Омега НЕстандарт

      Намджун смотрит вслед удаляющемуся альфе и крепко сжимает бёдра. Весь вечер он старается контролировать свои омежьи позывы, но его сущности кажется плевать на то, что он находится в компании своих сотрудников.       Намджун мокрый.       Мокрый настолько, что смазка неприятно холодит задницу, а влажные трусы липнут к коже, заставляя ее покрываться мурашками. Близость Чонгука волнует, и Намджун смущается реакции своего тела настолько, что готов воспользоваться паузой и сбежать куда подальше. При мысли о том, что альфа вернётся и снова окутает его своим манящим запахом, начинают дрожать колени. Намджун принимает решение и резко поднимается с места, собираясь вежливо попрощаться и заказать счёт, однако один из сотрудников трактует его действие неправильно.       — На второй раунд! — Вскакивая с места, кричит молодой омега из отдела графического дизайна.       Намджун таращит глаза и уже собирается открыть рот, когда слышит вторящий визг за соседним столом.       — Ким Намджун наш герой!!! — Кричит их айтишник, опрокидывая в себя стопку соджу.       Омега нервно улыбается и выбирается из-за стола, борясь с желанием зацепить пальцами влажное белье, чтобы наконец, оторвать его от мокрой кожи. Опасаясь, что на брюках будет заметно пятно, он оборачивает пиджак вокруг бёдер, затем завязывает рукава в тугой узел и подходит к стойке обслуживания с просьбой закрыть счёт. Менеджер заведения быстро разбирается с программой, и уже скоро омега держит в руках длинный кассовый чек, который заканчивается кругленькой суммой.       — Позвольте мне. — Рядом с ним возникает Чонгук с чёрной картой в руках.       Намджун теряется и хмурит брови, отмечая, что альфа взвинчен, а морская соль в его запахе немного щиплет ноздри, раздражая их. Учуяв доминантный феромон, омега принимает предложение Чонгука в штыки.       — Я в состоянии заплатить за себя и своих сотрудников, господин Чон. — Голос строгий. Омеге не нравится, когда его не воспринимают всерьёз.       Чонгук хлопает огромными глазами и смотрит на него так вопросительно, что Намджун начинает сомневаться в том, что альфа действительно настолько умён, насколько ему казалось.       — Нет, что вы! Что вы… Я просто хотел… Я… Я же новенький, вот и подумал, что мне стоит… — Чонгук придвигается ближе, и Намджун мгновенно задерживает дыхание.       Глупая задница, в отличие от него, не знает гордости. Она уже выпустила новую порцию смазки, стоило только Чонгуку оказаться рядом, и теперь как настоящая предательница ещё больше мочит его брюки.       — Простите, я не хотел вас обидеть, просто подумал, что это был бы красивый жест. — Чонгук убирает карту, неловко переминаясь с ноги на ногу.       — Возможно и был бы, если бы вы не давили своим доминантным феромоном. — Намджун уже достаточно пьян, чтобы говорить откровенно.       Оглядывая себя, альфа будто впервые замечает, насколько сильно он пахнет и какую атмосферу излучает. Чонгук смущённо зачёсывает длинные волосы назад и, поднимая голову вверх, громко выдыхает. Его плечи расслабляются, морская соль вновь становится комфортной и приятной.       — Простите, не принимайте на свой счёт, я… Я просто повздорил кое с кем на улице, вот и завёлся… — Чонгук опускает голову и смотрит извиняющимся взглядом, его щёки красные, а по подбородку немного размазан перцовый соус.       Борясь с желанием протянуть руку и стереть пятнышко большим пальцем, Намджун протягивает свою карту подошедшему сотруднику ресторана и ждёт, пока тот закончит все необходимые манипуляции. Чонгук так и стоит сзади, заставляя омегу испытывать неловкость.       «А вдруг он учует запах смазки?»       Намджун нервно покусывает нижнюю губу; он знает, что пахнет намного слаще всех тех хрупких омег, которых ему приходилось встречать. Это выглядит как ещё одна насмешка природы…       Возможно, было бы намного проще, будь его запах мускусным или резким. Тогда лишнего внимания точно удалось избежать, все принимали бы его за альфу и не задавали лишних вопросов. Но запах Намджуна был сильным, тягучим, неимоверно сладким, но при этом совсем не приторным. Он не душил и не вызывал желание проветрить комнату. Его запах скорее комфортный… Как уютная квартира, пропахшая домашней выпечкой, как что-то родное, то, что ты помнишь и любишь с детства… Как сладкий пуннопан с бобовой пастой.       — Всё в порядке. — Омега заметно расслабляется, услышав объяснение.— Это вы меня извините, порой я слишком ревностно отстаиваю свои границы. Намджун улыбается, но его улыбка выглядит немного печальной. — Я пойду, нужно посадить некоторых сотрудников на такси. Господин Ли второй раунд явно не переживёт. — Указывая кивком головы на менеджера по проектам, который сладко спит, уткнувшись лбом в стол, омега слегка посмеивается.       Ловя на себе взгляд больших карих глаз, Намджун смущается и собирается уйти к выходу, когда слышит:       — Я вам помогу.       Какое-то время они занимаются тем, что контролируют сборы большой компании и вызывают нужное количество машин. Мистера Ли приходится тащить на руках, с чем Намджун и Чонгук справляются на раз. Намджун замечает, что альфа нарочито перемещает весь вес на себя, крепче прижимая к себе пьяного менеджера. Омега старается не смотреть на то, как перекатываются сильные мышцы под простой белой футболкой, это чревато последствиями, ведь именно сегодня его зад решил зажить своей жизнью.       Рассадив всех коллег, неспособных продолжить вечеринку, по такси, они с облегчением выдыхают и присоединяются к остальным. Захмелевшие сотрудники стоят у входа в ресторан и решают, куда пойдут дальше. Прислушиваясь к пьяным разговорам, омега невольно улыбается тому, как быстро алкоголь превращает воротил бизнеса в обсуждающих дорамы романтиков.       — Вот моя любимая сцена поцелуя — это поцелуй из аварийной посадки любви… — Пьяно икает пухленький омега из отдела дизайна. — А вам какой поцелуй нравится, господин Чон? — Он сверлит Чонгука захмелевшими глазами, мило прижав ладошки к покрасневшим от алкоголя щекам.       Альфа удивлённо тычет пальцем себе в грудь, как бы переспрашивая, ему ли адресован вопрос.       — Ну же! Поделитесь с нами, все остальные уже ответили, пока вы грузили в такси господина Ли. — Омега подходит ближе и выжидающе смотрит куда-то мимо Чонгука.       — Эммм… Ну, если все уже ответили… Возможно, вы знаете фильм «Любовь 911»? — Альфа смущённо трёт свой загривок.       — Конечно, знаем! Кто его не знает…       — Так вот, там есть сцена, где главный герой поднимает своего омегу и они целуются. — Чонгук краснеет, а его глаза начинают хаотично бегать по асфальту. — В общем, когда я был школьником, то мечтал повторить тот поцелуй… Это единственное, что приходит в голову.       Намджун слышит их разговор и сам не понимает, от чего его настроение падает ниже плинтуса. Он прекрасно помнит сцену одного из самых популярных корейских фильмов… Там сильный альфа подхватывает хрупкого омегу чуть выше коленей и, подняв над собой, любуется его лицом. Омега опускает голову и обхватив любимого за щеки крепко целует.       Точка.       Happy end.       Для Намджуна такой Happy end не возможен, ни один альфа попросту его не поднимет. От этой мысли становится так тоскливо, что настрой продолжить вечеринку пропадает. Он снова чувствует себя крупным и неловким, особенно на контрасте с тем, как смотрится рядом с альфой пухленький невысокий омега, который продолжает мило с ним беседовать. Наблюдая за улыбающимся красивым лицом Чонгука, Намджун впервые чётко понимает — тот ему интересен.       Внезапно пришедшая в голову мысль заставляет сделать шаг назад. После последних и единственных отношений он сказал себе — больше никаких альф. Чонгук младше него, они работают вместе и Намджун убеждён, что таким как он нравятся миниатюрные омеги. Теперь услышав мечты о поцелуе и вспомнив актера, играющего главную роль, он точно уверен — он не во вкусе Чонгука.       