Сейчас.

      Песня, использующая в начале азиатские мотивы давно знакома парню, казалось, что именно по ней он изучил частичку неизвестного ранее языка, да и в принципе данный исполнитель помог в этом, так как Лололошка в иностранных языках не силен, к слову, совсем, если видит какое-то незнакомое выражение, то просит сразу же перевести или пользуется встроенным переводчиком; он немного ассоциировал её с собой, так как даже мотивом понимал насколько мелодия тяжела по смыслу, никогда не задумываешься о подобном, но в данной ситуации это казалось тяжёлым.       Шатен буквально ненавидел своих родителей, в особенности маму, так как этот человек упорно старался реализовать свои амбиции через сына, если вначале это получалось неплохо, то в университете всё сорвалось с полки. Получив опыт с нервными срывами, более не хотелось его получить, поэтому после отчисления то ли они прервали контакт, то ли парень, но в любом случае – желание было обоюдным. Но сейчас… даже не понимал смысла действий. Нельзя же спустя три года осознать собственные ошибки… или можно, пока не залезешь в голову к таким людям, или не станешь им, то ничего не поймёшь.       Одна из самых отвратительных вещей, которая в наибольшей степени повлияла на характер Лололошки – наказание молчанием.

Легко было понять, когда мама обижается. Она замолкает и не разговаривает с тобой.

