История хоррора: О дивный пошлый мир.

Через 10 минут отряд смог спуститься к подножью, где их уже пришли встречать.       Заговорил со всеми длиннопальцевый, светло-зелёный змеелюд с небольшим хвостом, оканчивающимся погремушкой, и короткой, но объёмной причёской. Правда, тот был низок, как Санс, половину лица украшал след взрыва и порезы от осколков, и почему-то здоровая бровь была из волос и по длине волосинок похожа на горизонтальную антенну. — И прибыли вы налегке? Хотя, для собравшихся ждать нужно ещё часа три. Мы тут все доверяем друг другу, так что пируйте и делайте что вам угодно. Ужасающе громкие крики и визги перевели внимание змеелюда и двоих его помощников в виде чешуйчатых, гуманоидных зайцев из малого семейства Керрот.       Главы гвардии, поняв, что это работа их уровня, телепортировались вперёд. Только рваную шубу местный Санс кинул брату. Меттатон воспарил и готовился снимать. Змеелюд лишь помахал им вслед, переключившись к оставшимся. — Альфис, Папирус. Что это за кусок непонятно чего? Альфис решила спокойно уйти, она смогла за спокойным лицом скрыть свои эмоции. Она была напугана криками и тем, что ей придётся какое-то время быть тут без поддержки. Змеелюд спросил ей вслед: — Бесит такая толпа? — Бесит, что этот старый придурок подох. Хочу отлежаться, устала жутко. Альфис осматриваться начала, пытаясь найти место, где можно чего-то выпить, её начала мучить жажда. Папирус смотрел на это подобие одежды, поняв, что ему пришлось. — Одежда, что нужна главе дома Шютте. Трио стариков. Змей, поняв, что, скорее всего, было. — Кто из этих троих выжил? — Хумберто третий. — «Ледяной попрыгун», блять, его сын тот ещё крендель. — Сыну последнего носившего это? — Раз глава дома проиграл, то победитель занимает его место. А если тот умер естественно или от рук не брата по дому, то берёт первый наследник. Так что отдай. Папирус, перед тем как отдать шубу, сказал: — Показывай, где тут можно выпить и отлежаться. — Праздный ты, праздный он, мне по пути, так что иди за нами. Палаточный лагерь, поставленный на скорую руку, судя по некоторым запискам, наклеенным на палатки, располагался тут уже дня два-три. Монстры из разных домов столпились, ожидая выборов инквизитора. Папирус не мог понять, почему те готовы тут ждать, из-за чего решил спросить змея. — Змеяка, я не могу в толк взять. Какого тут так многолюдно? Изувеченный змий лишь повернулся и встал. — Инквизиторы, должность не самая безопасная, и при этом весьма почётная. Ученики прошлых инквизиторов и ближайшие родичи погибшего, и по желанию семьи, учеников, создают праздник. Лишь в спокойствии можно найти того, кто будет лезть в задницы всем. А наш учитель за свои 29 лет занятия поста показал себя чрезвычайно успешно. Пусть последние лет 5 тот ушёл больше в сторону самодуров и поисков по-настоящему сильных монстров. Настоящих ассов, что могут его заменить. Среди которых я, Миа. Миа прикрыл улыбку краем белоснежной куртки с меховыми вставками, показав, что не носит маек, в отличие от салатовых штанов, гораздо ярче его чешуи, чем штанов. В лабиринте палаток коротышка ориентировался хорошо. Местные запахи, звуки и шорохи оказались совершенно странными. Змей вёл по самым большим дорогам, не давая Папирусу остановиться и осмотреться. Так Папирус не заметил, как попал на одну из опушек между палаток. Вся опушка была в пузыре поля усиления звука. Местная музыка была громкой и не самой мелодичной, но всем тут было плевать. Тут танцевала и веселилась толпа монстров. Сбоку в импровизированном баре пил почти точная копия того старика. Только юный Хумберто имел голову в виде идеальной, почти полностью поседевшей луны. Серебристые волосы у него были густые, длинные, с едва видными бакенбардами. Миа поднял руку и резко выхватил шубу. — Извини, но он нелюдим. Твою морду тот может и откусить. В пьяном бреду тот вчера танцевал голышом с Этионай третьей. Только глава Кипсела — птица, что прикрывают перья постоянно. А Шютты слишком близки птицам, с их отвратительными мужскими сосками и выступающим ярко пахом. Змеелюд, а за ним трио, подошли к бару, отдав сперва в руки полупьяной