Край Земли

— Это оказалось больнее, чем я ожидал! Юхэй, окруженный стальными манекенами, принял боевую стойку несколькими мгновениями ранее. В ясных глазах блеснула уверенность, отразившаяся в сверкающем металле тренажеров. Новоиспеченный лидер клана чувствовал неожиданный прилив сил, глядя свысока, казалось, даже на наставника. Всего несколько секунд разделяли павлина, косящего под непревзойденного мастера боевых искусств, от момента, когда выпады манекенов заставят его растерянно метаться из стороны в сторону, в тщетных попытках отбить хоть одну атаку. Болевой порог, наделенного магией, был в разы выше простых смертных. Однако, удары металла по расслабленным крыльям и ногам выводили бойца из строя. Злоба, порождаемая болью, заставляла вскипать алую магию, подпитавая гнев павлина. Он силился подавить её порывы, вспоминая слова Лианга о запрете использования магии во время изучения приемов. Единственный источник силы покорно задремал, оставив владельца на едине со стальными проблемами, оставляющими на теле все большее количество кровоподтеков. Жалкие пять минут - и Юхэй в полном изнемождении рухнул на пол, предварительно отойдя от проклятых манекенов на трясущихся ногах. От былого напора не осталось и следа. Боец покорно склонил голову перед учителем, признавая поражение. Попытка взобраться на высокий этап в самом начале обучения - не лучшая идея и павлин был готов дать клятву, что запомнил этот урок на всю оставшуюся жизнь.

***

— Надо же, мне предстоит сдавать экзамен крыло об крыло с самим лидером клана! — обладатель веселого голоса, в коем отчетливо звучала некая радость от предстоящего события, облокотился крыльями на деревянный подоконник. Юхэй мигом перевел взгляд на одногруппника. Когда-то он и поверить не мог, что этот журавль, заваливший небольшой вступительный экзамен еще на первом занятии, неожиданно окажется в тройке лучших студентов первого курса. "Мне бы его терпение." — завистливо думал павлин, глядя на то, как ученик академии усердно чертит и проговаривает заклинания в сотый раз после множества неудачных попыток. Джинхэй, пожелавший наладить общение с лидером клана, звезд с неба не хватал. Журавля трудно было назвать одаренным, магия едва поддавалась ему. К заслуженному месту среди лучших учеников академии ему приходилось продвигаться тернистым путем, полагаясь лишь на собственные стремление и усердие. Глубина таких навыков невольно вызывала уважение у павлина. Здоровая конкуренция, возникшая у двух птиц чуть ли не с первого занятия, постепенно привела их к дружбе и, чего греха таить, к не последнему месту в учебном заведении. — Ты полон амбиций, Джинхэй, — усмехнулся боец. — Однако, экзамен сдать не так просто. Не каждому по силам тягаться с моим титулом, сам понимаешь. Острые черты лица Джинхэя украсила насмешливая улыбка. — Значит, я стану первым, кто вырвет победу у лидера! — Как знать. — уверенно ответил Юхэй, понимая, что друг готов бросить ему вызов. Павлин оттолкнулся крыльями от подоконника и медленно двинулся по коридору. Краем глаза он успел заметить, как Джинхэй отпрянул от окна. Пятью широкими шагами он нагнал одногруппника, присоединившись к прогулке по первому этажу. Юхэй устало зевнул, поежившись от прохлады, воцарившей в академии. Он уже начал сожалеть о том, что поддался на уговоры журавля и пришел на учебу за час до занятий. Джинхэю не терпелось обсудить с товарищем предстоящий экзамен и его речь оказалась достаточно убедительной. По крайней мере, Юхэй так и не смог понять, каким образом одногруппник уговорил его на подобные действия. — Интересно, кто третий? — лидер клана остановился, дабы встряхнуть затекшими крыльями. — Если не