Сейчас.

«Я предпочту навсегда скрыть свои эмоции, чем показать их кому-либо»

      Руки шатена сами потянулись к телефону, набрать родной номер. Сейчас ему хотелось кричать, разносить всю квартиру в щепки, но осознавал, что потом это же и убирать. С одной стороны он прекрасно понимал Ашру, ведь мама может прекрасно развязать язык, тем более подруге, потому что её эмоциональный спектр крайне высок, но не единственное, что смущало Лололошку – его с Франом спокойно позвали на ужин. Он помнил моменты, когда родители читали новости и каждый раз, когда попадалась сводка с людьми, у которых нетрадиционная ориентация, они тяжко вздыхали, начиная один и тот же диалог: о том, как это плохо, человечество вымрет, никто из таких не сможет завести собственных детей… Каждый раз, когда голубоглазый вспоминал своих “создателей”, то волей-неволей испытывал приступы агрессии, переходящие в апатию. Ему отвратительно только одно осознание, что когда-то любил и ценил их, если бы Лололошке раньше открыли глаза на то, какие они лицемерные, ходящие по головам люди, то возможно раньше принял бы решение прекратить с родителями какое-либо общение.       А сейчас… он в растерянности. Парень никогда не ждал ножа в спину от близких друзей, тем более Ашры, вспоминается то, как она защищала Лололошку. Всегда. От странноватого характера отца, недовольной матери, которая преодолела рубеж бедности и отлично знала цену деньгам, кругу общения, однако, со временем ценности последней притупились.       «Кажется, лучше написать Франу, а то на работе, наверное, неудобно отвечать»: проговаривал шатен про себя, метаясь пальцем с одной кнопки на другую, но всё же принял решение, что отправит СМС, отвлекать человека он не собирался, да и желанием не горит.       Это его проблемы и разбираться он должен с ними один на один. Кажется, что одним из верных решений будет – пустить ситуацию на самотек, только когда что-то серьёзное намечаться будет, то вмешается.       Сейчас просто стоит выйти на улицу и выпустить пар, как шатен и поступил. Лучше так, чем сидеть дома дуться и в один из моментов выплеснуть всё на Франа, который ни в чем не виноват. Быстро накинув пальто, Ло нацепил сверху любимый голубой шарф и побежал на свежий воздух, не забывая взять с собой прикупленную пачку сигарет. Как-то слишком часто стал их брать, даже не задумываясь, словно постоянно ожидая стресса, что так и поджидает за углом.       Осень так и давала о себе знать: воздух остыл, ветер дует, а солнце скрылось за кучкой облаков. Невероятно красиво, не так ли? Листья постепенно меняют свой цвет, опадая на землю, создавая небольшой слой, покрывающий траву, корни деревьев, чтобы хоть как-то их согреть, но окружающие люди об этом не задумываются, так как эту малюсенькую простынку собирают в одну большую кучку, дабы не мешалась. О многом прохожие не задумываются, потому что это их не волнует, а если и допускали подобные мысли, то только на секунду, переключая собственное внимание на что-то другое.       Лололошка авансом поднес сигарету к зажигалке, сделав глубокий вдох, выдохнул дым, приятно отдавший на губы сладким шоколадным вкусом, напоминающий о студенческих годах. Может, стоит когда-нибудь поступить снова, чтобы получить высшее образование и заниматься тем, что хотел? Иронично сейчас думать о том, как бы вернуться к учебе, явно снова влияет та новость, родители же начнут расспрашивать об этом, если ответ отрицательный, то начнется долгая лекция о важности диплома, хотя бы для галочки… Но хочется же не просто так потратить годы жизни на то, чтобы потом пить с твёрдой картоночки чай по вечерам, это иррационально.       Ноги сами понесли шатена в ближайшей кофейне, хотелось холодного кофе, забивая на то, что сейчас не самое лучшее время года на распитие подобных напитков и вероятность заболеть выше, но Лололошку это особо не волнует. Сделав заказ, парень принялся его ждать, вынув один наушник из уха, внимательно слушал комментарий к каждому выдаваемому стаканчику. Нельзя пропустить свой. Ни за что.       Шаги становились медленнее, сходящие с тротуара на траву, сейчас герой был в мыслях. Хотелось родителям сделать больно, настолько сильно, чтобы всю оставшуюся жизнь они жалели о своих поступках… Но это неправильно. Нельзя давать злости вверх над собой, сейчас внутри играла боль, не нужно терять себя внутри неё и найти другой способ. Может после всего этого ужаса предложить Франу съездить куда-то далеко? На море… или в любой другой город, где совсем другой ритм жизни, в котором сможешь на время раствориться. Ведь в путешествии мысли не о том, как сделали больно, а о месте, где находишься. Да. Это необходимо. Необходимо отдохнуть, расслабиться и перестроиться под местных.