луне подранную шубу. После этого тот заговорил, что это. — Ваш отец смог захватить титул главы дома Шютте! — Громкий, точный и максимально спокойный тон, аж раздражал. Хумберто поднял этот объект и, поняв, что это его ключ доступа, начал подвязывать его на уровне пояса. — Я так понимаю, мой отец погиб, оставшись главным меньше дня. Но я буду четвёртым в списке имён. Мой отец достойным был мужем. — Я передам это всем из вашего дома. Можете отдыхать. Змей хотел уходить, но глава, создав ледяную руку, приморозил колонки. После чего закричал так громко, что отошедшие к ближайшим палаткам Папирус, как и кролики, едва не упали от звона в ушах. — Пируйте, мои друзья! Теперь я глава моего дома! Пируйте в память о прошлом главе! В память о моём отце! За мои гудящие победы! Из-за звона в ушах тот не заметил крики гигантского орка, что врезался в скелета. Оба упали в палатку, где хранилось вяленое мясо. Орк, поднявшись, выпрямил руку и восстановил Папирусу ОЗ. Звон так же прекратился. — Осторожнее, скелет! Осмотревшись, зеленокожий взял за руку змеелюда, крича ему: — Гардия выжил! Наш дино-бро живой! Миа поменял улыбку. Из ехидной и ледяной та сменилась на небольшую и искреннюю. Этот динозавр, видимо, был им очень важен. Только младшему из скелетов было на это плевать, тот хотел забыть этот позор, вернувшись к свежеиспечённому главе дома. — Налейте и мне! Вы же помните, кто я! Часть толпы, вспомнив, что этот скелет — Папирус и бывший глава королевской гвардии, стали с ним ворковать по старой памяти. Даже Хумберто пришлось с ним говорить, несмотря на то, что тот был с ним всего два месяца, пока его старшая сестра и наследник не пропала. Расследованием и нахождением её и недостойной могилы пришлось заниматься погибшему инквизитору с летавшей над ними гарпией.

***

У края палаточного лагеря кто-то в плаще попытался пробраться. Его остановил гигантский заяц, которого скелеты приняли за Грея. Правда, Грей выглядел гораздо старше их крольчихи, возможно, из-за густой растительности, делавшей его похожим на гигантскую, бородатую гору с чёлкой. Возможно, дело в больших мешках под глазами, на правом из которых был небольшой шрам. Кролик взял создание в плаще за шиворот. Тот, покрутив уставшей головой, оказался динозавром. Кроль не успел отреагировать, как тот резко взмахнул хвостом с острыми наростами на конце. Кроль поднял руку, чтобы защититься. Из-за этого создание выкрутилось из капюшона и упало на траву. Проворства ему хватило, чтобы схватить кролика за колено и начать выкручивать его, пока тот не закричал. Монстры, увидев это, завопили и попытались отогнать создание. Орк подбежал к краю первым, он как раз разговаривал неподалёку с учёным-монстром из одного из домов. Орк, поняв, кто перед ним, вскрикнул так громко, что часть монстров, испугавшись начала кровавой драки, разбежалась. Многим не хотелось в это ввязываться. Орк заговорил медленно, холодно, но громко, чтобы тот своим туманным рассудком смог это осознать. Попутно он выпрямил руку для рукопожатия, но мизинец был подогнут под указательный палец. — Дудз перед тобой! Старый друг, здесь безопасно! Динозавр отпустил Грея, который тут же взялся за колено. Полусонная морда подошла к признанному соученику и тупо упала рядом с ним. Динозавр засопел рядом с орком, который крикнул раненому: — Гардия жив. Грей, какого хрена ты такой неосторожный? — Иди к чёрту, каброн! — Иди ты. Тебе ближе к нему крутиться. Оба замолчали. — Что у вас тут? — К ним подошла девушка-соученица. Крупная девушка-лами́я была застенчива. Её желтоватая чешуя контрастировала с красной кофтой и серым плащом, капюшон последнего очень хорошо прикрывал лицо. Руки её были крупными, но вместо полноценных кистей пальцы выходили прямо из пастей. От осознания того, что её соученик жив, она от радости выпустила пальцы сильнее, из-за чего те волочились по земле, пока ламия интенсивно ползла посмотреть. Скелеты спокойно отошли после этого. Оба решили, что если помогут, смогут спокойнее искать себе место для отдыха. Но и этого волнения во всём палаточном лагере было достаточно, чтобы эти двое уснули около какой-то бочки.

