Мой сосед — фея!

Как же странно. Я просыпаюсь этим утром не от звонка будильника, не от солнца, пробившегося сквозь щель между шторами, и не от лая соседских собак — меня будит тонкий аромат мяты вперемешку с мёдом и розмарином. Чай?... Тру глаза до покраснения — странно, не выспался. Поднимаюсь, не нахожу Егора в комнате, так что надеваю тапки и перемещаюсь в кухню. Он там — стоит напротив своего маленького стола. Рядом — вскрытые пачки с сушёными травами и маслами, которые мы вчера купили в аптеке. Он мне тогда так и не ответил, зачем ему это всё нужно. А теперь вот возится с напёрстками, что-то отмеряет на моих ювелирных весах, меня даже не замечает. Что-то ароматное закипает, распространяя ароматы по всему дому, хоть я и не вижу огня. Вот какое оно — настоящее зельеварение? — И что это будет? Он дёргается, чуть не роняет напёрсток, смачно матерится и смотрит на меня, будто я пошло пошутил про его маму. — Когда ты так бесшумно ходить научился, громила? Егор берёт из-под столика маленькую баночку — видимо, стащил у меня из коробки с нитками: в таких я держу бисер. Переливает осторожно в неё вязкую желтоватую жидкость, напоминающую растопленный мёд, и закупоривает пробкой. — Теперь ему нужно настояться… Неделю, полагаю. Не факт, что всё получится так, как я запланировал, но вроде ошибки выйти не должно. — Так а что это за зелье такое? — Не скажу. Сюрприз. Не вздумай брать. Он ловко спрыгивает на пол, чтобы через секунду забраться на подоконник по краю тюля и оставить баночку там. — Нужно, чтобы вечерние лучи её прогревали каждый день, так что не бери, не двигай, даже не дыши на неё, усёк? — Не буду, не буду! Я улыбаюсь и сажусь рядом. — Что за секреты такие? — Ты заебал со своими вопросами. Просто забей уже! Он наконец глядит на меня и хмурится. — Что за темень под глазами? Ты ведь рано спать ушёл. — Не знаю, не выспался, — отвечаю я и зеваю, чем провоцирую зевоту и у Егора. — Странно. Может, снилось что-то, но не помню. У меня такое бывает иногда. — Часто? — он становится серьёзным и обеспокоенным. — В последнее время случается. — К врачу сходить не пробовал? — Не люблю такое, — пожимаю плечами. — Какое "такое"? Жить нормальной жизнью? — Егор, ты чего это вдруг? — я складываю руки на груди и смотрю на него смеющимся взглядом. — Не раздувай из мухи слона. Я в полном порядке. У всех иногда бывают проблемы со сном. Просто сойдёмся на том, что это всё магнитные бури. Его взгляд нечитаем. Он качает головой и отмахивается, а я вздыхаю с облегчением. — Чёрт с тобой. К шабашу всё готово? — Да, можно не переживать, всё нужное в рюкзаке. Осталось макияж сделать, одеться… — Поесть, — Егор поднимает указательный палец. — Как следует. И умой лицо холодной водой, смотреть на тебя больно. — Хорошо, папочка, — я показываю ему язык, а он краснеет, как рак. — Проваливай. Холодная вода действительно помогла немного взбодриться. Мозги от чего-то взбиты, как сливки, но теперь это ощущается не так сильно, и ясность мышления возвращается. Только теперь я замечаю, что зеркало в ванной покрыто высохшими каплями. Надо бы протереть… Займусь этим позже. Когда я возвращаюсь в кухню через десять минут, то к своему удивлению обнаруживаю, что завтрак уже готов — овсянка, нарезанные бананы, молоко… — Ты каким образом?