Продавец льда

Летнее солнце слепило и пригревало лицо, металлическая скамейка под задницей ощутимо раскалилась, а нос уже начинало печь. На Гэвина упала чья-то длинная тень. — Ты? — прищурился он, поднимая голову. — Привет. — Куртку тебе принëс, — отозвался Коннор. Сгрузил прохладную кожанку Риду на колени и присел рядом. На нëм снова была андроидская униформа, новенькая и выглаженная до хруста. Да и сам он выглядел как с конвейера, что, впрочем, было вполне привычно. Гэвин рассеянно повертел любимую куртку: пулевое отверстие было аккуратно запаяно круглой набойкой. Почти незаметно. В кармане прощупывалось что-то продолговатое — уже зная, что это, он вытащил смартфон, радуясь, что Коннор успел уже и дубликат из отдела забрать. Иначе сидел бы сейчас без связи, как в каменном веке. — За потерю табельного Фаулер нам ещё выговорит… но это ладно, — протянул тот. — Ты как? — Обещали ещё три дня продержать, — ответил Гэвин. — Работаешь пока без меня. Коннор кивнул, щурясь на солнце. Больничный корпус за спиной блестел панорамными окнами, то и дело слышался шорох подъезжающих машин неотложки. Где-то там, на одном из верхних этажей, Рид и очнулся. И долго лежал, пытаясь восстановить в памяти цепочку событий, что привела его в пустую белую палату. Горящая лаборатория, густой дым, скорая, сирены, кричащий злобный Аллен, отключившийся мальчишка на руках, полуразбитый андроид, что тащит волоком, больно сжимая за плечи… Белый потолок перед глазами, размеренное пиликанье приборов. Плюнув на попытки восстановить картину полностью, Гэвин тогда смог только подняться и пойти разыскивать того, ради кого они так рисковали. — Смит там, на втором... Не пускают к нему пока, — он по привычке махнул рукой и скривился от боли. Умудрился получить трещину в кости, хорошо хоть, не перелом. Полимерная шина весёленькой апельсиновой окраски плотно охватывала предплечье и кисть, оставляя свободными лишь кончики пальцев. — Что с ним? — Отравление парáми тириума, — процитировал Рид услышанный диагноз, чувствуя, как внутри что-то тоскливо давит. — И как ты умудрился из-за обычного огнестрела его столько потерять?.. — Эта его идея с мармеладными мишками… — Да. Неплохая, кто спорит. Только врач сказал, что может дойти до пересадки печени. Долбаный тириум. Коннор проглотил реплику, что уже почти вырвалась наружу, и тревожно замигал диодом. Почему-то дотронулся до собственной нашивки с номером и снова бессильно опустил руки. — Гэвин… — Да знаю я! Знаю! Что не надо было, блядь, лезть туда самим! — нервы не выдержали, и он почти заорал: впервые, чёрт возьми, за всё время их с Коннором сотрудничества. На них оглядывались, но Риду было плевать. — Ты был прав! Доволен?! Паника накрыла его целиком, и весь ужас, вся накопленная боль, раздражение, досада из-за почти проваленной миссии, обида на самого себя, на напарника, работу и жизнь в целом — всё это жуткой, тошнотворной волной выплеснулось в прозрачный день. — Я знаю! — повторил Гэвин, тяжело дыша, как после длинного забега. — Надо было послушать тебя, дождаться спецслужб, и вообще, это не наше дело, и зря… — Но… — Всё, отвали! — Рид не мог, просто не мог слушать дурацкие нотации сейчас, когда несчастный ни в чём не виноватый Тейлор валяется в отключке только потому, что они, двое взрослых идиотов, провалили дело. Мысль, что всё могло быть и хуже, не найди они мальчишку вообще, мелькнула на краю сознания, да так и потонула в потоке самообвинений. Вскочив с места, он подхватил соскользнувшую было с колен куртку и развернулся в сторону здания. Коннор, не моргая, наверняка продолжал таращиться на него, и глаза его — Рид видел это сто раз — практически почернели: то ли выдавая реакцию на свет, то ли ещё почему. — Гэвин. Послушай. — Что?! — Сядь… пожалуйста. — Коннор выглядел очень серьёзным и спокойным, брови почти сошлись на переносице, а