Омега НЕстандарт

      Чонгук несётся по уже знакомому переулку, обгоняя сеульский ветер. В его сердце искрит ощущение предвкушения, а икры болят от быстрой езды в гору. В кармане рюкзака два билета на концерт Пак Чимина, которые альфа достал благодаря своим связям, а в зажатом кулаке правой руки букет подсолнухов.       Он увидел их сразу. Среди выставленных на улицу цветов, эти жёлтые красавцы невольно бросились в глаза. Уличная витрина была заполнена нежными ирисами, кустовыми розами и белыми гвоздиками, но среди изобилия других цветов именно подсолнухи привлекли его внимание. Длинные сильные стебли держали на себе яркие бутоны, напоминающие жаркое солнце. Возвышаясь над остальными, эти цветы будто излучали тепло, даря ощущение уюта. Подъехав к прилавку, Чонгук окликнул продавца, и уже скоро держал в руках крупный букет.       Продолжая свой путь до места работы, он чувствует, что его руку щиплет от колючих стеблей. Чонгук останавливается, чтобы размять пальцы и придумать, как довезти цветы в сохранности таким образом, чтобы не повредить ладони.       «Просто так не дотронешься…» — Думает альфа, останавливаясь.       Он достает из кармана носовой платок и оборачивает его вокруг неприступных стеблей. Засматриваясь на прекрасные цветы, альфа невольно вспоминает, как целовал Намджуна в бледном свете декоративных фонарей. Чонгук помнит всё до мельчайших подробностей: то, какими были горячими чужие губы, как пытливо и сладко омега изучал его рот языком, как прижимался близко и какой излучал запах…       Блаженно прикрыв глаза, альфа подносит подсолнухи к носу и делает глубокий вдох: аромат легкий, очень приятный, с медовыми и травяными оттенками и терпким послевкусием. Убедившись, что выбрал нужный букет, Чонгук запрыгивает на велосипед и, удерживая руль одной рукой, продолжает свой путь до офиса.       На посту охраны он дарит сотрудникам лучезарную улыбку и широкими шагом двигается к лифту. Нажимая кнопку, альфа старается пригладить растрепавшиеся волосы и одергивает немного мятую полосатую футболку. Он ругает себя за то, что не оделся поприличнее, и снова взволнованно оглаживает кудри.       Когда Чонгук входит на этаж, где находится кабинет Намджуна, его дыхание учащается. Кажется, в жизни нет ничего важнее, чем заполучить заветные цифры чужого номера. Это будет означать, что его воспринимают серьёзно, что их поцелуй был началом чего-то большего…       Настроение немного падает при виде ухмыляющейся физиономии Хёнджуна, который сидит за своим рабочим столом и сверлит Чонгука взглядом. Альфа как обычно одет с иголочки, его бледное осунувшееся лицо ярко контрастирует с идеальным видом костюма. Когда секретарь видит в руках Чонгука букет, его улыбка исчезает так молниеносно, что оно приобретает несколько обиженный вид.       Наблюдая за изменениями на чужом лице, Чонгук думает о том, о чём думал все выходные. Намджун не пассивный омега, именно так говорил Хёнджун, и эта мысль долго гуляла по мозгу альфы, не находя выхода. Она словно рикошетила от стенок черепа и снова возвращалась, не получив ответа, пока, наконец, не покинула голову, опустившись в горячее сердце. Там мысль обрела форму — она стала похожей на большой бутон подсолнуха, который всегда поворачивается к солнцу. Стремясь к источнику тепла, этот цветок готов принять обжигающие лучи и взять от них живительную силу, потому что он не боится. Как может подсолнух бояться солнца?       Спустя несколько дней раздумий Чонгук понял, что принимает Намджуна любым: сверху или снизу, высоким или низким, фанатом знаменитого артиста или строгим начальником. Он видит его таким, какой он есть, видит его своим омегой.       