… — хочу поинтересоваться я, но Егор затыкает меня своим "ты идиот?" взглядом, и я просто принимаю творящуюся в доме магию как данность: — Спасибо… *** На встречу с друзьями едем на велосипеде, как и вчера, но на этот раз я не гоню, еду осторожно, а заодно сливаюсь с грунтовой дорогой, небом и листвой деревьев, что ложится на лицо ажурными тенями, пропуская сквозь себя немного солнца. Я даже на секунду закрываю глаза, чтобы насладиться этим едва уловимым чувством, ощутить дереализацию, ощутить руки бабушки в своих волосах… А распахнув их вновь, оказываюсь уже у реки. Уже на месте близняшки Мила и Зоя — самые организованные в нашей компании. Они взяли на себя подготовку места, а потому наверняка пришли самые первые, убрали мусор, заделали безопасное кострище, поставили две большие палатки — для девочек и для мальчиков. Ещё несколько девчонок, мне смутно знакомых, тащат из лесу бревнище, чтобы, видимо, сделать из него скамью. Рядом суетится разодетый в полурослика рыжий Артурка, возмущённый, что всю тяжёлую работу выполняют девчонки; они в ответ смеются и отмахиваются, а лысая Зойка-дворфка материт его, чтобы под руку со своими обтянутыми кожей мослами не лез. — Ура, Пашка! Котёл принёс? — ко мне подбегает Мила и улыбается, демонстрируя милую щербинку между зубов. Она одета во всё белое, летящее и полупрозрачное, в чёрных волосах плетённая из проволоки и бусин диадема, ноги босые — ну королева эльфов, не иначе. — А как же, миледи, — бросаю велосипед и снимаю остроконечную шляпу в широком жесте, после чего возвращаю её на голову осторожно (там, среди украшения из сухоцветов, сидит Егор) и спускаю на траву большущий походный рюкзак, в котором и лежит котелок. — Кто на готовке? — интересуюсь, отдавая Миле посудину. — Изначально планировалось, что Лёша, но его как-то не видно, так что пока Артур. — Лёша не пришёл? Ещё раз осматриваю берег. Лёшки и вправду не видно. Меж бровей у меня появляется еле заметная складка. — Не переживай ты так, времени-то сколько, — спешит ободрить меня подруга. — Брат Артура вон тоже ещё не пришёл. Всё подготовим пока, наверняка к обеду подтянутся. Она снова мне улыбается и убегает к кострищу. — То есть ржавый верзила-кофевар таки будет тут сегодня? — Егор на моей шляпе слабо скрывает своё недовольство. — Не надо так злиться на Яра только потому, что у нас были недо-отношения, — хмыкаю я в ответ. — Человек он более чем прекрасный. Вы бы даже подружились, я уверен. — А я не уверен, — отвечает резковато парень. — Всё, перестань. Я тебя сюда привёл для того, чтобы ты познакомился с моими друзьями и от атмосферы кайфанул. Будь попроще, ладно? — Я искренне постараюсь, — вздыхает он в ответ и затихает. Усевшись у кострища, я достаю из рюкзака ведьмовскую шляпу из фиолетового войлока и аккуратно расправляю ее — не дело вручать подарок в смятом виде. Я всё ещё ужасно переживаю, что Лёшка не придёт, потому себя накручиваю, ухожу в мысли и не сразу слышу, как кто-то окликает меня совсем рядом. — Земля вызывает Кудрявцева, ответьте, — в конце концов чуть ли не орёт мне в ухо друг, и я резко вздрагиваю, вызывая громкий смех рыжего Артурки. — Ой, — я щурюсь и неловко чешу затылок. — Прости, я что-то задумался. — Ничего, я привык, — отвечает мне он и дружески пихает кулаком мне в плечо. — Чай давай. Девочки набрали грибов, время обед готовить. Киваю и достаю из рюкзака мою гордость — небольшой льняной мешок чайного сбора, который мною по бабушкиному рецепту готовился с самой ранней весны. Аромат тут же бьёт в