диод размеренно мерцал тёмно-синим. — Я… я не собираюсь тебя ни в чем обвинять. И никого другого тоже. Что сделано — то сделано. — Тогда зачем?.. — Хочу отдать тебе одну вещь. Гэвин неохотно опустился обратно на скамью, чуя, как засосало под ложечкой от нехорошего предчувствия. От целого, блин, букета нехороших предчувствий. А таким вещам он привык доверять — если ощущал, что вот-вот всë полетит к чертям, обычно так оно и случалось. Коннор колебался ещё с минуту, затем поднял руку к груди, вжикнул молнией на униформе и вытащил какой-то листок из внутреннего кармана. Глядя в сторону, сжал его, словно не решаясь отдавать. — Что это? — Это… твоё. Гэвин осторожно взял листок, притянувший столько внимания, и медленно, стараясь не порвать потертые сгибы, развернул его. Целую минуту или две он напряжённо вчитывался в столбцы цифр и надписи. День оставался по-прежнему ясным, вокруг всё так же сновали люди: пациенты, их посетители, представители различных служб. Мелькала разных расцветок униформа, от светло-голубой до оранжевой, отовсюду слышались негромкие разговоры. Размеренно хлопали двери, а прямо перед скамейкой, на газоне, резвилась стайка шумных воробьёв. Откуда-то с улицы улицы тянуло запахом свежей выпечки. Гэвин Рид ничего этого не видел и не слышал. Мир сузился, сжался до одного-единственного белого листка со строгими столбцами цифр. Один, второй, третий... Стискивая побелевшие пальцы, Гэвин глядел в одну точку, не слыша ничего, кроме пульсации крови в ушах. Он мало что понимал в обозначениях и шифрах, но по-английски читать умел. И этого было вполне достаточно, чтобы ощутить, как собственное сердце больно колотится о рëбра, грозясь разнести грудную клетку да и оставить её так, раскрытой. — Рид?.. — осторожно позвал его Коннор. — И… давно ты знаешь? — С той первой встречи. Если ты помнишь. Просто Хэнк просил не говорить. Но Гэвин не слушал уже и этих объяснений. Ответ словно прошёл мимо, не добираясь до уровня понимания. Ставшие ватными ноги плохо держали, но он не мог больше оставаться здесь ни секунды. Коннор продолжал что-то говорить, включив свой самый спокойный тон, но Рид уже не нуждался ни в поддержке, ни в обсуждении новостей. В голове, как обычно это и происходило в сложные моменты, словно лампочка зажглась, и кристально-чистое спокойствие полностью захватило сознание. Сердце чётко отстукивало удар за ударом, и Рид, следуя вполне простому сиюминутному плану, двинулся к дверям больницы. — Спасибо, — коротко бросил он, обернувшись через плечо и даже не замечая, сидит Коннор на скамейке или уже нет. Кажется, тот ещё не ушёл, судя по тому, что оттуда раздался удивленный возглас. Конечно, последний раз «спасибо» от напарника, озвученное без сарказма и издëвки, Коннор слышал примерно никогда. *** Кабинет, где теоретически мог находиться лечащий врач Тейлора, располагался в самом конце коридора. До второго этажа Гэвин тащился целую вечность: голова кружилась, стены так и грозили разъехаться в стороны, а перила на лестнице оказались какими-то скользкими, не удержаться. Бумажный листок в руках чуть отсырел, и Гэвин удерживал его самыми кончиками пальцев. Сосчитав до пяти, он коротко постучал в дверь и приготовился к тишине на тот случай, если в кабинете никого нет. Какая-то мелкая, трусливая часть Рида даже надеялась, что там никого не окажется. — Да? Входите! — вопреки надеждам послышалось из кабинета. Переступить порог оказалось настолько сложно, что Рид чуть не развернулся. Профессиональным усилием воли подавив панику, он заставил себя сделать шаг вперед и оказался перед столом, сплошь заваленным бумагами и папками. Прям точь-в-точь кабинет Фаулера, только сигаретами не воняет и начальство не матерится. По крайней мере вслух. Врач по ту сторону стола едва заметно шевельнулся при виде Гэвина: — Вы что-то хотели, мистер… — Рид. Я с