      Когда худощавое детское тело подползало к самому дорогому человеку, растирая колени в кровь, умоляя рассказать, почему с ним опять не разговаривают — в ответ была тишина. Сначала это перерастало в агрессию с криками, психами, а в ночной тишине слышны тихие всхлипы в подушку, накинутое поверх всего тела и головы одеяло, чтобы никто ничего не слышал. Родители никогда не любили, когда он плачет. Слёзы были неким табу, о котором никто не упоминал, но все прекрасно понимали – сделаешь это, то жди больших проблем.       Шаг постепенно ускорился. Голова никак не думала, хотелось кричать на всю улицу, ворваться в “чужую” квартиру, взяв виновника столь серьёзной травмы за края одежды, показывать все накопленные обиды, агрессию. Ноги сами привели шатена домой, захлопывая дверь. Фран уже ждал его, сидя в прихожей.       — Ло? Как ты? – сразу же обнимая, поинтересовался парень, прижимаясь к шее. — Не поранился?       — В норме… – ощущая то, как партнёр собирался далее задавать вопросы, Лололошка поспешил прервать его. — Фран, я не в состоянии для душевных разговоров.       И ведь правда, шатен только поумерил собственный пыл, сейчас же ему хотелось спрятаться где-то в теплом и тёмном месте, чтобы покой не посмели потревожить.       — Понял. – отстраняясь, кратко бросил Сан-Фран. — На кухню тогда иди и жди.       Удалившись в комнату, Франческо поставил чайник разогреваться, доставая набор чая, который сохранялся на чёрный день. Сегодня именно такой случай, нужно успокоить и окружить уютом своего малыша, который слишком переволновался. Зеленый чай, от которого веяло малиновым запахом, и на вкус он был не слишком крепким, не бодрил, скорее наоборот, убаюкивал. Естественно сигаретное амбре беловолосый учуял, но решил не задавать вопросов, так как его это не должно волновать сейчас, если в другой день подобное повторится, то можно будет поинтересоваться. Чайник закипел, а кипяток разлился по кружкам, что стояли на столе, ожидая своих владельцев.       Пара сидела в тишине, они вдвоем пили чай, но не произносили ни слова, будь это другое время, то сидели и обсуждали какую-нибудь очередную тему. Удивительно то, с какой легкостью всегда поддерживался разговор, будь это впечатления от любимого блогера, заканчивая философствованием; Фран всегда рад просто поговорить, ведь это и узнавание Лололошки с новой стороны, его интересов. Этого очень не хватает… По лицу шатена видно, что он обдумывает недавние события, тяжело и долго.       — Кстати, знаешь то, что скоро буду свободен на неделю? – внезапно беловолосый заговорил, решаясь поделиться хоть каким-то достижением по работе. — Я завтра поеду на работу и постараюсь как можно больше дел сделать, чтобы мы провели время вместе.       — Да? – Лололошка поднял взгляд, с небольшой искоркой в глазах. Ему правда приятно подобное слышать.       — Да-да-да. – Фран гордо закинул голову вверх, положив руки себе на грудь крест-накрест. — Ты допил чай?       — Мгм. – кивая, пробубнил парень, убирая за собой посуду.       Фран последовал за шатеном, обнимая со спины, после чего взял на руки, со словами: «идём купаться, милый»; в ванной он старался максимально аккуратно и комфортно устроить все для Лололошки. Пока вода набиралась, светловолосый снимал всю одежду, внимательно разглядывая каждый участок тела, где на руках и ногах виднелись шрамы отличающиеся друг от друга размером. Как-то парень рассказывал о парочке и об истории возникновения, где-то бывшие друзья из далекого прошлого решили поиздеваться над Лололошкой и тушили сигареты о руки, на ногах он сам себе оставлял шрамы, то ногтями, то чем-то острее, но мораль одна: шатен всю жизнь стеснялся их и поэтому старался скрыть одеждой. Но с появлением в жизни одного писателя, который восхищался буквально каждым вздохом парня, стыд со временем ушёл, стал ещё одним этапом в жизни, что успешно прожит; если бы не это всё, то, возможно, Лололошка до сих пор был на дне, выжигая лёгкие, кричащий о том, что не терпит прикосновения.       Огромная работа проделывалась в течение этих трех лет и результат более чем оправдывает себя.       Сейчас же Лололошка, обнажённый, сидит на краю ванной и целуется с Франом, мужчиной жизни, о котором только можно мечтать, словно тот снизошел к нему прямиком со страниц какого-нибудь подросткового романа. С ним можно забыться, радоваться, грустить, беситься. Для них обоих с трудом закончился поцелуй, этот момент можно растянуть надолго. Не желая останавливаться на простых поцелуях, Лололошка залез рукой под одежду Франа, проводя по торсу, ногтями цепляя кожу, оставляя тоненькие белые следы. Фран шумно вздохнул, прикрывая глаза.       — Ло… если ты хочешь, то могу выключить воду и мы перейдём в спальню, или же здесь продолжим. – положив руки на плечи партнера и приближаясь, произнёс Сан-Фран.       — Не хочу. – кратко ответил Лололошка, приподнимаясь, чтобы быть примерно на одном уровне с беловолосым. — Хочу тут.       — Я тебя понял, милый. – улыбаясь, прошептал Фран, проводя ладонями по лопаткам.       Лололошка покрылся мурашками, издавая тихие стоны. Фран умудрился попасть в одно из самых чувствительных мест, шатен жутко хотел, чтобы сейчас его взяли за горло и ограничили доступ к кислороду; в повседневных условиях подобное может пугать, но когда ты целиком и полностью доверяешь своему возлюбленному, то в этом ничего странного быть не может, тем более в моментах страсти. Вода текла из крана, заглушая собой череду стонов от прелюдии, но как только ванна набралась до необходимого уровня, то и постоянный источник звука замолк. Сан-Фран на минутку вышел из туалета, чтобы прихватить с собой нужные вещи: презервативы и смазку на водной основе, хоть и прекрасно знал, что контрацепция может порваться в процессе, но она никогда не помешает.       — Милый, опирайся на ванную и наклонись. – кусая за мочку уха, прошептал Фран.       Лололошка без лишних слов выполнил просьбу, стараясь расслабиться, предчувствуя ощущения от процесса растяжки, хоть и предпринимал попытки делать всё самостоятельно, для поддержки формы и чтобы Фране меньше работать. Мягкие, но холодные пальцы по очередности проникали внутрь анального отверстия шатена, двигаясь исключительно фалангами, а как только два пальца спокойно проходили и их не сжимали, то Фран раздвинул средний и указательный пальцы в сторону.       Этому делу не просто так уделялось так много времени, так как в один из первых разов интимной близости Лололошку недостаточно хорошо растянули, из-за чего ему было очень неприятно и больно, по итогу, пара договорилась, что как только младший почувствует себя комфортно и поймет, что можно действовать дальше, то процедура закончится.       — Готов? – спросил Сан-Фран, наблюдая за выгибающейся поясницей шатена, внутри ликуя по максимуму. В ответ он получил только кивок и склоняющуюся вниз голову. — Отвечай словами, Ло…       — Да… – на выдохе сказал Лололошка.

Одно слово. Два человека.