***

      Работа в издательстве кипит, особенно в том уголке, где располагался Сан-Фран. Каждый редактор ломал голову над строчками автора, исправляли ошибки, в отдельном чате писали о том, как их, откровенно говоря, всё задолбало, о мечтах, об отпуске, увольнении или занесении блогерши в чёрный список. Светловолосый не собирался читать итоговую работу, так как в процессе достаточно накопил в себе чувство испанского стыда. И он заметил то, чего боялся больше всего – признаки выгорания. Чаще стали сниться кошмары, а в течение дня постоянно хотел спать, но Франческо старался игнорировать данные факторы, потому что трудоустроиться после увольнения тяжело: опыта недостаточно, недостаточно энергичен, склонен к резким проявлениям негативных эмоций. В общем, тихий ужас для работодателя. Явно после конца проекта персоналу дадут неделю отдыха, а затем… всё по новой, а его имя будет фигурировать исключительно на титульной странице, маленьким шрифтом и не более. Они с командой только шестеренки огромного механизма, под названием: «издательство», скорее издевательство, нежели первое.

«Не такой жизни хотелось мне»

      — Фран, собираешься на перекур? – внезапно выскочивший из-за спины коллега испугал беловолосого. Удивительно то, как люди готовы делать все, чтобы не работать, даже на улицу выходят чисто, чтобы проветрить мозги и отвлечься от слишком уж нудных текстов.       — Да, почему бы и нет. Выходи пока, я через пять минут спущусь. – пробормотал герой, выделяя в файле последний фрагмент, где остановился в редактуре.       — Окей, буду ждать. – сказал мужчина, прихватывая с собой куртку вместе с пачкой сигарет.       Пока Франа никто не беспокоит, есть время просмотреть сообщения.

«Надо будет поговорить дома, как приедешь с работы.» «Это не срочно.» «Просто очень неприятно :/»

