История хоррора: О дивный пошлый мир.

Прошло около двух часов с момента пробуждения.

Скелет с проломленной головой смотрел, не отрываясь, в телевизор. Его не волновало качество шоу, по которому не показывали ничего такого, над чем скелет хотел бы задуматься. Просто что-то шло, пока он чувствовал себя сытым – обыденное ощущение, что в его мире решены практически все проблемы, как и проблемы его дома. Эта гостиная ему тоже нравилась, но из-за различий он чувствовал себя некомфортно. Не было линий, чтобы запутать людей. А картина за телевизором мозолила взгляд каждый раз, когда происходила резкая склейка. Такое давно пустили бы в его мире на дрова, а тут оно украшает стену. Из-за погружения в мысли скелет был вегетативен и не заметил исчезновения своего двойника, пока какой-то запах не привлёк его внимание. Золотозубый решил приготовить что-то новенькое. Его запасы лазаньи подходили к концу, так что надо было приступать к готовке. Пробитоголового завлек ко входу в кухню голод. Тот извечный голод, с коим он боролся долгие годы, прошёл, но насыщение не даёт ему накинуться на овощи. Папирус же, слушая звуки резкой нарезки моркови, сельдерея, баклажанов и лука, слегка напрягся. Звуки были выверенными и точными. Его брат так не делает, а значит, это тот новый скелет в синем. Его брат готовит хуже. Он всё делает хуже него. Даже там, где Папирус ничего не делал, как, например, готовка. Его брат слишком бесполезен, чтобы так орудовать. Он бесполезен в драке, и только тот второй по пути смог перепугать местных, а с его поведением он мог вывернуться из этой ситуации. И тогда Папирус наконец сможет снова наказать брата за непослушание. Но на сей раз он и выебет его, как несколько раз до этого делал. Интересно, он помнит это или нет? Он же его. Он должен это помнить, а не говорить, что другие его трогали. Он не разрешает им подобное. Они же не могли его ослушаться? Дальше Санс из другого мира выдал себя урчанием во время обжарки овощей и начала бурления мясного бульона. Только на сей раз тело скелета не выдержало. Из-за урчания позвонки в районе живота стали крайне болезненно болеть. Из-за этого скелет вскрикнул, слегка напугав местного Санса. Тот упал и уронил нож на пол. Его крестец едва зарос, и такой удар был мучителен, но не долог. Порог боли у него высокий, даже слишком. Но из-за этого передвигаться он стал крайне медленно и с постоянными вздохами боли. — Может, тебе пойти на поиски нового матраса и прочего, что тебя заинтересует? Вряд ли можно не посчитать сейчас твоё сидение здесь пыткой. Через 25 минут я присоединюсь к тебе, думаю, их местоположение не особо будет различаться в наших мирах. Снова голодный Санс отвечает, держась рукой за стену: — Думаю, это будет хорошая идея. Но перед уходом мне интересно, а что ты готовишь? — Супчик. Нам обоим будет полезен. — Вы, блин, просто больные ублюдки, только и хотящие прибить кого-нибудь к стенке — сказал Папирус, услышав это,и улыбнулся. Подойдя поближе, скелет в синем говорит ему: — Для прибивания я должен пробить костью твою грудину или череп. Хочешь устроить? — Этот Санс резко, будто в припадке, приблизился к его лицу и залил его лицо и тело слюной. Мерзко и страшно. Санс в синем исчез, а сам Папирус остался пытаться вылезти из этой передряги. Его брат готовит, и тот разве что случайно услышит его речи, так что драть и так болезненную глотку нет повода. Он должен сохранять свои силы, иначе не сможет выбраться. Мусорная свалка где-то в Водопадье. У Санса слегка очистилась полость носа. Он почти не чувствует запахи, но сильный запах, как затхлая вонь и что-то сгоревшее, он чувствует мгновениями. Сдвинув взгляд из текучей под его уже влажными ногами воды в сторону груд мусора, механический хлам, игрушки, элементы мебели, прочий хлам тут весьма большой. И к тому же не было и растительной гнили. Очень даже хорошо. Скелет спокойно зашёл на эту кучу и стал её ворошить, используя кости. Раскидав кучу в сторону, он нашёл неплохое кресло, правда, превратив остальное в дырявое нечто. Сдвинув его в сторону, тот стал раскурочивать новую кучу, где не было ничего интересного. По тем же костям тот перешёл на следующий подуровень и стал там искать. Среди него его и заметил его двойник. Тот увидел кресло, решил на нём посидеть, но оно сломалось. В подземелье только технический рост. То, что производят их предприятия, далеко не превышает спрос. Почти любой хлам для переработки превосходен. Правда, Водопадье в этом плане, кроме любителей, не используется: слишком изрезанный ландшафт и много сложностей с передвижением. Пробитоголовый вытащил из кучи несколько коробок с дисками, которые были в каких-то совсем прочных и больших доксах. — У тебя есть те, кто может перепродать этот хлам? — Да. Я немного застрял с этим чуваком. Он стал важной шишкой в одном из отделений своего завода по переработке, так что придется мне немного пройтись до него. — Отправимся вдвоём! Больше хлама — больше денег. Санс в меховой куртке слегка покраснел и стал куда тише говорить: — Ты переживаешь за меня? Санс в синей куртке усмехнулся: — Конечно, за союзников необходимо переживать и волноваться, особенно когда от него многое зависит для тех, кто тебе ещё более дорог, чем он. Местный Санс покраснел от подобного. Это был комплимент для любого в их мире. Как же давно такого не было у него, как и сбора хлама, среди которого можно найти что-то стоящее. Через часок-другой они собрали хлам и разрушили кучу куч, но так и не нашли матрас. Самое интересное на сегодня у них ― набор серебряной посуды, коробка с вином, чья этикетка стёрлась, и мешок с набором дисков. Посмотрев, их можно понять, кому их лучше подарить, а какие можно и самим оставить для развлечения. Красноглазому было наплевать что смотреть, пока местный мог это терпеть и смотреть спокойно, так как втянулся в его глупость, в отличие от абсолютного большинства населения подземелья.