седьмого. Полицейское расследование. Пока он валялся с утра в палате, Коннор успел скинуть ему отчёт о деле, куда входил и записанный в приëмном отделении разговор с врачом. Всё же в андроидском существовании были свои плюсы — в каком бы ты состоянии ни находился, система способна адекватно функционировать и фиксировать происходящее. — А, детектив Рид? — удивился врач. Нахмурился, окидывая его внимательным взглядом поверх очков: — Кажется, вам не разрешали ещё вставать и тем более выходить наружу… Ваш напарник уже всё выяснил. — Не всё. Слова застряли в горле тугим комком, затылок похолодел. Тупая тянущая боль в руке, не до конца забитая препаратами, отступила на второй план. Вслед за ней ушло и всё остальное, вроде тошноты и слабости. — Я по поводу Тейлора Смита, — собственный голос показался до ужаса чужим, как бы доносящимся издалека. — Ему требуется пересадка печени. Всё верно? — Допустим, — уклончиво отозвался врач. Покосился на измочаленный листок в руках Рида и выжидательно замер. Точно как человек, привыкший к сумбурным объяснениям и беспорядочным беседам. — У вас есть что-то важное, что вы хотели бы мне сообщить? У Гэвина было. Очень, очень важное, но никак не желающее прозвучать вслух. То самое, что произнесешь — и оно станет явью, воплотится в реальность, вытащенное наружу коротким признанием. Пока информация с листка оставалась лишь напечатанной, её можно было проигнорировать. Сделать вид, что не видел, сложить, убрать в карман и забыть. Оставить всё как есть. Не трогать, не тревожить. Но, конечно, так он поступить не мог. И то, что значилось в документе, переданном ему Коннором этим утром, уже и так было реальностью. И ошибки в нём никакой не было. Элементарные расчёты, доступные любому двоечнику, спокойно это подтверждали. Рид вдохнул как можно глубже, готовясь всё рассказать, объяснить, но крохи уверенности окончательно покинули его, и вместо этого он просто протянул листок врачу. Тот в свою очередь вчитался в текст, и лицо его неуловимо посветлело. Поправив очки, он ещё раз взглянул на нижнюю часть документа: — Девяносто пять процентов, говорите? И где же вы были раньше, детектив Рид? — Сам только что узнал… — падение в пропасть, что должно было закончиться, кажется, только начиналось. — Так что с Тейлором? Помощь ещё нужна? *** — Я не хочу! — донёсся из палаты звонкий мальчишечий голос. — Какого чёрта? — Мистер Смит… — Какой я вам мистер? — Мистер Смит, я буду вынуждена позвать другого сотрудника. — Зовите! Может быть, он не будет делать уколы! И вернёт мою одежду! Невысокая АХ-350, похожая на ту самую знаменитую домохозяйку, чуть виднелась из-за ширмы, закрывающей одну из трёх кроватей в палате. Гэвин тихонько вошёл внутрь и прикрыл дверь, готовый к тому, что его попросят выйти во время процедур. — Вы — андроиды! И не должны вредить людям! — огрызался Тейлор, забившись в самый дальний от медсестры угол кровати. На тощих плечах виднелись завязанные бантиками верёвочки больничной рубашки, длинная бледно-зеленая чёлка прикрывала пол-лица. — Никто не причиняет вам вреда, — мелодично возразила АХ-350. — Необходимо следовать назначениям врача. — Сейчас мне необходима моя одежда! — Зачем она вам? Пока Тейлор злобно пыхтел и изобретал правдоподобный ответ, Рид окинул взглядом палату и успел заметить ещё парочку бедолаг, умудрившихся загреметь в токсикологию. Оба лежали в отключке, а один из них был примотан за запястья к кровати, в отличие от Тейлора, сохранившего относительную свободу. — Я… я… хотел бы помочь полицейскому расследованию! — заметил он Гэвина, и в глазах его зажглась до боли знакомая искра. Рид сто раз видел её, вот только где… точно! В зеркале. Это самое выражение лица он наблюдал у самого себя, когда опаздывал на работу и готовился выдумать внятное оправдание. Глядя исподлобья и крепко обнимая подушку худыми руками, Тейлор шмыгнул