Soulmates

На холсте… Чуя. Кажется с гетерохромией. С глупой, но довольно милой улыбкой на лице. Говорят что когда художник рисует человека без причины, и часто, говорит о его чувствах к человеку. В квартире тишина, Чуя с неловкой улыбкой глядя на законченный холст, вспоминает как Дазай по сей день ночует у него. Ибо как он там говорил: «окончательно испортил взаимоотношения с родителями». Маленькое приятное чувство расцветает внутри рыжего. И только спустя пару секунд он осознаёт, как глупо стоит мягко и тепло улыбается холсту, с его портретом. Стоя в коридоре, даже не разувшись. «У Дазая явно золотые руки» — поразмыслил Накахара, а потом услышал тихий шум на кухне. Похоже что в квартире есть присутствие одного высокого человека, с бинтами чуть ли не по всему телу. Оставив уличную обувь в коридоре, Чуя направился на кухню. Там же шатен заваривал чай, заливая кипятком две чашки. Затем он обернулся к Чуе, с теплой улыбкой на лице, и поздоровался с ним. В голосе Осаму чётко чувствуется искренность. — Чиби-и, ты пришёл! — протянул некоторые гласные шатен, — как успехи в университете? — спрашивая об успехах, он не только интересуется о успеваемости рыжего, но и жаждет услышать от Накахары новые сплетни с его курса. Ведь сам Осаму, как оказалось, бросил свой университет. Ему хотелось заниматься тем, чем он хочет, а не работать на нелюбимой и скучной работе, всю жизнь. — Всё более-менее, — слабо улыбнулся ему Чуя, оставляя сумку рядом, скидывая её со своего плеча. — ты стал чаще интересоваться о университете. Дазай лишь кивнул, слушать рассказы Чуи конечно увлекательно, но тот никогда не любил обсуждать преподавателей. Так что, говорить об учебном заведении, весьма неинтересно. Осаму берёт за ручки горячие кружки с чаем, и ставит их на стол, садясь напротив Чуи. За разговорами они провели немного времени, вскоре чёрный чай остыл. Вернее, чёрный и зелёный. Потому, что шатен судя по всему, запомнил что Чуя чаще стал пить зелёный чай. Впрочем Дазай наизусть знал, что любит Чуя. В основном чёрный или зелёный чай, с двумя чайными ложками сахара. Даже немного горячий чай, особенно в холодное время года. Чуя любит взять прочитать какую-нибудь книгу, а потом за чтением уснуть где-то на диване или кровати. Лучший способ уснуть, только потом книга таинственным образом исчезает из его рук, и оказывается на тумбочке, а сам Чуя накрыт пледом. Вот чудеса, можете представить реакцию рыжего, спросонья. Накахара любит иногда покурить свои сигареты, либо вишнёвые, либо ворует парочку ментоловых сигарет у Осаму. Хотя сам вечно морщился, говоря что ментоловые сигареты безвкусные. Если смотреть по наблюдениям Дазая, то Накахара курит только когда переживает, волнуется, или просто ловит стресс. А так, Чуя не увлекается курением. Тем не менее, в голове рыжего крутился вопрос о том холсте. Но так же ответ не заставил себя долго ждать. — Я хочу тебе кое-что показать, Чуя. — у Осаму сохраняется спокойный тон, — я хотел показать тебе ещё вчера… но ты был немного занят. — он хорошо скрывает лёгкое волнение. Глаза Чуи загораются интересом, и одновременно понимаем что речь идёт о том портрете. Нужно лишь сделать вид, что он понятия не имеет, что такого хочет показать Дазай. Но как мы все знаем, рыжий никогда не умел, и не умеет скрывать свои эмоции. — И… что такого ты хочешь мне показать, Дазай? — нервно немного вздыхает Накахара, и держа зрительный контакт с шатеном. О боже, да тут по глазам всё читается, что он давно-давно в курсе. Осаму немного сужает свой взгляд, соответственно, понимая, что Чуя знает. Но давить этим он не будет, лишь сделает вид, что не догадался, вдобавок, Чуя так и хочет, чтобы Дазай сам показал его портрет. На бледном лице Осаму сияет мягкая расслабленная