Любовь, смерть и демоны

Призрак Оперы, прошу!

Верни любимой сердце.

Не забирай её одну,

И в смерти с ней хочу быть вместе.

Угрюмые завтраки долгое время были обычными утренними приёмами пищи. Сколько себя помнил, Сэм созерцал строгие морщины отца со вкусом фруктовых хлопьев наравне с рассветом и 8-ми часовыми новостями по старенькому ТВ. Сегодня ностальгическая игла в сердце была потревожена гремящей посудой, перекрикивающей бренчанием кофе-машинку. — Дин, всё хорошо? — Да! — Пассивная агрессия паром над газовой плитой витала вокруг Дина, пока он готовил завтрак — омлет с беконом и помидорами из корзинки, принесённой Салли. — У тебя кипит, Дин. — Сэм заметил убегающий чай из слоновьего хоботка на ближней камфорке. — Ещё бы у меня не кипело, Сэмми! — Солёные брызги томата окропили вафельные полотенца. — Что за хрен этот Амадеус? Откуда взялся Кристиан? — Себастиан. — Привыкший к невнимательности брата, Сэм просунул руку в прихватку и снял раскалённый чайник с огня. — Подай кружку. Я наливаю? — Давай. Я заварил с ромашкой и мятой. Говорят, для нервов полезно. — Салли сказала, тоже будет к завтраку. Только выпроводит Себастиана. — Не нравится он мне. О чём они так долго шепчутся? — Хотелось бы мне знать… Дверь отворилась, пуская внутрь осеннюю изморозь с привкусом опавших листьев. Пропитанная сыростью Салли бросила у камина дождевик, и в её темно-карих глазах ещё долго плясали огоньки пламени. — Себастиан рассказал мне, откуда берутся демоны. И кто они такие. Вопрос в другом: кто вы? — Твой друг выдвинул предположения? — Да. Охотники на нечисть. Сам бог, по мнению его отца, ведёт вас в самые тёмные уголки страны и бросает в самое пекло. Из передряги в передрягу — так вы и живёте. — А кто такой этот Кристиан? Откуда он знает ритуал экзорцизма? Мужик шпарил на латыни побаще всякого Эминема. — Себастиан — сын пастора в местном приходе. У преподобного Абернати гиперфиксация на оккультизме, он переехал из Салема, писал там научные труды по ведьмам. — А что его привело в Санди? — Древние капища сатанинских культов вроде бы. Я на раскопках не была, территория закрыта с тех пор, как один парнишка вышел на утреннюю пробежку и сломал ногу о, как позже оказалось, то ли колонну, представляющую историческую ценность, то ли статую. — Я читал об этом в газете. Находку обнародовали три месяца назад. А когда преподобный Абернати переехал? — Примерно в это же время. Многозначительное переглядывание Сэма и Дина спровоцировало новое надломление брови у Салли. — Что ты знаешь о Себастиане и его отце, они хорошие люди? — Сэм, он спас наши шкуры вчера! Как по мне, этого достаточно. Мы с Адеми зависали у них на ранчо иногда, ну и вместе ходили послушать его выступления в местный паб. Если кто и может нам помочь в поисках информации про Амадеуса, так это точно преподобный Абернати. — Значит, решено. — Дин отправил кусок омлета в рот. — Мффы нафрафимся на фанчо Аффернафи. Мерное покачивание подвески старенькой Импалы закончилось, пробуждая задремавших Сэма и Салли. — Подъём, бегемотики! Ну вы и сони, конечно. Разве можно так много спать? Говорил вам, нечего всю ночь напролёт болтать. Процедура потягушек закончилась, и все трое вывалились на яркое солнце. — Ты смотри, распогодилось! — Дин надел солнцезащитные очки, укрываясь от слепящего небесного диска. Вчерашний зелёный Додж, припаркованный у самого входа в двухэтажный деревянный дом того же оттенка, блестел и благоухал полиролью. — Бампер всё равно ржавеет. — Пренебрежительным тоном бросил Дин через плечо. — Дин! Да что тебе Доджик сделал? — Сэм шикнул на брата, пока никто, кто мог бы оскорбиться, не оказался поблизости. — А чего он тут… Светится?! — Морской климат явно тебе не на пользу, солишься постоянно из-за солёного воздуха, пхпхпх. — Салли была на достаточно приличном расстоянии от Дина, иначе говоря, находилась вне зоны поражения его тумаков, и иллюзия безопасности