Мой сосед — фея!

В субботу с утра Егор просыпается пораньше и будит меня, щекоча в носу пёрышком из подушки. Я громко чихаю и протираю глаза, пока отлетевший паренёк бранится. — Фу, гадость! — А ты чего хотел? Нечего щекотаться было, — бурчу я и поднимаюсь в поисках футболки. — Я тебя сильно зафоршмачил? — Набери мне ванну, — отвечает он обиженно. — Никогда в жизни тебя будить больше не буду. — Прям никогда? — улыбаюсь я. Мне забавно от этого его возмущения, потому как он ведь здесь лишь на время заживления крыла… В следующую секунду я понимаю, что от этого больше грустно, чем смешно. — Никогда, чертила! — тем не менее фыркает он, абсолютно игнорируя тот факт. — Зачем разбудил-то? — спрашиваю я уже из ванной, где наливаю в большую миску тёплую воду для Егора. — Хотел показать тебе штуковину, которую сшил. Я её доделал на рассвете. — Так не терпелось? — Терпение — не моя сильная сторона, если ты не заметил. — Заметил. Ладно, мойся, потом покажешь. Ставлю миску на пол и принимаюсь чистить зубы. Слышу краем уха, как шлёпают по плитке маленькие ножки, а затем тихо булькает вода. — Я бы мог купить тебе немного одежды, так то, — говорю я, сплоснув рот и берясь за бритву. — В городе есть магазин игрушек, где продают кукольную одежду. А то у тебя пока только одни штаны да та майка, которую ты позавчера сшил… Белья тоже нет лишнего. — Мне кажется, что ваши ткани будут слишком грубыми для меня, — отвечает Егор. — Ещё натру себе что-нибудь. — Какой ты неженка, — шучу я и чувствую, как в мою голую ногу прилетает несколько капель воды. — Боюсь-боюсь! — Козёл, — шипит парень. — Пошёл ты. — Нет, серьёзно, это ведь куда быстрее, чем шить новые. — Так у меня после стирки всё высыхает через полчаса. Нахуй надо… — И эти полчаса ты ходишь с голой жопой. — Пошёл в пизду! Я буквально чувствую, как он краснеет, хотя и не смотрю — подглядывать нехорошо. Хотя иногда очень любопытно, должен признать. У фей… то есть, у фейри всё так же, как у нас, устроено? Наверняка да. Хотя кто знает — ушки-то у него вон какие остренькие… — Я просто сегодня собирался в город сгонять за покупками. У меня кое-что из бытовой химии закончилось, в аптеку зайти надо… — А в аптеке есть травы? Масла? — оживился Егор. — Травы есть, но только засушенные, — на всякий случай уточняю я. — эфирные масла тоже. А что? Тебе нужно что-нибудь? — Хочу попробовать сделать одно зелье, — говорит он с улыбкой. — Так что бери с собой. — Как скажете, господин, — отвечаю я и вновь ногой ловлю капли. — Эй, то есть зелья — это тоже не сказки? — Конечно же нет. Зелья помогают в десятки раз уплотнять магическое поле и добиваться нереально крутых вещей. Можно, к примеру, пропитать зельем фитиль и сделать почти вечную свечу, пламенем которой нельзя обжечься. Некоторые из наших освещают такими дома. — Как круто… А другие? — Что “другие”? — Как другие освещают дома? — А, вот ты о чём, — хмыкает Егор. — Ну, у нас есть в деревне электростанция. В домах обычно есть светодиоды, к которым мы подводим провода, почти как у тебя. — Электростанция? — удивлённо восклицаю я, ополаскивая побритое лицо. — У вас даже такое есть?! — Там генератор, который заряжается от лопастей, а лопасти крутит вода из ручья. Правда, ручей замерзает зимой, так что в холодное время мы все используем вечные свечи. Не люблю зиму, потому что въёбывать надо много. — Я тоже, — признаюсь со вздохом. Мы заканчиваем с водными процедурами и садимся завтракать. Точнее, сажусь я, а Егор вместо этого стоит напротив меня и смотрит недовольно. — Что? — А посмотреть, что я сшил? — Так тащи, — я пожимаю плечами. — Или мне тебя на руках опять нести? — Обойдусь! Он спускается вниз по нехитрой конструкции из книг, которую я для него выложил у кухонного стола, и убегает в спальню, чтобы через минуту вернуться с ярко-красным свёртком в руках. Вновь подбежав ко мне, он разворачивает его, демонстрируя…! — С ума сбрендить, — выдыхаю я, наклоняясь поближе, чтобы лучше рассмотреть аккуратные складочки и невероятно махонькие швы на… платье. — Нравится? — довольно лыбится Егор. Я поражённо киваю. — Очень… Только объясни мне одну вещь, пожалуйста. — Какую? — У вас, у фейри, нет такого, что штаны — для мальчиков, а юбки — для девочек? Он демонстративно фыркает, закидывая шмотку на плечо. — Такой хернёй только люди страдают. У нас одежда есть одежда, без идиотских гендерных разделений. Красиво выглядеть хотят все. — Я в шоке. В самом хорошем смысле, — уточняю. — Как бы объяснить… Я и сам таких взглядов придерживаюсь. Но если я попробую надеть что-то нарядное в город, меня того… — Отпиздят, — помрачнел парень. — Знаю, я телек смотрю. Ваше общество состоит из долбоёбов, мне кажется. — Не все такие, — спешу защитить это самое “общество” я. — Мои друзья, например, такими предрассудками не обременены. И бабушка не была. — Повезло тебе с родными, выходит, — вздыхает он, усаживаясь к себе за стол и принимаясь за салат. — Не со всеми, — отвечаю я и хмурюсь. — Родители вот делают вид, что меня нет и никогда не было. — Из-за чего это? — Потому что я парней люблю. — Ну и слава Богу… — Что? — Дебилы, говорю, — уверенно фырчит Егор. — Надо быть последней гнилью, чтобы из-за такой фигни отказаться от родной крови. — Не говори так, пожалуйста, — прошу я понуро. — Они выросли в такой обстановке, в которой геи или там трансгендеры считались за больных. Не могу их за это винить. — К нам тебе надо, — заявляет парнишка. — У нас половина — безгендерные, кто кого любит — тоже никого не ебёт, такого понятия, как ориентация, нет практически. Влюбился в парня — никто не спросит “о, ты гей?”. Всем до пизды абсолютно. — Завидно, в какой-то степени, — улыбаюсь я. — Но с другой стороны… У нас есть ведь страны, где к таким, как мы, хорошо относятся. Но переезжать я бы не стал всё равно. — Почему это? — Здесь есть те, о ком я хочу заботиться. Я могу постоять за себя, а кто-то не может. У меня есть близкий друг, практически брат мне, Лёша зовут. Ты его увидишь на шабаше. Он тихий и не особо с людьми сходится, иногда над ним смеются. Если бы не мы с друзьями — не знаю, что бы с ним было. — Ты… Ты меня бесишь, — фыркает Егор и отворачивается, а я удивлённо приподымаю брови. — Почему? — Да ты какой-то… Блин, не знаю я! Меня раздражает, что ты такой большой. — Всё ещё не понимаю, — отвечаю я с нервной улыбкой. — Чего тут понимать? Он встаёт, роняя стул из спичечных коробков, подходит к моей ладони, пинает её по костяшке, затем тянет к себе и обхватывает, утыкаясь в пальцы лицом. — Тебя даже не обнять. Ненавижу это. А я второй ладонью закрываю своё лицо, потому что чувствую, как сильно оно горит.