чувства-пропаганда

                  Донхек успешно лавирует во время состоявшегося на следующий день возле школьной кафетерии разговора с Марком, наплетя что-то о том, что мама наорала на него за извечный бардак, развернувшийся в его комнате — молиться остается только о том, чтобы Марк великодушно не предложил свою помощь в разговоре с родительницей и с уборкой в его холостяцкой берлоге. Но нет, он лишь сочувственно цокает языком, эмпатично кукожит лицо, говоря, что понимает, каково это — выслушивать бесконечные родительские упреки по поводу и без, и, конечно же, добавляет в свою эмоциональную речь пару английских сленговых слов, к которым он столь сильно любит обращаться — люди в школе говорили, что он родился в Канаде, а в Корею переехал где-то на втором году средней школы.       — В общем, не загоняйся ты так сильно. Я понимаю, что неприятно, но через пару дней ты об этом и не вспомнишь. Отвечаю, — аура Марка источает такую уверенность, что Донхек проникается ситуацией и в какой-то момент даже начинает верить в то, что причина его неуместных вчерашних нюнь — скандал с матерью. Даже забавно, что Марк клюнул на эту дурацкую, пришедшую в голову буквально за пару секунд отговорку.       — Ладно, проехали. Спасибо, что выслушал, — продолжает играть свою роль Донхек. — Мне так неловко, что я на людях разревелся, даже не знаю, что на меня нашло... Видимо, магия алкоголя. Я, если честно, не особо-то часто пью.       — Хотел бы я сказать, что мы можем это исправить, но, наверное, не стоит мне пагубно влиять на такого хорошего мальчика, как ты, — усмехается Марк, и Донхек пытается понять, пытался тот сделать ему комплимент ему или нет, — а вообще, это скорее хорошо, чем плохо. For real.       — Ну да, куда уж мне до тебя, — Донхек начинает чувствовать себя рядом слишком комфортно и не знает, хорошо это или плохо — наверное, хорошо, потому что так появляется надежда на то, что непонятный комок явно романтических чувств развяжется и рассосется сам по себе.       — Ладно тебе прибедняться. Крутость вообще не оценивается тем, пьешь и куришь ты или нет.       — А чем?       — Ты правда хочешь знать? — улыбается Марк; у них с Донхеком складывается какая-то абсолютно бессмысленная, но от того не менее приятная беседа, которая обычно завязывается между двумя людьми, которые хотят знать друг о друге больше и готовы нести любой бред, лишь бы не переставать говорить друг с другом. — Я не знаю, честно. Вообще, наверное, каждый человек крут по своему.                    — Думаешь?       — Отвечаю. Ты, например, классно мяч в волейболе подаешь, — смеется Марк, морща нос. — Про остальное умолчим.       Донхек смеется вместе с ним и, несмотря на то, что Марк напомнил ему о том злополучном позоре, неловкости не ощущает.       — Ты, наверное, прав, — соглашается Донхек. — Знаешь, я как будто с психологом поговорил.       — Я польщен, правда, — улыбается тот. — Я думаю пойти на психолога после школы, но родители против.       — Почему? — спрашивает Донхек, пока они, лавируя между ошалевшими первоклассниками, пробираются по коридору в сторону классных комнат.       — Честно — не знаю. Считают, наверное, что хорошим специалистом я не стану, а они очень хотят, чтобы я рубил хорошие бабки. I swear to God, я так устал от всего этого, — устало выдыхает Марк, глядя куда-то вверх — видимо, действительно обращаясь к Всевышнему. — Иногда просто хочется сбежать из дома, хотя я понимаю, что это глупо.       — Я бы на твоем месте сделал по-своему и доказал им, что психолог из тебя будет хороший. По крайней мере, мне с тобой болтать нравится. И я уверен, люди будут готовы платить немалые деньги, чтобы услышать твои советы. К тому же, копаться в чужих проблемах может быть интересно. На чужих ошибках можно учиться, чтобы не совершать своих...       Правду говорят — хочешь понравиться мужчине, потешь его эго. Донхек, конечно, никаких особых целей своими комплиментами не преследует, но видеть, как Марк сверкает, словно начищенный самовар, ему приятно. Интересно, кто он по знаку зодиака? Лев, не иначе.       — Ты так красиво заливаешь, что мне тоже хочется предложить тебе пойти учиться на психолога, — открывает ответную атаку комплиментами Марк.       — Наверное, мы просто оба эмпаты, — подытоживает Донхек.       