придавала ей остроумия. Три скрипучих ступеньки, шесть поскрипывающих половиц на крыльце, один звонок, пять вольт тока по руке. Ровно одна минута до открытия двери. — Салли! Какой сюрприз. Что-то случилось? — Невысокий интеллигентного вида пожилой мужчина с седеющей бородой говорил из щёлки, не решаясь отворить дверь настежь. — Пап, впусти их. Они охотники. Пастор-отец просканировал Винчестеров глазами, слегка ужаснувшись габаритами Сэма, недоумевающе поглазел на модельную внешность Дина, и пустил гостей внутрь. — Прошу простить мне мою подозрительность, господа, времена нынче неспокойные. Присаживайтесь, я заварю кофе. Надеюсь, вы не против обычных капсул для кофемашины? Боюсь, я слишком стар для овладения мастерства баристы. Себастиан, мальчик мой, займёшь гостей пока я поколдую на кухне? — Как скажешь, пап. Пастор удалился в другую комнату, и вскоре жужжание шайтан-кофемолки заглушило звуки посуды, омываемой пастором в спешке. Сэм огляделся. Уютная, поразительно чистая гостиная холостяка. Здесь не оказалось ни пыльных фолиантов, ни горы бумаг до потолка, нагромождённых друг на друга неустойчивой башенкой. Только пара диванов да огромные монстерры — популярные папоротники для украшения домов. — Мы начали не с той ноты наше знакомство. — Себастиан перебирал струны чёрной электрогитары с наклейкой в виде креста. — Дин, да? Слышал, у тебя изысканный музыкальный вкус. Мне нужно мнение ценителя. Гитарное соло с грязноватым эффектом шума коснулось сердца Дина. Черты лица Винчестера-старшего смягчилась и теперь покачивались в такт мелодии, абсолютно непонятной Сэму. К своему великому огорчению он заметил схожее выражение у Салли. «Пути Господни неисповедимы», и Сэм давно бросил затею понять, почему богу непременно хотелось окружить его людьми с тягой к року. Хотя специалисты в области психиатрии нашли бы подобным «совпадениям» другое объяснение. — Это было потрясно! А как ты это пальцами вытворяешь? Можешь ещё раз проделать тот трюк? Переливы струн и бегающие по ним тонкие паучьи пальцы Себастиана завораживали Дина. — Смотри, твой братец влюбился. — Шепнула Сэму на ухо Салли, и щекочущее дыхание её слов мурашками по спине отозвалось в его теле. — Себастиан, похоже, тот ещё вор сердечек. — Вор трусов, вот он кто! Сэм, ты что, покраснел? — Нет! Это лицо заветрилось, нужно кремом помазать. — Могу свой одолжить, напомни, как дома будем. Дом. Ставшее пустым для Сэма слово. На секунду он прикрыл глаза и представил, как могла бы сложиться их с Дином жизнь, останься они тут, в Санди, штат Орегон. Счастливая свадьба Дина и Себастиана, их ранчо, Сэм, приглашающий Салли на медленный танец, его рука на её гибкой талии, речь пастора на венчании, Сэм ловит букет и подмигивает Салли, рисинки в её волосах, жестяные банки на капоте Импалы, голуби в небе, крем с торта на щеках Дина… Он не заметил, как откинулся назад и положил руку поверх ладони Салли, а та и не шелохнулась. Опомнившись, Сэм посмотрел на руку. На Салли, как ни в чём ни бывало мотающую головой в такт бренчащим мотивам. И так ему хотелось расцеловать её, такая замечательная, красивая и родная, она мизинчиком скребла по его руке, и даже не подавала виду. Как жаль, что их личность раскрыта! Уже поздно притвориться проезжим туристом, по уши влюбиться и влюбить в себя Салли, и остаться, остаться навсегда! В глуши. — Так, ребятушки, налетайте на кофе. Собрал все возможные кружки в доме, вы уж извините, гости у нас нечастое явление. Мы живём уединённо, да ещё и на самом отшибе. Все мои атрибуты для светских приёмов остались в церкви. Тут я всего лишь Боб Абернати, любитель выращивать кукурузу. Так чем может помочь охотникам старик-Боб? — Благодарим за кофе, мистер Абернати… — Зовите меня Боб. — Боб. Как скажете, Боб. Вам знакомо имя демона «Амадеус»? Глаза Пастора, прежде светлые, как ясный день, теперь почернели. — Мальчики, мальчики, конечно, оно мне знакомо.