I am not...

      Через чуть поднятые жалюзи в комнату проникали стройные лучи света, пробегая линией по полу и игриво щекотя лицо. Уджину нравилось это чувство — просыпаться вместе с солнцем, осознавать, что впереди ещё целый насыщенный день, на протяжении которого можно успеть сделать множество обязательных и увлекательных дел. По не самой полезной привычке Ким сразу взялся за телефон, чтобы проверить время и уведомления. Вставал он обычно около семи-восьми часов утра и всегда без будильника, так что не был удивлён, увидев на экране «7:43». Но в следующую секунду его пронзило холодом и чередой неприятных флешбеков. Он проморгался, но это не помогло, всё происходит в действительности. Помимо маркетингового спама он заметил сообщение.

3:26

Тохва Привет, Уджин-а       Сим Тохва — первая и единственная девушка Уджина. Он познакомился с ней ещё когда учился в начальной школе, поскольку жил неподалёку от дома девочки. Они вместе играли во дворе, их семьи сдружились, стали часто наведываться в гости друг к другу. В их детских отношениях изначально не было никакой романтики. Девушка даже иногда делилась с другом о своих предметах обожания, но когда это хотел сделать Ким, становилась грустной и показательно обиженной. Впрочем, Уджин всегда именно её считал особенно привлекательной. Изменения произошли, когда Ким стал всерьёз увлекаться индустрией к-попа и попал в своё первое агентство. Тохва была спокойна, когда парень говорил о своей мечте, потому что втайне была уверена, что у него ничего не получится. Однако когда он стал стажёром, сперва Сим призналась Киму, что в него влюблена, а затем стала раздражительной и исключительно ревнивой. Уджин с головой утопал в чувствах к этой девушке, но всё же держался на плаву в своей деятельности, не пропуская ни единого занятия или задания, даже когда она очень хотела увидеться. Вечное недовольство сменилось постоянным шантажом — Ким должен был бросить своё увлечение, либо Тохва бросит его. Парень выбрал мечту, и девушка сдержала своё слово. Однако после разрыва отношений, Уджин погряз в печальных раздумьях, сожалениях, тоске и в собственных слезах. О продолжении деятельности при таком состоянии речи идти не могло, поэтому Киму всё же пришлось покинуть агентство. Позже он к превеликой удачи попал в JYP ent., где смог восстановиться и встретил «Stray Kids».       Уджин был почти уверен — если он ей ответит, то ничем хорошим это не кончится. Времени с их последней встречи произошло не так много, чтобы чувства окончательно покинули его сердце, но он всё же был способен думать головой, чтобы понимать, что обходились с ним не слишком хорошо. Но, если подумать, так ведь было не всегда? Ким всё ещё помнит это прекрасное окрылённое состояние, которое называют влюблённостью и скучает по нему. Он помнит, как способны будоражить тело даже лёгкие прикосновения этой девушки. Он помнит её красивые милые глаза и мягкие губы, складывающиеся в соблазнительную улыбку. Но он также помнит, что эти уста способны оскорблять, кричать, винить и обижать так жестоко — до глубины души, а после ласкать, как ни в чём не бывало. Может они были слишком молоды и неопытны? Может Уджин за собой не замечал серьёзных ошибок? Ему необходимо время, чтобы подумать об этом.       Джисон без необходимости рано не вставал, но в этот день у него была достойная причина. Когда он с Минхо ходил в торговый центр, пришлось сконцентрироваться на действительно полезных продуктах для заполнения холодильника и ужина на всех. А все те яркие вкусности, которые он чертовски хотел попробовать, в список покупок не входили. Но старший, наслушавшись восхищённых речей Хана о цветных мармеладках, пообещал младшему, что проведёт для них дегустацию за свой счёт. Парни помирились ещё в караоке, их пара имела свойство быстро улаживать конфликты, но в этот раз остался осадок и его хотелось чем-то перекрыть.       Джисон натянул уже заношенные узкие тёмные джинсы и тонкий бежевый свитер с декоративным карманом. Он пригладил волосы, посмотрелся в зеркало — для встречи важно было выглядеть привлекательно, но не перестараться. Хан шустро побежал к выходу, прихватив по пути рюкзак, чтобы оповестить хёна о том, что они могут отправляться. Он открыл дверь и шага не успел сделать, как перед ним оказалось лицо Минхо. Старший распахнул глаза и сглотнул — Джисон мог ручаться, что заметил это.       — Я думал, ты спишь, пошёл будить. — сказал старший, отступая к коридору.       — Я не мог такое проспать, хён. — заверил Хан, проходя в гостиную. — Когда ещё я смогу бесплатно поесть с каждого прилавка нашего ТЦ?       — Не помню, чтобы я обещал тебе именно это. — Ли улыбнулся и поднял бровь, застёгивая куртку. Он оглядел Джисона, проверяя его готовность, и потянул за собой.       — О, о, смотри! — младший метнулся к очередному ряду застеклённых полок. — На этом печенье животные, это собачка? Или мишка? — он прищурился. — Нет, хочу вот эти розовые в виде сердца, они с клубникой? — обратился он к продовцу. Минхо нравилось наблюдать за тем, каким увлечённым становился Джисон, находя что-то милое или красивое. Если бы у Минхо было достаточно денег, он скупал всё, на что Хан глянет с восторгом или хотя бы интересом. Но и младшему для счастья много не нужно — два вида конфет понемногу, пончик с радужной посыпкой, макарон-сердце и леденец размером с ладонь на двоих. И ещё не ясно, кто из парней получил больше удовольствия — тот, который набивал щёчки или тот, кто на эти щёчки неотрывно любовался.       Проснувшись, Сынмин собирался умыться и позавтракать, но, стоя у двери, одёрнул себя. Он ведь пытается избегать Уджина. Зачем? Он его раздражает, отталкивает, не хочется с ним ни говорить, ни видеть его. «А почему?» — спрашивает Ким сам у себя и садиться на край своей кровати. «Неужели он так плохо со мной поступил, чтобы быть мне врагом? Нравился ведь он мне за что-то» — он задумался. «Наверное, я иногда веду себя жестоко с ним, но ведь я не был таким человеком. Разве мы сможем работать, если я продолжу так поступать? К чему меня это приведёт?» — Минни прикрыл глаза и положил голову на подушку, растирая лоб ладонью. «Как же я выбился из сил. Эта злоба только утомляет меня.» — он сделал несколько глубоких вдохов-выдохов и приподнялся. Собравшись с силами, он всё же направился на кухню, но там никого не оказалось. Это не удивительно, хотя Сынмин был уверен, что старший уже проснулся и наверняка завтракает. Впрочем, несмотря на свой осмысленный внутренний монолог, он пока не был готов к беседе.       Так или иначе, когда Ким уже убирал за собой со стола, Уджин показался в гостиной. Минни обернулся на звук шаркающих тапочек и встретился взглядом со старшим. На этот раз он не испытывал ни трепета, ни гнева, ему было даже немного жаль его. Он выглядел так, будто опасался даже дышать рядом с Сынмином и сейчас, увидев младшего, он замешкался в поиске путей отхода. Однако убедившись, что в лице Минни нет прежней ненависти, он всё же аккуратно прошёл на кухню.       — Доброе утро, хён. — почтительно кивнул младший.       — Доброе утро. — ответил Уджин немного растерянно, для начала дня он пережил слишком много впечатлений. — Я рад, что ты не прячешься от меня в комнате или ещё где-то… — решился сказать он. — Я мог бы соврать, что не знаю, почему ты так себя ведёшь, но… Больше я не хочу тебя обманывать. — старший присел за стол, наблюдая за тем, как младший моет посуду. Тот выключил воду и развернулся. Он хотел выдавить из себя что-то вроде «всё в прошлом, забыли», но никакие моральные усилия не помогали этого сделать. Ему было недостаточно сожаления. Он хотел извинений, хотел объяснений, возможно — расплаты за все те страдания, которые ему пришлось пережить. Но Уджин, как и всегда, был немногословен и почти спокоен, не считая каких-то признаков трусости или лёгкого беспокойства. Этого мало.       — Угу. — промычал Сынмин и снова сбежал в убежище.       К обеду мемберы разделились на группы в свободном порядке для занятий с преподавателями. Банчан, Чанбин, Уджин и Чонин отправились на вокал, а остальные — к учителю по танцам. Со считал пение не самой сильной своей стороной, поэтому старался исправить это к дебюту. Ким и Ян, если откровенно, напротив выбрали то, в чём больше уверены, чтобы дать себе возможность не так сильно напрягаться. А лидер был склонен к тому, чтобы поддерживать все свои навыки на примерно одном уровне, и самую малость — хотел послушать, как поёт макнэ. Никого из мемберов вокал Чонина не оставлял равнодушным, но Чан особенно им восхищался. Втайне его маленькой большой мечтой было когда-нибудь иметь честь стать единственным слушателем его исполнения. Побывать на этаком индивидуальном концерте, только для него одного. Лучше всего, чтобы это была какая-нибудь романтичная, мелодичная песня, которая нежным голоском макнэ звучала бы словно небесное пение.       На занятии телефон Уджина завибрировал.