улыбка. — Пойдём в комнату. — он встаёт изо стала, оставляя пустую кружку на столе, и уходя с кухни. Накахара идёт вслед за ним. Заходя в комнату, даже слов не нужно, Осаму просто смотрит на реакцию Чуи. Ему явно хотелось посмотреть на рисунок поближе. Минута тишины, оба немного напряжены. Ну или, только Чуя. Осаму прерывает тишину: — Тебе нравится? — так не терпится узнать что думает Накахара, ведь шатен едва ли душу не вкладывал в этот портрет. — Очень, спасибо тебе большое, Осаму. И вот тёплая улыбка на бледном лице так и ярче сияет, Дазай немного поправляет свои бинты на руках. Он так же добавил, что Чуя может оставить этот портрет себе, если конечно, если желание. Парни решили пойти прогуляться, ибо сидеть вечно дома, довольно скучно. Инициатива выйти на улицу была Осаму. Чья же ещё. Оба наслаждаются простыми, но невероятно красивыми вещами. Если Осаму глядел на небо, которое постепенно перетекает в закат. То Чуя размышлял о своём, они дошли до парка, а рядом с парком похоже, было море. На улице быстро стемнело, так что освещение давали только уличные фонари. Чуя и Дазай разговарили по душам. Кто-то по очереди слушал мысль другого, а затем говорил своё. Они уселись на ближайшую скамеку, неподалёку слышно было шум моря. Так что хотел Накахара того или нет, то сильной тишины не было. Чуя нащупал у себя в кармане две вишнёвых сигареты. Одну предложил Дазаю, но тот отказался, несмотря на его любовь к курению. Зато парень одолжил зажигалку, заметив как у зажигалки Чуи, видимо, жизнь уже сошлась в пепел. Слышно лишь тихие затяжки Чуи, и запах его сигареты. Пока Накахара любовался приходом звёзд, на ночном небе, Осаму наслаждался его красотой. Маленькими и почти незаметными веснушками на лице рыжего, его поистине прекрасными голубыми глазами, и ярко выраженными рыжие волосы, немного кудрявые, пушистые, и густые. Перед глазами виднеется дым, который растворяется, и вздыхая, ощущается будто звёзды пахнут вишней. Приятная мелочь, просто покурить вот так ночью, ещё и с таким человеком как Осаму. Сейчас же, тишина стала очаровательно приятной. Не хотелось говорить ни слова. Накахару лишь смутило, когда он взглянул на сигарету, которая почти заканчивалась, и боковым зрением обратил вримание, что Осаму и глаз с него не сводит. Но смотрит он так… просто не описать словами. Видели когда-нибудь, как могут сиять тёмно-карие глаза, видя своего любимого человека? Дазай сейчас просто вот так, наслаждается его красотой, почти такая же зависимость, как от сигарет. Правда Чуя не чувствовал этой зависимости, ибо курил он достаточно редко. Некоторые знакомые ему завидовали в этом плане, ибо у самих, не хватит сил переступить через себя, чтобы бросить курить. Чуя уже перевёл взгляд на шатена, а тот, всё продолжает так влюблённо смотреть. Но это никакая не глупая влюблённость. Это что-то гораздо большее, жаль не каждому дано такое почувствовать. Само чувство, и понимание, что Осаму в действительности любит, просто удивительно. Будто он всегда мечтал чувствовать подобное. Но не просто, к кому-нибудь. Сейчас, под слегка тусклым светом уличного фонаря, пока сладкий дым вишнёвой сигареты растворяется в воздухе, ему всё хочется быть ближе. Но, он и так, предостаточно близко сидит рядом с Чуей, наклонив голову словно в любопытстве, и спонтанно глядя как на мечту. Накахара решился всё-таки спросить. Он тушит сигарету и выкидывает её в урну рядом, голос его совсем чуть-чуть хриплый, после сигареты. Что Осаму даже находил немного милым. — …Почему ты так смотришь? — наконец произносится вопрос, пока море вдалеке успокоилось, лишь слышно и видно, слабые и тихие волны. Дазай не отвечает сразу, он молчит. Всё ещё тепло и абсолютно искренне улыбаясь. А затем легонько вздыхая, он даёт