носом, и медсестра сдалась. Подхватила с прикроватного столика лоток со шприцами и кивнула: — Ладно, попрошу заменить на внутривенные. И чтобы больше никаких капризов! — Вот, так бы сразу! — торжествующе просиял тот и, спохватившись, нацепил самое вежливое выражение лица: — Спасибо! Вы — лучшая! Медсестра совершенно по-человечески закатила глаза и вышла за дверь. — Свободу андроидам! — крикнул Тейлор ей вслед. Вместо ответа раздался лязг захлопнувшейся двери, и наступила тишина. — Они и так свободны, — заметил Рид. — В отличие от меня… А ещё они что-то говорили об операции! Мне и правда нужна новая печень? — Нет. — Гэвин даже не знал, что его больше воодушевляло: вспыхнувшие радостью глаза мальчишки или собственное облегчение от таких новостей. — Только что с врачом говорил. Они опасались за тебя… Но сказали, что пронесло. Останешься цел. Так что ты там говорил о расследовании? Резко сменив тему, Гэвин отметил, как Тейлор мгновенно поник и ещё сильнее обхватил подушку. И поймал себя на мысли, что подушку эту хочется отобрать и положить на место, а мальчишке приказать сесть нормально и рассказать всё по порядку. Но ни требовать, ни распоряжаться он не стал — просто не имел права. Даже в рамках проведения допроса, который, собственно, и проводить было не с чего. Гэвин молча пододвинул табуретку поближе к кровати. Несколько мучительных секунд собеседники пялились друг на друга, будто играя в гляделки. Рид подмечал детали на едва знакомом лице — чуть вздëрнутый нос, россыпь веснушек на щеках, тонкий шрам на переносице… Тейлор сдался первым: моргнул, потëр глаза и потупился, нервно теребя край наволочки. — Давай по порядку, — подбодрил его Рид. — Что случилось? Почему ты оказался в том подвале? И как сумел дозвониться? Разве у тебя не отняли телефон? Глубоко вдохнув, словно пловец перед прыжком, Тейлор пустился в объяснения. По всему выходило, что знал он не так уж и много, а точно уверен был в ещё меньшем. Бóльшую часть времени с момента, когда его затолкали в машину в переулке возле школы, и до проклятого подвала он находился в отключке и ничего не видел. — Я помню обрывки какие-то. Заправку, мы там остановились. Я свалить хотел, выбрался из машины… — И тебя поймали. — Угу. И баллончик там потерялся. Гэвин кивнул, вспомнив, о чём речь. Да, краска и правда там валялась. — Ну, а разговоры? Ты что-то смог услышать? Запомнить? Тейлор задумчиво закусил губу и бросил молниеносный взгляд в сторону окна. — Я типа под кайфом был. Но вот на чипе, — он шмыгнул носом, — могла сохраниться запись. — На чипе? — Ага. Мне его Бетти оставила, — лицо Тейлора озарила искренняя улыбка, в которой сквозила и нежность, и забота, и столько всего, что Рид и разобрать не мог. — Это моя подруга. Мы с ней переделали немного чип, и теперь он может передавать просьбу о помощи и записывать окружающие звуки. — И ты записал на чип мой номер? — Нет. Я связал его сигнал с Бетти и передал шифровку, когда оказался в подвале, а она смогла позвонить вам. — Так, так, стоп… — Гэвин окончательно запутался, но честно пытался разобраться в той околесице, что уверенно и неотвратимо нёс Тейлор. — А почему ты не отправил сигнал раньше? Как только тебя затащили в машину? — Не мог снять кроссовок. Я там чип храню, чтобы в школе не потерять. Очень хотелось потрясти головой: она уже пухла от обилия информации. Чип, Бетти, шифровка, кроссовок… Вся история звучала крайне дико, но найти в ней изъян пока не удавалось. Если только и вправду проверить, что там куда записано. На цокольный этаж, где располагались склады, пришлось топать самостоятельно. Детройская Центральная больница со времëн революции знатно экономила на персонале, и, добравшись до места, Рид обнаружил, что у блоков с сейфами, где хранились вещи заключенных — тьфу, пациентов, — удручающе пусто. И, кроме как развалиться на небольшом