В очередной раз удивляясь собственной реакции, Намджун чувствует, как предательски щиплет глаза. Он ищет взглядом Хёнджуна, собираясь дать ему указания по поводу продолжения вечеринки, чтобы со спокойной душой уехать домой, но понимает, что не видел помощника с того момента как попросил счёт. Тяжело вздыхая, омега встряхивает головой и набирая в лёгкие больше воздуха громко говорит:       — Прошу прощения, продолжайте веселье без меня. Я оставлю вам резервную карту, на ней есть необходимая сумма. — Намджун достаёт пластиковую карту и протягивает ее пухленькому омеге. — Повеселитесь.       Под разочарованные возгласы он кланяется, ещё раз извинившись, прощается и направляется в сторону переулка. Намджуну необходимо проветрить голову, прежде чем вызывать такси. Алкоголь, выпитый за вечер, даёт о себе знать и омега чувствует, что пьян больше, чем стоило бы. Он медленно шагает по переулку, вдыхая запах ночного Сеула, когда слышит сзади гулкие шаги.       Оборачиваясь, Намджун видит, как в его сторону бодро шагает Чонгук. Его волосы развеваются от быстрой ходьбы, обнажая вид на высокий лоб и красивые брови, которых обычно не видно за густой шевелюрой. Альфа улыбается так широко, что Намджун сам не замечает, как зеркалит его улыбку.       — Позвольте вас проводить. — Догнав его, Чонгук выдыхает и, согнувшись, хватается за свои колени.       Запах разгоряченного быстрой ходьбой альфы бьёт в нос с новой силой, и омега опускает руки, плотнее затягивая пиджак. Предательница снова не на его стороне…       — Я собирался взять такси. — Намджун неуверенно достает телефон и недолго в него пялится.       Подходя ближе, Чонгук совсем по-ребячески нагибает голову к плечу, наблюдая за тем, как Намджун кликает на иконку приложения. Омега слегка теряется под его взглядом и медлит, пытаясь включить GPS, когда слышит тихий голос.       — Не хотите прогуляться со мной?       Намджун вздрагивает, беспорядочно тыкая по экрану телефона и пытаясь создать видимость занятости, но лишь открывает кучу ненужных приложений. Поднимая голову, он видит перед собой молодого красивого альфу, на лице которого играет свет уличного фонаря. Чонгук необычный. В нём сочетается сила вкупе с милыми детскими чертами. Взгляд открытый, а густые волосы падают на лоб непослушными прядями, придавая его образу бунтарский вид. Когда тот улыбается, Намджун видит, как мило сморщивается его нос, мелкие морщинки собираются возле глаз, заставляя поверить, что человек с такой улыбкой не может быть плохим.       Алкоголь и чувственность момента заставляют Намджуна прислушаться к себе. Возможно, хватит бежать и закрываться? Он омега, и никогда не переставал им быть, несмотря на свой рост или размер ноги… Если габариты имеют значение, то его сердце гораздо больше чем у остальных, и порой так хочется открыть его для кого-то получив тепло в ответ. В конце концов, почему он не может позволить себе общение с альфой? Принимая решение, Намджун просто разворачивается и продолжает движение по переулку. Сначала он идёт в полной тишине, а затем слышит шарканье кроссовок об асфальт.       — Вечер выдался весёлым… — Чонгук ровняется с омегой, и они идут медленно, наслаждаясь весенним воздухом и атмосферой города.       — Особенно для господина Ли. — Намджун прыскает со смеху и хитро поглядывает на Чонгука, ожидая его реакции.       Альфа секунду медлит, на его лице отображается мыслительный процесс и вскоре, поняв, что речь идёт о менеджере, который спал уткнувшись лицом в стол, тот взрывается громким смехом. Он отражается от стен переулка и искрится в воздухе так заразно, что Намджун невольно сам начинает смеяться, не в силах остановиться. Чувствуя лёгкость и опьянение он громко хрюкает, прикрывая рот рукой. Чонгук услышав этот звук, смеётся новыми нотками, в которых слышится умиление и нежность.       Намджун пытается успокоиться и побороть смущение, когда альфа подходит близко, откровенно любуясь его лицом. Омеге кажется, что Чонгук будто пытается на что-то решиться. Глаза следуют за его языком, который теребит серьгу пирсинга в нижней губе, и Намджун внезапно вспоминает о мокром белье.       — У вас ямочки на щеках. — Рука Чонгука дёргается, но остаётся на месте. — Говорят, таких людей поцеловал ангел.       Всё ещё улыбаясь от недавней вспышки смеха, омега накрывает свои щёки ладонями, а после расслабляет лицо.       — На самом деле, это результат генетической мышечной деформации. Скуловая мышца вплетается в дерму… Просто ошибка. — Омега отпускает свои щёки и, нарочито улыбаясь, показывает на них указательными пальцами. На мягкой коже становятся отчетливо видны две маленькие отметины.       — Это не ошибка, а особенность. Не называйте ошибкой вещи, которые отличают вас от других. — Чонгук хмыкает и опускает глаза, будто находит свою обувь очень занимательной. — Они очень милые…       Намджун так и застывает, указывая пальцами на своё лицо, он чувствует, как его дыхание перехватывает.       «Это флирт?»       «Это определенно флирт…»       «Что делать?»       «Промолчать?»       «Ответить?!»       А что, если он ответит невпопад или упустит момент?       «Надо что-то сказать, молчать точно нельзя…»       — Я… Я... Я хочу кукурузное мороженое! — Омега разворачивается и топает по переулку, так и не отнимая рук от лица.       Он не видит, как альфа позади него широко улыбается и, подпрыгнув на месте, устремляется за ним вслед.       Остаток вечера они проводят за разговорами и поеданием мороженого. Намджун позволяет Чонгуку купить ему заветную сливочную кукурузу и сомневается в правильности своей идеи, когда альфа распаковывает фруктовый лёд. Небольшие припухшие губы обхватывают кончик лакомства, не спеша проталкивая его в рот, заставляя лёд плавиться от температуры тела. Омега сглатывает и вгрызается в сладкий початок, сосредотачиваясь на поедании своего мороженого.       Они говорят, практически не переставая, когда Чонгук проходит мимо постера с объявлением тура Пак Чимина и упоминает о том, что его сестра пойдет на концерт, Намджуна прорывает. Он забывает, что альфа совсем не в курсе его любви к айдолу, и громко жалуется на то, что не смог купить билеты. Обвиняя собственную неудачу, омега сам не замечает, что болтает лишнего — рядом с Чонгуком он чувствует себя настолько комфортно, что в его мозгу даже не возникает мысли о том, что альфа не знает.       — Так вы тоже фанат? — Чонгук восхищённо наблюдает за экспрессией омеги и втягивает щёки, обсасывая остатки мороженого.       Осекаясь, Намджун, наконец, осознаёт, что всё это время говорил с директором партнёрской компании.       — Да, но, господин Чон, могу я попросить вас держать это в секрете? — Омега смотрит умоляюще.       — Можете, но с одним условием…       Омега грустнеет на глазах и морально готовится услышать условия молчания.       — Просто Чонгук.       — Что? — Намджун прожевывает своё мороженое и гулко сглатывает. Он не совсем понимает о чём речь.       — Зовите меня просто — Чонгук. — Альфа бросает взгляд на плакат и хитро улыбается.       — Но мы же работаем вмес…       — Хотя бы наедине или вне офиса. — Перебивает его альфа.       — Х-хорошо. — Намджун запихивает в рот остатки сливочной кукурузы и размышляет о том, значит ли это, что теперь они будут видеться не только на работе.       Подходя к жилому комплексу Намджуна, Чонгук становится странным — он ведёт себя дёргано и постоянно обтирает ладони о свои рваные джинсы. Вспоминая, как касался пальцами горячей кожи чужих бёдер, омега ощущает уже знакомый прилив возбуждения. Теплая смазка вновь пачкает ягодицы, а сердце заходится в бешеном ритме, когда они идут по территории, украшенной красивыми огоньками.       — Спасибо, что проводил, — помня просьбу о неформальной форме общения, говорит Намджун — дальше я сам… — Ему хочется скорее сбежать, пока терпкая сладость не стала совсем очевидной.       — Спасибо за вечер. — Альфа делает к нему шаг. — Я могу попросить твой номер?       Сердце Намджуна пропускает удар.       — Зачем? — Он уже знает ответ, видит его в блеске карих глаз и чувствует его в пленительных нотках чужого феромона.       Делая ещё один шаг навстречу омеге, Чонгук устремляет взгляд на его губы.       — Вы мне нравитесь, господин Ким, ничего не могу с этим поделать. — Напряжение нарастает, когда их грудные клетки соприкасаются.       Омега чувствует жар чужой кожи даже через одежду, слива и розмарин проникают в каждую клеточку, заставляя голову кружиться.       — Это неправильно… — Намджун шепчет это уже в чужие губы. Он не успел заметить, как альфа оказался так близко, и сейчас понимает, что его засасывает круговорот эмоций и ощущений.       — И что же в этом неправильного? — Рука Чонгука поднимается, чтобы убрать прядь белокурых волос с лица омеги.       — Фактически, я твой начальник. — Намджун дышит сбито. Он ощущает сладкое дыхание на своих губах и упивается отголосками аромата фруктового мороженого.       — Фактически, мы альфа и омега, что может быть правильнее? — Руки Чонгука опускаются на его талию.       Когда тонкие пальцы невесомо обхватывают бока, Намджун делает шаг.       Шаг прямо в пропасть.       За секунду до того, как пропасть в чарующей бесконечности, омега подаётся вперёд и касается чужих губ своими. Погружаясь в поцелуй, он не хочет замечать мир вокруг. Ему нравится в этой вселенной, где в нос пробирается запах спелой сливы, а разгорячённые щёки ласкает теплый майский воздух. Через закрытые веки он видит пляску света от декоративных фонариков, которая смешивается с мелькающими белыми мушками.       Губы Чонгука тёплые и сухие, а колечко пирсинга ощущается приятно холодным на контрасте температур. Углубляя поцелуй, Намджун сам не понимает, откуда в нём столько смелости. Он кладёт локти на плечи альфы и вздрагивает, когда их языки касаются друг друга. Слюна Чонгука настолько сладкая, что омега стонет, прижимаясь ближе. Смазка выделяется непрерывным потоком, наполняя воздух вокруг сильным омежьим феромоном.       Чонгук целует его нежно и трепетно, но с необходимой толикой страсти. Омега не сразу замечает, что по его языку катается небольшой шарик, а когда понимает, что это пирсинг, то сжимает ягодицы, не в силах контролировать себя. Низ живота тянет, член твердеет с такой скоростью, что их близость становится опасной. Будто ощущая неизбежный накал, альфа обводит контур его губ языком и шире раскрывает рот, становясь напористей. Он изучает губы омеги с таким рвением, что Намджуну кажется, он навряд ли сможет сдерживать себя, если пойдёт дальше, а крохи разума в его забитой чужим феромоном голове всё же остались.       Кладя ладони на грудь альфы и ощущая под пальцами тугие мышцы, он едва не пропадает вновь. С небольшим давлением омега всё же отстраняет Чонгука и делает шаг назад. Он тяжело дышит, вытирая припухшие губы тыльной стороной ладони. Чонгук хочет сделать шаг навстречу, но Намджун выставляет перед собой руку, останавливая.       — Подожди, всё слишком быстро. — Намджун пятится назад.       — Мы можем не спешить. Для начала, оставь мне свой номер. — Чонгук стоит перед ним раскрасневшийся и очаровательно манящий.       Оглядывая альфу, Намджун понимает, что не переживет ещё один близкий контакт. Он точно съест его живьём, если они останутся наедине ещё хоть на пару минут. Вдыхая пьянящий запах морской соли с нотками розмарина и сливы, Намджун принимает решение покинуть поле боя, пока он ещё в состоянии.       Это капитуляция.       Он уже сдался, признал своё поражение и теперь размахивает белым флагом в надежде на то, что альфа не проявит напористости. Лёгкое давление, и Намджун расплавится, потечёт в его руках как восковая свеча, обласканная огнём. Позволить себе упасть в чужих глазах неприемлемо для его гордости, именно поэтому омега бросает хриплое «Мне пора» и направляется к дому.       — Так что насчёт телефона? — Кричит ему в след альфа, а в его голосе слышится улыбка.       Оборачиваясь и ловя на себе взгляд, транслирующий добрую усмешку, Намджун машет рукой, будто отмахиваясь от назойливого комара, что заставляет альфу рассмеяться в голос.       — Завтра, всё завтра…— Намджун устремляется в сторону подъезда, стараясь перебирать ногами так, чтобы влажные трусы не натерли его зад.       — Но впереди выходные, как мы сможем увидеться? — Чонгук выкрикивает фразу чуть громче, потому что омега отдаляется от него с приличной скоростью.       Намджун вымученно стонет и оборачивается, выкрикивая громко и отчётливо:       — Значит, в понедельник! Просто зайдите ко мне в конце рабочего дня. — Снова разворачиваясь, омега ускоряет шаг.       За его спиной альфа всё не может угомониться.       — Мы же договорились, что наедине используем неформальную форму общения. Ты нарушаешь договор. — Снова смех.       — Ащщщ, что за приставучий альфа… — Намджун просто отмахивается от его слов, сокращая последние метры до парадной.       Он хватается за ручку двери и в последний раз бросает взгляд на Чонгука. Тот стоит в мягком свете декоративных фонариков, его руки убраны в карманы брюк, а лицо довольное как у чеширского кота. Альфа раскачивается с пятки на носок и подносит одну руку к губам, отправляя Намджуну воздушный поцелуй. Омега в ответ лишь смущённо фыркает и скрывается за дверьми подъезда.       Намджун игнорирует лифт, он несётся по лестнице несколько пролетов, будто в него закачали гремучую смесь из смущения, возбуждения и предвкушения. Выдохшись, омега всё же направляется к лифту и нажимает кнопку, в нетерпении постукивая ногой. Когда он оказывается внутри кабины, то снова чувствует волну радости. Омега улыбается и ходит из угла в угол, бурча себе под нос невнятные фразы, он вспоминает поцелуй и сжимает ладони в кулаки, чтобы крепко приложить их к груди. Ощущение такое, что его тело скоро разорвёт от испытываемых эмоций, щёки краснеют, а голова кружится вплоть до дурноты. Сердце колотится где-то в горле, ладони потеют, а в животе скручивается узел возбуждения.       Врываясь в квартиру, Намджун быстро скидывает обувь и проходит в гостиную, где висит плакат его кумира. Воображение омеги рисует в глазах Чимина интерес, и он начинает рассказывать куску бумаги всё, что с ним случилось за вечер. Он раздевается, продолжая воодушевленно вводить айдола в курс дела. Промокшее нижнее бельё летит на пол, и только тогда до Намджуна доходит, что он абсолютно голый и пьяный делится душевными переживаниями с плакатом на стене.       Смеясь над собственной глупостью, Намджун собирает вещи с пола и направляется в ванную. Он кладёт их в корзину для грязного белья и, настроив воду, заходит в душевую кабину. Омега с сожалением смывает с себя запах спелой сливы, снова прокручивая в голове поцелуй.       Чонгук милый и добрый. Он умный, красивый, неимоверно горячий и, к тому же, богатый — не альфа, а настоящий алмаз. Намджуну с трудом верится, что такой как он мог заинтересовать Чонгука, но поведение последнего говорит само за себя. Намджун чувствует всеми своими омежьими инстинктами — его желают. Это ни с чем не спутаешь. Мысль настолько возбуждает его сознание, что омега накрывает свой пах ладонью, нехитрыми манипуляциями доводя себя до оргазма. Образ альфы, который берёт его сзади, не оставляет шансов, и уже вскоре Намджун пачкает собственный кулак.       Сняв напряжение, он моет разгорячённое тело, вылезая из душа обновленным. Голова работает лучше, туманность, созданная возбуждением, проясняется, и Намджун рационально решает не спешить и понаблюдать за поведением альфы. Времени до понедельника предостаточно, он успеет взвесить все за и против. Кто знает, возможно Чонгук передумает? Не стоит надеяться на взаимную симпатию из-за одного поцелуя. Намджун точно знает лишь одно — он готов дать шанс этому альфе.       Промучившись все выходные, омега уже ненавидит свой мозг, который построил сотни линий вероятных сценариев. Намджун приезжает на работу и чувствует мандраж. Он увидит Чонгука сегодня, и если тот снова попросит у него номер — Намджун не откажет. От этой мысли становится так легко и тепло, что омега чувствует ком, подкативший к горлу. Такое желанное чувство освобождения греет душу и заставляет поверить, что он действительно готов открыть кому-то сердце.       