ответ, привычным спокойным голосом: — Я когда-нибудь говорил тебе, что люблю тебя? Полностью спокойно, без сарказма, и даже намёка на стёб. Он прямолинейно спрашивает об этом, Накахара же, не издал ни звука. Голубые глаза в удивлении не сводят взгляд с бинтованного шатена, который увидя заветную реакцию Чуи, слегка самодовольно усмехнулся, продолжая мягко улыбаться. Пусть только посмеет сказать, что он пошутил. Это будет куда обиднее, чем любое в жизни оскорбление. Да, Накахара потерял дар речи, даже не зная что сказать. Он тоже его любит? Он дорожит им, его чувствами? Вновь стоит тишина, вокруг уже ни души. Только они, вдвоём. Уже очень поздно, и сонливость давала о себе знать. — Нет… ты ещё никогда не говорил, об этом. — логичный ответ выдал рыжий, его кажется, очень зацепили слова Дазая. На эти слова кое-кто снова усмехнулся. — Правда? — глупый и риторический вопрос. — Зато, теперь ты знаешь. Осаму по всей видимости, даже не расчитывал на взаимность. Вот его взгляд уже упал в пол. Тем самым, разрывая зрительный контакт. И он выглядит, немного расстроенным. А если он так выглядит, значит внутри всё в несколько раз хуже. Чуя смотрит на это, а после, недолго раздумывая, осторожно берёт за руку, чувствуя, как ладонь шатена всё по-прежнему холодная. Осаму поднимает сразу же взгляд, выглядит немного удивлённым. Пару секунд, оба просто молча смотрят друг другу в глаза, держась за руки. И только после, слышно последующие слова: — Я тоже, люблю тебя, Осаму. В этот момент, все переживая исчезают. Красная нить на их руках, сияет ярче некуда. Именно так они и должны были, полюбить друг друга? У обоих зацветает тёплая слабая улыбка. Некоторое время молчат, но потом, когда Чуя переводит взгляд обратно, собираясь что-то сказать, он чувствует немного холодные губы, на своих губах. Осаму поцеловал его, воспользовавшись случаем. Да насколько, что Накахара пару минут сидел в большом удивлении. А Дазай только усмехался. Оба, немного уставшие, и сонные. Очень довольны своей компанией, с друг другом. Всё ещё держась за руки, Чуя положил голову на плечо шатена, чувствуя себя в полной безопасности с ним. Осаму же, переводя взгляд с Накахары, смотрит на звёздное небо. Они сияли сейчас, будто ярче всего на свете. По-другому не получилось бы, описать ощущения Дазая. Ведь так тихо везде, многие уже спят, и только они тут, сидят рядом, один с закрытыми глазами, немного позволяя сонливости чувствоваться больше. А второй, не хочет отпускать тёплую руку партнёра, глядя на звёзды, как в последний раз. И луна, гораздо прекраснее, чем обычно. Никто из них и понятия не имел, что они сегодня признаются друг другу. И без всякого алкоголя. Один из лучших ночей, за всю их жизнь. Вернувшись домой, Чуя предложил вместе посмотреть какой-то фильм. Несмотря на усталость, и желание поспать. Выбирали фильм они наугад. Уселись рядом с друг другом, на кровати, включив перед этим, настольную лампу. Но свет, не очень то был яркий. Не сильно вслушиваясь в сюжет фильма, или вообще по сути не запоминая что там, какие персонажи присутствуют и прочее, они засыпают. Почти одновременно, фильм тихо продолжает играть на фоне, пока они спокойно спят. Никому ничего не снится, зато чувствуют тепло, случайно прижимаясь к друг другу. Что нужно для счастья? Лично им, всего-то прогуляться вечером до какого-либо парка, поговорить по душам, рассказав о своих чувствах. А потом уснуть вдвоём, под первый попавшийся фильм на глаза. Который так и шёл, до раннего утра, пока телевизор сам не выключился, будучи без каких-нибудь действий. На улице слышно как пошёл дождь, как капли дождя стекают, и бьют по крышам зданий. Не ливень, но всё же. Запах во время дождя и после, очень приятный. Полюбить возможно, и без красной нитки.