ошибаюсь, из параллельной группы. — Так и есть, — моментально подтвердил его предположение журавль. — Чистейший обладатель синего пламени, ни одного намека на противоположную магию я не заметил. — поделился долей информации с одногруппником и другом Джинхэй. — Все наши точно пролетели, догадаться было не сложно. Это была железная правда, которую Юхэй не стал бы оспаривать даже при всем желании. Тем более, что в подтверждение слов Джинхэя он был готов привести собственные наблюдения. Ни один из одногруппников павлина не показывал высоких достижений в учебе, достойных стать проходным билетом на экзамен. Кому-то не хватало необходимых знаний, кому-то - хоть минимамального желания. Как ни крути, но всей оставшейся группе еще предстояло приложить немало усилий для того, чтобы перейти на следующий курс. — Если не ошибаюсь, — решил прервать тишину журавль, чем заставил сына лорда невольно взглянуть на себя. — Таких серьезных испытаний на пути нашего обучения будет всего два. Первое, то есть - грядущее, - после окончания первого курса, дабы узнать, насколько старательно обучаются новички. Второе - на последнем курсе, в самом конце обучения. — И слава Богу, — с нервным смехом ответил павлин. — Признаться честно, я недолюбливаю эти проверки еще со школьной скамьи! Делая шаг за шагом по коридору первого этажа, студенты дошли до главного входа. Впрочем, Юхэй не обратил на это никакого внимания. Он собирался пройти мимо и только крыло журавля, настойчиво потянувшее павлина за рукав ханьфу, заставило последнего остановиться. Боец развернулся, вопросительно глядя на друга. Джинхэй улыбнулся и многозначительно хлопнул крылом по карману изумрудной накидки. К собственному удивлению, павлин понял его без лишних слов. — Как думаешь, могут ли возникнуть во время экзамена непредвиденные обстоятельства, о которых нам стоит знать заранее? — спросил журавль уже на улице. — Зедонг довольно ярко рассказал мне о всех трудностях. Я уже и не уверен в собственных знаниях. Хоть бы слово о положительных сторонах замолвил! — усмехнулся Джинхэй, зажав в клюве, подоженную искрой магии, сигарету. Юхэй выдохнул горький дым, во мраке раннего утра казавшийся черным, и посмотрел на одногруппника взглядом, дающим понять, что ему известно ненамного больше. — Я думаю, что все пройдет гладко. Хэнлай пережил великое множество экзаменов за свою жизнь. По его словам, все зависит только от самовнушения. Если действительно прилежно посещал занятия и знаний у тебя достаточно, то бояться нечего. — Хотелось бы верить. — устало заключил журавль, бросив на землю истлевшую сигарету.

***

Холодный горный ветер с силой обдавал все тело Юхэя своим мощным потоком, трепая его легкую накидку, и гремел цепями истинного ценителя стальных украшений. Он, тем не менее, продолжал невозмутимо восседать на самом краю обрыва и, слегка прищурившись, оглядывал расстилавшуюся под ним бездну. Павлин готовился к заветному полету. Полету со скалы, чья высота могла сравниться лишь с высотой огромной горы, хранившей на своей вершине одинокий лазарет. Чужая, можно сказать, противоположная стихия отныне не пугала его. Напротив, с каждым новым прыжком, приводящим к неизбежному воссоединению птицы с сотнями потоков, ведущих в самые разные уголки острова, лидер клана ощущал, как роднится с ветром, покорно впускающим его в любой из своих воздушных коридоров. Однажды, сын лорда рискнул вступить во владения воздуха, доброжелательного лишь к обитателям острова, и теперь естественное желание полета не отпускало его. Хруст горных осколков под острыми когтями инстинктивно заставил Юхэя вскочить на ноги и обернуться. Словно перед ликом смерти, готовым похоронить в черной