14:36

Тохва Обижен? Я так соскучилась по тебе. Не можешь ответить?       Ким сглотнул и почти уронил телефон на стол, когда прочитал новое сообщение. О вокале думать больше не было никакой возможности. «Сокучилась по тебе» — повторял он про себя. Давно она ему не писала таких слов. Обычно это происходило после ссор, которые никогда не разрешались разговорами. Пара просто переставала общаться, а затем Сим говорила, что хочет увидится, и всё становилось как раньше. Уджину хотелось, чтобы всё стало как раньше. «Может, есть шанс вернуться в то время, когда я был счастлив с ней? Начать всё заново?» — Ким смотрел на заблокированный телефон и, как ни парадоксально, ждал нового сообщения. Ему так желанно было увидеть уведомление с какими-нибудь приятными, ласковыми словами, что он забыл о том, чтобы моргать, но больше экран не загорелся.       В это время преподаватель по танцам уже покинул ребят, но они продолжили заниматься под руководством Минхо. Джисон наконец мог немного дурачиться, чему был несказанно рад. Он позволял себе это и рядом с некоторыми сотрудниками, но хореографа им поменяли в предвверии дебюта, так что с ним он был недостаточно близок. Феликс с Хёнджином в последнее время реже тренировались вместе, так как второй нарочно стал отдаляться, но сегодня, даже когда Ли старший устало развалился на длинном диване, они всё ещё танцевали, перейдя к женским хореографиям коллег по агентству.       — Likey, likey, likey, likey.— старались подпевать Хван и Ликс, вкладывая в движение гораздо больше сил, чем требовалось, превращая исполнение в смешную пародию. Наконец и они обессиленно спустились на пол, смеясь и перекатываясь. Хёнджин смотрел на содрогающегося Ликса и ему себя так жалко стало. Жалко, потому что он заставляет себя не взаимодействовать с младший, упуская такие драгоценные моменты, являющиеся лучшим удобрением для цветочного сада в сердце Хвана. Уже столько времени он старательно отдаляется от друга, глубоко раня себя, но влюблённость нисколько не иссякает, а вот выдержка приходит к концу.       Сынмин решил остаться в зале, даже когда все стали собираться домой. Он был так поглощён тонной угнетающих мыслей, что ему чертовски сильно хотелось побыть одному. Ребята разошлись, оставляя его в желанной компании зеркал и оборудования. Некоторое время он просто сидел на полу, прислонившись к стене, чтобы вернуть своё тело в привычное состояние после тренировки. Отдыхом это было назвать сложно, так как мозг расслабиться никак не мог. Ким глядел на стену перед собой около получаса, хотя ему казалось, что парни только что ушли. Все эти думы так утомляли его, занимали столько времени, столько эмоциональных сил. Ему захотелось конвертировать моральные истязания в физические, чтобы сбросить камень с души и примириться с банальной усталостью. Он решил танцевать. Включил альбом, который вот-вот должен был увидеть свет и танцевал. Он танцевал, когда прозвучала последняя песня, и началась первая. Он продолжал танцевать, когда это произошло в третий раз. Он остановился лишь когда прослушал половину треков по четвёртому кругу и лишь из-за того, что ноги стали сильно дрожать. Он снова прислонился к стене, весь потный и размякший, довольно проголодавшийся, но вместе с тем освобождённый. «И почему я раньше этого не сделал?» — Ким жадно глотал воду из полупустой бутылки, оставленной кем-то из мемберов и улыбался. «Смысл мне всё мусолить у себя в голове, если приносит это лишь негатив? Наконец-то я проснулся» — он прикрыл глаза и спокойно дышал через нос, наслаждаясь отсутствием тяжести на сердце.       Когда Уджин получил следующее сообщение от бывшей девушки, он был уже в своей комнате.