* * *

На утро следующего дня, оба ещё спокойно спали. Первый проснулся Осаму, медленно поднимая веки, сонно слегка оглядываясь вокруг. Удивление настигло сразу, как он увидел так близко рыжего рядом. И как только они умудрились уснуть чуть ли не в обнимку? Дазай тихо вздыхает, чувствует чужую теплую руку на себе, похоже пока Чуя спал эту ночь, он неосознанно обнял шатена. Не хотелось его будить, ведь он спал очень спокойно, явно чувствуя себя комфортно. Осаму вдруг вспомнил, как его мать говорила: «если кот спит с тобой, это признак полного доверия». Он слабо искренне улыбнулся этим мыслям, и воспоминанию. В какой-то степени, Чуя мог напоминать рыжего кота. Особенно с его характером, и голубыми глазами. Дазай вспоминает, как он обожал, рыжих котов. То у них были бирюзовые глазки, голубые, зелёные. У каждого из тех, кого он встречал, был разный, но очень похожий характер между друг другом. И неудивительно, что его судьба, именно Накахара Чуя. Который когда спит, выглядит безобидным. Хотелось как-то аккуратно выйти из слабой хватки рыжего. Так что Осаму осторожно и тихо отодвинулся, и убрал с себя тёплую руку спящего товарища. Положив её рядом, на удивление Дазая, Накахара даже не пошевелился, зато было слышно тихое дыхание. На секунду стало тревожно, что вдруг он не дышит. А оказалось нет, кое-кто просто очень тихо спит. Осаму поправил помятую рубашку на себе, а затем взглянув в зеркало, пока шёл по коридору, заметил что он давно не расчёсывался. Так что у него на голове как гнездо. Хотя с другой стороны, может кто-то и не обратит на это внимания. Но шатен решился всё-таки взять и хоть немного привести себя в порядок. Даже синяки под глазами немного исчезли. Связано ли это с тем, что он ночует с Накахарой? Он так же умылся, и более-менее выглядел как обычный, среднестатистический человек. Единственное что, так это бинты, которые он давно не менял. Забывает каждый раз, а потом вспоминает об этом, только поздно вечером. Почему бы не поменять их, пока Чуя ещё спит? — именно такая мысль проскочила между всеми остальными размышлений. Так что, он открыл ближайшую тумбочку, и достал свои бинты. Которые, не самые новые по правде говоря. Перед всем этим, Осаму закрыл дверь в ванную комнату, и сел рядом на небольшой стул. (Который по всей видимости всё ещё стоит там, потому что Чуя забыл убрать его, после того как поменял лампочку). И с не особым желанием, Дазай принялся разматывать свои бинты. Руки немного дрожали, вспоминая, что же скрывается за слоями белых бинтов. Как бы то ни было, триггеры дают о себе знать. Но… он старается просто закрыть на это глаза, быстро поменять бинты пока Накахара спит, и пока он не словил какую-нибудь паническую атаку. Он выравнивает своё дыхание, и немного дрожит. И почему же, если всё хорошо? Да потому что сердце начинает до жути болеть, глядя на свои старые шрамы, чуть ли не по всей руке. Разбросанные грязные бинты валяются на полу, пока он какое-то время просто смотрит на свою левую руку, покрытую шрамами. Он жалеет, ещё как жалеет о том, как когда причинял себе боль. Точнее говоря, пытался заглушить моральную. Неприятные воспоминания дают о себе знать, почти моментально. От собственных нервов он едва не в панике хватает новый рулон белых бинтов, и наматывает их на свою руку. Совсем не аккуратно, так что длинные ленты падают на пол, вместе с грязными бинтами. Перебинтовал левую руку он криво, и слабо. Как вид будто пытаясь закрыть перед собой эти уродливые шрамы. Не хватает воздуха, голова начинает только больше кипеть от всего этого напряжения и дурацких воспоминаний. Шатен слегка хмурится, не желая видеть всё это, казалось будто бы все те воспоминания — он переживает вновь. Вдруг слышно чьи-то шаги. Совсем рядом с