      Что же могло случиться у личного солнца Франа? Явно не хватает звонка или… можно будет отпроситься у начальника. По сообщениям ясно, что Лололошка жутко напряжен и не собирается писать всё.       Тихий стук в кабинет, отвлекающий главного по их отделу от о-о-очень важных дел, например, обсуждения с друзьями ближайший поход в бар, как это бывает, потому что вечер не бывает хорошим без алкоголя и посиделок за столом, рассказывая о том, какие работники тупые, раз не понимают поставленного ТЗ.       — Простите, что отвлекаю. – начал произносить Фран, оглядывая каждую детальку в кабинете от стеллажей с выпущенными книгами до фоторамок с котенком на столе. — Дома произошёл форс-мажор… Ммм… Соседи сверху затопили и срочно нужно туда приехать.       — Свою часть закончил?       — Почти. Завтра могу задержаться.       — Ловлю на слове, Франческо. – мужчина оторвал глаза от монитора, выглядывая. — Слишком хорошо ты запоминаешься. Завтра можешь не приходить, но ты обязательно должен из дома присылать все материалы. Оплата будет в два раза меньше. Раз соседи затопили, то явно не сможешь пару-тройку дней появляться на работе, ликвидируя последствия.       — Но… я готов выйти уже завтра. Просто сейчас нужно проверить, что техника в безопасности и обои.       — Я тебя понял, но моё решение окончательное.       — Ладно… Спасибо. – натягивая улыбку, проговорил Фран, спешно выходя из кабинета. — Кретин. – недовольно прошептал парень, как только дверь кабинета закрылась.       Ладно, одной проблемой меньше, теперь осталось сообщить Ло, что он приедет домой раньше обычного и смогут спокойно поговорить. Заодно пришла одна идея в голову – сводить шатена в недорогую, но вкусную кафешку в центре города, правда, кафе это сложно назвать… скорее раменной. Тогда заранее стоит забронировать столик на двоих, чтобы не ждать долго.       Время летело, и Фран уже приближался к дому, как увидел на скамейке у подъезда мирно сидящего Лололошку с сигаретой меж пальцев. Глубокий вдох. Тяжело им придется, потому что ранее в разговорах упоминалось, что парень курит в исключительных случаях, а как таковой никотиновой зависимости у него нет. Слишком серьезно повлиял тот звонок матери. Как же порой светловолосый хочет плюнуть ей прямо в лицо, но воспитание не позволяет, но столько шрамов осталось на душе у любимого, что терпеть такое невозможно.       — Ло. – достаточно громко окликнул Фран, вставая перед шатеном, чтобы тот услышал сквозь музыку.       — А? Фран? – вынимая наушники, парень сидел в растерянности. Он не знал что сейчас сказать собеседнику, ведь когда-то говорил, что не будет возвращаться к прошлым привычкам устранения стресса, а сейчас же… фактически обманывает его.       — Насчет этого поговорим потом. – окидывая взглядом падающий пепел с сигареты. — Сейчас нам надо домой, переодеться и поехать в одно место, потому что я вижу, что тебе нужно рассказать очень много.       На деле внутри Франа кипело негодование, хотелось даже накричать на Лололошку, но всё же хладнокровие в голове брало верх, говоря, что сейчас нельзя злиться, иначе всё станет хуже. Стоя в лифте, он решил начать собственный монолог:       — Я соврал начальнику, впервые. Нихера из материала не готово, так ещё последующие дни буду получать в два раза меньше. Спасибо.       — Ф-Фран, я не хотел, чтобы ты так отхватывал по работе из-за меня. Прости.       — Ничего страшного. Просто придет зарплата чуть меньше, а ещё я понимаю, что у тебя проблемы, правда?       — Да… – хотел вот-вот Лололошка добавить небольшую деталь, достаточно неприятную, но лифт подал сигнал о том, что они приехали на восьмой этаж, к своей квартире.       Шатен пулей вылетел из лифта, роясь в карманах, в поисках ключей от квартиры, единственное, что ему хотелось – помыть руки и рот, потому что, будучи застанным врасплох, все части тела, что соприкасались с запретным плодом казались грязными до невозможности, даже кожа зачесалась, надеясь, что её поместят под струю теплой воды с мылом или сдерут под корень. Фран наблюдал за этим и спокойно отодвинул парня в сторону, открывая входную дверь, давая партнеру путь вперед. Снова неврология. Конечно, светловолосого раздражало, что его с самого начала не оповестили о небольшом срыве, но ничего поделать с этим не мог, чтобы не вгонять Лололошку в ещё больший стресс.       Старший прошёл в квартиру, выкладывая вещи с работы, освобождая место в рюкзаке.       — Ло, как закончишь, мы поедем по делам, хорошо? – крикнул Фран, присаживаясь на кровать, вздыхая, начиная обдумывать то, что должен сказать, как бы Лололошка ни выступал в роли музы, но беловолосый для него наставник по жизни, несмотря на небольшую разницу в возрасте; между ними до сих пор есть одна огромная разница, достаточно простая, Франческо отпустил своё тяжелое прошлое, помирился с ним, живет дальше, с небольшими трудностями, но делает это, а вот шатен не делал это изо всех сил, говоря то, что он в порядке, помощь не требуется.       Путь до раменной сопровождался тишиной у пары, только таксист включил радио, чтобы хоть как-то разбавить обстановку, выглядело неловко. Как только они вышли у пункта назначения, то Фран решил впервые сказать одну фразу.

«Я знаю как тебе сложно сейчас. Можешь закурить, потому что диалога между нами не будет, это станет твоим монологом, а для него нужно собрать мысли воедино.»

