Любовь, смерть и демоны

Любовь не вечна и она

Уйдёт, исчезнет, как Луна.

Но я тебя и не люблю,

Тобой я только… Дорожу.

Кондиционер старенькой Импалы потрескивал костром в камине, и Дин периодически постукивал по панели, отвлекаясь от дороги. — Контакты отошли! Надо будет перебрать электронику. Чтобы я ещё хоть раз доверился автомеханикам! Сплошь шарлатаны. Помнишь, Сэмми… Сэ-эм, ты меня слушаешь? — А? Да. Придорожные шарлатаны-фокусники, помню. Закатившиеся за орбиту глаза Дина вернулись на дорожную разметку, не забыв глянуть в заднее зеркало, где отражалась Салли, следившая за сменяющими друг друга декорациями холмистого лесного ландшафта. Подперев голову рукой, бесстрастные зрачки провожали взмахом ресниц предупредительные знаки, иногда расширяясь (самую малость) при виде голосующих туристов с огромными рюкзаками за спинами. Сэм смотрел на неё украдкой из под падающей на лоб чёлки, и густо краснел. Дин первый нарушил тишину. — Салли?  — М? — Так говоришь, на плёнке чёрные глаза были? — Да, должно быть из-за перебоев электричества камера повредилась. Такое уже бывало прежде, сезонные перепады напряжения. В последний раз местную электростанцию чинили ещё в прошлом веке. — Давно ты тут? — Всего год. Приехала, как только восемнадцать исполнилось. У моей сестры тут ранчо. — Мигрантка, значит? — Ну да. Проблемы? — Полегче, ты чего такая злая? — Там, откуда я родом, все так разговаривают. — И откуда именно… — Поворачивай! Вот тут налево! — Аааааа!.. Машину занесло вбок, глухой удар головы Сэма пришёлся на поднятое стекло дверцы. — Вот поэтому, Сэм, надо пристёгиваться. — Дин, смотри на дорогу! Прямо под колёса выпрыгнул олень (не зря ноябрь стабильно бьёт рекорды по количеству суицидов, в это время года даже животным не хочется жить). — Тормози!  — Поворачивай! — Помолчите! Машина влетела в кусты, олень отделался лёгким испугом, а Сэм — сотрясением. — Да брось, Сэмми. Эта чугунная кочерыжка выдерживала столько ударов! И хоть бы что! — Тебя часто били по голове? — Это ещё мягко сказано! Сэм мотал головой, стоя позади Салли и показывал брату «тайм-аут», и усиленно угрожал сжатыми челюстями. — Дин, хватит… Ш-ш! — Салли обернулась на шипение, как переключатель радиоприёмника меняя тональность Сэма. — С моей головой всё в порядке. Дин пока отгонит авто на дорогу, а мы можем пойти поискать шерифа. — Мы пойдём по тропинке, догоняй скорее. — За меня, ребятки, не переживайте. Старина Дин Винчестер не пропадёт. Вытоптанная грузовыми автомобилями тропинка ровной линией уходила в густую глубь леса. — Здесь рядом лесопилка, по опилкам видно. — Да, она служит единственным ориентиром. Дальше начинаются заповедные зоны. — Ты там бывала? — Пару раз в поход со скаутами ходила. Предпочитаю проводить выходные лёжа и с доступом к вай-фай. А вы с братом путешествуете, значит? — Да, живём на колёсах. — Понятно… — Слушай, не хочешь как-нибудь… — Стой! Ты слышал? Из зарослей вывалился шериф, чёрные бездонные глаза отливали обсидиановым блеском, хищная улыбка скалила зубы. Как стая волков, его подчинённые, охваченные тем же безумием, задурманившим взор, брали в кольцо Салли и Сэма, отрезая пути к отступлению. Не сговариваясь, включились механизмы самозащиты, заложенные в людей их далёкими предками, выживавшими в пещерах, когда главной опасностью были саблезубые гигантские кошки. Салли спиной прислонилась к Сэму, и так они вращались по часовой стрелке, безоговорочно доверив друг другу тылы.  Шериф и его гоп-компания на самом деле походили на стаю голодных львиц, голодные взгляды отражали желание выпотрошить горячую плоть острыми скрюченными когтями. Загробный, демонический голос царапал слух. — Сэм Винчестер, какая удача. Сегодня я заберу тебя в ад! Они напали разом, Сэм успел вытащить пистолет и открыть огонь. Двое упали раненные, чёрный дым вырвался изо ртов и взмыл в воздух. Третий напал со спины и выбил оружие из рук, чёрный ствол отлетел в кусты. — Сука! Блять! Какого хуя?! Отборный мат Салли сопровождал глухие удары по ломающимся костям: она раздобыла палку и лупила ею шерифа. — Мерзкий! Уёбок! Убью нахуй! Давай блять нападай! Как! Же! Я! Ненавижу! Всё! Это! Избитый и зажатый к стволу огромной сосны, шериф беспомощно вбивался в кору дерева, пока Салли не выбила из него весь чёрный дым, и полуживое тело не осело на влажную почву. Сэм, разобравшийся голыми руками с остальными двумя, теперь опасливо приближался к вздымающейся в ярости спине. — Салли, ты в порядке? — НЕ ТРОЖЬ МЕНЯ! НЕ ПОДХОДИ! Безумный взгляд загнанного зверя сверкнул сквозь упавшие растрёпанные пряди, и исчез в лесном пейзаже. — САААААЛЛИИИИ! ПОГОДИИИИ! Ветки хлестали его по лицу, и приходилось сражаться, бить в ответ, петлять и преодолевать бурную растительность, пока ускользающие отголоски гнева не затихли на песке. Обычном, мокром, рассыпчатом берегу озера, окружённого бело-серебристыми скалами, соснами и прочей хвоей. Салли. Она стояла, вся в чёрном, всё ещё сжимая в руках кривую ветку, подставляя ветру лицо, позволяя холодным порывам трепать волосы. Сэм… Он молча подошёл к ней, и долго смотрел вдаль, вслушивался в дыхание озера, и волны перемешивались с его собственными вдохами. — Это я притащила её сюда. Не хотела лететь одна в незнакомую страну, понимаешь? Не хотела оставлять её. Уговорила Адеми поступить в ту же языковую школу, выпросила у сестры дополнительную комнату на ранчо. Получается, я виновата. Без моего эгоизма… Она бы не пропала бог-знает-где. Салли разжала кулак и протянула руку Сэму. В ней лежала пёстрая лента. — Я вырвала её из кармана шерифа. Это пояс Адеми. — Мы найдём её. Я не уеду, пока не найду. Он взял Салли за руку, и так они встретили семнадцатый час после восхода солнца.