки людей, куда сбросили так много, что банально стало жить хуже, но ядро выправляло это до поры до времени. — У нас, видимо, выбросов не так много. Не скажу, что тут прям идеальный воздух, но, как минимум, нам не надо тратить силы ядра на это. Так что, видимо, мои переживания отменяются. Может, позже на свалку заглянем, поищем хороших вещей и прочего. Узнаю твоё экспертное мнение. — Можно, а то, боюсь, наша ноша скоро станет от такой нагрузки слишком нагруженной. — За всё плохое может и посидеть — подумать. Пока что он должен осознать, что эти трусы ни его союзники и не друзья. — И нам двоим надо их снять и дать этим костям немного на доске понежиться. — Постирать для дальнейшей жизни. Оба скелета засмеялись от серии плохих каламбуров, и к концу этой речи они дошли до бара. У них это было не самое большое одноэтажное здание, повидавшее многое. Стены исписаны разного рода надписями, краска облупилась во многих местах. Дверь в сам бар была грязной, но местный Санс открыл её ударом ноги. В синей куртке от вида помещения поёжился. Помещению требовался ремонт: часть ламп сломали, пара диванов сломана, а от набора барных стульев почти ничего не осталось. Пол был липким и нуждался в чистке и перемывании. Хотя лучше всего было бы просто снять старый и поставить новый пол. Плюс к этому, в глаза бил местный смрад. Смесь гари, специй и спирта заставила глаза не привыкшего к этому скелета прослезиться. Местный Санс был рад видеть бар, но и его поразила ещё большая деградация этого места за время его отсутствия. Но от нового приступа тошноты его отвлёк крик Гриллби. В "Гриллбис" помимо местных, были и некоторые из подчинённых Папируса, которые мутузили бармена в шестером. Зеленокожий с множеством костяных наростов на спине держал бармена, пока остальные били его руками и ногами. И из-за такого оба Санса впали в ярость. Санс с ледорубом, телепортировавшись, вогнал ледоруб в морду монстра с наростами, который отпустил от боли огненного элементаля. Остальными занялся местный Санс, который откинул их всех подальше от Гриллби. Уже в правой стороне бара Санс создал гигантские острые кости, прорезавшие тела некоторых из пятерых. Те, кто не пострадал, пытались встать, но почти сразу получили острыми, летающими осколками костей. Гриллби не мог самостоятельно встать на ноги, из-за чего, отползая, стал смотреть, как скелет с пробитым черепом резал гуманоида на кусочки. Ледоруб впивался в плоть до хруста, выбивая из него ужасающие крики. Один особенно громкий крик дал время гуманоидному альбиносу, льву с гигантской гривой, сорвав когтями пол, убежать в середину бара, но скелет в синей толстовке переключился на льва. Золотозубый скелет улыбался, наслаждаясь тем, как его приятель бьёт это создание о край ближайшего стола. Остальные пытались уйти, но местный скелет крикнул им: — Стоять! Уберите этот кусок дерьма, пока я не решил. Местный Санс едва держался, чтобы не заорать от сказанного. Его сознание подсказывало ему, что это опасно, но он опять решил это проигнорировать. Но его не игнорировали, и пятеро смогли кое-как уйти, пока их приятелем чистили стол, а потом и гривой пол, пока львёнок умолял его отпустить. Но Сансу с ледорубом, когда это надоело, ударил рукояткой ледоруба по носу льва. От удара лев пустил кровь. Гриллби продолжал смотреть на этого варвара, пока на его плечо не легла ладонь его старого приятеля, которого он, как управляющий, даже в столь плачевном состоянии должен был приветствовать. — Давно не виделись, мой лучший посетитель, — в этот момент лев стал очень громко орать, но этих двоих это не смутило. — Сейчас и не самый грязный. — Прости. Эти, после того, что ты сделал, решили всё доломать. А эти, когда узнали, что из-за них у меня отказался принимать деньги продавец их любимого алкоголя, вообще решили до твоего уровня довести. Прости, что так получилось. — Своя шкура дороже. Тем более, я задолжал столько, что я думал, тебе это должно нравиться. — Ты всё-таки идиот. Мне нахер не упёрлось это. Я лишь хочу, чтобы это место процветало. А эти не дают даже полы вымыть. Если бы не ты, то вообще бы сбежал. Деньги есть. — Тогда я тебе ещё долгов прибавлю. Обычное мне и моему, — скелет повернулся и увидел сцену, как льва стали брить, делая на лице и теле такие большие шрамы, что этой лужей крови можно мыть полы. Когда скелет поймал на себе взгляд Гриллби и альтернативы, просто пнул это создание, дав ему наконец выбраться из столь злополучного местечка. — Принеси все специи, я не помню, каким он пристрастен. — сказал он новому приятелю. Двое скелетов кое-как смогли переставить барные стулья, чтобы сесть близко друг к другу, пока Гриллби, кое-как встав, через десяток минут принёс их заказы. Сансы яростно накинулись на свои заказы, под