пропасти окровавленное тело с, раздробленными об острые камни, костями. К счастью, к павлину, типичной для студента походкой, приблизился Джинхэй. Ни единого упоминания о почти двухнедельной разлуке. Лишь дружеское крылопожатие с последующим совместным созерцанием красоты здешней местности. — Ты готов? — нетерпеливо спросил журавль, понимая, что время движется куда быстрее, чем хотелось бы. — Экзамен нам собираются учинить весьма строгий. — Я никогда не готовлюсь. — спокойно ответил боец. — Личный опыт и хорошая интуиция - это все, что мне нужно для успешной выдержки экзамена. — Вообще-то, я просто ради приличия спросил. Юхэй невольно улыбнулся, подметив в словах собеседника дружеское подначивание. — Стало быть, в путь? — спросил павлин. Молчаливый кивок головой являлся безмолвным согласием. Лидер клана тот час нырнул в пропасть. Он позволил себе несколько секунд свободного падения в смертоносную пропасть. Лишь когда зоны видимости достигли огромные валуны, чьи верхушки виднелись над поверхностью горной реки, Юхэй часто замахал тренированными крыльями, уверенно набирая высоту. Взмыв в небо, он услышал хлопанье крыльев одногруппника. Джинхэй не спешил тратить силы на безумные трюки и вторгся в ветренную стихию уже тогда, когда павлин оставил скалы далеко позади себя. Выбрав наиболее удобный для полета поток, лидер клана сбавил темп, дожидаясь, когда журавль нагонит его. Когда оба студента летели крыло об крыло, Юхэй уже приготовился к долгому и размеренному полету. Как оказалось, планы друзей по времяпрепровождению в пути сильно разнились. Повернув голову к павлину, журавль хитро улыбнулся и хлопнул его крылом по спине. Под недоумевающий взгляд однокурсника он с силой замахал крыльями, моментально отдалившись на безопасные несколько метров. — Попробуй догнать меня, лидер клана, — прокричал Джинхэй, взмахнув крылом. — Если статус позволит! Юхэй нарочито тяжело вздохнул и закатил глаза. — Как скажешь. — тихо, словно для самого себя, проговорил он. Всего три взмаха крыльями потребовалось павлину, чтобы оказаться в том месте, где всего секунду назад парил журавль. Тот едва успел отскочить в сторону и, нырнув в удачный поток воздуха, стремительно полетел вперед, окутавшись кружащимися белыми линиями. Юхэй нервно встряхнул головой и нырнул на несколько метров вниз, где встречный ветер был куда слабее. Плыть по течению всегда легче, чем против него. Эта аналогия помогла павлину опередить журавля, оставив приличное расстояние. Приняв вертикальное положение, лидер клана медленно, но уверенно начал делать махи крыльями, стараясь подгадать момент. Джинхэй как раз несколько сбавил темп, подозревая, что неплохо оторвался от преследователя. Он всего на мгновение оглянулся назад, как перед ним возник павлин. Журавль едва успел остановиться в полете. — Догнал, как видишь, — усмехнулся Юхэй. — Оставшийся путь летим спокойно. Еще пару часов полета лидер клана прилежно осматривал местность острова, стремительно проносившуюся под ним, изредка делая мощные взмахи крыльями и время от времени бросал взгляд на скучавшего товарища. Вскоре, он почувствовал, что погода постепенно начала меняться. Солнце скрылось за облаками, погрузив все вокруг в серый мрак. Ветер заметно усилился, приобретая холод в своем потоке. Все происходящее свидетельствовало о том, что студенты приближались к концу пути. Юхэй окликнул одногруппника, напомнив, что им пора снижаться, а сам вгляделся в прорисовывающиеся силуэты. Почти сразу показались десятки острых скал, окружавших небольшой город. Высокая роскошная башня, украшенная изящным золотым орнаментом в самом центре, по-видимому, являлась учебным учреждением на подобие