Эпизод 13. Просьба
10 июля 2023 г., 15:00
Болезнь Фукуро все никак не отступала. Прошел еще месяц, но девушка все никак не хотела выздоравливать. Она по-прежнему выбрасывала медикаменты втайне ото всех. Врачи уже разводили руками, не зная, что делать в этой ситуации. Держать постоянную пациентку было не с руки.
Но вскоре Казари стала догадываться, в чем дело. В какой-то момент она решила провести лабораторное исследование крови. Она однажды подозвала девушку к себе и сказала, что ей нужно сделать кое-какие анализы крови, сославшись на то, что, возможно, в ее крови живет странный паразит, который нейтрализует действие всех лекарств, которые ей дают. Поначалу Фукуро сопротивлялась, но понимая, что рано или поздно к этому все пришло бы — с неохотой согласилась и выдала несколько проб крови.
— Это ради твоего же здоровья, Фукуро. — сказала ученая, собирая кровь в пробирки. — К тому же, стоит проанализировать твою кровь на группу и резус-фактор — может, когда ты выздоровеешь, ты сможешь стать нашим донором.
— Как будто вам не все равно… — фыркнула девушка, придерживая ватку у ранки. — Мне вообще плевать. Можете хоть всю кровь у меня высосать…
Как только Казари собрала кровь у девушки, та тут же вернулась в свою палату, закрыла дверь и легла на кровать, на которую еле помещалась, так, что ей приходилось согнуть колени почти под прямым углом. Она понимала, что рано или поздно обман вскроется, и ей придется покинуть больничное крыло, вернуться в свою камеру и продолжать жить. Но она этого не хотела. И не потому, что Хаджиме мог ее найти и отомстить — нет, во-первых, сам надзиратель уже давно бросил затею, во-вторых, Фукуро могла за себя постоять, да и привыкла она к избиениям.
В первую очередь ей не хотелось возвращаться под опеку этого крашеного «петуха». Но причины у нее были другие, нежели нелюбовь к нему или неприязнь…
*****
Обман через неделю все же вскрылся. Девушку через некоторое время буквально заставили принять препараты, строго следя, чтобы она их проглатывала. И через некоторое короткое время болезнь отступила, а Фукуро пришлось все же вернуться в третий корпус. Она просила пустить ее саму вернуться в корпус, чтобы никто не заметил, но врачи строго-настрого запретили, велев дожидаться ее надзирателя. Она была очень недовольна, но поделать с этим ничего не могла — в конце концов, было дневное время, и повсюду был свет, теней, особенно полностью темных, практически не было, чтобы она могла с ними слиться. И ей пришлось сидеть и ждать. Наконец, Киджи Мицуба пришел, поправляя свое боа. Он выглядел слегка нервным, очевидно, что на взводе. Похоже, его вызвали в срочном порядке, либо его только что прервали от какого-то важного дела… Или он вернулся от чего-то такого же важного. В любом случае, он не выглядел настроенным на разговор. Зайдя в медицинский корпус, он молча подошел к Фукуро, которая его уже ждала, надел на нее наручники и повел обратно в свой корпус. За всю дорогу никто из них не проронил ни слова. Девушка чувствовала себя неуютно рядом с мужчиной, хотя он был на голову ее ниже, да и слабее однозначно. Но почему-то именно сейчас, в данный момент, ей не хотелось сопротивляться, как-то дерзить и грубить своему надзирателю. Киджи этого не заметил, но когда тот касался ее рук, чтобы надеть наручники, ее щеки слегка покраснели. Она чувствовала, как сердце ее бьется все сильнее. Она хорошо помнила, как договорилась с этим «петухом» полтора месяца назад о знакомстве с другими заключенными. Но еще больше она запомнила тот взгляд золотистых глаз. Наконец, они добрались до ее камеры. Зайдя внутрь, Фукуро вздохнула, размяла свои запястья, а потом, прежде чем надзиратель ушел, подошла к решетке и сказала: — Пожалуйста, можно мне сигарет? — Что? — как бы очнувшись от раздумий спросил Киджи, поворачиваясь к заключенной. — Сигарет. Мне нужны сигареты. — она повторила свой запрос. — Что, прямо сейчас? — мужчина немного надменно поднял голову. — Н… Нет. Но мне они нужны. На будущее… Мы ведь договаривались, что вы мне будете доставать все нужные мне вещи. Ну и… Мне нужны сигареты. — Ты только что вылечилась от воспаления легких и ОРВИ, а теперь хочешь просадить опять свою дыхалку и опять заболеть? — Мицуба, кажется, забыл о своем обещании за все время