Равняясь со столом секретаря, Чонгук поднимает руку и поправляет слегка потрёпанные цветы. После устремляет холодный взгляд на Хёнджуна, показывая тому, что он помнит каждое мерзкое слово, сказанное в сторону Намджуна. Альфа видит, как секретарь с отвращением смотрит на букет и морщит нос. В груди зарождается желание раскатисто рыкнуть, но Чонгук сдерживается. Он молча направляется к двери в кабинет Намджуна, но когда опускает ручку, обнаруживает ту закрытой. Альфа вежливо стучится и переминается с ноги на ногу в ожидании ответа, но его не следует… Сомневаясь, что омега у себя, он разворачивается и подходит обратно к столу секретаря.       — Господина Кима нет на месте? — Его голос звучит бесцветно. Альфа, как может, пытается скрыть волнение.       Ликующее выражение и растянувшийся в довольной улыбке рот не сулят ничего хорошего.       — Почему же? Он у себя, но господин велел мне никого не пускать.       — Он назвал причину? — Сердце Чонгука обдает холодом.       — Сказал, чтобы его не тревожили с вопросами личного характера. — Хёнджун говорит это, бросая взгляд на подсолнухи.       — Передайте господину Киму, что я зайду к нему позже.       — Обязательно передам. — Наигранно вежливо отвечает альфа.       Чонгук понимает, что тот и словом не обмолвится о его приходе, и решает выловить Намджуна в обеденный перерыв, чтобы поговорить и, наконец, взять у него номер телефона.       — Мне плевать на твои игры, можешь не стараться. Намджун достаточно умён, он рано или поздно поймет, что ты за человек. — Выплёвывая эти слова в лицо Хёнджуна, альфа резко разворачивается и направляется к лифту.       — Удачного вам дня, господин Чон. — Насмешливый тон врезается в спину Чонгука, заставляя бороться с желанием разукрасить наглую физиономию разными оттенками фиолетового.       Фиолетовый его любимый цвет. Определённо. Он едет до нужного этажа, с силой сжимая крупные стебли и в красках представляя, как наносит точные удары по лицу секретаря. Всё время до обеда альфа работает спустя рукава, чего раньше с ним не случалось. Сотрудники отдела интересуются, не заболел ли он, на что Чонгук прикрывается затянувшимся похмельем после вечеринки.       — Господина Кима не видно с самого утра, видимо тоже хорошо провёл выходные. — Смеётся мистер Ли, который чувствует себя на удивление бодро для человека, который пару дней назад спал лицом в тарелке, и по слухам на следующий день собрал пол-отдела на следующий раунд.       Неопределенно хмыкая, альфа смотрит на часы и, отмечая, что настало время обеда, снова отправляется в кабинет Намджуна. Кабинет заперт. Хёнджуна тоже нет на месте. Немного поразмыслив, Чонгук идёт в столовую и берёт поднос, вставая в очередь к шведскому столу. Бездумно набирая закуски и тыкая на пункте выдачи в первые попавшиеся горячие блюда, он высматривает глазами крупную фигуру, но не видит никого, хоть немного напоминающего Намджуна.       Альфа грустнеет пуще прежнего и садится за пустой стол, начиная ковырять свой обед. Не съев и половины, он продолжает сидеть на месте в надежде, что Намджун скоро появится, но сотрудники компании сменяют друг друга за столами, а омеги всё нет…       Не зная, как справиться с волнением, Чонгук поднимается на двадцать восьмой этаж, где расположен спорт зал компании. Он думает, что несколько десятков подтягиваний и пара ударов по боксерской груше приведут его в чувство, но когда входит в зал, понимает — спокойствия не жди. В углу зала, одетый в спортивные шорты и майку без рукавов, стоит Намджун. В руках омеги крупные гантели, и он делает размеренные рывки руками, сопровождая их гулкими выдохами. Наблюдая за тем, как под смуглой кожей перекатываются сильные мышцы, Чонгук теряется и остаётся стоять в проходе, изучая глазами подтянутое тело.       