диванчике напротив небольшого телека, заняться в ожидании особо нечем. По телеку крутились новости. Гэвин даже вспомнить не мог, когда в последний раз целенаправленно их смотрел. Всё самое важное он знал и так, будучи детективом Полицейского Департамента, а сплетни и городские события его мало волновали. Зевнув, он утоп в мягкой обивке и уставился в экран. Худая как палка ведущая монотонно бубнила про погоду, концерты, показы мод и прочую шелуху, что проходила мимо ушей детектива без малейшей остановки. На словах «Красный лёд» он немного оживился и попытался прислушаться, но зря — новости об эпидемии Льда тоже не были открытием. Тириумный наркотик производили уже много лет, и почти каждый год то тут, то там вспыхивали серии смертей от передозировки, что красиво именовались «эпидемиями». Рид назвал бы это эпидемиями дебилизма, но его никто не спрашивал. Почти уснув — день подходил к концу и оказался очень долгим и тяжёлым — Гэвин сквозь дрёму различил метко брошенное «экстренные новости» и с минуту внимательно прислушивался к короткому рассказу о загадочных пропажах людей по всей стране. Ничего определённого и шокирующего: ни превышения обычного по статистике количества, ни пропаж каких-то известных личностей. Серия фотографий, цепочка незнакомых лиц. Сонный мозг автоматом фиксировал услышанное, откладывая на полочки «спросить у Коннора» и «обдумать на досуге», когда работник склада наконец-то показался в конце коридора. Пакет с одеждой и кроссовками выдали после некоторых споров. Рид клятвенно пообещал вернуть вещи на место как можно скорее и отмазывался необходимостью приписать их к вещдокам. Андроид, стороживший склад, в итоге просто устал препираться с доставучим человеком и сдался. Гэвин расписался в каком-то журнале и отправился наверх со своей добычей. — Ну показывай, что за чип. Тейлор щелкнул пультом от телека и повернулся к Гэвину, быстро меняя выражение лица. Несмотря на старания, скрыть сжатые в полоску губы и распахнутые от ужаса глаза ему не удалось. Однако спустя секунду всë это исчезло, сменившись маской безразличия. Вытащив из пакета кроссовок, Тейлор поковырялся внутри и положил на покрывало крошечный кругляшок, похожий на пуговицу. — Мы замаскировали его, — пояснил он в ответ на недоумëнный взгляд. — Чтобы никто не догадался. — М-м-м… — Ваш андроид-детектив легко считает всё, что на нём записано. Он может к нам приехать и помочь? — Может. — Гэвин перехватил предполагаемый чип и присмотрелся. Ни проводков, ни динамика, только две крошечных дырочки для ниток. С виду обычная пуговица, каких в мире пруд пруди. Потеряется, и непонятно, как отличить от остальных. — Сейчас ему и позвоню. Небось скучает без меня. — Наверное. У дверей послышался шум, и в палату, грохоча стойкой с капельницей, вошла АХ-350. Строго глянула на Гэвина и кивком указала на выход. Тому ничего не оставалось, кроме как подчиниться, коротко сжав худое плечо в молчаливой поддержке. Коннор подъехал почти через два часа, отписавшись, что работа не позволяет всё бросить и задачи имеются более срочные, чем расследование по несуществующему пока делу. Они встретились у той же скамейки, что и полдня назад. Коннор выглядел сильно уставшим и задёрганным. — Количество дел по Льду растёт, — с ходу доложил он. — Фаулер грозится всю серию похищений свалить на нас, в отместку за дурацкую вылазку. — Похищений? — Да, Гэвин. — спохватившись, что Рид не в курсе, он торопливо вытащил планшет. — Я провёл собственное небольшое исследование и выяснил, что пропавшие люди все до единого находились поблизости от предполагаемых лабораторий, где варили Красный Лёд. Так что наш с тобой случай… — Он на секунду отвлекся и прищурился: — Ты, кстати, сказал ему? — Не лезь, — отрезал Гэвин. Понятно же, как пить дать, о чëм он. — Ладно, — мигом отступил Коннор, почти не скрывая разочарования в