Заключенный с совиными глазами: Сезон 1

      Фукуро заболела. Казалось, что это была обычная простуда, и с ее-то богатырской силой, с ее-то русским колоритом она должна была справиться за неделю, а то и вовсе меньше. Однако что-то она все не поправлялась и не поправлялась. Как будто простуда была слишком «прилипчивой», вцепившись в ее дыхательную систему словно клещ.       Врачи в лазарете Намбы не понимали, что они делают не так. Они давали лекарства девушке, мониторили ее состояние каждые несколько часов, а в особо критические случаи — каждый час. Ее поместили в одиночную палату, чтобы она не дай Бог не заразила остальных заключенных. Постоянно проверяли, меняли препараты на другие с похожим составом. Прописывали витамины… Но ничего не помогало. Фукуро все так же лежала в больнице и продолжала по ночам драть глотку от кашля, а днем — задыхаться от забитого соплями носа.       Никто не мог понять, что с ней не так. И лишь Фукуро знала, что это такое. Вернее…

*****

      С момента инцидента с Хаджиме прошло около полутора месяцев. Все это время надзиратель сидел в лазарете, поправляясь от гематом, нанесенных ему Фукуро. Его шея действительно очень сильно пострадала, голосовые связки были повреждены едва ли не бесповоротно, из-за чего долгое время он не мог говорить внятно, разве только стонать и хрипеть. Дышать ему тоже давалось с трудом, ему приходилось периодически делать интубации. В общем, состояние было весьма плачевным.       Хаджиме за это время успел настолько возненавидеть Фукуро, что он пообещал себе, что, когда он выпишется, он обязательно пойдет к Киджи и выпросит у него разрешение наказать «эту выскочку», чтобы та знала свое место. Однако, когда все же его выписали, он не обнаружил в камере эту девушку. Поначалу он подумал, что та снова сбежала, чтобы покурить, а потому стал ее ждать. Но ни через час, ни через пять он ее не дождался.       Вскоре выяснилось, что Фукуро самолично пошла в лазарет с признаками ОРВИ. Состояние было не самым лучшим, как минимум, ей требовалась госпитализация. Ее и поместили как раз в стационар, оградив от других заключенных. Пускали к ней только Киджи, и то после строгого разрешения. Понятное дело, что Хаджиме при всем желании не мог подобраться к своей новой потенциальной жертве достаточно близко, чтобы даже поговорить с ней.       Сугороку плюнул на это дело. Он даже плюнул на то, чтобы доложить Начальнице о побеге Фукуро из камеры Киджи Мицубы. Просто расхотел иметь с этой «занозой» дело — еще и нервы тратить на нее, когда у него вон, под боком, целая орава преступников, которые дразнят его изо дня в день своими выходками.       Собственно, именно этого и добивалась Фукуро. Она спровоцировала у себя болезнь, чтобы только не пересекаться с Хаджиме, чтобы он сам бросил свою затею с ней встретиться. Правда, после того, как она получила, что хотела, она поняла, что она вообще не хочет возвращаться в камеру. Она чувствовала себя не в своей тарелке, видя каждый раз Киджи, который пытался ей помочь. Она не хотела вообще больше ни с кем пересекаться. А потому…       Она перестала пить таблетки, которые ей выдавали врачи. Она делала вид, что глотает их, а потом прятала в матрас, либо выбрасывала тайком, чтобы никто ничего не заметил. Она хотела просто болеть.       Фукуро попросту устала, и ей хотелось, чтобы все ее оставили в покое. Правда… Были субъекты, которые заставляли ее усомниться в ее решении полностью оградиться ото всех…