      Шатен с облегчением вздохнул, кивнув головой, в это время светловолосый отошёл к хостес, чтобы уточнить, где они сидят и заранее заказать еду. В ушах зазвенело, а тело словно перестало подчиняться своему хозяину, это мог быть хороший вечер, но сама судьба повернулась к Лололошке пятой точкой, при этом показывая язык, как бы насмехаясь над ним.       Если он хочет сделать Франа счастливым, то нужно сперва начинать с себя, пора выкинуть валун со спины в реку, позволяя уплыть ему в море и засесть на дно, обрастая мхом из новых воспоминаний, только так. Пропасть совсем уже не получится, к счастью, в подростковом возрасте был бы только один вариант, но внутри столько противоречивых чувств появляется, что итог стал навсегда известен; уйти на тысячу шагов назад не получится, слишком поздно.       Но внутри появилось отвращение к самому себе, к действиям, даже обычным вздохам. Насколько же можно быть лицемерным по отношению к другим, но при этом столь эгоистичен к собственной персоне? Нельзя так.       Порог ресторана успешно преодолен, а это значит, что половина пути пройдена, однако, осталась самая тяжелая часть – с полным спокойствием объяснить всё Франу. Конечно же, это не получится, но никогда не стоит вешать нос раньше времени и совсем забывать про то, что есть банальные попытки, которые стоит использовать, будто при неудачном раскладе событий появится какое-то меню, как в игре, позволяющее начать с последней точки сохранения, пробуя новые ветки развития разговора.       Светловолосый заметил потерянного шатена и быстро подскочил к нему, сплетая ладони между собой, показывая свою полную лояльность к Лололошке в данный момент и предрасположенность к разговору. За столиком их уже ждал графин с клубнично-имбирным лимонадом, а по стаканам напиток налит наполовину.       — Я знаю, что ты сейчас сильно волнуешься и твоя реакция… вполне обоснована. Нотации читать не буду, тебе не двадцать, как раньше, а мне не двадцать два. Да, мою позицию насчет курения знаешь, но ругать тебя как ребенка не собираюсь. Всё же у нас на повестке дня другая тема, насколько помню, так ведь? – на удивление самому себе Сан-Фран крайне спокойно начал разговор, внимательно заглянув в глаза парня, желая заранее найти ответ там, в душе.       — Спасибо… – отводя взгляд, прошептал Лололошка. Он прикрыл веки, пытаясь сложить всю картину внутри во что-то единое. — Как я понял, то Ашра созвонилась с ней и договорилась, чтобы мы пришли к ним на ужин.       — Стой. – делая глоток, произнес Фран. — «Мы» это кто?       Действительно беловолосому хотелось узнать такую маленькую деталь, потому что понимал и знал отношение родителей голубоглазого к себе. Оно достаточно специфичное, если не резко негативное, хотя если цитировать отца парня, то: «Если бы мужчина был девушкой, то это бриллиант, а сейчас это не более, чем… уголь». То есть, таких среди своего пола может быть много, но когда гендер противоположный нужного человека найти крайне тяжело, и они могут быть на вес драгоценного камня; вот какова разница поколений в прямом смысле слова, крайне сложная для обсуждения тема, вызывающая много рассуждений, дискуссий, но зачастую это всё заканчивается обычными ссорами с криками и нежеланием понимать точки зрения.       — Ашра, я и ты. – как можно тише ответил шатен. — Не знаю, как ей удалось уговорить пригласить тебя, но видимо это узнается за столом. И я… боюсь. Честно. Очень сильно. Боюсь потерять тебя, боюсь они снова посадят меня на короткий поводок, заставят стать идеальным сыном. – ком начал подступать к горлу, а внутри расти беспокойство. Лололошке хотелось выбежать на улицу, забиться в тёмный угол и заплакать от невозможности что-либо с этим сделать. Он всё такой же ребенок, каким был в восемнадцать. Может убежать, пока не поздно? Или уже не получится?       — Ло, солнышко моё, почему ты так уверен, что тебе обязательно нужно увидеться с родителями? – психологически Фран понимает зачем, потому что тянет к ним, не в самом хорошем смысле. Хочет показать как их малыш вырос за это время и доказать обратное вечным нотациям, а вполне возможный вариант – он до сих пор любит своих предков, как бы сильно ни противился данному факту.       — Я не знаю. Наверное… Хочу показать как счастлив с тобой.       Насколько бы ни была сложная тема для разговора, но подобными словами Лололошка заставляет заливаться пунцовыми красками лицо, уши Сан-Франа, а сердце биться сильнее. Как же затруднительно сказать три слова сейчас. Стоп. Нужно сейчас сосредоточиться на прочих темах.       — А Ашра? Как насчет её? Что ты будешь делать? – прикрывая щеки руками, проговорил светловолосый. Как ни крути, но подобное предательство не стоит прощать, особенно, зная эти тяжелые взаимоотношения, даже если брюнетка не имела изначально злого умысла, или же… Хотя судя по рассказам шатена, она действительно добрая и пытается помочь чуть ли ни каждому прохожему, вряд ли в данной ситуации преследовались свои цели, крайне мала такая вероятность.       — Перестану с ней общаться. – достаточно быстро сорвалось умозаключение с уст младшего. — Мы теряли связь раньше. И… кажется достаточно подозрительным, что именно когда недавно начали вновь переписываться, то нарисовалось чудо семейное.       — Мне кажется это обычное совпадение, не более.       Далее пара старалась разговаривать на темы проще, разбавляя обстановку, а под конец вдвоем прикоснулись к еде, впервые за это время. Насколько Лололошка ни был ребенком душой, но его упёртости позавидовали бы многие взрослые. Странное сочетание получается, так ведь? Напуганный жизнью человек на многие решения идет крайне стойко, отстаивая собственную точку зрения до последнего.