голосе. — Так зачем я приехал? — Просканировать вот это. Коннор подхватил чип, секунд пять рассматривал. Повертел в пальцах, глянул на свет, щëлкнул по округлой стороне и положил его на скамейку между ними. — И зачем мне сканировать обычную пуговицу? *** Сказать, что Гэвин был зол — не сказать ничего. Подхваченный волной гнева, ругаясь про себя последними словами, он сжал в кулаке бывший «чип» и заторопился обратно в палату. И как этот засранец сумел обмануть его, одного из лучших детективов полиции? Чип, мать его! Как можно было вообще в это поверить? Дверь в палату Тейлора оказалась приоткрыта. Двое на соседних кроватях были всё ещё в отключке, а нужная, посередине, подозрительно пуста. Коннор, неслышно шагавший за Ридом всё это время, проскользнул внутрь и, словно охотничий пёс, прошёлся по помещению. Ветер, ворвавшийся в приоткрытую оконную створку, легко качнул штору. — Только не говори… — Нет, Гэвин. Ты всë правильно понял. Ещё немного, и Коннор точно рассмеëтся — вот единственное, что понял Рид. А всё остальное — то, как его самого так легко обманули, то, что в палате не было ни мальчишки, ни его одежды, — это пониманию не поддавалось. — Может, просто вышел? — Вряд ли. Сейчас… — напарник крутанулся на месте, фиксируя взгляд на различных участках палаты. — Он оделся, постоял немного вот здесь, — Коннор указал на место перед кроватью, — вышел и… Подожди, мне стоит подключиться к камерам. — Его не должны были выпустить из здания. Какого..? Персонал больницы тоже, как назло, куда-то смылся, даже спросить о Тейлоре было некого. Пока Коннор искал доступ к больничным камерам, Гэвин ещё раз осмотрелся. Приоткрытое окно, второй этаж, внизу — жёсткий стриженый газон. Стулья и тумбочки на местах, кровать аккуратно застелена, на покрывале оставлен пульт от небольшого настенного телека. Интересно… Щёлкнув кнопкой, Рид врубил запись просмотров за последние несколько часов и замедлил ускоренную промотку как раз на той минуте, когда принёс Тейлору одежду. В тот момент мальчишка смотрел телек и был явно чем-то напуган, хотя и пытался это скрыть. — Есть результаты, — отвлёк его Коннор. Гэвин нажал на паузу. — Вот, смотри. На планшете замелькали обрывки видео с камер. Запись была откровенно хренового качества, но Гэвин всё равно различил на мутных кадрах знакомую макушку. Вот он прошёл по коридору, спустился к приёмному отделению, потолкался в очереди и направился к скамейкам, где ожидали вызова несколько человек. Переговорил с длинным тощим парнем у автоматов с газировкой, а затем они вместе — Тейлор и парень — встали и направились к выходу. — Что это ещё за хрен? — проворчал Гэвин. — Я думаю, — Коннор приостановил показ, — это просто способ выйти наружу. Он заплатил сопровождающему. Ребёнка из здания одного действительно бы не выпустили. — Заплатил? — Да. Украденными деньгами, — Коннор врубил уже не запись, а прямую трансляцию событий из приёмника. Какой-то мужик из очереди громко возмущался и хлопал себя по карманам. Маячившие рядом чернокожие ребята нервно ëжились. — Из больницы за последний час вышли четверо взрослых с детьми. И только одна из этих пар разбежалась на ближайшей автобусной остановке. За голову мешал схватиться только пульт от телека, что Рид до сих пор не отложил. Вспомнив, что за предмет у него в руке, он машинально вернулся к новостям. И похолодел, когда ведущий на записи произнёс знакомое название. «На юге Эммервиля в трейлер-парке произошёл пожар… выгорело… ведëтся подсчëт жертв… площадь пожара составила… причины выясняются… очевидцы сообщают»… Камера, заснявшая место происшествия, плавно переместилась с обгорелых вагончиков на груду хлама, что веками лежала нетронутая. На долю секунды в кадре крупным планом мелькнул красный мяч, и внутри у Гэвина что-то окончательно сломалось. — Поехали, — бросил он, вырубая телек, — я знаю, где Тейлор.