*****

      — Вот, Нико, держи. Сегодня таблетки со вкусом детской жвачки. — сказала Кагу-8, неся на подносе упаковку таблеток.       — Ух ты! Детская жвачка! Обожаю этот вкус! — восторженно воскликнул парнишка, выхватывая таблетки, рассматривая их цвет. — Такие цветные!       — Впрочем как и обычно. — сказал Окина, поправляя свои очки и наблюдая за Нико. — Ты всегда любил вкус детской жвачки. Так что мы решили тебе давать ее почаще.       — Спасибо большое! — мальчишка был очень доволен, и он уже хотел было уйти, как вдруг заметил за собой пристальный взгляд желтый глаз. — Ой, а… А кто там находится? — он указал на отдельную палату.       — Это? — врач повернул голову в указанном направлении. — А, это Фукуро. Болеет ОРВИ, только вот уже месяц как не может выправиться… Странно, мы ей даем лучшие лекарства, а все равно на нее это не оказывает никакого эффекта.       — А можно я к ней подойду? Может, мне удастся понять причину ее болезни?       — Исключено. — строго ответил Окина, сверкнув своими очками. — Ты можешь от нее заразиться. У тебя и без этого иммунитет слабый, поэтому мы и даем тебе таблетки. А если ты заразишься вот такой формой ОРВИ, то мы можем тебя просто не спасти, да и ты перестанешь держать себя в форме.       — Ну пожа-а-а-а-а-а-алуйста! — Нико буквально взмолился, делая свои фирменные щенячьи глаза.       Тут уж оба супруга Отоги немного обомлели. Нет, они, конечно, слышали, что у Нико появился друг, вот только до этого момента они не знали, кто именно стал приятелем для мальчишки. А теперь все складывалось — эта угрюмая курящая девушка с мрачным взглядом и немногословием, с удивительно «русским» характером, да еще и с огромной физической силой была новым приятелем зеленоволосого заключенного. Отчасти эта девушка напоминала Рока, вот только тот ей сильно уступал в силе, а еще отличие основное заключалось в том, что Фукуро практически ничего не ела, даже в столовой бывало, что недоедала. «Неужели Нико смог подружиться с этой девушкой? Хотя это объясняет, почему он в последнее время стал искать возможность покурить…» — подумала Казари, поправляя линзу на левом глазу.       — Что ж, ты можешь ее посетить. — сказала она, запахивая кимоно. — Но только недолго. Как только мы тебя попросим — ты тут же ее покинешь, хорошо?       — Но Казари, нельзя же так… — хотел было возразить Окина, но тут же встретил строгий взгляд жены. — Ладно. Можешь идти в ее палату. Но будь осторожен, болезнь хоть и обычная, но в твоем случае потребуется много лекарств для лечения…       Нико радостно побежал к палате, где тут же встретился лицом к лицу с Фукуро. Она угрюмо на него смотрела. Казалось даже, что лицо ее стало намного темнее из-за падающих на него белых волос. Она смотрела на паренька практически неотрывно, стоя в темном углу палаты — там отрубили свет, оставив лишь небольшую лампочку над входом. Даже окно было сильно занавешено плотными шторами, что создавало ощущение какой-то полной изоляции.       — Привет, Фукуро! — сказал Нико, направляясь ближе к подруге.       — Не подходи ко мне. — послышался сильно охрипший голос, а потом — громкий кашель. — Просто не подходи ко мне так близко… Хватит и того, что я могу тебя прибить.       — Но зачем тебе это делать? — мальчик был в недоумении. — Я ведь твой друг! Мы с тобой друзья!       — Друзья? Хах… Это вряд ли можно считать дружбой… С учетом того, чему я тебя научила. — девушка села на койку, повернувшись к парнише спиной. — Я научила тебя курить, вроде бы я еще научила тебя ругаться по-русски… А недавно ты видел, как я твоего вертухая чуть не убила… А я ведь могла это сделать. Ты бы меня не остановил. Я просто дала слабину своим эмоциям. Если бы не эта слабина — ты был бы уже свободен.       