«Я не знаю почему, но он до сих пор тянется к своим родителям, как любой другой школьник»

      На обратной дороге домой, сообщение Ашре писал Фран, соглашаясь на ужин, однако, она должна отсутствовать, так как доверия не вызывает совсем. Если бы не давняя их дружба с Лололошкой, то послал бы девушку далеко и надолго, до этого как-то спокойно жила, пусть также продолжает свой путь, только без шатена, тот как раз уснул на плече у Сан-Франа, периодически крепко обнимая руку светловолосого. Бедный малыш… Когда-нибудь ему обязательно повезет с друзьями в жизни.       В квартире парень старался уложить спать возлюбленного, как можно скорее думая о том, как можно испортить вечер родителям Лололошки. Одно интересное слово пришло в голову – ликорис.       Многие его знают как паучью лилию, а еще те, кто не интересовался данным растением, не знают, что оно ядовитое и вполне может довести человека до больницы, а его цвет имеет собственный смысл, но в качестве небольшой шалости Фран найдет красный ликорис. Его чаще всего приносят на кладбище к умершим. Явно же, что красота цветка немного затмит мрачную историю, тем более принесется в качестве подарка, скорее это не более чем шалость, но крайне жестокая. Хотя немного жалко, что луковицы ядовиты, а не сам цветонос.       Так как идея засела в голове, то Фран стал в срочном порядке искать объявления о продаже именно красной паучьей лилии, но так как сейчас не период их цветения, скорее всего в данный момент цветы опали, а листья наоборот вырвались вперед, будет тяжело, но кто ищет, тот всегда найдет, тем более их город большой и думается, что у местных любителей выращивать необычные растения есть свои способы. Под утро, Сан-Фран и кофе нашли продавца, даже договорились о покупке и то, что цветок привезут домой, а значит пришло время редактирования, а после работы можно будет поспать пару часиков, прямо как в далекие времена учебы на филолога, ведь тогда хотелось доказать, что и без своей фамилии ему удастся окончить университет с хорошим дипломом.       А ведь правда говорят – любовь слепа. Ради любимого человека ты готов пойти на противозаконные действия, лишь он был счастлив, простить любой поступок, ведь сердце внутри подсказывает, что ему больно без тебя; закрываешь глаза на небольшие звоночки, которые для окружающих могут быть сиреной.       Время близится к семи утра, светловолосый только ложится спать, крепко обнимая шатена, мечтая о том, что они увидят один и тот же сон, где счастливы, без забот и лишних заморочек.