уже знакомой академии. Во всех окнах сверкали и пульсировали магические огни. По всей главной площади вели освещенные тропинки, на которых Юхэй мог разглядеть прогуливающихся собратьев. Поток ветра плавно опустил двух студентов перед массивными воротами. Огромный чернокрылый орел, по всей видимости являвшийся стражником, поднял на птиц серый и тусклый, идеально вписывающийся в атмосферу этой части острова, взгляд. Даже не вступая в зрительный контакт, Юхэй ощутил, как холодная, словно зимняя, магия полоснула по телу, обвившись вокруг трепетавшегося сердца. Джинхэй нервно дернулся. Орел опустил на землю тяжелый, в полный рост Юхэя, молот и поклонился прибывшим. — Приветствую лидера клана Лунного света, — стражник говорил равнодушно и все же павлин заметил, как чужая ледяная магия отступила. — Вы прибыли на экзамен, верно? Боец кивнул и вытащил из-за пояса два свитка, перевязанных алой лентой, и протянул орлу. Стражник внимательно принялся изучать написанное. После, отворил тяжелый металлический засов и распахнул ворота, открывавшие гостям зимний город. — Идите за мной, я провожу вас. — сказал орел и махнул крылом, призывая птиц следовать за ним. Юхэй и Джинхэй позволили себе лишь молча обменяться взглядами и покорно последовали за стражником. Эта часть острова весьма и весьма отличалась от той, где сейчас проживал павлин. Вдоль широких улиц стояли дома, построенные с учетом местного климата. Ни один из этих домов не был изящно и красиво отделан. Основной упор делался исключительно на защиту жилища от лютых морозов, приходивших ночами. Тем не менее, птицы суровых мест, как могли, старались придавать своему городу красоту. У некоторых жителей, к примеру, занимавших не последнее место на острове, у входа в дом стояли каменные статуи в виде павлина Хэнлая. Первая снежинка наступившего снегопада плавно опустилась на клюв Юхэя и заставила его оторваться от изучения города. Он зябко переступил с ноги на ногу. Стальной пояс давно обледенел, многократно преумножая жгучие укусы зимы. С завистью поглядев на птиц, давно привыкших к зимней стихии, лидер клана поправил теплое одеяние и ускорил шаг. Теперь он явственно ощущал, как успел отвыкнуть от зимы, неизбежно накрывавшей Китай каждый год. Павлин едва не столкнулся со спиной стражника, когда тот остановился у входа в один из домов. Отворив дверь, орел провел Юхэя в помещение. Это помещение представляло собой одну небольшую комнату, чем невероятно сильно напомнило Юхэю его скромное жилище в Китае, в которое он был вынужден перебраться после гибели отца. Серая комната освещалась лишь благодаря единственному окну, пропускавшему сквозь пыльные стекла тусклый свет пасмурных дней. Напротив входа, у самого окна, был размещен небольшой письменный стол и такого же незамысловатого качества стул. Справа в углу - тумба с умывальником и небольшая полочка. У противоположной стены - кровать, накрытая простыней и деревянный шкаф для одежды. Каменный пол был застелен домотканым ковром, чтобы хоть как-то уберечь владельца комнаты от обморожения. — Ну и условия тут у вас. — тихо, чтобы никто не услышал, произнес лидер клана, разочарованно цокнув языком. Дверь за ним закрылась, оставив павлина наедине со своими мыслями и тесной комнатой. По всей видимости, стражник отправился знакомить Джинхэя со своим временным домом. Юхэй забрался на кровать и попытался как можно удобнее устроиться на жестком матрасе. В этих краях темнело значительно быстрее. До полуночи оставалось еще несколько часов, а за окном уже сгущались сумерки, погружая и без того темную комнату в еще больший мрак. Размышляя о предстоящем экзамене, Юхэй прикрыл глаза и, сам не заметил, как уснул.

