Сейчас.

***

      Почему глаза называют зеркалом души? До одного определённого момента я этого выражения совершенно не воспринимал, игнорируя, однако, Франу удалось меня переубедить, потому что, смотря на него, вижу ту бескрайность, в которой хочется раствориться, то, что заставляет меня восхищаться его бесконечным вдохновением, что улавливается буквально везде. Смотря на Ашру в последний раз заметил, что пропала та самая искра, появляющаяся у подростков, с жаждой приключений, норовящая подбить на какие-то действия, что первыми взбредут в голову; наоборот взгляд… он стал грустнее, будто она окончательно смирилась с неизбежностью реальности, ведь раньше говорила да твердила, что ничего с годами не изменится, только станет сильнее, но произошло обратное. Да и наша встреча прошла так себе… было очень приятно встретить Ашру вновь, даже болтать с ней, но я чувствую, что в дальнейшем нам не по пути, как ни крутись.

Изменения неизбежны, но они пугают меня.

      С ними я понимаю, что нет никакой стабильности и первое время, как только отчислился, то испытывал постоянный стресс, хотел вернуться, но осознание в голове, что придется также горбиться, страдать, останавливало. Тогда я выбрал себя и сейчас это сделаю. В три часа ночи, с трясущимися руками, смотрю на номер матери и хочу её заблокировать, чтобы раз и навсегда забыть ту часть жизни, в которой фактически не жил, а существовал. Просто был человеком, день за днем проживающий один и тот же сценарий. Мне было запрещено как-либо показывать собственные эмоции: заплачешь – ударят, будешь громче обычного – снова ударят. Может быть, из-за этого стал больше замыкаться и в моменты, когда испытываю что-то несвойственное для себя, то слушаю музыку, потому что нахожу в ней отклик того, что не хочу транслировать для окружающих.

Уйди-уйди-уйди.

Навсегда и не беспокой меня.

      Я обязательно в следующей жизни стану птицей, что в постоянных перелетах, или может, будет лучше, если душа не найдет новое местожительство и сотрет всю память обо мне, ведь моя книга явно больше о страданиях, вреде организму, но никак о счастливой сказке, где родственная душа стала чем-то большим.       — Я люблю тебя. – обнимая Франа, прошептал, закрывая глаза перед сном.

***

      Утро… Тяжело вставать после того, как ночью готов был сорваться, надо определенно как-то решить уже вопрос с мамой, но может, если я буду её игнорировать, то всё разрешится само собой? Фран уже уехал на работу, думаю, что как только он проснулся, то очень умилился с того, что я его обнимаю. Почему меня это волнует? Душ и кофе – единственное, что сейчас нужно, чтобы окончательно проснуться, так как голова совсем не работает, или не в полную силу.       Прямо во время того, как занимался собой в ванной, зазвонил телефон, что лежал на раковине рядом с играющей музыкой. Подождут… Никто же не умрет, если я прямо сейчас не отвечу, единственное, чем мешают звонки, так это тем, что треки на время приостанавливаются, и приходится слушать собственный рингтон раза по три, наверное, это единственная причина, по которой не люблю общаться по нему, отдавая большее предпочтение перепискам, не важно где, лишь бы текстом.       Звонок прекратился на пару минут, а как только намылил голову, то снова. Кому же там не терпится со мной поговорить? Надо побыстрее смывать шампунь и взять трубку.       Ашра? Что ей нужно-то… Быстро обернув волосы в полотенце, ответил на вызов, поставив на громкую связь, стараясь поскорее выйти из ванной комнаты.       — Алло? Ашра, что-то случилось? – не знаю было ли слышно, что голос немного дрогнул, но, во всяком случае, лучше делать вид, что меня она не потревожила.       — «Лололошка? Дело одно есть, нужно его сейчас обговорить, я с работы отпросилась. Кинь адрес, приду как можно скорее.»       — А? Конечно, хорошо… Сейчас отправлю.       И зачем же ей понадобилась данная информация? Ладно, дождусь Ашры и спрошу, вдруг действительно что-то срочное и не терпит. Но всё же необычное чувство, это беспокойство. Сердце быстрее забилось, а дыхание приходится контролировать самостоятельно, более осознанно, отдавая самому себе команды: вдох, выдох, нога затряслась, вечно касаясь, пола.

Так намного спокойнее будет.

      Может вместо кофе выпить чай? Помню, вычитал где-то, что кофеин ещё больше спровоцирует волнение, делая его сильнее, поэтому не стоит сейчас его употреблять. Резко вздрагиваю, снова это началось. Неприятная вещь, которая чаще всего бывает от холода или нервов, твоё тело внезапно передергивается, а по коже быстро пробегают мурашки, поднимая волосы в вертикальное положение.       Сейчас чайник, кажется намного горячее обычного, костяшки на пальцах побелели. Интуиция ли это? Может Франу позвонить? Он же всегда найдет время на то, чтобы поговорить хотя бы пару минуток для моего же спокойствия. Гудки перетекают из одного в другой, и знакомый мне голос отвечает, первым же произнося начало диалога:       — Ло? Ты не можешь что-то найти? – удивительно то, как он запомнил такую деталь, по которой чаще всего звонил, этого вообще не запомнилось бы, если бы был другой человек, а не Франя. Но я ничего не могу ответить. Мне страшно. Страшно, что он сейчас высмеет чувства, которые внутри, сколько бы ни говорил, что готов меня выслушать и поддержать. Ужасно боюсь. — Ты молчишь. Не можешь сказать, что с тобой?       — Угу. – тихо произнес я. Как же, наверное, это глупо выглядит со стороны. Фран сидит на работе и сейчас точно занят, и при этом спокойно сидит в тишине со мной. — Ко мне Ашра приедет. Она сказала, что нужно срочно поговорить.