***

      Десять утра, будильник на телефоне Сан-Франа во всю орет о том, что пора просыпаться, но тот, для кого он предназначался совсем не открывал глаза, вместо него это сделал Лололошка.       — Франя, просыпайся. – низким, чуть хрипящим голосом говорил шатен, навалившись всем телом на виновника своего пробуждения, но темноглазый сильнее зажмурился переворачиваясь на бок, чтобы его не беспокоили. — Фра-ан, я тоже спать хочу, но тебе зачем-то нужно встать. – Лололошка старался не вырубаться на ходу, чтобы лицом случайно не задеть спящего, но вместо того, чтобы увидеть бодро поднявшийся силуэт, он наблюдает за тем, как тело беловолосого слегка подергивается, а из уст слышны исключительно кряхтения. — Фран. – внезапно для самого себя, шатен выпрямился, сел на кровати и серьезным взглядом оглядывает спящего красавца. — Последнее предупреждение: если ты не поднимешься, то я начну кусать тебя.       — Мгм, хорошо… Сефчас встану, пять минут. – сквозь сон бубнил светловолосый, зевая.       Лололошка прекрасно знал эти минуты, сам через подобное проходит каждый раз, поэтому, не теряя времени, сначала слегка укусил оголенное плечо, однако с новым укусом сила усиливалась, и на четвертый раз Фран поднялся, недовольно оглядывая парня.       Да, неприятно, что его сон прервали столь болезненным способом, но как только беловолосый проснулся, то шатен заменил кнут на пряник, подарив продолжительный поцелуй, вкладывая всю любовь в действия. Руки оказались на плечах, одна из ладоней поглаживала место укуса, пальцы были холодными, отчего Сан-Фран вздрогнул, прикрывая глаза.       — Ну и зачем ты меня разбудил? Мне такой интересный сон снился… Там ты и я, домик в горах Швейцарии, а ещё небольшой огород с разными овощами. Так уютно было. – тело Франа упало на кровать, а руки раскинулись в разные стороны. — Мне так там понравилось, ты не представляешь. Мы обязательно вместе туда съездим, чтобы поселиться в домике на горе.       — Ахах, хорошо-хорошо.       — А что тебе снилось? – резко приподняв голову, задал вопрос парень. Он на всю жизнь пометил себе перманентным маркером, что Лололошка запечатляет сновидения исключительно частями, но они настолько яркие и интересные, о них интересно слушать, ведь каждый раз фантазия словно выходит на новый уровень. Это и восхищает, и пугает одновременно, зачастую во время кошмаров не просыпался и ждал до последнего.       — Хм… Я сны не запоминаю, давно уже. – отвечая на поставленный вопрос, взгляд устремился прямо на обои, внимательно разглядывая каждый узор.       — Но какие-то фрагменты явно же были?       — Тут ты прав, Сан-Фран. – имя парня произносилось с особым деловым тоном, будто прямо сейчас наденет каблуки вместе с цветной шубой и побежит так гулять по улочкам города. — Парочка точно запомнилась. Там был город с высотками как у нас в бизнес-районе, помнишь?       — Ага. – светловолосый сменил позу, головой опираясь на руку, что локтем расположена на ноге. — А дальше что было?       — Ну-у-у, я ходил там как по коридору и внимательно рассматривал каждый уголок.. Знаешь, что интересное было? – периодически от слишком увлеченного рассказа и преподнесенных эмоций, Лололошка резко вздрагивал, подпрыгивал. — Всё в чёрно-белом, ни единого оттенка, но-но-но! – шатен подскочил к Франу, смотря в его радужку и проводя пальцем, давая секунду для драматичной паузы. — Потом передо мной возник человек, выше меня с похожим как у тебя цветом волос, с фиолетовыми глазами и огромными крыльями. – их размер Лололошка показал раскинув руки в сторону, чуть наклоняясь, показывая насколько большими они были. Да даже в голове картинка не складывалась во что-то адекватное, но во сне, рядом с этим существом шатен чувствовал себя даже уютно, словно это старый знакомый, которого он забыл, но ведь в природе не существует фиолетового оттенка глаз, даже генетически это невозможно, если это не мутация.       — Ты так его описываешь, что это демон какой-то, хахах. – Фран быстро чмокнул Лололошку в губы, возвращаясь в своё прежнее положение.       — А может так и было! – громче прежнего воскликнул младший, активно жестикулируя. — С чего ты взял вообще, что это демон? У него нет рогов на голове, как бывает чаще всего, а вдруг это падший ангел?       — Вельзевул? Это же одно и тоже, просто называется по другому. – а вот и случайно вырвалось, что Сан-Фран изучал разные религии, но чаще всего обращался за источником к Библии и её историям. Для него это также было небольшой главой в жизни, хотя скорее бы она находилась в запрещенном отделе, в который никто не полезет.       — Да не-ет, он совсем не похож на демона, который олицетворяет обжорство. Этот скорее слишком модно одет для древних существ, возможно его стиль понравился бы тебе, прямо одного поля ягоды. – звонкий смех заполнил комнату, вытесняя абсолютно всю сонную атмосферу, не оставляя в глазах желания закрыться обратно.       Часы летели один за другим, пытаясь догадаться кто же тот самый мужчина из сна Лололошки, догадки привели к тому, что скорее всего он ангел, слишком уж похожий на павлина просто с непривычным окрасом, отчего хохот снова разливался по квартире. Отвлек пару из этой суеты один звонок, желаемый ликорис привезли к подъезду и уточняют необходимую информацию. Через 5 минут у них на подоконнике кухни стоял заветный цветок.       — Это…как её там… паучья лилия? – обнимая Франа со спины, спросил Лололошка.       — Она самая. – завороженно смотря на каждый сантиметр растения. Оно в жизни действительно очень красивое, как и описывали, конечно, такую красоту стоит увидеть однажды, но не прикасаться. — Аккуратнее только, она ядовитая. И предназначается как подарок твоим родителям, порадовать немного хочу.       — Ах, Сан-Фран, вы крайне жестоки к окружающим, раз собираетесь дарить подобные цветы окружающим. – прижимаясь ближе, произнес шатен.