грустный взгляд бармена. Тот, пока двое ели, сам напился, открыв бутылку бренди. Но тот быстрее своё угощение съел, из-за чего решил почистить от крови бар, используя лентяйку, что оставил за эвакуационным выходом. Скелет из другого мира с каждым новым укусом бургера или новым взятым куском картошки фри, бодро сдобренным кетчупом, стал думать, что сейчас творится с братом и всеми, кто остался в его мире. Он уже скучает по ним всем. Он уже хочет, чтобы даже в столь дерьмовом месте, каким пока показал себя местный бар, он смог со своими поесть вдоволь. Местный же ел так же быстро, как и его приятель. Тело нуждалось в ещё большем количестве маны, чем получило в прошлый раз, чтобы хоть как-то повреждения тела восстановить. Но его естественно хотела общения. Просто пару шуток с кем-то перекинуться, обратить ненадолго взор на драку из-за какой-то мелкой ссоры или самому выступить и получить за пару часов деньги, что можно оставить на что-то более важное, чем долги в баре. То же желание поговорить чувствовал Гриллби. — Какими судьбами мистер скелет сюда заглянул? Скелет с пробитой головой от такого вопроса повернулся и хотел побыстрее закончить болтовню. — Просто захотелось переехать в это милое местечко со своими друзьями. Познакомился с настоящими местными. Гриллби кое-как смог вычистить пол от свежей крови, решив узнать самое интересное в этом скелете. — Кто твой череп так раскрошил? Скелет не хотел юлить, решив говорить лишь правду. — Я альтернативная версия Санса, в мире, где случилась смерть короля, потеря всех душ, поломка ядра, установление правления Андайн после скидывания Ториэль с трона за излишнюю мягкость. И эта милая рыбёшка решила спасти подземелье, оторвав мне глаз, но по итогу я прибил её ручную ящерку с ядром. Золотозубый от такого подавился горчицей, не понимая, нахера его друг это сказал. Гриллби пытался понять это предложение, но каждый кусок вызывал дикое непонимание. И от такого даже у огненного элементаля поплыли мысли. — Можешь повторить? Я слегка запутался. — Я и он — один и тот же монстр из разных временных линий, — скелет с пробитой головой положил руку в пустую глазницу. Скелету, жевавшему бургер, такой ответ не зашёл: — Тут уже не временные линии, а разные вселенные. Слишком много различий для первого. Гриллби ничего не понимал в их небольшой перепалке. Из-за чего стал кричать, пытаясь что-то понять. — Как же это работает?! Почему другой ты оказался тут?! Скелет с поломанным черепом продолжил свою тему. Ему хотелось выговориться: — Моей машине не от чего подпитаться, из-за чего идей нет. Вашу ещё не починили. Золотозубый, допив бутылку горчицы, перебил друга: – Может, какая-нибудь другая машина поблизости от тебя перекинула сюда? По теории Гастера, за каждый переход между мирами надо платить, но вот чем он, увы, не успел просчитать. А одному перепроверка занимает уж слишком много времени. – То есть моё появление тут —следствие ошибки? — И да и нет. Пока мы не поймём и не заберём у Альфис прибор, что я не смог вынести из лаборатории, это будет лишь теория. Последствия телепортации другого — эксперимент очередного безумного идиота, или я даже не знаю, что. Вариантов того, что там могло случиться, катастрофически много. Гриллби от такого остановился и хотел выйти покурить. Голова начала гудеть от боли. — Лучше думайте о том, что в ближайшее время у нас будет куча тех, кто по наши души придут. Мы можем быть обречены и без этого. Гриллби ушёл с мешком мусора в руках, что-то идущий другой в нормальных ушёл. Скелет в синем решил последние слова уточнить: — Тут привычно кого-то убивать? — Мягко говоря, да. — Я не понимаю, почему. — Контроль населения. Усиление всего вида монстров, дав жить самым сильным. Есть много других таких гипотез. — Туфта галимая. Подземелье не может не расшириться во все направления, иначе бы даже у нас все стали убивать друг друга. А по поводу второго, ты сам убедился. Санс с золотым клыком поднял свежеоткрытую банку горчицы. Скелет с ледорубом взял новую бутылку кетчупа, что открыл зубами. Но на сей раз, поняв желания друг друга, они решили выпить на брудершафт. Скелет с пробитой головой перед тем, как ответить, пощёлкал челюстью, пытаясь понять вкус. — Сладкая, даже скорее приторно сладкая. — Мне такое нравится. Я ещё тот сладкоежка. Хотя временами более пряную версию пью. — Из-за этого у тебя и заменён зуб. — Не из-за этого. Гриллби выходит с набором одежды: куртка с кучей меха даже на концах рукавов, шорты, весьма обычные для подземелья, и новая обувь. Самое странное был ошейник. — Эту шипастую херню я не надену. — Я тебе и не предлагаю всё это. Ты помог мне, это то, чем я тебе обязан. В конце концов, я же отдал твоему брату под заказ первый такой ошейник, что ты можешь на него надеть