Нико замолк. Он… Он попросту не знал, что ему на это ответить. Он понимал прекрасно, что Фукуро не врала. И он помнил ту ночь, когда Хаджиме почти задохнулся от ее хватки. Как его лицо посинело, как его шея покрылась кровоподтеками… И он помнил лицо девушки в тот момент. Полное ненависти, злобы, ярости, а в какой-то момент — отрешенности. Как будто ее уже больше ничего не волновало, даже собственная жизнь. Нико явственно читал в ее лице желание убивать и разрывать на части. В такой момент она была уже похожа не на сову, а на настоящую медведицу… Он медведей видел только в мультиках и на картинках, но почему-то в тот момент ему показалось, что именно так медведи в реальной жизни и выглядят.       — Кхе-кхе-кхе! — закашлялась Фукуро, прерывая его размышления. — Чего пришел-то ко мне? Просто проведать?       — А, ну… — мальчик почесал затылок, уже не зная, что ему сказать. — Ну да… Да и еще я хотел узнать, почему ты… Так долго болеешь. Врачи говорили, что ты уже почти месяц не можешь выйти отсюда.       — Хех… Я бы сказала тебе, почему, но ты же всем разболтаешь. Знаю я вас, пацанов… — ухмылка скривила лицо девушки, и она повернулась к нему. — Скажем так… Я просто хочу болеть. Вот и все. Я хочу, чтобы меня все оставили в покое. Только ухаживали и не трогали меня. А то надоело… Жду вот, когда этому ряженому петуху надоест ко мне ходить и пытаться мне помочь.       — Но ведь он твой надзиратель! Как он может оставить тебя тут? Вроде бы ему по правилам нужно ходить к тебе и проверять твое состояние!       — Надо же, ты знаешь, как работают надзиратели… Кхе-кхе-кхе… Ну значит, я сделаю так, что скоро сдохну. Все равно мне уже нечего терять в этой жизни. Чего уж там. Погорюете, а потом снова начнете жить…       — Но я…       — Не надо мне тут твоих типичных «Не хочу тебя терять». Поверь, на этот раз не прокатит. Я понимаю, что тебе со мной хорошо, весело в какой-то степени. Но, во-первых, мне не весело. Мне всегда нравилось одиночество. Во-вторых — сигарет ты больше не получишь. Тут не продают сигареты, а красть откуда-то из жопы мира я не собираюсь, даже ради тебя.       — Но…       — Иди отсюда, Нико. Иди. Пожалуйста, не приходи ко мне. Мы с тобой не такие уж и близкие друзья, чтобы я по тебе скучала. Скажи спасибо, что я тебя ни разу не стукнула, пока ты мне досаждал.       Нико опустил голову и вышел из палаты. Нет, он был не настолько глуп, он прекрасно понимал, что Фукуро ему в какой-то момент наврала. Особенно про дружбу. Он прекрасно ведь видел, как ей было легче переживать какие-то проблемы, когда он был рядом. Просто сейчас она почему-то решила от всех отгородиться и полностью изолировать себя. Он хотел бы все выяснить, но сейчас надо было пройти медосмотр, как обычно, а также вернуться к своим и попробовать снова сбежать, как планировал Уно… Хотя их побеги стали немного реже. Грустно вздохнув, Нико ушел к врачам.       Фукуро же стояла рядом с дверью, наблюдая за ним, думая о чем-то своем. Ей было неуютно от того, что такой невинный парниша пытается докопаться до ее внутренних переживаний. Ей не хотелось, чтобы кто-то к ней привязывался. Тем более, она привыкла, что все ее только презирают, не любят и пытаются заставить встать на колени. А тут… Такая искренняя заинтересованность в ее чувствах… И не только со стороны Нико, но и от Петуха такое тоже наблюдалось.       Она привыкла к ненависти от всего мира. И она демонстрировала эту ненависть в ответ. Вот только сейчас это темное чувство затягивало ее болезнь и подводило к критическому состоянию…