***

      Вечер следующего дня. Белая машина с жёлтыми наклейками подъезжает к небольшому загородному дому, Фран с Лололошкой одеты достаточно прилично по собственным меркам, последний всю дорогу старался поддерживать дыхание в порядке так, чтобы волнение так сильно не беспокоило, но стоя перед дверью дома понимает насколько же всё было цветочками. Как же сильно хотелось тогда взять сигарету и снять стресс, но нужно держаться. Ради Франа.       — Знаю, что ты сейчас хочешь сделать, но давай покажем им, как можно удивить? – крепко сжимая руку, спросил светловолосый. — Мы же любим друг друга, стоит показать, что всему есть возможность существовать… в рамках нормы естественно.       — Фран… – улыбаясь, Лололошка повернулся лицом к возлюбленному, глядя в глаза. — Уедем отсюда по первому сигналу?       — Конечно, это даже можно не обсуждать.       Калитку открыла женщина средних лет, лучезарно улыбающаяся до того как увидела героев, по чертам лица было видно, что шатен, в основном, унаследовал всё от неё, от того и кажется феминным.       — Здравствуй, сын. – приподнятые уголки губ сложились в тоненькую ниточку, как только увидела сплетенные меж собой руки парней. — Вижу, вы вдвоем, а Ашра приболела, очень жаль.       — И тебе привет, мам. Знакомься, это Сан-Фран.       Представленный человек постарался не натянуто улыбнуться, кивнув.       — Здравствуйте. Решили к вам не с пустыми руками ехать. – протягивая чёрный пакет с золотистыми гравировками, внутри которого расположился красный цветок ликориса, аккуратно перевозимый весь путь. — Там внутри цветок, насколько мне известно, то из его лепестков получится чудесный чай. Обязательно попробуйте как-нибудь!       — Х-хорошо. – женщина немного опешила от того дружелюбия, что проявилось Франом. Она никак не ожидала того, что кто-то подобный будет проявлять доброжелательность и уважение. В её складе уме представляется, что все, кто отклоняется от нормы – хамы, не имеющие какого-либо почтения к старшим.       Небольшая компания прошла в дом, оставляя верхнюю одежду в прихожей, там же и получая по паре тапочек. Просторная гостиная, оформленная в белых и бежевых оттенках, Фран с небольшим восхищением разглядывал всё, потому что никак не ожидал, что у подобных людей есть какое-то чувство стиля.       — Ло, а тут есть твоя комната? – спросил светловолосый, рассматривая семейные фотографии на стене.       — Да… – парень явно хотел добавить часть с “к сожалению”, но не хотел портить встречу с первых же предложений.       Пока мать кидала на них осуждающий взгляд в спину, пара поднималась на второй этаж, где шатен провожал Сан-Франа в комнату, которая хранила много тайн, слёз и несбывшихся желаний с мечтами.       Чёрно-белые обои, серый ковролин, картина с голубым небом, немного небрежно подписанная в углу «Лололошка, 12 лет» и несколько похожих, с разными оттенками небосвода. Осматривая художества совсем юного шатена, Фран успевал умиляться и одновременно с этим видеть смысл: его душа всегда желала свободы, которую видел наверху, ту легкость, что ощущается в облаках.       — Не знал, что ты увлекался рисованием. – проговорил парень, продолжая фокусировать зрение на каждом сантиметре первой картины.       — Я это делал, потому что мама отправила. В художке настолько от рук преподавателей отбился, что мне позволили рисовать что душе угодно, лишь бы не истерил. – тихо смеясь, поддержал диалог Лололошка.       — Никогда бы не подумал, что ты истерил где-либо на публике.       — И через такое проходил. Маме нужно было, чтобы я чем-то занимался. – к голосу прибавилась небольшая тоска, словно мыслями возвращался в тот фрагмент времени. — Кажется, что без художки, не открыл бы в себе желания в принципе, возможно всю жизнь был бы маменьким сынком.       — Ну хоть какой-то смысл в ней был, да? – уткнувшись носом в плечо шатена, обнимая.       — Ага. – слегка краснея, ответил Лололошка, целуя в макушку.       Ему и правда было важно, что его поддерживают в такой трудный момент, Фран действительно сказал и выполнил слова о том, что будет рядом, как бы ни тяжело это ни было. Опора младшему никогда не помешает, особенно с настолько проблемными родителями.       — Я люблю тебя. – прошептал голубоглазый, обнимая Сан-Франа за талию.       — И я тебя, Ло… невероятно сильно.       Прервали такую идиллию нежности родители, тактично постучавшие перед заходом в комнату. Шатен быстро отскочил, ногой ударившись об угол кровати, Фран кинул обеспокоенный взгляд на возлюбленного, подставляя свой локоть, чтобы опираться на него при ходьбе.       — Пап, это Сан-Фран мой… – Лололошка резко замолчал, думая над тем как представить беловолосого, вроде бы тут и слишком очевидно, что он его парень, но и накалять воздух слишком сильно не хочется.       — Парень, знаю. И кто из вас? – с равнодушием спросил мужчина, метнув взгляд на Франа, явно оценивая его.       — Милый! – слегка ударив по подзатылку, прикрикнула женщина. — Неприлично такое спрашивать. Все равно, что у девочки спросить её вес или возраст, совсем сдурел?       — Ладно… – разворачиваясь, закатил глаза один из родителей Лололошки. — Мы хотели сказать, что можно спускаться, стол накрыт. – за мужчиной поплелась хвостиком и мать, прикрывая дверь.       — Хорошо, сейчас будем. – произнес светловолосый, гладя шатена по плечу.       — Неловко как-то получилось… – смущенно пробурчал Лололошка. — Прости их. Знаешь отношение, к таким как мы.       — Но мы же являемся самой обычной частью общества, в этом нет ничего страшного. Пойдем к ним, если что буду держать наготове такси, чтобы приехал побыстрее.       — Угу…       Вдвоем вздохнув с облегчением, пара спустилась вниз на кухню, где на столе расположились все блюда, что привыкли видеть на застольях.       Все по очереди просили передать ту или иную тарелку с едой. Все спокойно, если диалоги и заводились, то короткие, никак не затрагивающие острые темы, но каждый раз, когда Лололошке задавался вопрос, то он вздрагивал, слегка заикался, потому что боялся. Матери. Отца. Всё, что связано с семьей, даже домашних питомцев боялся заводить, так как не желал становиться как эти два человека, сидящие перед ним и смеющиеся с какой-то шутки Франа, брошенная чисто для разрядки обстановки; шатен знал и понимал, что это не родители, а просто их имитация, если светловолосый отлучится в уборную, то на него кинут много взглядов, как равнодушных, так и осуждающих. Ужасно-ужасно. Это всё ужасно!       Нервно постучав по коленке Франа, Лололошка показал, что больше не хочет здесь находиться и из этого круга пора выбираться, срочно.       — Кхм. – тихо кашлянул Сан-Фран, прикрывая губы кулаком. — Спасибо за приглашение и за столь приятный приём, но думаю, что мне и Лололошке пора уезжать. Завтра мне на работу выходить, поэтому необходимо подготовиться к этому. Прошу прощения, что так рано. В следующий раз обязательно постараемся задержаться подольше, чтобы поговорили побольше.       — А следующего раза не будет, Сан-Фран. – голос женщины прозвучал, словно сталь. Сейчас видно, кто, в основном, в доме решает вопросы. — Я не знаю, что вы там делали эти три года, что были вместе с моим сыном, но явно его мозги запудрены. Он никогда не позволял прерывать контакт с родителями, и считаю, что это твоё влияние. У меня мальчик рос без отклонений, но как только отчислился из университета, то пошло всё это дурное влияние. Пойми меня, но я хочу видеть своих внуков, а не то, что сын стал… педиком. Одно это слово противное, а видеть ещё хуже, если узнаю, что в ближайшее время он от тебя не ушел, то подключу уже своих друзей, и поверь мне, они намного влиятельнее, чем кто-либо в городе.       — Я вас понял, однако, вы не учли деталь, совсем маленькую, но важную. – светловолосый встал из-за стола, взмахивая высоко собранным хвостом. — Не заметили её? Не удивлен. Халатное отношение к детям – обычная практика для людей, которые совсем не заботятся о них. Всё это время Лололошка на иголках, он слова лишнего боится произнести в вашу сторону. Вас не интересовало и по сей день не интересует чем хочет заниматься ваш дорогой сын. – парень то и дело, что поворачивался в сторону обоих родителей, всматриваясь внимательно в глаза, желая найти хоть капельку сожаления. — Как вы там говорили? – Фран четко направил взгляд на отца. — Я не более, чем уголь? Лучше уж быть им, чем бриллиантом, у которого для вас все грани четкие, блестящие и такие же фальшивые. Vale, spero venenatum accipere. Пошли отсюда, Лололошка.       Сан-Фран схватил шатена за руку, выводя обратно в прихожую дома, быстро накинув куртки, они уехали обратно домой. Оставив за собой огромный и холодный валун, покрывшийся с годами льдом, который расколоть нереально, как бы сильно ни хотелось.       Весь путь преодолели без особых событий, не считая Лололошку, что трясся и говорил, что ему холодно.       — Ничего страшного, солнце, сейчас примешь ванну и обязательно отогреешься. – приговаривал Фран, крепко обнимая худое тельце.