Говори. Раскалывайся. Не бойся.

      — Хорошо, я понял. У меня перерыв через час, постараюсь приехать.       — Фран, не надо! – крикнул сквозь трубку, сам того не осознавая. Господи, какой же позор. — Сам смогу разобраться, не маленький уже, двадцать второй год идет.       — Хорошо, только звони, если что-то пойдет не так. Я всегда на связи. – Фран явно хотел что-то ещё добавить, судя по вздоху в конце фразы, но его отвлекли что ли. — Ладно, Ло, мне пора за работу, ты пиши, отвечу чуть ли ни сразу.       — Окей…       Разговор закончился. Честно, услышав голос Франа, сразу же представил, как он рядом со мной сидит, на кухне, успокаивает изо всех сил. Люблю его. Не просто на словах, но и на клеточном уровне, чувствую, что готов всю жизнь быть с ним рядом, даже если внутри постоянно сомневаюсь и отдаляюсь. Будь между нами десять шагов, Фран бы сделал все, даже если я начну уходить назад. Он следует рядом несмотря ни на что, наблюдает за мной, как за личностью, одобряет чуть ли не каждое решение, даже если особо не нравится.       Стук в дверь, явно это Ашра, никто иной не мог прийти. «Телефон в сторону» – одно из главных правил наших посиделок, так как никому не хотелось отвлекаться, но чёрт… я до сих пор сильно беспокоюсь, может, стоит в этот раз нарушить его? Да, пожалуй, так и сделаю. Это просто на всякий случай, если не смогу себя контролировать, позвоню сразу Франу. Он приедет, он пообещал.       Поворот нижнего ключа, ручки двери. Вот она снова… Старая, добрая, знакомая Ашра, только взгляд её немного изменился. Стал ещё тускнее, а радужка словно потемнела. Глаза у неё итак были карие, а теперь по цвету приблизились к чёрному.       — Я зайду? – спросила она, заглядывая за спину, будто ожидая увидеть кого-то.       И как тут отказать? Ничего не буду отвечать, отойду в сторону и покажу рукой, что Ашра может проходить в квартиру.       — Спасибо. Покажешь где можно присесть? Желательно на что-то мягкое. Нам придется долго говорить… точнее мне.       — Тогда давай в нашу с Франом спальню. Чувствую, что прилечь мне нужно заранее.       Нервный смешок вырвался с моих уст в самом конце.

Нельзя показывать, что я волнуюсь.

      Мы прошли в комнату, устроившись на кровати. Я на своей стороне, рядом с окном, а Ашра напротив. По взгляду видно, что она также как и я переживает, только не скрывала этого, скорее всего это одно из явных отличий между нами.       — Ты же…совсем недавно на маму свою сорвался. Она мне снова позвонила. Рассказала о том, что очень сильно тревожится касательно тебя, я и решила спросить по какому поводу… Лололошка… – Ашра затихла, вздыхая и прикрывая глаза, собираясь с мыслями, ей это свойственно. — Я ей пообещала, что мы придем на ужин, послезавтра. Я, ты и…Фран.       — Ашра… Что..? Что ты сделала? Пообещала? С ума сошла?! Этой женщине нельзя ничего обещать…       Вдох-выдох. Будь спокоен, Лололошка. Всего лишь встреча с родственниками, где нужно быть со всеми близкими тебе людьми. Но Ашра, я же ей доверял.       — Уйди, пожалуйста, мне нужно всё обдумать. – тихо произнес я, сжимая в руках простынь.       — Но я…       — Мне неважно как ты хотела: лучше или хуже. Просто уйди.       С каждой секундой агрессия внутри росла все больше и больше, нельзя, чтобы это кто-то увидел. Запрещено.       — Ладно, я поняла. Прости, Лололошка. – это было последнее, что сказала Ашра, прежде чем молча вышла из квартиры.       Слёзы снова потекли сами по себе. Как же я их ненавижу. Ненавижу-ненавижу-ненавижу. Пусть весь мир вымрет, но ноги моей не должно быть в квартире родителей. Ни за что. Никогда. Я готов вырвать язык Ашре, лишь бы она ни с кем больше не разговаривала, и то мне кажется, что она всё равно кому-нибудь разболтает секрет какой-то. Господи… Зачем судьба свела меня с такой болтушкой. Я во всем виноват. Нельзя никого подпускать к себе слишком близко. НЕЛЬЗЯ!