16:30

Тохва Уджин-а. Почему ты мне не отвечаешь, капитан? Ты разве не помнишь, как нам было хорошо? Ты знаешь, нашу площадку сейчас перестраивают, мне так грустно из-за этого, столько воспоминаний…       Почти с каждым новым прочитанным словом в голове Кима всплывали эпизоды из прошлого. Уджин родился в Тэджоне, где и осталась его девушка, когда он переехал в Сеул. Несмотря на то, что жизнь стажёра не отличалась наличием свободного времени, он старался приезжать в родной город хотя-бы раз в пару недель, затрачивая около четырёх-пяти часов на дорогу туда и обратно, чтобы увидеться с возлюбленной. Разумеется, редкость визитов её раздражала. Площадка, о которой она написала, вероятнее всего была той, что находилась между их домов. Она была с морской тематикой, поэтому там находилась спортивная конструкция в виде корабля. Дети любили представлять себя настоящими покорителями водных глубин и Киму всегда доставалась роль капитана. Тохве нравилось вооброжать себя элегантной спутницей властителя судна и попадать в беду, чтобы быть спасённой своим рыцарем. Так и появилось это прозвище «капитан», по которому Уджин успел жутко соскучиться. Оно возвращало его в те времена, когда он был счастлив.       Банчан, успешно делериговав часть своих лидерских обязанностей на Уджина, благополучно закончил все дела и отдыхал в своей комнате в тихом приятном одиночестве. Хёнджин и Чонин после возвращения в общежитие сперва немного поболтали в гостиной, но и они отправились спать. Однако даже к позднему вечеру в общежитие вернулись не все. Чанбин договорился встретиться с друзьями из школы, а Феликс увязался за ним, против чего старший, разумеется, ничего не имел. Бывшие одноклассники быстро поладили с Ли, что было в общем-то не удивительно, потому что Ликс мог найти общий язык почти с любым человеком. Но ему было приятно осознавать, что одобрение со стороны близких хёна он сумел заполучить. Со, по большому счёту, не изменил своего отношения к младшему, даже если бы друзья посчитали его крайне отталкивающим, но его тоже не могло не радовать, с каким уважением и теплотой они общались с ним.       Даже спустя пару часов после того, как тело Уджина обрело единство с постелью, он не мог уснуть. Он снова и снова открывал переписку с бывшей девушкой, чтобы перечитать каждое слово, хотя сделал это достаточно раз, чтобы выучить их наизусть. Он не пытался не думать об их отношениях — от этой роскоши он решил отказаться в пользу любовных страданий, которые, несмотря на сомнительные последствия, были пленительны и с какой-то стороны романтичны. Но не отвечать Тохве он действительно старался. Имело ли это смысл, учитывая, что он не переставал сам себе напоминать о ней — в любом случае не имеет значения, потому что он не сдержался.

16:30

Тохва Уджин-а. Почему ты мне не отвечаешь, капитан? Ты разве не помнишь, как нам было хорошо? Ты знаешь, нашу площадку сейчас перестраивают, мне так грустно из-за этого, столько воспоминаний…

01:14

Я

Мне тоже жаль. Прости, что не отвечал, у меня было очень много дел, мы готовимся к дебюту. Даже не думай, что я мог всё это забыть, это очень ценное время для меня. Наверное, лучший период моей жизни.