Идея пойти учиться на психолога звучит не так уж и плохо, особенно учитывая то, что профессиональных идей на ближайшее будущее у Донхека пока что ноль — он, будучи хорошистом, никогда не был особенно хорош ни в каком предмете, а все секции и увлечения остались где-то в десятилетнем возрасте, когда он как сумасшедший носился по всему городу — из бассейна в театральный кружок, оттуда — на баскетбольную площадку, а завершался день галопной пробежкой верхом на симпатичном косматом пони. Похоже, всю жизненную энергию Донхек оставил где-то в начальной школе, потому что сейчас его хобби ограничивались банальным посмотреть фильм (либо дома, залипая в телефон, потому что с концентрацией внимания из-за дикого хронического онлайна было очень не очень, либо с Джэмином в кинотеатре), почитать книгу (на прочтение обычного 400-страничного экземпляра, как правило, уходило не менее месяца, а то и двух) и порубиться в онлайн игры, но и это не получалось так хорошо, чтобы занять свое место в заманчивой нише снискавшего в последние годы нехилую популярность киберспорта. Надеяться оставалось на то, что в один прекрасный момент он либо проснется с четким осознанием как минимум того, на какой факультет ему подавать документы, либо обнаружит в себя скрытый талант — водительские навыки Макса Ферстапенна, голос как у Ким Тэен или хотя бы талант к изучению иностранных языков. Точнее, талант, может быть, и был, но вот усидчивость и концентрация внимания могли бы быть и получше.       — Кстати, не хочешь с нами в курилку на перемене? Обычно мы ходим с Чону и Тэеном.       От упоминания имени последнего Донхек непроизвольно вздрагивает. Он, правда, так в себе и не разобрался до конца — что он чувствует к Марку, как относится к Тэену, чего он хотел бы, чего не хотел, и хотел бы он вообще чего-либо, или его устроит вариант плыть по жизни, словно безвольная сельдь. Вообще, эта амбивалентность уже стала его привычной спутницей за его пока что недолгий (семнадцатилетний) жизненный путь, и не понимать собственные чувства и мнения касательно самых разных вещей для него было отнюдь не в новинку, но в некоторые, особенно ответственные моменты хотелось бы внести некую ясность. Вот спросят его лет через десять на собственной свадьбе, берет ли он в жены свою очаровательную невесту, стоящую напротив него в изящном белоснежном платье — и он будет прокручивать в голове все их взаимодействия за последние годы совместной жизни, представлять, каково это будет — быть с ней в горе и в радости, провести вместе еще как минимум несколько лет, пока она не подаст на развод. Конечно, он скажет да, не испортит же он самый романтический момент своей (и не только своей) жизни, но одно можно было сказать точно — определенности ему точно не хватало, и это было даже не мнение людей со стороны, на которое ему, в общем-то, было глубоко плевать; он сам не раз ловил себя на мысли о том, что муки амбивалентности приносят ему если не страдания, то неудобства точно. И с Джэмином такое обсуждать как-то не получалось, хотя их дружбу ни в коем случае нельзя было назвать поверхностной, а регистрироваться на анонимных сайтах ради дискуссий на животрепещущую тему казалось слишком глупым, хотя в некоторые моменты эта идея, несомненно, имела привлекательность.       — А я думал, что ты решил не портить меня вредными привычками, — Донхек издает смешок, но это, скорее, нервное, хотя прозвучало вполне естественно. — Да и при преподе как-то не очень курить.       — Да ты не ссы, он никому не расскажет. И на вечеринке тебе было вроде как нормально при нем пить.       Ну, если помирать от стыда и не знать, куда деться, это комфортно, то тогда, конечно, и в курилку с Тэеном сгонять можно. Ну а то, что это еще будет эквивалентно посыпанию раны солью, мы опустим.       — В общем, я не давлю, просто мне правда нравится с тобой болтать. Жалко, что мы не общались раньше. Знаешь, ты для меня как младший брат, которого мне всегда не хватало.       Это уже не френдзона, это фэмилизона какая-то. Донхек за пару секунд успевает проиграть idgaf войну, пытаясь понять, ранила ли его неосторожная фраза Марка или нет — Марк вообще слишком искренний и, кажется, говорит абсолютно все, что ему приходит в голову; в некоторых ситуациях это, наверное, и хорошо, но иногда фильтр базара явно не помешает.       Донхек понимает, что момент упускать нельзя. Если уж и выбирать насилие, то до самого конца.       — А ты с Тэеном дружишь или как?       Под "или как" Донхек не имеет в виду ничего такого, но Марк растерянно начинает бегать глазами, и сразу становится ясно — сейчас будет если не жалкое подобие лжи, то неуклюжая попытка увильнуть от раскрытия всей правды.       — Ну, мы с ним вообще давно общаемся, пару лет уже, там такая история была, не поверишь.       Донхек всем своим видом показывает, что ему интересно.       — Короче, если коротко, то мы с ним познакомились, когда играли в онлайн игру, уже не помню точно, в какую, это был мой класс девятый, наверное. Мы были в одной команде, а потом оказалось, что он идет работать в нашу школу. Знаю, сложно поверить...       — Ну, это полный dang, как ты любишь говорить, — вырывается у Донхека, но Марк, кажется, не замечает подкола.       И в этот момент ему становится жутко стыдно за то, что он вытягивал из полубессознательного Джено информацию о том, нравится ли Марку кто-то, и было бы проще рассказать абсолютно все, как есть, потому из-за искренности и непосредственности Марка врать перед ним становится как-то особенно совестно и неудобно.       — В общем, мое предложение в силе, но если откажешься, я не обижусь. Но обязательно придумаю что-нибудь другое, чем мы могли бы вместе заняться.       Донхек замечает в галдящей толпе отчаянно машущего ему Джэмина и, неуклюже прощаясь, ретируется, потому что продолжать диалог становится слишком тяжело — и он не понимает поведения Марка, который то бормочет что-то про Тэена, то как-то слишком очевидно пытается подкатить к самому Донхеку. Может быть, это просто его стиль общения, но Донхек к такому не привык, несмотря на то, что уже почти десять лет дружит с Джэмином, который источает флюиды флирта, находясь рядом со всеми, кто ему хоть немного симпатичен; это, все-таки, другое, потому что Джэмин ему уже как брат.       Ну да и черт с этим всем, если честно. Просто дружить с Марком тоже прикольно, особенно если не думать о том, о чем думать нельзя. Каким-то мальчикам, может быть, и нравятся мальчики, но Донхеку с каждой минутой все сильнее начинает казаться, что всего его чувства — ошибка, потому что представить себя на, упаси боже, настоящем романтическом свидании с Марком он не может, как ни старается. Друзьями — да. Точнее, к Марку его по-прежнему тянет, но что-то в голове не складывается. И даже если их симпатия окажется взаимной, ничего не будет — Донхек просто не сможет и умрет от неловкости, если их отношения выйдут за рамки обычной пацанской дружбы.

***

      Результаты теста на профориентацию не сообщают ничего путного, потому каждый раз они оказываются разными — возможно, их просто не нужно писать каждый месяц, ну или же кому-то стоит более серьезно отнестись к своему, прости господи, будущему и попытаться получше понять, чего же душа просит на самом деле. Аниматор на теплоходе, организатор детских праздников, короче, одним словом — клоун. Much to think about, проносится в голове у Донхека, когда он получает бланк с результатом этого дурацкого, будь он проклят, теста. Все это, на самом деле, так бессмысленно — тому, кто уже успел найти свое место в жизни, это не нужно, а ничего не понимающим созданиям вроде Донхека это распределение от школы как мертвому припарка, честное слово. Так, чистая формальность.       — Джено сегодня не будет, он заболел, просил передать, — металлическим голосом сообщает сидящая на предпоследней парте Минджон. — Сказал, что ближе к проверочным тестам постарается быть.       — Что с ним? — любопытствует Джэмин, окидывая взглядом пустующее место.       — А ты думаешь я знаю? — фыркает Донхек и тут же об этом жалеет — он вообще в последнее время сам не свой, и вымещать свой психоз на Джэмина — идея отнюдь не лучшая, но контролировать себя удается, увы, не всегда.       — Воу, полегче, — подкатывает глаза Джэмин, — че у тебя случилось-то?       — Да ничего. Предки заманали, — Донхек мысленно извиняется перед родителями за то, что уже не в первый раз использует их как грушу для битья перед друзьями и обращается к ним, как к главному идейному источнику отмаз своего плохого настроения. Вообще, во всем виноват Марк. Если бы не он...       — Ну ладно, — Джэмин, кажется, и не против бы выпытать у друга настоящую причину его раздражительности, но выговор за разговорчики на уроке в его виш-лист пока не входит.