отсутствия «совы» в его камерах. — Пожалуйста. Просто достаньте мне сигареты. Надзиратель пристально посмотрел на Фукуро. Он уже успел отвыкнуть от нее за все то время, что она провела в лазарете. Высокий рост, совиные желтые глаза, белые волосы с прядями в виде ушек, драная одежда и явный русский акцент… Насколько же чужеродно она смотрелась среди остальных в этой тюрьме. С таким колоритом ей место было скорее в специальной русской колонии строго режима, чем в этой тюрьме. Хотя… Стоило бы покопаться в ее прошлом, может, попробовать вскопать архивы… Ее просьба была вроде бы стандартной, но в то же время Киджи впервые слышал, чтобы такая крепкая и угрюмая заключенная хоть о чем-то у него просила. Обычно, сколько он помнил все ее пребывание в тюрьме, она огрызалась и рычала на всех, словно медведица. Но теперь она выглядела как-то… Покорно, словно нашкодившая школьница, которую только что вызвали к директору. Что иронично, перед тем, как забрать ее из лазарета, он как раз был на отчете у Начальницы. — Мы… Правда договаривались? — мужчина решил пойти издалека. — Д… Да! — Фукуро взялась руками за прутья решетки. — Мы ведь после того инцидента с Хаджиме Сугороку договорились, что я не буду применять свою силу впустую, в разрушительном русле. А вы меня взамен познакомите с другими заключенными и будете добывать все то, о чем я попрошу… Вы… — она посмотрела в его глаза, после чего грустно вздохнула. — Ясно. Впрочем, не важно. Не надо мне сигарет. И она ушла в дальний угол своей камеры, усевшись там и поджав свои ноги к себе. Она поняла, что этот «петух» скорее всего забыл о своем обещании. Либо он помнил, но просто решил «прикинуться шлангом», чтобы не доставлять ей запрещенных вещей в ее камеру — конечно, ведь в тюрьме нельзя курить, особенно заключенным. Ее просто немного обидело, что мужчина решил вот так вот притвориться глупым. Уж лучше бы он честно сказал, что не помнит, либо просто расторг договор. «Ну, что ж, раз для него нет договора, значит, и для меня его нет. — подумала она, глядя на пальцы своих ног. — Значит, меня ничто не удерживает от применения силы так, как я посчитаю нужным. Если надо будет кого-то избить — я изобью. А если надо будет уничтожить — я уничтожу…». Киджи стоял рядом с камерой и смотрел на Фукуро. Он понимал перемену ее настроения, но он и вправду подзабыл об их договоре — в конце концов, полтора месяца она болела, а он приходил к ней лишь каждую неделю на пять минут, и поговорить они толком не успевали. Так что тут легко можно было забыть об обещаниях между собой. Он хотел было как-то поговорить сейчас с заключенной, но быстро сообразил, что в таком настроении, как у него, лучше вообще не заговаривать с ней. Мало ли, скажет чего-то не того… Поэтому он просто пошел по своим делам. А вернее — в магазины Намбы. Но сначала — в спа-салон, чтобы немного расслабиться после отчета у Начальницы…*****
Надзиратель третьего корпуса проходил мимо торговых рядов в торговом центре и пытался найти среди них магазинчики табака. Сам-то он не курил, предпочитал ходить в косметические салоны, поэтому тут у него развился своего рода топографический кретинизм. Пытаясь сориентироваться в магазинах, он постоянно путался и приходил к одной и той же карте… Так ему казалось. Он уже отчаялся найти табачный магазин, как тут ему встретился Хаджиме, который шел как раз с новыми пачками сигарет. — Оу, Хаджиме, дорогой! — воскликнул Киджи и подошел к лысому мужчине с улыбкой на лице. — А, это ты, петушара крашеный… — буркнул тот, нехотя останавливаясь. — Чего это ты ко мне теперь по имени обращаешься? — Знаешь, мне нужно у тебя спросить, а где ты купил эти сигареты? — спросил Мицуба, поправляя свой боа. — Эм… А тебе-то это зачем? Ты что, курить собрался? — Сугороку поднял бровь в некоем подозрении. — Ты ж за здоровый образ жизни, ты за красоту там всякую напомаженную… Или ты кому-то другому решил достать сигареты? — Э… — тут уж пришлось «петуху» замяться. — Знаешь, мне недавно перевели одного сотрудника, а он оказался заядлым курильщиком! Вроде следит за собой. Но дымит как паровоз! Вот уж ничего не могу с ним поделать, попросил меня сходить за сигаретами, потому что сам он не готов пока выйти в люди! Хаджиме посмотрел пристально на Киджи. Он чувствовал, что