Спустя 4 часа хорошего сна

— Просыпайтесь, мусорки! Санс от такого лишь мягко зевнул, почёсывая таз. Сайдар за такое резко встал и попытался огреть Папируса ледорубом. Младший скелет упал от неожиданности выпада, который лишь просвистел в воздухе. Сонные скелеты в итоге ушли. Только старший местный хотел руку протянуть, но младший как-то отвёл взгляд и невербально отказался. Двое скелетов пошли в сторону замка, куда вели ворота. Попутно они видели, как по лагерю суетливо снуют 7 монстров, всем говоря, что пора.       Двое спокойно летали. Один — синеватый призрак с классическим для призрака строением тела, но лицом с частично заросшими губами и эльфийскими бровями. Второй летун был светло-синий монстр, летячая мышь, с двумя парами крыльев, с таким же мембранным хвостом для полёта и двумя отростками, похожими на недоразвитые крылья. Создание летало гораздо быстрее и выполняло кульбиты. Для подобного тот на голове с помощью четырёх ремней крепил защиту, что заканчивалась около начала хвоста. Самым громким был оборотень, который держал голову с бодуна. Он почёсывал голый от ярко-карьей шерсти живот или плечи с бицепсами. Белые шаровары его были свеже перепачканы травой, а ярко-зелёная безрукавка кое-как была закручена на поясе. Из-за этого едва виднелись ножны с его клинком.       Около места, где опустился мост, говорила ламия, что те видели это заранее. Но вторым пришла такая же ламия с изувеченной мордой. Волк прилетел в когтях мыши. Призрак прилетел чуть позже орка, что Папирус смог наконец толком рассмотреть. Гигантский орк отличался странной сединой. Несколько прядей с правой стороны и борода были цвета морской волны. Свою толстовку тот кое-как закрутил на поясе. Остальное также вызывало вопросы. Всё тело покрыто какими-то аляповатыми фиолетовыми татуировками. Тёмно-синие джинсы в цвет татуировок. Альфис не смогла не удивиться такому старому магическому протезу левой руки. Голые медные шарниры и волокна мышц на нём хорошо обслуживались, аж сияли. Даже обёртки на краю протеза светились. Замыкающим пришёл кролик Грей, что за всеми шёл внутрь замка. Перед толпой быстро вышли пролёты с обоих сторон. Более юные удивлялись тому, что с обоих сторон вышли пролёты. Лишь идя, те увидели небольшой механизм, выпускавший пролёт со стороны лагеря. Пролёт упал на едва видные опоры менее механического моста. От него же остались пилон как часть замка и кусок второго на берегу. Главные тросы были всё-таки срезаны. Альфис года полтора назад конструировала и смотрела, как всё это строится. Старый инквизитор пытался помирить Андайн с несколькими её давними недругами. И если тот смог с действующей главой дома Кататумба — Санифой I — помириться, сладко и так, что учёная захотела её забрать себе, пока ту не забрали другие. Но с остальными не вышло.       Прошлый глава Суэрагина помер, в отличие от главы треста. Изувеченный смог научиться договариваться с домами Озерам, Озэра и Леотрад. Этот придурок получил свой большой шрам от Андайн в ходе драки, в которой те мост разрушили. Мелкий конфликт на тему алкоголя, а тянется 30 лет, как и его нежелание его хирургически удалить. Сайдар от вида подобного барбакана мог не присвистнуть. Самыми адекватными были традиционные деревянные ворота из тёмного дерева, что были подняты и сверкали из-за лака. Большие ворота, почти 10 метров, не скрывали внутреннее содержание. Но чёртовы стены имели слишком много историй на себе. Его зрение позволило осмотреть следы повреждений даже на машикулах.Одна из них была новой, её разломала Андайн, когда драка перешла из стен замка на улицу. Дальняя имела новый низ; кто-то смог пробить в стене выбоины, чтобы по ним забраться в вертикальную дыру для сброса снарядов. Барбакан был на удивление длинным, подобно прихожей в обычных домах. Его украсили знамёнами домов. Помимо королевских монстров и знати, тут были и самостоятельные предприниматели, вроде Меттатона. Даже робота решил какой-то конь-люд постебаться, показывая рукой на знамёна его дома. Многие тактично ничего не говорили о том, что, имея 30 знатных домов, знамён тут было почти две сотни. Не прервавшие существование были вывешены высоко на флагштоки. Знамёна мёртвых домов не были тут забыты. Знамёна мертвецов приспущены, из-за чего были видны лучше остальных. Частично этим прикрывались расписные стены; мало кто обратил внимание на ковры или цветочный узор свода потолка, где виднелись дыры-убийцы.