***

      — Ты не поверишь, что сейчас произошло, — запыхавшись, выпаливает Джэмин на большой перемене.       Донхек в упор смотрит на него, держа в руках тяжеленный поднос.       — Марк предложил тебе занять место Джено. Да, у тебя из-за всей этой заварушки сотрясение было, но он считает, что у тебя потенциал ого-го.       — Прям так и сказал? — недоверчиво спрашивает Донхек, намазывая масло на булку. — Или шутишь?       — Да клянусь, только что его встретил. Ну так что, ты согласен? — Донхека удивляет энтузиазм Джэмина — сколько не из-за того, что с волейбольным мячом Донхек за всю свою жизнь взаимодействовал полтора раза, в один из которых использовал голову, а не руки, а из-за того, что Джэмин обычно играет в их отношениях родительскую роль, всячески оберегая своего первого и единственного сына (и плевать, что Донхек старше на два месяца), и тот факт, что он отправляет его туда, где с легкостью можно словить еще одно сотрясение, потрясает его до глубины души.       — А ты-то чего так радуешься?       — Потому что это Марк.       — И?       — Я просто хочу, чтобы мой лучший друг наконец-то покинул столь уютное, но уже опостылевшее нам всем логово одиноких волков. Или я слишком многого хочу?       — Да не нужен мне Марк твой, хватит, правда. Минутная слабость была, не больше.       — Но что-то же все-таки было! Я прав? — Джэмин уже ощущает себя победителем.       — Мне просто скучно было. И девочки как-то надоели.       — У тебя каждая новая отмаза хуже предыдущей, вот что я тебе скажу. Ну, ты делай как хочешь, но я считаю, что надо соглашаться, — с Джэмином не поспоришь, и Донхек уже понимает, что выиграть в этом противостоянии у него шансов нет. Он, правда, и сам уже не против того, чтобы записаться в волейбольный кружок, потому что лишним это точно не будет — главное, беречь голову и остальные уязвимые части тела. Ну а если Марк хочет взять его к себе, то он либо увидел в нем нереальный потенциал будущего чемпиона, либо готов к тому, что у них в команде появится тянущий их ко дну балласт. Или он настолько сильно хочет проводить с Донхеком побольше времени вместе, что отчаялся и готов на все? Ну да, он же сам сказал, что тот успел стать для него младшим братом, которого ему так не хватало.       — Мне просто интересно, почему ты отчаянно пытаешься меня к этому склонить, — пытается защищаться Донхек, не повторяя прошлых ошибок, — как будто мне неделю назад не отшибли мозги этим волейбольным ядром.       — Я же тебе уже сказал, — повторяет Джэмин с такой интонацией, как будто разговаривает с дурачком, — хочу, чтобы мой лучший друг...       — Это я уже слышал, — перебивает Донхек.       — Тебе больше не нравится Марк?       Донхек запускает в Джэмина ворох салфеток.       — Тише ты, — шипит он. — Может, еще по громкоговорителю скажешь?       — На все готов, лишь бы ты перестал быть гордым одиноким холостяком.       — Сказал гордый одинокий холостяк... — подкатывает глаза Донхек.       — В моем случае это выбор, в твоем — безысходность, — уверенно констатирует Джэмин, уплетая за обе щеки хлопья с молоком. — Ладно, шучу я. Прости. Просто я не понимаю, нравится он тебе или нет. Если нравится, надо делать мувы, и не просто сердечки сторисам в инстаграме ставить, а реальные мувы.       — Не ставил я никаких сердечек.       — Я за тебя ставил, — не унимается Джэмин, — в общем, неважно, это я тебе зубы заговариваю. Если тебе нравится, — он делает паузу и продолжает шепотом, — тот, чье имя нельзя называть...       — Какие отсылки к Гарри Поттеру, нам по семнадцать, я тебя умоляю...       — Вот вся твоя раздражительность — это и есть результат того, что тебе не хватает любви. Я тебе предлагаю решить эту проблему.       — Слушай, ну я не гей, чтобы с ним встречаться, — снова переходит на шепот Донхек, — так что это реально была просто минутная слабость. Он же симпатичный и все такое. И всем девочкам нравится. А чем я хуже? Засмотрелся, увлекся, потом понял, что был неправ.       — У любви нет лейблов и границ, вот что я тебе скажу. Ну а вообще, я вытянул карту на перспективу твоего личностного и духовного развития, если ты решишься вступить в эту проклятую команду. Там все в шоколаде, уж поверь мне.       — Я с тебя и с твоего таро валяюсь, если честно, — кривит душой Донхек, как будто никогда не делал онлайн-раскладов на сомнительных сайтах с кучей кукис, — но, раз ты так настаиваешь, я пойду. Если что, во всем буду винить тебя. Шучу.       — Вот и договорились. Вообще, я считаю, что тебе давно пора встряхнуться. Даже без Марков всяких, — шепотом добавляет Джэмин, оглядываясь по сторонам, — ты ему сам скажешь?       — Скажу, скажу, — кивает Донхек, — не переживай. И обязательно покину логово гордых одиноких волков...