Мой сосед — фея!

Проснуться себе не позволяю. Если открою глаза сейчас — тут же срубит мощной болью в районе переносицы и в висках, как с похмелья. Тогда способность мыслить даст осечку, чего я сейчас позволить себе не могу. Побуду немного здесь, в чертогах разума. Во всяком случае до тех пор, пока не вспомню, как попал в такой жёсткий отруб. Помнится, был шабаш. Точнее как “был”… не успел начаться даже. Не помню ни игры, ни сопутствующего ей веселья, шуточной ругани, звонкого смеха Милы и шипения исполняющей обязанности гейм мастера Зои, тщетно пытающейся призвать к порядку и соблюдению правил; не помню ни запинок Лёши, неожиданно примеряющего на себя одну из ведущих ролей, ни душного бурчания рыжего Артурки, ни… Вот его брата я помню в определённом контексте. Кажется, именно после диалога с ним всё смешалось. О чём мы говорили? Ругались, в основном, кажется. Точнее говоря — обменивались претензиями, потому что толком поругаться у нас, вроде, не вышло. Интересно, почему меня так люто ревностью жмыхнуло? Стоило ему чутка состроить глазки Зое — и меня понесло. При этом мы с Яром никогда не были вместе. В плане именно “вместе” — мы лишь переспали раз эдак… десять? Может, чуть больше. Ну было и было… Для меня секс не был никогда чем-то невероятно сакральным — просто способ приятно провести время с приятным, опять же, человеком. Узнай я, что Яр спит ещё с каким-нибудь парнем, я бы и слова… Стоп. Ключевое слово здесь — “парнем”. Художественно представляю его в обнимку с рандомным белобрысым мальчишкой из старшей группы. Реакция — плевать. Теперь та же картинка — но с Зоей. Не плевать. Даже во сне чувствую, как губы поджимаются… Чёртовы бисексуалы! Как вас земля ещё на себе носит?! И такая злость иррациональная сразу берёт! Я ведь ничего не знаю, по сути, про этого рыжего мудилу. Встречался ли он раньше с парнями? Или с девушками? А может быть такое, что вот именно после нашей небольшой интрижки резко на девчонок переключился? Может, я настолько плох? Да бредятина полнейшая, я в постели вполне себе, так скажем, уверенный пользователь интерфейсов. Так в чём же, сука, дело? А если ему реально вдруг захотелось по-серьёзочке? Конфетно-букетный и всё такое. Я-то в таких отношениях в любом случае буду только назад тянуть. У меня семь пятниц на неделе и истерический слегка характер, да кому захочется… Пиздец. Было что-то ещё. Я точно помню. Что-то, что меня добило. Я ведь даже не помню, как добрался до дома. В том, что я не где-то ещё, убеждают запахи: от подушки под головой исходит лёгкий флёр шалфея, фоном идут вчерашние благовония, а ещё — ночной воздух со двора, влага и пыль. Глаза свет не кусает — за окном темно. Я окончательно проснулся. — Очухался? Это Егор на моей груди сидит, скрестив ноги, и смотрит на меня как-то устало, задумчиво, не в пример ему обычному серьёзно и взволнованно даже. — Не вполне, — мой голос слабый, простывший. Откашливаюсь в локоть и чуть приподнимаюсь, на что ловлю сердитое: — Ну-ка ляг, выебоны на офф, мальчик. — Ладно, ладно, — голова снова касается подушки с облегчением. Да, пожалуй, так лучше всего. — Ну и напугал ты меня, Паш, — негромко ворчит Егор. — Прости. Я плохо помню последние несколько… А сколько времени сейчас? — Половина второго. Ночи. — Оу… — Заезжали Артур с Лёшей, завезли твой рюкзак. Увидели, что спишь, будить не стали, — он ставит меня в известность и замолкает, а я медленно кукуружусь со стыда. Отстойно… Как истеричка конченная себя повёл. — И велосипед, кстати, — дополняет парень. Погодите, так… — Так я разве не на нём доехал до дома? — удивлённо морщу лоб, снова силясь вспомнить события дня. Егор вздыхает. — Совсем память отшибло, что ли? Впрочем, подробности мне раскрывать не спешит. А я и не уточняю, мне слишком стыдно. Снова распирает на кашель, и сосед спрыгивает с меня, чтобы шустро повыше подянуть одеяло на мои плечи. Он всегда был таким сильным? Для своего роста, конечно… — Давай-ка ты кутайся и спи. Я окно закрою. Такой беспечный, господи… Я моментально вновь проваливаюсь в дрёму, настолько уютно мне вдруг становится. Я когда-то уже чувствовал ровно то же самое. Еле заметный сквозняк затихает с тихим стуком, под одеялом копится тепло, растворяет меня. Тёплые мягкие губы на моём лбу лишь на секунду. Так делала бабушка… *** Поздним утром я полностью разбит. Простуда всё же добралась. И было бы странно, если бы нет — таких приколов мой организм давненько не испытывал. Пропустил свой травяной чай, шатался непонятно где по мокрой траве, кажись, носки промочил, уснул в одежде. Непривычный паттерн. Хотя какая-то часть меня возражает вдруг: “Нет, почему же, вполне себе привычный”. Да что ты говоришь. — Ты уж извини, — слышится звонкое с кухни. — Придётся тебе на своих двоих сюда пиздохать. Но уж будь добр. Горячее пить иди. С трудом поднимаюсь, замечая, что на мне пижама. Не помню, чтобы переодевал её… хотя в температурном угаре забудешь тут. На столе меня ждёт чашка ароматного напитка. Сбор не мой — Егор явно поколдовал с купленными недавно в аптеке травами. Беру чашку в руки, грею пальцы. Приятно. — Спасибо, — мой голос сиплый совсем. Егор качает головой встревоженно, цыкает. — Врача вызовешь, может? — Не, — я тут же отмахиваюсь. — Поболит и перестанет. — Да у тебя жар под потолок, братан. Какое “поболит и перестанет”? Кони двинуть решил? Ревность — путь к суициду? — Я тебя сейчас прихлопну, как муху, — в шутку дуюсь я, чем провоцирую Егора на громкий смешок в нос. — Я не всерьёз, если что, — уточняет он чуть мягче, но тут же снова леденеет: — Ну так что? Звонить в больничку сам будешь или мне помочь? — Ну выпишут мне таблетки… Буду пить — неделю проваляюсь, не буду — семь дней. В первый раз как будто. — Вот только без врача тебе наставят в шараге тупо Н-ок. Посещаемость не дорога? — Я с каждым разом всё больше поражаюсь твоей осведомлённости, — усмехаюсь я тихо. — Это не в моей осведомлённости дело, а в том, что ты — дебил конченный. — Если я приму этот титул, ты от меня отстанешь? — Не отстану, — совершенно серьёзно отвечает парень. — Не мечтай даже.