To be left outside alone

— Что-то случилось, жизнь моя? — женщина подняла трубку и начала измерять шагами галерею. Она всегда нервничала, когда ей звонила Аслы, ведь от этого семейства ожидать стоило чего угодно. — Мама, ты виделась с господином Зиёй? — девушка была расстроена, хотя пыталась это скрыть. — Зачем мне видеться с ним, Аслы? Что у тебя с голосом? Тебя снова кто-то посмел обидеть? Только скажи и… — Нет, мама, нет, — девушка попыталась остановить надвигающийся ураган, — они сильно поругались вчера с Мехметом и он ушёл, со своими вещами… — И ты тут же подумала, что ко мне, — Аланур закатила глаза, — вы сводите меня с ума! — Мама, ты точно не в курсе где он? Тут все нервничают и не находят себе места. — Конечно нет, жизнь моя, — она села в кресло и откинулась на спинку, — помимо него у меня есть работа, если ты не забыла, но я правда не знаю где он. — Хорошо, — Аслы знала, что мать ей не врёт, она была строга, но её старалась уберечь. — Не позволяй им себя обижать. Зия взрослый человек, Мехмет вспыльчивый, они обязательно разберутся сами, — Аланур посмотрела на картину на стене, — но ты Илдыз, не забывай об этом! — Хорошо, мама, хорошо… Женщина положила телефон на стол и подошла к картине. Абстракция лишена чётких форм выполнена в красно-жёлтых тонах, сразу бросалась в глаза, особенно тонкая белая полоска посредине, брошенная так небрежно, словно это последнее слово сказанное на прощание. Ей нравилось окружать себя искусством и видеть то, что другие не замечали. Она примеряла на себя образы с этих картин, но всегда была одна, как ей казалось, незавершённая деталь, в которой она пыталась уловить суть. Это напоминало ей письмо, которое она не так давно сожгла. Столько времени она хранила его для себя не потому что оно было ей дорого, а потому что, когда она захочет снова его увидеть, это будет напоминанием о том, что он сделал. Оно останавливало её столько раз, она жадно глотала каждое слово, а теперь когда они узнали правду, оно потеряло свой смысл. Больше не было причины так яростно его ненавидеть, не было причины искать проблемы в себе, осталось только послевкусие лет, которыми она заплатила за чужую ложь. — Госпожа Аланур, пришёл клиент который вчера смотрел эту картину, — девушка в белой рубашке прервала её мысли, — он хочет оформить покупку. — Пригласи его ко мне, — Аланур поправила жёлтый пиджак, — и сделай мне кофе, — женщина легонько ударяла подушечками пальцев по лбу, — голова сейчас взорвётся. Зия вошёл в темную комнату и нащупал выключатель. Было очевидно что здесь никого очень давно не было, этот дом его компания снимала для гостей и на случай экстренных ситуаций водителей, это случалось крайней редко и о нём знал только он и женщина, которая здесь убирала. Это было уютное спокойное место, сделанное в классическом стиле в тёмно-коричневых тонах. Мужчина оставил чемодан возле двери и принялся разжигать камин. Ссора с сыном была той точкой на которой он мог окончательно сорваться и чтобы не сделать этого он решил уехать и побыть некоторое время один. Зия знал, что Мехмету будет трудно его понять, ведь кроме Аслы он никого ещё не любил так сильно, и в силу своего возраста и опыта не мог смириться с тем что жизнь выбивалась из привычного ключа. В их доме всегда было чисто, на столе ждала горячая еда, а мать улыбалась и заботилась об их уюте. Семья для его сына была тем примером на который он равнялся. Мужчина опустился в большое кожаное кресло и посмотрел на огонь. Этот огонь ассоциировался у него со страстью к Аланур, которую он никак не мог потушить. Она тоже была яркая, вспыльчивая, отстаивала то во что верила и, казалось, никогда не прекращала бороться, но несмотря на это каждый раз когда она оказывалась рядом она становилась словно девочка которая вот-вот растает. Он взял в руки телефон, открыл переписку с Аланур и скинув геолокацию, отключил устройство. Не хотелось ничего писать и объяснять, не хотелось снова выяснять отношения по телефону. Ему просто нужно было чтоб она была рядом. — Да ты издеваешься, Зия! — женщина прошипела в телефон, когда поняла что абонент вне зоны действия сети. Она была рада что он ей написал, но в то же время она злилась, что в очередной раз должна делать к нему шаг навстречу. Аланур решила что этот удачный день ничего не сможет испортить. Она уже взяла свои вещи и собиралась уходить, как неожиданно перед ней возникла Сехер. — Только этого мне не хватало… Аланур остановилась напротив соперницы. — Сколько ещё это будет продолжаться? — его жена была