Сайдар слышал, что под потолком кто-то ходит и следит. И это выводило его из себя. Сразу за этим залом был нижний двор. Из него была видна большая разница. Внешние стены в 60 метров были лишь малой частью величия этого места. Внутренние стены были на 30 метров выше. Самых больших башен было три, и, судя по особенностям, все, кроме учеников, могли лишь предполагать, что это третий двор этого замка. Места там было весьма много из-за выступания башен. Как в третьем, так и в верхнем дворе. Нижний двор был заполнен рядом разношёрстных зданий. Запахи говорили, что там разводили животных, по большей части, но и хватало жилых. Пот и спиртовые духи — слишком резкий запах, чтобы понять, насколько тут много слуг. Сейчас этот двор был почти пуст, лишь уборщики подметали дальние дорожки.       Между кривыми дорогами, вымощенными бетонными плитами, были старые плодовые деревья. Ширина стволов, высота веток и их разветвлённость были таковы, что между деревьями и на самих деревьях были прикреплены веревочные лестницы. Приятные тени также были в дневное время из-за некоторых светящихся деревьев. Вода в водопадах в определённых местах светилась, как и растительность.            Нижний двор был пройден обычным шагом за минут 10. Двери во второй ряд стен были ещё больше. Альфис не знала размеров, но помнила, что эти ворота были изрезаны в ходе драки. Но теперь эти вековые ворота снова целы, пусть заплаток и винтов стало больше. Жилая часть замка была пёстрой. Все стены и потолки были расписаны. На потолке пытались изобразить сценки боёв из старых исторических книг о войне с людьми. На стенах же было всё куда более замудрённо и частично, видимо, связано с тем, что должно быть около них. На третьем повороте была стена, полностью расписанная битвами. Грей остановился, пересматривая картину, как кролик верхом на улитке сражается копьём с таким же всадником-собакой на скакуне в виде зайца. В отличие от средневековых росписей, в картинах были фоны. В той, что осматривал Грей, был нарисован лесной фон, правда, синего скорее цвета, что частично прикрыл одного из всадников. Среди деревьев была видна меньшая картина со связанным кустарником какого-то рогатого монстра, которого прокололи копьём человеческие охотники. Правда, в одних местах фон был полностью закрашен, а где-то небом служили смеси камней, красного и белёсого кирпича. Долго находиться во внешних стенах было сложно. Глаза быстро рябели от картин. Где-то едва не светились из-за краски зверь — смесь льва и морского конька на каком-то камне. Другая стена была полностью покрыта птицами, нарисованными до отвращения плоско, что крутились в одном косяке и летали вверх от стрел и горячих копий. Единицы смогли по итогу понять, куда их вывели. Многие тупо не смогли уследить за тем, сколько поворотов было в одну сторону, сколько в другую. Слишком много картин, однообразных линий старых доспехов, чёрных ковров, что по центру пола располагались и были хорошо сшиты друг к другу, подобно лоскутному одеялу, между которыми были всякие успокаивающие взгляд элементы. Где-то это следы запечатанной двери, в другом — небольшие пальмочки в горшках, в третьем — открытые двери в какие-то служебные помещения, по типу бойлерной или склада. В любом случае, все были рады выйти в большой бальный зал. Двухэтажный зал выполнял роль основного коридора. Арки над дверями показывали входы, и, судя по самым красивым и изящным изгибам арки, их провели всё-таки по главному входу. Правда, вместо того, чтобы дать разойтись, на люстру, которая соединена с платформой, стали забираться ученики. Израненному динозавру помогли попасть, пускай тот был явно не в форме. Из-за этого кролик Грей просто стоял в стороне от остальных, нервно стуча зубами. Пока шли эти нервные подготовки к лекции, Сайдар пошёл из задних рядов в сторону. Остальные так же пошли вперёд, лишь Меттатон включил двигатель и камеру в глазу, перед этим отдав большую камеру в руки Папируса. Младший скелет нехотя стал снимать, под смешки от подобного. Сайдар, Альфис и Санс встали сбоку от основной толпы. Сайдар тупо смотрел на гигантскую толпу мутных или незнакомых монстров. Санс во всей этой компании успел увидеть ту, кого не ожидал здесь увидеть. Берри пялился на паучиху, которая упёрлась нижними руками об балюстраду и соно пыталась вслушаться в однообразные, выученные на зубок речи учеников инквизитора с огромной кучей воды и вспоминанием всех их заслуг перед 30 благородными семействами, разными толстосумами, что имели более мещанское происхождение, но смогли заслужить свои голос из 30 доступных. А также королевскими представителями, вроде учёного, главы гвардии или шута, коим был Меттатон. Меттатон на такое лишь цыкнул, но после речи улетел не в лучшем настроении со слугой, который помог ему долететь до его апартаментов. Из-за того, что Берри засмотрелся на паучиху, он не заснул, из-за чего ему пришлось на плечо закинуть спящего Сайдара. Им нужен хороший отдых, к которому их ведут.