за всё то, что он успел наворотить. Огненный элементаль смотрит в другую сторону и старается не пялиться на скелета и этот ошейник. — Так он у тебя заказал? — Сказал, что надо для питомца. Я думал, он считает тебя братом, а не… Ты понял. — элементалю было мерзко и, видимо, хотел избавиться от этой штуки. — Если тебе будет легче, то я возьму эту штуку, кое кому она нужна. — Сигареты возьмёшь? За них уже надо будет платить. — Нет. Запиши на мой счёт. Позже расплачусь. — Хорошо. Заходи чаще. — Постараюсь. Скелеты слегка мрачновато уходят. Один был зол на то, что его тело болит, а разум требует сон. Другой же из-за всей ситуации около него. У него теперь есть союзник. Но врагов слишком много, к счастью они весьма боязливые и глупые, но в любой момент к ним могут заглянуть их родичи, а с ними будет разбираться сложновато. Особенно если они как-то соберут свой дух в кулак и атакуют всей толпой. Дом остался открытым, и Папирус не проигнорировал время съязвить на эту тему: — Решили своего пленника прикончить холодом? Скелет с ледорубом решил ответить, взяв оружие посерьёзнее: — Нет, я бы поломал твои ноги перед этим, чтобы точно сбежать не смог. Вдруг вспотеешь и выскользнешь из оков. Папирус сглотнул от такого. Кажется, он сейчас не в духе. Его пёсик не лучше выглядит, плюс у него куча ненужной одежды. — Зачем забрал это, Гриллби? Ты быстро вернёшься к тому, каким был в сарае. Местный Санс вспотел и стал держаться за там вещей, как за последнюю надежду. Скелет с ледорубом не дал Папирусу продолжить, кинув орудие около него. И пока оба местных были не в лучшем состоянии, скелет в синем забирает ошейник и бьёт по физиономии пленника им, как кастетом. От удара его лоб треснул, и он не смог даже заорать, так как свободная рука страшного скелета прикрыта его рот. — Заткни пасть. Ты пленник. А пленникам не надо болтать много, лишние удары получишь. Те правда ли? — Сукин сын! Я тебя на своём! —Папирусу дали высказаться. Скелет перебил пленника, всунув в его рот ошейник перед тем, как говорить: — Я проверну твои раз на ледорубе за такое. Пленник, как и командир, из тебя плох. Ты не обучил их не бояться сражаться. И кажется, они научили тебя снова, как бояться всей душой. Так что прими ошейник, рыбий потрах. Скелет с ледорубом сел на пол и вытащил ошейник. Пока Папирус ругался всеми известными ему матами, от головы и шеи отозвали кости. После этого Санс, положив пару пальцев внутрь ошейника, пытается хоть как-то продеть ошейник через череп. Ошейник вечно так застревал, заставляя Папируса щуриться от давления костяшек, что аж свежий скол на лбу раздражал. Спустя пару минут оба Санса выдохнули. Тот, кто пытался надеть ошейник, закончил с этим. Тот, кто смотрел, расслабился и надел свежую куртку, воняющую сухостью и подвалом. Папирус, отдышавшись, снова произносит: — И что вы, суки, собираетесь делать? Скелет, что его поймал, говорит: — Я ничего. У меня желудок полон. И где я могу поспать? — Я могу спать в любых условиях, спи у моего брата, — подхватывает местный Санс. — Ты посмеешь пустить это отребье на мою постель? Я не прошу тебя за это. — Где будешь спать? — скелет с дырой в голове заинтересовался. Он познал кучу плохого, и сон ему так же нужен, как и ему. Так что что-то внутри требовало узнать, так как надеялось, что он не будет ебланом, что решил их спины прикрыть. Им необходимо отдохнуть. — Оденусь в нормальную одежду и захвачу диван, а если тебе интересно, что достанется ему, так это моё постельное бельё. Папирус взвыл подобно дикому зверю, не желая иметь дело с комнатой, которую они по пьяни разгромили. Санс, с пробитой головой, наблюдал за реакцией Папируса. — Нам точно надо на свалку заглянуть. Я уверен, что мусор оттуда ему больше подойдёт, — передёрнуло Папируса от отвращения. — Ну да, что ж, тихой ночи, приятель. — Тебе тоже заранее, тихой ночи. Санс с пробитой головой крайне осторожно вошёл в комнату. Но, включив свет на пару секунд, успокоился и смог быстро по памяти добраться до постели, которая ощущалась приятнее, чем когда-либо. Бывший пленник сарая накрывает своего бывшего босса простыней, от которой тот орал трёхэтажными матами минуты две, пока Санс не решил переодеться. Его окровавленная одежда была быстро снята. От неё пахло кровью, по́том и горчицей. На скелете осталось лишь нижнее бельё, на грусть пленника, жаждущего ещё. Правда, он это получил. Санс переоделся в новую одежду и подложил старые вещи брату под голову как подушку. После этого Папирус хотел что-то сказать, но хрип сделал его совсем тихим, из-за чего его даже тихий и испуганный голос брата перебил: — И тебе тоже тихой ночи. После этого Санс закрыл дверь дома на задвижку и заснул без задних ног, пока Папирус смотрел в потолок и не знал, что ему делать.