Suffer Tapes

      — Здесь не курят!       Вздрогнув, Оборванец чуть не выронил сигарету, развернувшись на резкий звук женского голоса. Едва ли он мог понять суть, но интонация предельно ясно говорила о том, что его хозяйка видеть здесь не рада.       — Здесь не курят, это мой дом, иди дыми своей отравой в другом месте!       Полутораметровая Ангела высунулась из окна по пояс и недовольно уставилась в упор на нарушителя, на что тот лишь испуганно икнул и попятился.       — Не понимаешь, что ли? Или тебе по сто раз надо повторять? Кыш! Брысь! Ноу смоукинг!       Для убедительности помахав ладошкой прямо у него перед носом, она не то случайно, не то специально шлёпнула ему по руке, и злосчастный бычок вылетел из пальцев на землю. Абсолютно выпавший, Оборванец обалдел, но, забормотав какие-то «окей-окей», спешно подхватил свой мусор и неуклюже верно пустился наутёк.       «Вот ты ж ё-моё! Пять минут в этом Богом-Обосранборге, и уже дважды получил», хаотично думал он, минуя мусорные баки, «Все они такие, что ли, немки, от горшка два вершка, один нос торчит, а жопу откусит, неча делать!»       «Умалишённый. Или угашенный», презрительно хмыкнула про себя немка вслед трусливо сверкающим пяткам и сердито захлопнула окно.       Да уж, и с тем, и с этим, и со знакомством с местной фауной Оборванцу категорически не повезло. Пятнадцатилетняя Ангела, томбой от слова Entombed, за полгода умудрилась поставить на уши всю округу и явно держала в планах еще как минимум половину Северной Вестфалии. Если местный терминатор чем-то недовольна, её будет слышно в Дортмунде, решила послушать музыку — тоже, и упаси боже кому задраться за хулиганский внешний вид или обидеть в школе младших братьев. Виновные немедля подвергались беспощадной экзекуции и уползали все пристыженные, униженные, в слезах-соплях и извиняясь на коленках.       Очевидно, что леверкузенские мальчишки от греха подальше обходили дом Госсов стороной, а этот совсем тормоз, сразу видно, что заезжий. Ангела в целом с пацанами не церемонилась, разницы в сортах не выделяла и подпускать их со своими дурными повадками к себе и близко не намеревалась, и посему что коренастый Рин, что тёмненький Дэйв, что чёрт пойми откуда родом Дали, все получали по шапке одинаково.       Однако за неимением лучших вариантов и главным общим интересом крутиться среди них всё-таки приходилось, и подлое девичье сердце выдаст тайну, что из любых грозных "здесь-вам-не-тут" случаются маленькие исключения. Привалило сиё вселенское счастье одному такому Аки на пару лет старше основной ребячьей массы, беззаботной и безответственной. Аки был высок, широкоплеч и щеголял по улицам с гордо задранным носом, еще бы - приручил!, но если бы всё было так просто и мило. Ангеле скорее нужен был телохранитель, чтобы шляться по концертам, полным пьяных душных тел, а ему девушка под стать, чтоб не пилила за отсутствие цветов и барабаны днём и ночью. Как итог, она разрешала обнимать себя на плёнку и по праздникам поить дешевым пивом, но не более, а тот стоял за ней стеной и выкидывал из слэма слишком наглых и слишком жирных, чтоб не тянули к экспонату свои грязные запчасти. Но, в общем и в целом, дэт-метальный симбиоз работал недурно. Да и в общем сборище всё как-то меньше лишних взглядов.       Сборище, к слову, представляло собой скромный, но вполне себе боевой кружок юных любителей воплей и гитарного шума, преимущественно упомянутых мальчишек — в окрестностях их было не так много, буквально человек пять или семь. Длинные волосы, кожаные куртки, кочевавшие из рук в руки записи Morbid Angel и Possessed, соседи, привыкшие за километр обходить чертят, третирующих родительские уши. Обычно они мирно копошились в чьём-нибудь подвале, за гаражами или в придорожной лесополосе, бурно обсуждая музыкантов, свежедобытые релизы или просто последние новости - и сегодняшний день не стал исключением, ведь обсудить им явно было что. Незваные гости, однако, успели наведаться и накуролесить не только на Богенштрассе, дом девять, и ребята уже вовсю делились возмущениями, сбившись под деревом в тесную кучку.       — Ты приколись, у нас какой-то всрат хвостатый по району куролесит. В помойках роется, ищет, че пожрать, — брезгливо доложился Вести.       — Панки. — хмыкнул Рин, глядя куда-то вдаль и осмотрительно потушив сигарету об ботинок.       — Да не панки, торчки. Сначала у меня на яблоню залез, гад, ну я его и схватил за задницу. Че, обалдел, что ли, спрашиваю, а он ни бэ, ни мэ, ни кукареку. Давай мне по-английски гнать пургу, типа швед он, потерялся, не знает никого, денег на билет обратный надо. Так я ему и поверил, щас, ага, ну и надавал со всей по щам, чтоб неповадно было. Попрошайка сраная.       — Ну, одно другому не мешает. Во наглости-то.       — Да на фига вы, мало ли, чего бывает. Что ж ты, Аки, злой такой? — попытался было вступиться за нерадивого древолаза Дэйв, но был осажен справедливым гневом.       — Ага, забыл, где мы живём? Акцента нет, лицо упоротое, а мне мать ух, за эти ветки потом!       — А, я, кажется, тоже видела. Высокий такой дрищ, курил у меня под окнами, паскуда. Еще майка с хернёй какой-то, выгнала, а он реально тупой, как под чем-то.        — Ууу-у.        — Ууу-у...       В разговор вклинилась как нельзя кстати подоспевшая Ангела, только-только улизнувшая у предков из-под носа. Вот те раз, однако. Интересные дела.       — Был пацан и нет пацана. Я ему не завидую вообще.       — А вдруг он наших, коль с хвостом-то?       — Да наркота типичная. Дофига их здесь, нашёлся актёр.       — Поделом. Неча врать и по чужим садам шастать.       — Пральна. Ну, думаю, в наши края он больше не сунется. К Энж так особенно, — гыгыкнул Вести, подпытавшись подгрести девчонку к себе, за что предсказуемо немедленно отхватил по рукам.        — Ш-шшш. А то!       Распоясались.