***

Юхэй едва не опоздал на важное событие. Была ли это хорошая интуиция или же обыкновенное везение, но он отпрянул от сна буквально за час до начала. Сотни мыслей в голове теснили друг друга, не позволяя запоминать все происходящее вокруг. Отчего, павлин пришел в себя лишь тогда, когда оказался на главной площади. Окончательно слившись с реальностью, он огляделся. Бойца окружали сотни других птиц, которым также выпал шанс. Немногих ему удалось распознать. Большинство присутствующих прибыли с тех уголков острова, где лидеру клана побывать до сих пор не удалось. Стоя крыло об крыло с Джинхэем, павлин с интересом осматривал новую обстановку. Не громкий, но различимый для присутствующих, что уже успели привыкнуть к монотонным звукам улицы, шум крыльев заставил Юхэя обернуться. Широко раскинув крылья, аист приземлился рядом на холодный, покрытый слоем снега, асфальт. Он тут же сложил крылья, бросив на сокурсников надменный взгляд. Павлин нутром почувствовал, что этот аист был студентом из параллельной группы. Был третьей птицей, отправленной на экзамен от академии. — Значит, ты и есть новоизбранный лидер клана, — аист оценивающим взглядом прошелся по Юхэю и нарочито заглянул ему в глаза. Аисту доставляло удовольствие видеть, как полыхающая в павлине горячая энергия заставляла того нервно вздрагивать при ощущении ледяной магии поблизости. — А меня зовут Тай и я, между прочим, - первый ученик Лианга. Юхэй усмехнулся. Теперь сомнений в том, что аист оказался тем, о ком рассказал Джинхэй, не осталось. Также павлин понял, почему ему - обладателю алого пламени было так неприятно находиться с представителем противоположной отрасли. Подобную мощь давления синего пламени боец ощущал лишь находясь рядом с Лиангом. Видимо, лучший воин Лунного света действительно передал весь свой опыт и умения первому ученику. — Что тебе нужно, Тай? — как можно спокойнее отреагировал Юхэй, понимая, что энергия закипала все сильнее. — Всего лишь хочу сказать, что ты завалишь экзамен. Я думаю, этот исход сильно разочарует твоего наставника. — аист улыбнулся, видя, как легко поддается гневу новый собеседник. — На экзамене все задания выдаются с учетом выбранного направления магии. Не надейся, что твой высокий статус делает тебя всесильным. С моим идеально отточенным синим пламенем тягаться бесполезно, поверь. До встречи! Тай взмахнул крыльями и моментально скрылся в толпе других птиц. Прежде, Юхэй непременно погнался бы вслед за птицей, позволившей себе столь дерзкое поведение. Морально или физически, он с большим удовольствием осадил бы того, кто решил задеть его честь. Однако, сейчас павлин предпочел промолчать и даже не поделился своими мыслями с Джинхэем. Чрезмерные агрессия и импульсивность однажды стоили ему жизни. С того момента было бы благоразумно изменить собственные принципы.

***

Дверь огромного зала захлопнулась, когда Юхэй шагнул в помещение. Единственный источник звука, потревоживший тишину, заставил ректора поднять глаза. Несмотря на возраст, его золотые глаза сияли поразительно ярко. Прочитав что-то на одном из десятков листов, лежавших на столе, филин вновь взглянул на павлина. — Студент Юхэй из центральной академии, направление - алое пламя с боевым уклоном, верно? — произнес филин, вопросительно склонив голову. Лидер клана позволил себе лишь кивнуть, чувствуя, как предательски мог задрожать голос от волнения, стоило ему произнести хоть слово. Джинхэй, вошедший в зал первым из троицы, находился там подозрительно долго. Павлин знал, что одногруппник долго и тщательно готовился к экзамену. Все прошедшие сутки журавль только и делал, что отрабатывал выданное задание, стараясь выполнить его идеально. В том, что Джинхэй успешно пройдет испытание боец был уверен, а вот в собственных навыках - нет. — Накануне вам озвучили задание, надеюсь, что вы хорошо его отработали и покажите достойный результат, — спокойно продолжил ректор, словно специально подогревая волнение и неуверенность студента своей фразой. — Возьмите выданное вам лезвие и подожгите его, контролируя магию таким образом, чтобы оружие не сгорело. Затем используйте чуть большее количество энергии, которого будет достаточно, чтобы от лезвия остался лишь пепел. В ожидании, Юхэй успел заметить необычную магическую