ванной комнатой, это не может быть никто иной как Чуя. Вряд-ли какому-нибудь незнакомому человеку понадобилось бы пролезть в эту квартиру. Дазай слышил как Накахара вежливо постучался в дверь три раза, так что взгляд испуганного шатена вцепился в дверь, в силуэт за дверью, и на ручку двери. Осознавая, что он не закрыл дверь на ключ. На небольшое удивление, голос рыжего не сонный, но чувствуется его маленькая тревожность за своего товарища, который не пойми чем занят за дверью в ванную. — Дазай? Ты там в порядке? — мысленно надеется парень, что он не собрался, и не вскрылся. Чуя уважает личные границы того, кого он любит, у него никогда не было отношений, а если и были какие-то симпатии, то Чуя ни малейшего опыта в этом не имел, и не имеет до сих пор. И лишь когда в ответ слышится лишь тишина и тяжёлое дыхание, Чуя немного хмурится, выдаёт спокойное: «я вхожу». Так, что шатен просто не успевает среагировать. Он бы в любом случае, не смог бы спрятать бинты, или сделать вид, что ничем тут не занят. От Чуи, ему просто ничего не скрыть. Открывается дверь, и перед Накахарой представляется картина: Дазай с немного испуганными глазами пялится на него, на полу лежат старые, и новые ленты бинтов. Чуя переводит взгляд с них, на руки шатена. Правая всё оставалась в старых бинтах, по-прежнему, а левая халтурно была намотанная лёгким слоем новеньких бинтов. По телу шатена пробивается незаметная дрожь. «Чуе не стоило этого видеть». Вместо того чтобы отсчитывать Дазая, ругаться и прочее. Чуя просто мягко сказал, голосом полным искренности: — Давай я помогу тебе, с этим... — ни капли злости, будто он сам чувствует как Осаму хрупко сейчас реагирует на любые слова или действия. Пытаясь, будто успокоить его таким образом. Он протягивает ему свою ладонь, а тот, не поспешно берёт его за руку. Накахара молча берёт рулон новых бинтов, и уводит Дазая из ванной, заходя обратно в комнату. Где уже на кровать падает свет. Осаму садится на кровать, не уводя взгляда с рыжего, когда он садится рядом, жестом давая понять, чтобы шатен протянул ему левую руку. Тот по привычке просто отвернулся, а взгляд упал в пол. Чувствуя, как Чуя осторожно, тёплыми руками наматывает ему бинты. Гораздо качественнее, и аккуратнее. Шрамов не видно, и выглядит так, как и было раньше. Он затянул конец ленты бинта, немного туго, без резких движений. А после, едва слышно попросил Дазая дать ему правую руку. И вот Осаму чувствует, как ему на колени падают ленты старых бинтов, с правой руки. Как она освобождается от них, и как кожа начинает дышать. А затем, приятный запах новых бинтов, немного прохладные, зато приятнее ощущения. Пока Чуя бинтует его правую руку. Весь страх ушёл куда подальше, дыхание Дазая встало на своё место. Он успокоился, и уже спокойно повернулся к Накахаре, когда тот закончил бинтовать его руки. Парень почувствовал на себе чуть-чуть вопросительный взгляд. Он взглянул на Чую, и тот спросил: — Шею тоже будем бинтовать? — риторический вопрос, но спросить стоило, только из вежливости наверное. Недолго думая Осаму без лишних слов кивнул. Впрочем, сейчас не хотелось что-либо говорить. Ему просто поскорее хотелось закончить со всем этим. Так странно, его ещё никогда так не накрывало триггерами. Чуя приблизился, и взглянув в тёмно-карие глаза, мысленно спрашивая разрешения. Он осторожно касается чужой шеи партнёра, и осторожно разматывает старые бинты. Пока тот, не делает любых лишних движений, просто глядит на рыжие волосы, равномерно дышит, и чувствует тёплые руки на своей шее. Чуя наматывает бинты осторожно, и не душно. Новые бинты приятно пахнут, и тёплые руки рыжего... ощущать было непривычно. Когда тот закончил бинтовать чужую шею, оставшиеся маленькие ленты бинтов он сложил в тумбочку.