      Аккуратно выводя пальцы из парня, Фран принялся раздеваться, после чего надевал презерватив. Не спеша пара переместилась в ванну, располагаясь с самого начала не в самом удобном положении, ранее нанесенная смазка облегчила начало полового акта, шатен только шипел от новых ощущений. Вода. Любимый партнер. Желание забыться в нем. Ноги младшего обвивали спину беловолосого, а каждый толчок приносил много нового, в том числе и воды.       — Ф-Фран… – стонал Лололошка при каждом проникновении, утыкаясь лицом в шею.       Сам шатен достаточно чувствительный, буквально при прикосновении рядом с эрогенными местами, коими являлись: шея, ноги, руки, спина, уши и очень много разных зон, уже можно уловить то, как он на пару-тройку секунд покидает мир, после чего как ни в чем не бывало продолжал диалог или заниматься делами; так Фран однажды в автобусе его подловил, просто шепча что-то на ухо, а затем заметил уже покрасневшие щеки и сжимающиеся руки на штанах, легкий смешок со стороны старшего услышан, а деталь подмечена.       Почему-то обычные вещи, что делались вместе с Лололошкой, делали их особенными, словно видел собственную искру, звезду… нет… планету, на которой хотел остаться до конца жизни. С ним он чувствовал себя не просто человеком, а тем, кто готов достать для молчаливого мальчишки буквально любую вещь, что захочет, и его не волновало будь это Луна или туманность с неба, или же самая дорогая путевка в новую жизнь. Ради него можно. Ради него можно заработать все деньги мира, стать самым бедным человеком, лишь бы на этих миловидных чертах лица появилась искренняя улыбка.       Если кто-то из них умрет раньше времени, то второй обязательно будет верен до конца собственной жизни и уйдет в добровольное изгнание, ища в каждом животном, природном явлении, ребенке свою любовь и сделает всё, а если такого не произойдет, то обязательно позаботится, чтобы в загробном мире было комфортно; посвятит любые текста, картины любимому, лишь бы его не забывали, ведь это самое ужасное, что может произойти с личностью – её стирают из памяти всех, кто ранее был знаком. Были и вечера, когда Лололошка с Франом вели душевные беседы, приходя к выводу, что у них большинство страхов сходятся. Кажется, если можешь доверить близкому свою боязнь, то ты полагаешься на него всецело и чтобы ни произошло – он рядом.       Ощущение, что этот человек стал роднее семьи, ты хочешь отдавать ему всю свою любовь, эмоции. Ни разу не задумаешься над тем, чтобы изменить ему, даже не посмотришь в сторону других, потому что они – не он.       Время проходило быстро, чтобы утомить обоих парней, и каждый уже был на грани, но как только самое чувствительное место Лололошки было задето, то в воду попали струйки белой жидкости. На лице Франа выросла довольная улыбка, означающая, что основная цель выполнена, а теперь можно приступать к второстепенной: собственному удовлетворению. Толчки стали быстрее и напористее, настолько, что небольшие капли воды навсегда покидали место для плотских утех, чуть позже становясь паром. Ещё немного… и кульминация для парней настала.       Они вместе выдохнули, довольно улыбаясь. Все же не хватало подобных экспериментов в жизни.       — Может сходим прогуляться? – выходя из ванны, предложил беловолосый. — Не помешает нам вдвоем проветриться.       — Хах. – тихо хихикнул шатен, краснея. Всё же удивляло то, как Фран способен со спокойным лицом предложить сделать что-то сразу после близости. — Давай.       Дождавшись согласия, Сан-Фран со всей нежностью достал Лололошку из воды, промыв под душем и укутывая в большое белое полотенце, целуя в щеку. Просушили волосы они вместе с феном, периодически представляя, что исполняют какую-то песню дуэтом на сцене, словно звёзды шоу-бизнеса, смеясь и периодически целуясь. Как только с сушкой было покончено, то пара побежала одеваться, во что-то практичное, но при этом красивое.       — А можно я возьму твою кофту? – смотря щенячьим взглядом, спросил Лололошка. Он очень любил надевать вещи парня, наслаждаться их запахом, чувствовать, что его Франя рядом.       — Конечно. Зачем ты спрашиваешь? – натягивая на себя бежевый свитер, задал встречный вопрос парень.       — Ну… мало ли, вдруг не хочешь.       — Ло. – положив ладонь на щеку, прошептал беловолосый. — Ты же знаешь я никогда не против. Если ты чего-то хочешь – я тоже этого хочу.       Щеки шатена залились румянцем, а взгляд скосился в сторону, губа изнутри прикусывалась. Настолько часто ему подобного не говорили, только Фран. Исключительно в его обществе можно было почувствовать себя комфортно, тебя окружат заботой и не оттолкнут в самый неподходящий момент.       Остаток дня пара просто ходила вместе по улице, периодически заглядывая в какие-нибудь магазины просто так, чтобы рассматривать какие-нибудь вещи, а в чайных лавках попробовать травяные напитки и насладиться их вкусом.       Неожиданно для себя, перед сном Лололошка вспомнил слова психолога, к которому они вместе с Франом ходили, чтобы закончить проблемы с алкоголем:       — Ведя диалог отдельно от тебя, обсуждение с Франческо коснулось именно тебя, Лололошка, он готов на всё, лишь бы ты был счастлив.       — Но почему он мне это не говорит? – усаживаясь поглубже в удобном кресле в кабинете, поинтересовался парень.       — Франческо подтверждает всё действиями, а не словами. Я не имела права это рассказывать, но получила разрешение.       На тот момент шатен действительно не замечал в действиях Франа чего-то особенного, но специалист настояла на том, что именно его выделяет беловолосый. Только сейчас до него дошло, почему… Лололошка муза для Сан-Франа, он вечный источник вдохновения для творчества, ради этого весьма женственного парнишки Фран готов находить силы не выгорать.