ауру, разделявшую зал на две половины. Тонкая, едва заметная, синеватая пелена отделяла ректора от студента, оставляя последнему наибольшую часть помещения. По-видимому, этот слой был создан для защиты на случай непредвиденных обстоятельств. Тем более, что таковые довольно часто происходили во время заклинаний. В академии подобный способ самозащиты явно не был бы лишним. Юхэй вытащил из-за пояса острый клинок и, подбросив его в воздух, поймал крылом, словно демонстрируя оружие ректору. Теперь все зависило лишь от двух заклинаний и контроля. Павлин старательно тренировался в этих аспектах, стараясь привести их к идеалу. Он достаточно крепко сжал лезвие в крыле, отчего оно едва не порезало его сквозь перья. Лидер клана прикрыл глаза для пущего эффекта и мысленно попытался призвать формулу. Медленно, но верно, символы вырисовывались перед черной пеленой закрытых глаз. Символы, прежде мутные и едва различимые, приобретали все более ясный вид. Юхэй открыл глаза. Лезвие в его крыле окутывали языки пламени. Павлин осторожно опустил заклинание, позволяя клинку полыхать, не оставляя чародею ожогов, и завершил сплетение. Гордясь своим самообладанием, что смогло с помощью нехитрого заклинания превратить обыкновенное холодное оружие в то, что действительно будет вселять страх во врагов, лидер клана поднял глаза на филина, демонстрируя, что половина задания успешно выполнена. Неуверенность в себе отходила на второй план, уступая место амбициям. Юхэй тут же усилил поток поступающей на лезвие энергии. То мгновенно раскалилось и огонь уступил место черному дыму. Глаза павлина налились кровью. Он с трудом сдерживал внутреннее пламя, дабы оно не вырвалось на свободу во всей красе, окутав огнем самого владельца и превратив его в злобного чародея, потерявшего контроль над собственной магией. Закаленная сталь более не могла выдержать сверхестественной силы. Лезвие чернело с каждой секундой. Клинок выгорел дотла, обратившись горсткой серого пепла. Лидер клана разжал крыло и все, что осталось от оружия, рассыпалось по паркету. Довольно улыбнувшись, он поднял голову и посмотрел на филина уставшими, от длительного использования магии, но счастливыми глазами. — Задание выполнено с идеальной точностью, — вынес вердикт ректор, быстро записывая что-то на листе бумаги. — Однако, стоит потренироваться в скорости. Ваше боевое направление требует куда более быстрого исполнения любого заклинания. Иначе, в реальном бою ваши навыки будут бесполезны, Юхэй. На этом все. Низко поклонившись, павлин поспешил покинуть зал. Отворив дверь, он вышел в коридор. В ту же секунду в зал вошел Тай, едва не толкнув Юхэя плечом. Аист сделал несколько шагов в сторону ректора и остановился в центре помещения, осматривая все вокруг. — Наслышан о вас, Тай, — усмехнулся филин, оглядывая студента. — В академии вы славитесь не только импульсивным характером, но и прекрасным владением магией синего пламени. Пришло время это проверить. — Давно пора, я уже в сон проваливаюсь от скуки! — нервно ответил аист, нетерпеливо постукивая когтями по паркету. Ректор лишь вздохнул, понимая, что Тай действительно оказался таким, каким его описывали. — Считайте, что я этого не слышал, — строго оборвал студента филин и кивнул вправо. — Перед вами стакан с водой. Ваше задание состояло в том, чтобы заморозить воду, не разбив стакан. Я могу допустить пару трещин на стекле. Однако, если стакан разобьется на осколки, зачет поставить я не смогу. Можете приступать. Легкая улыбка, дающая понять, что задание не сложнее самых привычных действий, искривила клюв аиста. Он сделал шаг к столу и взял крылом стакан. Пристально вглядываясь в кристальную воду, плескавшуюся за стеклом от хаотичных движений крыла, Тай прищурился, словно мог воздействовать на жидкость одним лишь взглядом. Его крыло резко остановилось, а перья сильно сжали стакан, отчего на стекле остались разводы. Белые перья посинели, будто у мертвеца. Постепенно, все крыло приобрело ледяной голубоватый оттенок, отбрасывая яркие белые блики. От самого сердца по венам медленно потекла холодная энергия, намереваясь исполнить свое предназначение. Прозрачное стекло вдруг захрустело, как под давлением. Поверхность воды стала гладкой, подобно зеркалу, ни единая рябь не появлялась на ней. Стакан, от