Намджун идеальный. В нём сочетается сила и нежность черт лица, стройные ноги будто начинаются от самых ушей и заканчиваются красивыми крупными стопами. Омега босой, и Чонгук невольно краснеет, разглядывая тонкие щиколотки и накаченные икры. Майка Намджуна пропиталась потом и слегка поменяла цвет, чётко показывая границы влажного тела. Альфа вдыхает воздух и ловит терпкий запах жженого сахара, а когда видит очертания мощной груди, которую видно из-за прилипшей майки, чувствует как дыхание становится рваным.       Намджун какое-то время тренируется, не замечая его, но когда делает перерыв между подходами, оборачивается и застывает. Лицо омеги становится каменным, и Чонгук теряется в собственных ощущениях. Ещё на днях Намджун был весёлым и нежным. Он первым поцеловал его и прижимался так близко, а сегодня смотрит на него с леденящим холодом в ореховых глазах.       Отгоняя от себя дурные мысли, Чонгук двигается омеге навстречу и натягивает на свое тревожное лицо милую улыбку.       — Привет. — Здоровается альфа и чувствует, как к щекам приливает кровь.       — Здравствуйте, господин Чон, я скоро освобожу зал. — Намджун нагибается и снова берёт гантели в руки, удостоив его лишь коротким зрительным контактом.       — Кажется мы договорились опустить формальности, когда мы наедине. — Чонгук ощущает чужое раздражение и пытается понять, чем оно вызвано.       — Это были пьяные бредни, забудьте об этом, господин Чон, я ваш начальник, обращайтесь ко мне соответственно.       — Пьяные бредни? — Альфа чувствует, как начинает закипать. — Целовал ты меня тоже в пьяном бреду? — Чонгук смыкает руки в замок на груди и смело смотрит Намджуну прямо в лицо.       Омега встречается с ним глазами и заливается краской. Его разгоряченное физической нагрузкой лицо становится почти рубиновым, а искусанные губы подрагивают, будто он хочет что-то сказать, но не решается.       — Объясни мне, что происходит. — Требует Чонгук, наблюдая за тем, как омега кладёт гантели на пол и выпрямляется, разминая широкие плечи.       — Не хочу я ничего объяснять. — Намджун проходит мимо, направляясь к выходу, когда на его запястье опускается сильная рука.       — Давай поговорим, не убегай. — Чонгук смотрит на омегу искренне, но видит лишь неприязнь.       Намджун смотрит на его ладонь, затем изумлённо поднимает брови и скользит взглядом по лицу альфы, оскалив зубы. Чонгук ощущает, как сильные сухожилия напрягаются в хватке его кулака, и, не успев отпустить чужую руку, чувствует, что Намджун с силой её одергивает.       — Я не убегаю, я стараюсь держаться от тебя подальше!       Омега снова делает рывок к двери, но Чонгук перегораживает ему путь.       — Выпусти меня, я твой начальник! — Намджун глубоко дышит и недовольно смотрит на Чонгука сверху вниз.       — Выпущу, когда мы поговорим.       Чонгук снова тянет пальцы к запястью омеги, когда замечает на его лице хищную ухмылку.       — Вы кое-что забыли, господин Чон. — С этими словами Намджун перехватывает протянутую к нему руку и скрутив ее за спиной альфы, прижимает того к стене. — Я довольно нестандартный омега.       Чонгук немеет от произошедшего и впадает в ступор, теряя возможность двигаться, а когда приходит в себя и дёргается, то ощущает, как сильное тело прижимается к нему сзади. Близость Намджуна дурманит мозг не хуже персикового соджу, а сладкий запах обволакивает, заставляя томное желание разлиться по телу. Омега прижимается пахом к его заду и давит сильнее, так, что щека альфы скоро касается стены.       Сладость становится практически невыносимой, когда Чонгук слышит возле своего уха шумный вдох. Намджун без стеснения вдыхает его запах и прижимается ближе, заставляя член альфы заинтересованно дернуться. Желание распространяется горячей волной, а когда он слышит грудной шёпот, в паху ощущается томная тяжесть.       — Вы же любите нестандартно, да, господин Чон? — Намджун сильнее вжимается в него, и Чонгук рвано выдыхает, когда чувствует через ткань джинс напряжённый член омеги.       Он хватает ртом воздух, пытаясь справиться с помутнением, в которое его окунул сильный доминантный феромон. Единственное, что сейчас хочется сделать Чонгуку — это поменять их местами и уткнуться носом в пульсирующую железу на чужой шее, а затем затянуть омегу в глубокий поцелуй.       — Вам же нравится, когда ваш партнёр сильный, так ведь? — Намджун бьёт ногой по чужой пятке, заставляя Чонгука шире расставить ноги.       Омега проникает коленом меж чужих ног и, согнув свою, приподнимает её вверх, касаясь напряжённого паха и ягодиц. Чонгук издает невольный стон и сам теряется, услышав его. Возбуждение спровоцировано близостью, и Чонгук снова думает о том, что мог бы попробовать стать принимающей стороной. Он бы сделал это для Намджуна, слишком сильно тот ему нравится…       Открывая рот, Чонгук озвучивает собственные мысли:       — Ты мне нравишься.       Альфа пытается вытащить руку и заглянуть Намджуну в глаза, когда чувствует горячее дыхание на мочке уха и слышит гневный шёпот.       — Не говори глупостей. Тебе просто хочется, чтобы я трахнул тебя на своей смазке.— С этим словами Намджун толкается в упругие ягодицы, проезжаясь по ним внушительным стояком, и делает шаг назад, отпуская его руку.       Он одёргивает шорты и, не дожидаясь, пока Чонгук придёт в себя, подходит к двери.       — Избавьте меня от нашего лишнего общения, господин Чон. Жду вас с отчётом в пятницу, в остальное время попрошу меня не беспокоить. — В глазах омеги мелькает что-то похожее на боль, а после взгляд меняется на безразличный.       Покидая спортивный зал, Намджун оставляет после себя нотки раздражённой пряности и ранее незнакомого мускуса, который проникает в рецепторы и заставляет альфу Чонгука признать равного.       Не веря в происходящее, скользя спиной по стене, Чонгук принимает сидячее положение и чувствует, как возбужденный член больно упирается в молнию джинсов. Запрокинув голову, альфа неудачно бьётся затылком о стену и раздражённо шипит. Не так он представлял себе сегодняшний день… Реакция Намджуна не просто удивила его, она заставила сомневаться в себе и в правильности своих действий.       «Будто два разных человека…» — думает Чонгук, роняя голову на собственные колени.       В мыслях витают образы улыбающегося омеги, то, с каким упоением он рассказывал о любимом артисте. Как заступился за него перед Хёнджуном. Как сам потянулся за поцелуем. Что-то в действиях Намджуна не даёт покоя, боль в чужих глазах, хоть и мелькнула всего на секунду, заставила сердце альфы сделать кульбит. Чонгук всегда видел людей насквозь, большие глаза смотрели слишком открыто, а пытливый ум считывал чужие реакции и эмоции мгновенно. Замечая красоту мира вокруг, альфа всегда видел его уродство и знал точно — Намджун не уродлив. Он один из самых талантливых, добрых и отзывчивых людей, которых ему приходилось встречать, осталось только разобраться в причинах его поведения.       Оглаживая лицо ладонями, Чонгук запрещает себе думать о том, что для омеги это была всего лишь пьяная интрижка. Он тяжело вздыхает и принимает решение не отступать — такие как Намджун заслуживают, чтобы за них боролись. Игнорируя щемящую грудь обиду, Чонгук решает дать омеге время остыть, понаблюдать за ним со стороны и снова попробовать поговорить.       Пока альфа ломает голову, чтобы понять, почему Намджун так изменился всего за пару дней, в комнате отдыха несколькими этажами ниже Хёнджун с раздражением вытаскивает букет подсолнухов из вазы и отправляет их в мусорку. Цветы, которые стояли напротив окна и жадно впитывали солнечный свет, теперь лежат в тëмном плену пластикового ведра, а довольный своим поступком альфа уродливо скалится.              