одного возраста с ней, но выглядела так, словно её укутали в кокон с одежды. — Я не собираюсь брать ответственность за результат твоих действий, Сехер. — Ты решила в один миг сломать всё, что мы строили годами, — она горько улыбнулась, — у тебя не осталось ни капли совести. — О какой совести ты говоришь? Приди в себя, Сехер! Не я написала то письмо, не я жила с человеком, который любит другую! — Аланур! — белая мраморная статуя которая стояла на столе рядом с ними полетела на пол и разбилась на мелкие остколки у её ног. — Браво! — женщина демонстративно похлопала в ладоши, — как это породниться со своим врагом? Как это когда твой самый большой страх становится реальностью? Пора снимать маску Сехер. — О чём ты говоришь? Я всю жизнь боролась за свою любовь, а где была ты? Одно письмо разрушило всё, что у вас было. Тебе никогда не понять как это. — Да, не понять, — Аланур улыбнулась, — потому что любовь Зии, это единственное за что мне не пришлось бороться в этой жизни, потому что он полюбил меня добровольно, без причины, он готов был сбежать со мной. — Но не сделал этого, и не сделает, — она подошла ближе, — он не бросит семью. — Есть обстоятельства, которые ставят нас в трудное положение, и есть ошибки, которые очень тяжело исправить, — она оттолкнула один кусочек в сторону, — но мы люди, которые способны это преодолеть. — На что ты надеешься после стольких лет? — А на что ты надеялась, когда узнала что Аслы моя дочь и впустила её в свой дом? Ты думала она забудет меня и начнёт называть тебя мамой? Ты можешь пытаться манипулировать ею, можешь давить на жалость, но какой бы я не была, я никогда не поднимала на неё руку, чего нельзя сказать о тебе. — Я принесла свои извинения, разве мы не решили этот вопрос? — Мы даже не начинали ничего решать. Присутствие его жены начинало выводить её из себя. — Ты так и будешь громить моё имущество, или вернёшься домой и будешь ждать мужа там? — Надеюсь ты довольна тем что происходит сейчас. — Когда ты наконец поймёшь, Сехер, что проблемы нужно решать не со мной. Научись говорить то что тебя беспокоит нужному человеку. — Я не нуждаюсь в советах такой женщины, как ты, — она развернулась и направилась к выходу. — И ещё одно, — Аланур говорила уже ледяным тоном, — если ты ещё раз тронешь мою дочь или с ней что-то случится, я разрушу твою жизнь так, что ты даже не сможешь найти хотя бы один уцелевший кирпич, чтоб построить её заново. Сехер нервно сглотнула и вышла, её переполняла злость и бессилье одновременно, от которых больше всего доставалось обычно её помощницам. Она решила что сегодня нужно зарубить курицу на ужин. Зия всё так же сидел в кресле и курил сигару, как вдруг в дверь постучали. Он поднялся и неспеша открыл её, встречая долгожданную гостью. — Не смей делать удивленный вид, — Аланур прислонилась к дверному косяку, — хоть я и планировала встретиться на твоих похоронах, но придется перенести, потому что сегодня мы с Джеком решили составить тебе компанию. Глаза мужчины расширились от удивления, но он не успел ничего сказать. — Не пугайся так, Зия, я ещё не тронулась умом окончательно, чтобы тащить сюда других мужчин, — она достала из-за спины бутылку виски и улыбнулась, — знал бы ты сколько ночей мы провели с ним вместе. Женщина громко рассмеялась и вошла внутрь, снимая по пути каблуки. Он не мог отвести он неё взгляд: шелковая черная майка слегка открывала вид на грудь, жёлтый костюм подчеркивал её формы, а серьги такого же цвета идеально дополняли образ и делали его каким-то воздушным и теплым. — Ты так и будешь стоять у двери? — она сделала коронный жест рукой и вопросительно посмотрела на мужчину. — Мне кажется, или мы становимся собутыльниками? — Зия рассмеялся и забрал у неё бутылку. — Не собутыльниками, а родственниками, если ты не забыл, сватами если хочешь, хорошими друзьями, — Аланур сделала акцент на последнем слове чтоб немного его позлить и тут же продолжила, — знаю, знаю, Алануууур… Мужчина улыбнулся уголками губ и достал с кухонного шкафчика стаканы. — А вообще, повод есть. Я сегодня заключила хорошую сделку, и хочу это отпраздновать. — Как я могу тебе отказать? — он протянул ей напиток, — за тебя! — они сделали глоток. — Приходила Сехер, — сказала она уже более равнодушно, — если бы ты не отключал телефон, мне не пришлось бы участвовать в очередной семейной драме семейства Карлы. — Надеюсь никто не пострадал, — Зия внимательно посмотрел ей в глаза. — Как видишь, нет, — ей стало жарко и она сняла пиджак оголяя плечи, — скажи спасибо, что