нос — вся внутренняя полость сумки пропахла травами. — Ка-а-айф, — с довольным видом тянет Артур. — Мы чайник уже повесили, так что колдуй. Пока в котелке рядом кипит бульон с грибами, луком и картохой, я принимаюсь за чай, и за этим процессом следят пол-дюжины девчачьих глаз. Обожаю вызывать такой ажиотаж. С чаем всё просто: нужно вскипятить воду из реки (пропущенную через самодельный фильтр, конечно же), дать ей постоять немного, чтобы остыла градусов на пять, растворить ложку коричневого сахара, а затем засыпать внутрь сбор и плотно закрыть крышку. Сверху — плотное полотенце в два слоя, чтобы остывало медленнее и чтобы всё разошлось хорошенько… — Какие запахи, — слышу я над ухом и чувствую по спине лёгкую дрожь, ведь голос мне хорошо знаком. — Дай попробую угадать… Мята, розмарин… Пыльца? Сложно. — Яр, — с тихим трепетом отвечаю и поднимаю голову. Выгляжу, наверное, как загнанный в угол заяц. Обычно я не теряю своего самообладания и, напротив, выгляжу так, будто всё контролирую (во всяком случае мне так кажется). Не люблю, когда меня застают врасплох. Он стоит рядом, оперевшись руками о колени, и улыбается сдержанно и по-доброму, в своём стиле. — Ничего, что я без костюма? — Ещё как чего! — слышится возмущение Артура со стороны берега. — Я тебе говорил — либо наряжаешься, как все, либо сиди дома и в свою доту катай! — Какой злой маленький тушканчик, — улюлюкает Яр, подходит к брату и с силой лохматит ему и без того всклоченные волосы ладонью. — Я тебе уже говорил, никаких гоблинов. Я бы выглядел, как идиот. — Тут все выглядят, как идиоты, Яр, в этом и смысл, — вмешивается Зоя. — Снимай тогда верх, будешь дровосеком! — Тебе лишь бы какого-нибудь парня раздеть, — смеётся в ответ на реплику сестры Мила. — Так тебе лишь бы раздеть какую-нибудь девчонку! — Туше, сестрица. — Не надо раздеваться, — вмешиваюсь я на удивление робко. — Это же берег, здесь насекомых хуева туча. — Нет у костра никаких насекомых, — протестует Зоя. — Не ссорьтесь, — Яр садится рядом со мной, и я давлюсь воздухом, потому что в следующую секунду он правда стягивает с себя кофту, после чего повязывает её вокруг пояса. — Ебать мой хуй, как он, работая в кофейне, такое поддерживает?! — слышу я голос Егора над собой. — Это не кубики, это… это, блять, кирпичи… Всё моё лицо заливает красным, и я старательно рассматриваю узоры на полотенце, накинутом на чайник. Кроме стучащей в собственных ушах крови слышу только свист девчонок, внимание которых полностью поглотила эта “машина”. Вот ведь придурок… — Паш. Голос Егора, звучащий будто в моей голове, выдёргивает меня в реальность. — Паш, подъём! Там какая-то девчонка пришла, так что поднимай свою задницу и покидай ситуацию. Я так и делаю — извиняюсь за что-то, поднимаюсь на ватные ноги и плетусь в сторону своего велосипеда на автомате. — Вот это тебя развезло, я в ахуе, — хмыкает насмешливо Егор. — Неужели такой недотрах лютый? — Заткнись, — устало отвечаю я и наконец поднимаю глаза. А там, наверху насыпи, топчется у заднего колеса моей железной кобылы… — Лёшка! Меня тут же попускает от минутного наваждения. Паренёк у меня на шляпе тихо бормочет “а, ой… понял”. Я подбегаю на всех парах к Лёше, даю себе отдышаться секунду и раскрываю руки с широкой улыбкой. Он мнётся, но недолго — подходит и обнимает меня крепко, а я, довольный, шепчу: — Ты даже не представляешь, как я рад тебя видеть, братишка.