тот ему врет, причем внаглую. Правда, доказать он ничего не мог. Что он мог предоставить своему оппоненту в качестве контраргумента? В конце концов, он ведь не лезет в дела других корпусов, так что все, что сказал этот накрашенный «красавец», могло оказаться правдой. Так что, не найдя каких-то способов подкопаться, он вздохнул и сказал: — В общем, идешь сначала прямо, а потом второй поворот налево. Там и увидишь табачную лавку. Мицуба быстро сказал «спасибо» и направился туда, куда указал надзиратель тринадцатого корпуса. Он очень хотел быстро скрыться с его глаз, так как… Он никогда раньше так нагло не врал! А теперь ему приходилось сначала скрывать от Начальницы случаи побега своей подопечной, а теперь врать самому «прожженному» надзирателю, зачем он ищет сигареты! Такого у него никогда не было, и он чувствовал, что теряет свою красоту из-за этого. Он из-за этого все больше нервничал, потел и трясся. Он ненавидел то, как сложилась его нынешняя жизнь. Он в сущности ненавидел врать, но тут ничего другого не поделаешь… Ведь Начальница так и не ответила ему ни разу, почему именно к нему подселили Фукуро.*****
«Сова» сидела у себя в камере и смотрела в одну точку. Настроение у нее было испорчено. Казалось, что ничего не сможет его приподнять, однако к ней заглянули Труа и Хани. Те самые извращенцы, интересующиеся нижним бельем у девушек… Она хорошо помнила эти рожи, как она их за глаза называла. Слишком прилизанные, слишком аристократичные — ну полная ее противоположность. — Ты вернулась, Фукуро! — сказал Труа, стоя рядом с ее камерой. — Мы думали, что твоя болезнь навсегда! — Да. Я тоже так хотела думать. — фыркнула она, стараясь не смотреть на них. — Ты чего так? — спросил Хани, но тут же получил тычок от своего друга. — Ай, ты чего меня тыкаешь?! — Ты не слышал их разговор? — шикнул первый. — Слышал только про договоренность, но я не знаю ведь, о чем они договаривались! — Парни, хватит ругаться. Если вы пришли меня поддержать, то можете уйти. — прервала их Фукуро, поднимая свои желтые глаза. — Вас наша с надзирателем договоренность не касается. Ну забыл он и забыл, чего бубнить-то… В конце концов, все в моем окружении забывали, что когда-то хотели меня защитить, что когда-то со мной договаривались о взаимовыгодных условиях… Так было, так есть и так будет всегда. Просто уходите, занимайтесь своими делами. Парни хотели было возразить, но встретившись со взглядом Фукуро, поняли, что спорить тут бесполезно. Они отошли от ее камеры и вернулись к себе, о чем-то перешептываясь. Русская же, вздохнув, устроилась на циновке, прикрылась одеялом и стала рассматривать в задумчивости фактуру стены. А ведь и правда. Сколько она себя помнила — все всегда нарушали свои части договора с ней. Одни договаривались с ней о защите с ее стороны в обмен на предоставление информации и передачи всяких подачек. Другие — о нейтралитете с обеих сторон. Третьи так вообще договаривались о том, что она поможет некоторым авторитетным заключенным заработать на ставках за счет ее силы. Но очень скоро все эти уговоры нарушались, многие пытались вторгнуться в ее личное пространство, либо воспользоваться ею сверх назначенного. Она ненавидела такое, она расценивала это как предательство. А потому быстро находила таких «нарушителей» и устраивала им темную. Порой доходило до убийства с особой жестокостью… Сколько бы ее ни пытались угомонить — она всегда была вне себя от ярости, и укротить ее было невозможно. А тут нате вам, пожалуйста, снова нарушение договора. Только вот на этот раз Фукуро просто устала. Ей и так хватило полуторамесячного пребывания в лазарете с осложнениями ОРВИ, к тому же она все еще помнила, чем закончилась бойня с Хаджиме… Да и потом, что произошло бы с ней, если бы и тут она совершила убийство с особой жестокостью, да не просто абы кого, а самого сильного надзирателя…? С такими тяжелыми мыслями она уснула. Ей снились всякие нелицеприятные кошмары, которые отражали моменты ее прошлого… Пару раз она даже просыпалась от особо тяжелых воспоминаний. И вот во время одного из пробуждений она увидела неподалеку от себя, рядом с решеткой несколько пачек сигарет. И записку: «Прости, что забыл о нашем договоре. Но я его не собираюсь нарушать. Подпись: Киджи Мицуба».