***

Вернувшись домой, оба скелета воняли сыростью и трясиной. Папирус почти сразу учуял это амбре и стал морщиться: — Что вы делали? Его брат ответил, подойдя ближе: — Да так, я собирал всякий электронный хлам, мой друг просто нашёл кое-что ценное, в том числе и нужный хлам, чтобы иметь повод повидаться со старым приятелем. — Ты хочешь встретиться с тем блядским оленем? У местного Санса перехватило дыхание. Пот стал идти, а голос стал максимально тихим: — Да. — Как всегда, ведёшь себя как неудачник. Хочешь показать свою самостоятельность? Давай, но ты быстро поймёшь, что то, до чего ты дорос, было лучшим из того, на что может надеяться такой жирный, ленивый и ни на что негодный идиот. Оба Санса испытали мучения от такого. Тот, кто был его братом всё это время, схватил приступ страха и буквально стал плакать от ужаса и флешбеков того, что похожего ему за эти годы наговорили. Он просто упал и стал корчиться, время от времени стуча лбом по полу. Как же много такого дерьма он услышал. Тот, что прибыл сюда непонятным для него способом, измучился, сдерживая себя. Да, это брат его союзника, но ему надо за такой блядский монолог дать по морде как следует. Это было слишком похоже на то, что творила Андайн. Слишком похоже на то, как некоторые погибали из тех, кто уходил на край подземелья в поисках чего-то. Скелет подошёл к своему орудию и, добежав за пару мгновений, бьёт скелета по лбу, но слабо, раздражая только восстановившийся лоб. Пришпоренный к полу орал всеми известными ему матами, но после десятого удара просто стал орать, пока снова не сорвал голос. Сломанный участок лба разросся, и Папирус потерял сознание. Самый здоровый скелет проверил его характеристики и здоровье, из 9 тысяч которого осталось едва ли больше 6 сотен. Посидев некоторое время в почти полной тишине, он снова проверил, и здоровье не убывало. Он без сознания, но живой. Когда местный Санс оклемался от всего этого, он подбежал к брату, увидев след от атаки, проверил его характеристики. Он жив. Скелет с ледорубом был готов защищаться, но местный лишь съёжился и стал заливаться истерическим смехом и слезами. Когда тот более-менее пришёл в себя, он говорит, прикрыв лицо руками: — Что со мной не так? Он наделал так много дерьма со мной. Я его боюсь. Я боюсь слушать своего родного брата. Но почему я хочу знать, что этот еблан жив? Скелет с ледорубом проникся его словами, и тот спокойно оставил оружие на полу. — Ты его брат. Даже если он превратился в ничтожество, мы не сможем так быстро перебороть себя, чтобы его оставить. Вы слишком много пережили, чтобы его так просто бросить. — Так почему же он решил меня бросить позади? — скелет успокоился, но он в состоянии что воодушевиться, что окончательно забить на себя. — Он не убил тебя. Раз у вас убийство — способ бросить, то он мог так поступить. Но он не решился тебя бросить. Он оставил тебя позади, но не бросил. Я не знаю, но сможем узнать у него, когда тот придёт в себя. — Возможно, думаю, нам стоит привести себя в надлежащий вид, а тебе немного переодеться. Выглядишь ты как мокрая собака.

***

Где-то в столице подземелья

Чёрный сгусток наслаждался тем, что он со своим кристаллическим другом сотворили. Он заставил всех буйствовать буквально по щелчку. Кристальный же одной сплеш-атакой заставил это здание сложиться. Вид был прекрасен, хотя столько жертв ему неприятны. Хотя убийство столь малого количества монстров привело к такой волне эмоций, в основном негативных, что он почувствовал приятное успокоение внутри. Игра стоила свеч. Кристальный, усмехнувшись, говорит: — Дядя Жижа, как тебе то, что творят наши лабораторные скелеты? — Пытаются жить и идти вперёд даже несмотря на весь негативный опыт. Такое достойно уважения. Но пока я не нашёл в них того, что меня бы заинтриговало. — Куда ты предлагаешь 0.2-е тельце отправить? — Есть на примете Lust, искажённая червоточина, где я пробился к миру, похожему на UnderCop. Кристальный от такого ответа не знал, что и ответить. Оригинальный UnderCop — это пародия на комедии про бравых копов, что буквально поедала идеи из комедий более-менее автономных миров. Добавить немного такого мог явно кто-то достаточно испорченный. — Какой там сюжет? Я хочу знать больше. — Папирус ловит Санса, у последнего брат какой-то гастер-бластер скелет. Ловит ещё раз и пытает еблей и промывкой мозгов. Увидим, как эта история могла бы пройти, если её начал один самоуверенный скелет и пригород. Больше ничего интересного нет. — И Сансу нравится такое? — Нет. — Значит, он как Меттатон в Underlast? — Думаю, да, но если его не оставили, а забрали с собой. — Это идеальное место для этого эксперимента. — Да, пошли уже. Наконец отдохнём. Мы потратили больше полудня на то, чтобы людские города были не в порядке. У них есть тут уже года 4, не меньше. — Пошли. Надо отсюда уёбывать, пока совсем не сломали мир.