самого донышка и до краев, начал покрываться морозным инеем. Вода медленно застывала, становясь все более твердой и плотной. Холодная магия, так не сочетавшаяся с несдержанным характером своего владельца, успокаивала его и заставляла блаженно прикрывать глаза, словно перед глубоким сном. Символы формулы древнего зимнего заклинания уже давно окутали разум аиста и направляли его по своему пути. Задание приближалось к идеальному завершению и Тай уже был готов плавно завершить сплетение. Пламенный характер чародея, навевающий отголоски алого пламени, был единственным препятствием на пути к безупречному хладнокровию. Аист нервно вздрагивал, чувствуя, как врожденная агрессия мешала ему слиться воедино с синим пламенем и отпустить магию. Темперамент, данный Богом еще до твоего появления на свет, всегда сильнее, чем приобретенная магия, сколь идеально она не была бы изучена. Тай чертовски хорошо знал этот закон подлости и боялся его больше смерти. Чувствуя приближение финала, когда аист мог проиграть самому себе, он начинал неистово нервничать и этот раз не был исключением. Мелкая искра проникла в лед, охлаждавший сознание студента. Он резко вздрогнул, дернувшись всем телом, и едва не выронил стакан. Почти закрытые, прежде наполненные холодным спокойствием, глаза судорожно раскрылись, выражая лишь бессильный гнев, испещренный страхом перед провалом. На поверхности стакана, хранившем в себе почти замерзшую воду, выступила первая трещина. В панике, аист попытался призвать отступавшую энергию вновь, надеясь превратить воду в лед прежде, чем количество трещин перевалит за допустимое значение. Тревога все плотнее окутывала Тая и он терял контроль над собственной магией. Энергия то отступала, и частично застылая вода начинала оттаивать, то накрывала предмет воздействия с большей силой, отчего стакан покрывался паутиной мелких трещин. Незакаленное стекло было не в силах долго сдерживать такие резкие и неестественные перепады температуры. Уже вся поверхность стакана покрылась множеством трещин. Он резко лопнул, разбившись на десятки, а может, и сотни осколков. Разлитая вода смешалась с кровью, изрезанных кусками стекла, крыльев аиста и алыми каплями падала на паркет. Едва сдерживаясь от детской истерики, Тай брезгливо взмахнул, взмокшими от ледяной воды и горячей крови, крыльями. Он поднял на филина опустошенный взгляд. В его покрасневших глазах читалась лишь одна просьба. — Это случайность, я перенервничал, — сдавленным голосом прохрипел аист. От былой дерзости не осталось и следа. — Прошу, дайте мне шанс и я выполню это задание. — он судорожно сглотнул, надеясь на снисхождение. — Нет. — холодно ответил ректор, делая короткую пометку на листе. — Такой результат не может быть достоин зачета. — Но почему? — возмущенно воскликнул Тай. — Разве этот экзамен настолько важен, что его нельзя сдать со второй попытки?! — Дело не в экзамене, Тай. Истина лишь в твоем сердце. Когда-нибудь, слабый контроль может стоить тебе плачевных последствий. По-твоему, жизнь дает второй шанс? — Нет... — дрожащим от слез голосом произнес аист и обреченно опустил голову. Он резко развернулся и едва ли не бегом направился к двери. Он сильно ударил по ней крылом, оставив на гладком дереве холодную изморозь, и вылетел в коридор.

***

Абсолютно тусклые и серые глаза смотрели в старое окно. В надвигающихся, на сонный город, темных сумерках можно было разглядеть двух птиц. Тем же вечером, после успешной сдачи экзамена, Юхэй и Джинхэй приняли решение - не ждать до утра, а сразу же лететь домой. С погодой им, на удивление, повезло. Тихий и спокойный вечер зимы без каких либо намеков на снегопад или метель. Холодный ветер, по удачному стечению обстоятельств, был самым значимым аргументом в незамедлительном возвращении домой, ведь путь его потока пролегал мимо центра. Встретившись на улице, студенты некоторое время оживленно беседовали. После этого, они лишь на мгновение бросили прощальный взгляд на временный дом аиста. Будто зная наверняка, что он сейчас там и наблюдает за ними. Павлин и журавль вскоре скрылись в темноте и до Тая донеслось хлопанье крыльев удалявшихся птиц. Аист горестно усмехнулся и рывком задернул рваную занавеску. Комната погрузилась во мрак, который, уже через считанные мгновения, разрезал