***

                    Неделя тянется бесконечно, Чонгук ненавязчиво наблюдает за Намджуном со стороны и ждёт вечера пятницы, чтобы поговорить с ним один на один. Омега делает свою работу так же хорошо как раньше, но выглядит слегка усталым. Ямочки на его щеках больше не дают о себе знать, их не провоцирует нежная улыбка. Намджун серьёзен и сосредоточен, посещает бюро дизайна только по делу и не разговаривает ни с кем, кроме профильных сотрудников. Решив интересующие его вопросы, омега незамедлительно покидает этаж под пристальным присмотром Хёнджуна, который следует за ним словно тень.       В пятницу вечером Чонгук, как и положено в конце недели, отправляется в кабинет начальника для сдачи отчёта и уже собирается постучать, когда слышит за своей спиной наигранно учтивый голос.       — Господин Ким уехал домой пораньше, попросил вас оставить отчёт здесь. — Хёнджун постукивает по своему столу костяшками пальцев и выразительно поднимает брови.       До Чонгука начинает доходить… Он не сможет поговорить с Намджуном, пока этот змей рядом. Альфа сделает всё, чтобы они не пересеклись. Осознание того, что между ним и омегой чужими руками возведена стена, заставляет с ненавистью посмотреть в сочащиеся ядом глаза. Облик Хёнджуна вызывает желание вздрогнуть и потрясти конечностями, такое бывает, когда видишь, как змея сбрасывает кожу. Табун мурашек приносится от позвоночника к затылку, и Чонгуку становится страшно за омегу. Он больше не позволит, чтобы такой человек находился рядом, Намджун должен знать…       Не говоря ни слова, Чонгук разворачивается и идёт собирать свои вещи. Решение зреет в голове, но плана нет. Всё что знает альфа — им нужно поговорить. Попрощавшись с сотрудниками, Чонгук отказывается от предложения выпить в ближайшем баре и покидает рабочее место. Велосипед встречает его скрипом сиденья, но альфа не слышит жалобных стонов своего старого друга и крутит педали почти остервенело. Он прекрасно помнит дорогу к жилому комплексу Намджуна, но что он будет делать, когда приедет на место, Чонгук не знает.       Его просто несёт быстрой волной. Необходимость увидеть Намджуна почти болезненная. Сладкий запах преследует его с самого первого дня знакомства, и Чонгуку просто хочется быть рядом. Кажется, что его сердце разобьётся, если он больше никогда не увидит заветные ямочки на нежных щеках, не услышит грудной приятный смех и не коснётся мягких губ омеги.       Если он больше никогда не увидит Намджуна счастливым...       Слёзы подступают к глазам непрошено, встречный ветер будто выманивает их наружу, раздражая глаза, и Чонгук плачет как в детстве. Плачет от несправедливости и обиды, от желания быть рядом, от желания быть понятым. Он гонит на велосипеде, игнорируя боль в икрах, сейчас нет ничего более важного, чем добраться до омеги.       До своего омеги.       Альфа доезжает до жилого комплекса за какие-то жалкие пятнадцать минут. Сбавляя скорость, он едет вдоль аллеи и рассматривает потухшие огоньки, вплетённые в кроны деревьев и листву кустарников. Всё кажется обычным. В этом месте больше нет той магии, которую создавало присутствие омеги. Чонгук слезает с велосипеда и присаживается на ближайшую лавочку, стараясь выровнять учащенное дыхание. Что делать дальше, он не знает, как и не знает номер квартиры Намджуна.       Альфа больше получаса сидит практически неподвижно, он кидает взгляды на входную дверь в подъезд и, наконец, решается попробовать оставить консьержу послание. В домах такого уровня всегда есть смотрящий, Чонгук и сам живёт в похожем, поэтому уверен в этом. Идея оставить для жильца срочное сообщение или записку кажется верным решением. Альфа встаёт с места и, оставив велосипед у лавки, направляется к стеклянным дверям. Прежде чем войти, он снимает со спины рюкзак, ищет в нём необходимую для записки ручку и листок бумаги. Найдя мятый листочек, Чонгук зажимает его во рту, собираясь застегнуть молнию, когда поднимает голову и видит Хёнджуна.       Альфа чопорно шагает к подъезду, держа в одной руке папку документов, а другой приглаживая идеально лежащие волосы. Выпрямляясь и вынимая изо рта бумагу, Чонгук хмуро наблюдает за тем, как удивление настигает чужое лицо. Секретарь почти комичный, он недолго стоит, глупо разинув рот, а после продолжает движение, будто не замечая присутствия другого альфы. От него смердит раздражением и страхом, и Чонгук морщит нос, когда Хёнджун оказывается близко.       — Что ты здесь делаешь? — Перекрывая дорогу секретарю, грубо спрашивает Чонгук.       Он бросает рюкзак на землю и делает шаг вперёд, ощущая, как доминантный феромон сочится через напряжённую железу.       — Это я должен спросить у вас. — Слегка нагибая голову, скалится Хёнджун. — Готов поспорить, вы даже не знаете номера квартиры господина Кима. Я прав?       Чонгук поджимает губы и видит, как чужие расползаются в улыбке, находя ответ на свой вопрос.       — Видимо, у нас с господином Кимом более близкие отношения. Я не раз бывал в его квартире, к вашему сведению, однажды даже добрался до спальни… — Альфа нагло вздергивает подбородок и, наслаждаясь чужой реакцией, пытается пройти к подъезду.       Сильная рука хватает его за лацканы пиджака, Чонгук просто тащит секретаря на себя и, приближаясь к его лицу, еле сдерживается, чтобы не разбить его в щепки.       — Ты оставишь его в покое, мразь, иначе, клянусь, тебе понадобится вся твоя изворотливость, чтобы собрать себя по кускам.       Хёнджун начинает дёргаться, но стальная хватка лишь крепче сжимает плотную ткань, не позволяя отстраниться.       — Господин Чон влюбииился… Как это мило. — Яд чужих слов разъедает сознание и пускает дрожь по напряженным рукам. — Да вы настоящий извращенец, пойти на такое… У меня хотя бы есть весомая причина. — Секретарь брезгливо поднимает губу и высвобождается из ослабших рук.       Он отходит на шаг и поправляет дорогой пиджак, а затем туже затягивает галстук. В правой руке альфа так и держит документы, и Чонгук замечает знакомую папку со своим отчётом. Гнев снова поднимается в нём. Осознание того, что расчётливый секретарь всё это время строил свои козни, заставляет Чонгука сжать ладони в кулаки.       — Это становится слишком сложным. — Хмыкает Хёнджун. — Может быть, мне стоит позволить вам быть вместе?       — Позволить?! — Шокированный Чонгук почти кричит, он напрягает плечи, из последних сил сдерживая желание разбить ядовитый рот альфы.       — Ну, знаешь, я мог бы уступить тебе этого… — секретарь делает паузу — омегу. — С отвращением выплёвывает он и смотрит исподлобья, будто стараясь спровоцировать. Альфа бросает взгляд на камеру, висящую возле подъезда.       Чонгук понимает, что это очередная уловка, чтобы выставить его в дурном свете и лишить возможности общаться с Намджуном. Если он ударит — контракту конец, его ждёт разбирательство с полицией и штраф, и что тогда будет думать о нём омега?       Взвешивая все за и против, Чонгук расслабляет кулаки и с вызовом смотрит в прищуренные глаза. Он видит, как по чужому лицу пробегает дрожь разочарования, а затем сменяется выражением нестерпимой ненависти.       — А что? О вкусах не спорят. — Снова отвращение. Неприкрытое. Токсичное.       — Закрой свой грязный рот, ты и мизинца его не стоишь. — Чонгук делает шаг вперёд.       — Вам он очень сильно нравится, так ведь? Думаю, мне не стоит мешать такой занимательной истории любви. — Снова взгляд на камеру и знакомая ухмылка.— Вы так подходите друг другу, оба — сплошное недоразумение… Поженитесь, нарожаете омежек, таких же здоровых и уродливых, как их папаша, и будете жить счастливо…       Дыхание замирает, Чонгук чувствует, как его кулак взмывает в воздух, мышцы и сухожилия напрягаются, а в висках отбивает свой глухой ритм сердце, которое разрывается от боли за омегу. Кровь появляется неожиданно, оставляя на щеке Чонгука алые брызги. Хёнджун сгибается пополам и оседает на асфальт, скуля как побитый пёс. Его лицо залито кровью, которая течёт из разбитого носа, а разбросанные бумаги покрывают всё пространство вокруг.       Наблюдая за этой картиной, Чонгук переводит взгляд на свой занесённый кулак и в недоумении таращит глаза. Тяжёлое дыхание рядом заставляет обернуться и встретиться лицом к лицу с разъярённым омегой. Намджун стоит в простом спортивном костюме, капюшон натянут на раскрасневшееся лицо, крупные наушники окольцовывают шею. Альфа смотрит на кулак омеги, на котором видны следы чужой крови, и изумлённо выдыхает воздух из лёгких.       — Что ты..? — Чонгук опускает руки и протягивает их, нежно обхватывая чужую поврежденную ладонь.       Он рассматривает рану, сам себя не помня, сгибается и легонько дует на воспалённые костяшки. Поднимая взгляд на лицо омеги, Чонгук видит в нём ту самую силу, которую заметил с первой секунды их знакомства. Намджун излучает доминантный феромон и, нервно облизывая губы, говорит голосом, полным решимости:       — Больше никто никогда не назовёт меня уродом.