я не отправила её к тебе. — Ты всегда была умной женщиной, — он кинул кубик льда в напиток, и протянул ещё один ей. — Здесь довольно уютно, как для отшельника, — женщина подошла к граммофону и взяла пластинку стоящую рядом, изучая содержимое, — неплохо, очень даже неплохо. Зия смотрел как её силуэт освещает свет из камина, как он бегает по её коже, скользит по волосам, как болтаются серьги, в особом ритме и как она поднеся стакан к губам, чтоб сделать очередной глоток, задержала его в таком положении, пытаясь ближе рассмотреть то, что было написано мелким шрифтом на обратной стороне пластинки. Он подошёл, вытащил чёрный диск и уже через пару секунд в комнате заиграла песня Creep группы Radiohead. — Давай потанцуем, — он протянул ей ладонь, и не дожидаясь ответа аккуратно положил вторую руку ей на талию, — ну же. Аланур не хотела нарушать эту атмосферу, она сто лет не танцевала вдали от посторонних глаз, поэтому кивнула в знак согласия. Одним быстрым движением он притянул её к себе и прижался щекой к её волосам. От неожиданности она вцепилась в его плечо, но через пару секунд расслабилась и прижалась к нему в ответ. Они танцевали медленно, с закрытыми глазами, боясь нарушить этот момент. Он неспеша водил ладонью по её спине, а губы слегка касались её лица. Его щетина казалась ей на удивление мягкой, запах сигар, которыми пропиталась его рубашка смешалась с ароматом её духов, а его дыхание обжигало ей кожу. — Почему ты приехала, — он спросил шёпотом, чтоб не спугнуть. — Я не хотела бросать тебя в таком состоянии, потому что знаю какого это, когда все вокруг на тебя давят. — Ты всё ещё ненавидишь меня? — он ещё держал её и прижимал к себе, но уже смотрел в глаза. — Ненавижу? Нет. Злюсь? Да. Ты не можешь вечно бежать от проблем, это не то, что может решиться само собой. Ты можешь сбежать от всех, выключить телефон, но от себя не убежишь, ты… Он сам не понял как перестал слушать, то что она говорит, и как накрыл её губы своими, целуя со всей накопившиеся нежностью. Она хотела его остановить, но сдалась, как бы она не врала, но ей это было необходимо, как воздух. Зия оторвался от неё и взял лицо в свои ладони. Она накрыла его руки своими. Они молча смотрели друг другу в глаза, преодолевая желание сорваться. — Прости, — он аккуратно поцеловал ее в уголок губ. Аланур сделала глубокий вдох, отстранилась, пытаясь отвлечься поиском места, где она оставила свой напиток. Он всё ещё лежал на столике возле граммофона, а лёд внутри почти растаял. — Что не говори, а в тёплом виде, он становится хуже яда, — она взяла два стакана, направилась к холодильнику и открыла его, — с таким рационом ты долго не протянешь, — женщина посмотрела на содержимое, и взяв необходимое, принялась наливать новую порцию. Зия сел в кресло, поглаживая лоб рукой, чтоб хоть немного прийти в чувство. Щёки мужчины покрывал румянец, а губы горели от поцелуя. Он злился на себя за свою слабость и в то же время испытывал удовольствие, от её присутствия. Аланур поставила на столик рядом с ним виски и села на край кресла, положив руку ему на плечо, он накрыл её ладонью, от чего она невольно вздрогнула. — У меня в галерее есть картина, которая может разбавить этот интерьер и внести сюда немного ярких красок…тебе стоит взглянуть на неё, или на крайний случай доверится моему вкусу. — У тебя он всегда был превосходным, — спокойной ответил Зия аккуратно поглаживая её пальцы. — Ты можешь повесить её над камином, чтоб она отвлекала тебя от тяжёлых мыслей, — она наклонилась немного вперёд чтоб посмотреть как её будет видно с его ракурса. Не долго думая, одним рывком он усадил ее к себе на колени и обхватил руками, прижимая к себе. — Ты лучше любой картины разбавляешь эти тона, — он легонько поцеловал её в щеку. — Аллах, дай мне силы вынести эти муки, — Аланур надула губы как ребёнок, — он испытывает моё терпение! Зия засмеялся, поцеловал её в лоб и уткнулся носом в волосы, вдыхая её аромат. — Не забудь позвонить Мехмету, иначе Аслы вновь обрушит на меня свой гнев, — она говорила сонным голосом, наблюдая за языками пламени, которые пытались вырваться наружу, пока алкоголь приятно растекался по её венам, — скандалить со своей копией дело трудное, поверь… — Хорошо, Аланур, хорошо, — он гладил её плечи, наблюдая за тем как она погружается в царство Морфея. Если бы кто-то посмотрел на них со стороны, то с уверенностью мог бы сказать, что они живут уже много лет, что это их дом, а эти вечера перед камином семейная традиция, которую они стараются не нарушать.