довольно яркий, но небольшой по площади, свет восковой свечи. Тай тяжело опустился на деревянный стул, держась крыльями за голову. Аист содрогнулся от тихого нервного смеха, раздавшегося по помещению зловещим эхом. Он чувствовал, как апатия накрывает его с головой, но не думал ей противиться, понимая, что в этом нет смысла. — Кто бы мог подумать, что одиночество может быть таким освобождающим? — прошептал Тай в темноту. Он пристально смотрел на свечу, словно всей душой желая, чтобы она погасла. На мгновение, огонек колыхнулся. Аист яростно ударил крылом по столу, едва не уничтожив единственный источник света. Студент раз и навсегда потерял интерес к жизни. Его единственным поводом для гордости было идеальное владение магией синего пламени. Аист-чародей считал природный дар целью всей жизни. Лишь за это, как ему казалось, он получил всеобщее признание. Академия гордилась таким талантливым учеником и эта слава превратила Тая из скромного и прилежного студента в надменного и эгоистичного ублюдка. Теперь он позволял себе прогуливать любые занятия, оправдывая это тем, что магия поддается ему без лишних стараний. Аист знал, что всего один промах будет стоить ему больших утрат. Судный день наступил. Тай боялся вернуться домой после провала на экзамене. Он прекрасно понимал, какой шквал ненависти и насмешек обрушится на него по возвращению в академию. Чародей всегда держал планку собственной репутации на высоте, опасаясь стать изгоем. Однако, ничто не вечно. Аист устало открыл измученные и красные от слез глаза. Дрожащим крылом он грубо схватил себя за шею. Магия, подавленная плачевным состоянием своего носителя, неуверенно и робко потекла по его крылу к кончикам перьев. В этот момент, Тай думал лишь о том, как сильно он сейчас себя ненавидит, надеясь, что это заставит магию быстрее исполнить свое предназначение. Резкое появление холода у горла заставило студента вздрогнуть от страха, но разжимать крыло он не думал и лишь крепче сдавил свою шею. Вскоре, его шея уже онемела от холода и он едва сдерживался, чтобы не уронить голову на стол. Истязающее чувство жажды мучало аиста, отчего он хрипло вскрикивал и яростно царапал когтями старый пол. От сильного головокружения и тошноты темнело в глазах и вечный сон уже был готов овладеть телом ослабшей птицы. Неожиданно, Тай резко разжал крыло и выпустил тонкую шею из ледяных тисков собственной магии в тот момент, когда смерть уже была готова опустить свои костлявые крылья на его плечи. — Смерть от магии? — спросил самого себя аист, широко раскрыв глаза. Он хрипло рассмеялся, часто ударяя холодным крылом по столу. — Я опозорил себя, как чародея настолько, что недостоин умереть по вине магии! Тай быстро встал с места и подлетел к шкафу. Открыв его скрипучие дверцы, он вытащил длинную и крепкую веревку. Взлетев на стол, студент связал один конец веревки в прочную петлю. Раскрутив её, он забросил веревку на балку под потолком и завязал её намертво. Встав лапами на стул, аист оказался в таком положении, что петля была ровно против его головы. — Путь исправления не для меня, я зашел слишком далеко, чтобы исправлять свои ошибки и характер. — сдавленно проговорил чародей, глотая соленые слезы. — Я сдохну и останусь собой! В последний раз оглядел аист свою комнату. Его прощальный взгляд остановился на свече. Яркий свет, не позволяющий глазам привыкнуть к темноте, заставлял студента часто моргать. С каждой секундой, этот свет выводил его из себя все сильнее. Чародей поднял крыло, собираясь взмахнуть им и потоком воздуха затушить ненавистное пламя. Однако, в последний момент, остановился. Впервые за долгое время, аист искренне улыбнулся и просунул голову в петлю. Он толкнул лапой стул, отчего тот упал, и веревка жуткой болью врезалась в шею. Тай захрипел и закашлял от сильного удушья. К счастью, Бог смиловался над самоубийцей и не допустил, чтобы последний испытывал ужасные мучения перед смертью. Хрупкие кости тонкой шеи оглушительно переломились под тяжестью тела и аист-чародей закрыл глаза навечно. Огонек свечи продолжал освещать безжизненно висящее в петле тело птицы, тускнея с каждой секундой. Фитиль догорел и комната вновь погрузилась во тьму. Гробовую тишину нарушал лишь тихий скрип веревки под тяжестью мертвого аиста.