Садясь за рабочий стол своего кабинета, он проверяет свежесть дыхания и прилежность строгого костюма. Хочется выглядеть хорошо — Намджун наносит на губы лёгкий оттеночный бальзам и поправляет идеальную укладку. В дверь стучат, заставляя омегу невольно подпрыгнуть на месте. Хватаясь длинными пальцами за край стола, он с волнением в голосе громко говорит «Войдите».       В дверном проёме показывается голова Хёнджуна. Альфа бледен, а под горящими лихорадочным блеском глазами залегли тёмные круги. Намджун с облегчением выдыхает, понимая, что это не Чонгук и зовёт секретаря пройти в кабинет. Тот смотрит с опаской и подойдя к столу садится на стул, чем удивляет омегу. Хёнджун всегда вел себя дисциплинированно и отказывался от предложения присесть или отдохнуть. Намджун с волнением всматривается в лицо секретаря, понимая, что что-то не так.       — Что-то случилось? — Омега искренне волнуется.       — Я не хочу вас расстраивать, но мне срочно нужно с вами поговорить, и это не касается работы. — Глаза альфы смотрят с сожалением.       — У тебя всё в порядке? — Намджун хмурится, сосредоточивая взгляд на ладонях альфы, которые тот сжимает в кулаки до побелевших костяшек.       — Я в порядке, а вот вы, господин Ким, вы в опасности…       — Я в опасности? Скажи, что случилось, я не понимаю.       Хёнджун опускает глаза и на секунду расслабляет кулаки, затем снова их сжимая.       — Чон Чонгук… позавчера я повздорил с ним из-за… — альфа делает глубокий выдох — из-за вас. Я слышал, как он хвастался какому-то парню, что нашел омегу, который точь-в-точь как альфа.       Лицо Намджуна каменеет, к сердцу медленно продвигается лезвие предательства, и он уже может ощутить его холод.       — Я не хотел вам говорить, понимаю, что это очень личное, всю ночь не мог уснуть, размышлял, правильно ли я сделаю, если скажу, но господин Чон хочет поступить с вами не честно, поэтому я не могу молчать.       Секретарь переводит на него глаза, полные боли, и тихо говорит фразу, которая раскалывает сердце омеги надвое.       — Господин Чон он… ему нравятся альфы, и я слышал, как он говорит, что вы удобный вариант. Он всё твердил, что соблазнит вас… Говорил что-то об экзотике и о том, что хочет… — Хёнджун опускает глаза и замолкает.       Глубоко дыша, Намджун старается не показывать вида, в то время как его сердце кровоточит под напором невидимого лезвия. Холод металла ощущается по-новому, раньше предательство было иным. Его просто не принимали, стеснялись или обзывали, но сейчас…       Сейчас он действительно чувствует себя мутантом, омегой, которого выбрали из-за сходства с альфой, чтобы удовлетворить свои низменные потребности. Намджун в клетке с ножом в груди, и это не просто клетка — это клетка в цирке уродов.       — Господин Ким, я прошу вас, будьте осторожны! Когда я попытался заставить его взять свои слова обратно, он пригрозил мне увольнением, говорил, что достаточно близок с вами, что вы ему поверите. — Хёнджун вытирает скатившуюся из уголка глаз слезу. — Не хочу, чтобы вам сделали больно.       Боль уже разрушает омегу, заставляя руки трястись. Он из последних сил сдерживается и, поднимаясь с места, кладёт руку на плечо секретаря.       — Все в порядке, Хёнджун, спасибо что предупредил. Возвращайся на своё рабочее место и не пускай никого ко мне, пока я не разрешу, хорошо? Со мной всё будет в порядке.       «В порядке, как же» думает омега, еле сдерживая слёзы.       Он проводит секретаря до выхода и, уверяя его, что с ним всё хорошо, выставляет за дверь. Возвращаясь за рабочий стол, Намджун опускается в кресло. Он складывает руки в замок на поверхности стола, удобно умещая на них голову, и, тяжело вздохнув, позволяет волне боли забрать его в свой океан.       Омега тонет и не ощущает воздуха, давясь рваными рыданиями и заставляя рукава белоснежной рубашки намокнуть от едких солёных слёз. Лезвие прокручивается, внедряясь в его сердце глубже, когда он вспоминает поцелуй.       Ещё никогда в жизни Намджуну не было так больно, и только сейчас он может точно понять, что означает фраза «разбитое сердце».