      Когда Ким отправил сообщение, ему тут же поплохело. Девушка ведь наверняка спит и ему придётся всю ночь ждать ответа, теряясь в догадках. Ещё некоторое время он открывал чат, намериваясь удалить всё, что написал, то из-за того, что боялся пожалеть, то для того, чтобы продублировать свои слова утром, но так и уснул с телефоном в руках.       Сынмина мучила бессонница. Своё освобождение от гнетущих мыслей он считал буквально озарением и ему так хотелось поговорить со старшим и всё разъяснить. Избавится от жуткого дискомфорта, преследовавшего в последнее время их отношения. Избавиться от глупых догонялок с прятками и наконец вернуть всё на свои места. Поднявшись с кровати около пяти утра, он понял, что больше ему уснуть не удастся, поэтому решил порадовать себя хотя бы полным желудком и каким-нибудь видео из ютуба для отвлечения. Даже через наушники он услышал какое-то шевеление у соседней комнаты и замер с рисом во рту. Он переживал, что мог кого-то разбудить, поэтому старался быть осторожным и даже не включал свет, довольствуясь яркостью телефона. «Выходит, кто-то по собственной воле в такую рань проснулся?» — промелькнуло в голове Кима, когда кто-то нажал выключатель. Ночной путешественник открыл рот от удивления, заметив Минни за столом, но даже за испуганно-удивлённой гримасой и капюшоном было ясно, что это Уджин. Младший проглотил еду, кивнув в знак приветствия.       — Хён? — Сынмин встал и оглядел старшего, он был в очевидно уличной одежде и с сумкой. — Ты куда-то собираешься? Поэтому уже встал?       — Угу. — подтвердил Уджин, проходя глубже на кухню. — Мне долго ехать, поэтому — да…       — Когда ты вернёшься? — вопрос вышел немного строгим.       — Я не уверен, может к обеду. — послушно ответил старший, глядя немного настороженно.       — Тогда… — Минни подошёл к другу и забрал из его рук вещи. — Можем ли мы поговорить сперва? — он отошёл, страшась оказать какое-то давление своей близостью, ожидая ответа. Уджин вздохнул и присел за стол, Сынмин вернулся на прежнее место. — В последние дни нам непросто общаться. — начал младший. — Я был очень зол на тебя и обижен, потому что наконец открыл глаза и понял, что ты никогда не полюбишь меня. Но сей…       — Нет-нет, постой. — перебил старший. — Я люблю тебя, конечно я тебя люблю, Минни. Ты можешь не сомневаться даже в том, что я люблю тебя больше остальных мемберов. — он потянулся за рукой напротив. — Я очень ценю тебя, я тебе за всё благодарен. Понимаешь… — он замолк, опуская голову. — Ты даже не представляешь, как мне самому жаль, что я не могу дать тебе большего. Понимаешь? — он взглянул в глаза младшего, в них можно было прочесть «спасибо», но он молчал. Сынмин минуту или две размеренно дышал, греясь в ладони своего друга, решаясь на слова, имеющие глобальное значение в их отношениях. Он дал себе возможность передумать в последний момент, решить всё в последний раз, но в голове так и не всплыло ни одного аргумента в пользу того, чтобы сохранять обиду.       — Я не злюсь больше, хён. — наконец сказал Ким, не стесняясь стекающей слезы. — И я тоже люблю тебя, но уже по-другому. Просто как человека, как личность, как своего товарища в конце концов. — он увидел в лице старшего почти детскую надежду, перетекающую в радость. — Возможно, это даже ценнее всяких романтических увлечений. — он сжал руку старшего, а затем поднялся, чтобы пригласить его в объятья. — Отправляйся, я передам всё остальным насчёт твоей поездки. Говоришь же — ехать долго, так что не задерживайся. — Минни улыбнулся и проводил Уджина до двери.       Тохва написала Уджину с предложением встретится чуть раньше двух часов ночи, из-за чего Ким почувствовал себя неудачником, потому что задремал как раз в это время. Всё же колоссальное количество стресса дало о себе знать и встал он около половины пятого, разумеется, сразу проверяя телефон. Он даже не дал себе времени на обдумывание и сразу стал собираться. О том, что приедет, он оповестил девушку только когда уже вышел на улицу.       Сменив несколько видов транспорта, он наконец сел в междугородской автобус с знакомым номером, не требующим пересадки. После того, как вошёл в состав JYP, Уджин не навещал родных, поэтому и в Тэджон ему отправляться было незачем. По городу, в котором вырос, он тоже немного тосковал, поэтому проезжать привычные места было приятно. Солнце ярко светило, пробиваясь сквозь окно и заставляя слегка щурить глаза. Погода была ласковой и нежной, пассажиры тихими и спокойными — всё было идеально. По телу разливалось мягкое тепло предвкушения, а ностальгия аккуратно пощипивыла голову слабыми уколами, как карамелька с шипучкой.       От прежней площадки действительно почти ничего не осталось. На месте корабля была внушительных размеров двухуровневая конструкция с сеткой. Во что превратили песочницу — разглядеть не удалось, ограждение было на голову выше Уджина. Ким точно знал, с какой стороны должна подойти девушка, но всё равно нетерпеливо оглядывался. «Всегда она опаздывает на пару минут» — усмехнулся про себя он. В поле зрения бросился знакомый силует, но лишь немного подняв глаза, Уджин понял, что это просто девушка с похожей фигурой. Она была в чёрных свободных рваных джинсах и с собранными волосами. Тохва никогда так не ходила — она не любила тёмные вещи, ей нравилось подчёркивать линии тела женственными фасонами и накручивать волосы в небрежные волны. Из-за угла появилась другая леди — в бежевом пальто и белых сапожках со средним каблуком. Ей он уже боялся смотреть в глаза, поскольку сразу догадался — это она. Девушка двигалась легкой походкой по узкой тропинке, с каждым шагом мягко толкая подол нежно-розовой юбки по щиколотку. Уджин мог отчётливо слышать, как бьётся его сердце и почти готов был утверждать, что скорость этого процесса намекала на микроинфаркт. А вот своё дыхание он перестал слышать вовсе, в груди всё спёрло, будто он был под водой.       — Привет, капитан.