Любовь, смерть и демоны

Каждый я хотел тебя найти,

Во всех мирах, Вневременье и Аде,

Моё ты сердце ранишь как терновник,

А всё равно целую тебя нежно.

В Большом Доме погас свет — в окнах отражалась чернота, не пропуская внутрь проблесков фар. Они тонули в них, и Салли не решалась зайти внутрь. — Что такое? Ты чего стоишь? Дверь заперта? — Нет, я… Сэм, я глупость скажу, мне кажется, будто… Будто если мы войдём, случится неописуемо ужасное. Давай уедем. — Но там же твоя сестра и семья. — Всё будет хорошо, принцесса. — Дин встрял между ними, небрежно открывая дверь и приглашая всех внутрь. Щёлкнул переключатель, тёмная фигура сестры сидела спиной к прихожей. — Ты почему не спишь? Уже поздно. — Салли робко обошла её справа, руки дрожали, на лице отражалась тревога. — Почему ты в крови?! Что произошло??? Салли трясла сестру за плечи, а та будто мыслями была где угодно, только не здесь. Её руки запачкались в крови, стеклянные глаза вяло, нехотя повернулись к Салли. — Он никогда не мог сделать меня счастливой. Сплошь обман, ты знаешь? Он обещал мне беззаботную жизнь. А вместо этого забрал всё: время, нервы, молодость. Жалкий обманщик. В начале мне казалось, мы будем идеальными. Первый год был самым счастливым в моей жизни. А потом… Сказка кончилась и как в Сайлент-Хилл: облезли обои, заржавели трубы. Дети превратились в монстров. Скрипнула половица и бледный, как привидение, к ним вышел Эйб. — Я ничего не понимаю… Дети… Они стали не похожими на себя. В них будто вселилось что-то. — Это всё твоя вина! Уёбок! Ненавижу тебя! Ты даже своих детей защитить не смог! Лучше бы ты никогда не появлялся в моей жизни! — Сестра Салли не кричала. Говорила тихим, спокойным голосом. Только черты её лица искажались, выпуская наружу омерзение, испытываемое ею к мужу. — Не было и дня, чтобы я не жалела, что я по собственной дурости связалась с таким жалким неудачником, как ты. — Ты говоришь не эмоциях… — Если бы, блять. Пошёл ты нахуй. Желаю тебе сгнить заживо за все отнятые у меня года. Бесполезный кусок говна. Ты только и делаешь, что пиздишь. Бесконечно. Хоть бы блять раз заткнулся, когда я тебя об этом просила. Надо было прирезать тебя ещё тогда, когда ты остался без гроша на улице. Я-то как последняя долбаёбка без мозгов думала, через всё сможем пройти. Хуй там плавал. Как же я устала… Устала, Салли, понимаешь? Спокойной ночи, сестрёнка. Сестра Салли вытащила револьвер и пустила пулю себе в лоб — она вышла навылет, застряв в стене. Капли крови брызнули во все стороны, запачкав чёрный тренч и ботинки. Эйб с воплем раненного зверя бросился к жене — поздно. Она умерла, оставив бренный мир и его. После долгих лет угроз и ссор, томных закатов и дней, наполненных её заливистым смехом, она всё таки сделала это: ушла, как грозилась многожды раз. — Они заявились сюда с клинком… Странным мечом из музея, наверное. Это была Адеми. Только глаза у неё были чёрные, совсем не живые. Они превратили наших детей в монстров… Близнецы выхватили ножи и… Господи, это всё страшный сон! Дорогая, это понарошку, я скоро проснусь и увижу тебя рядом, живой, любимой, и мы вместе посмеёмся над этой нелепицей. Не надо было мне пить кофе… Завтра всё будет как раньше. — Где дети, Эйб? Куда вы дели детей? — Они выхватили ножи и перерезали себе горло. Или друг другу… Всё смешалось, я не знаю… Твоя сестра пыталась остановить кровь — бесполезно. Я уже не могу. Я хочу проснуться. Ты меня разбудишь, Салли? Она аккуратно высвободила револьвер из холодных рук сестры. — Конечно, Эйб. Увидимся завтра. Выстрел милосердия пронзил тишину. Тонкая струна крови из отверстия во лбу стекла на его ресницы, окрашивая слёзы в алый. Завтра отец проснётся, вернувшись к семье — в новом, лучшем мире. — Салли… — Всё в порядке, Сэм. Выследим этих ублюдков, и я всажу пулю в лоб каждому из них. Забавно. — Она выдавила из себя смешок. — Теперь я знаю, кем хочу стать, когда вырасту. В прошлом году на отдыхе в Таскане, где Эйб снял огромную виллу для всей семьи, она каждый день проходила мимо нелепого транспаранта с убегающим от медведя велосипедистом, под картинкой надпись: «иногда бывает трудно найти мотивацию, иногда мотивация находит тебя сама». — Сегодня переночуем тут, займите любую из спален. А потом она пошла в душ, чтобы смыть с себя тяжёлый день. Вода обжигала и клубилась паром, скрывая её в водяных облаках, оседая на запотевшем зеркале. Под горячими струями мир сужался до барабанящих ощущений на коже, и так не хотелось выходить в холодный, непрогретый мир, вечно требующий решений, отнимающий и берущий, испытывающий тебя на прочность. За белой дверью с крючками в виде зайчиков ничего не изменится: Адеми будет в опасности, Себастиан — мертвецки пьян, Дин и Сэм… Кто знает, что на самом деле у них на уме и куда их занесёт жизнь? Наверное, будут колесить на Импале до скончания веков, а случится это скоро, судя по количеству смертей и демонов вокруг. Салли вышла из душа спустя несколько часов — столько времени потребовалось, чтобы пройти все стадии принятия, от гнева от депрессии. Последнее отпустило довольно быстро: утопать в жалости к себе — не стиль Салли. Ей больше по душе восставать из пепла для мести, и она с вызовом открыла гардероб. Черному тренчу наступила пизда, и он полетел в мусорку без сожалений. На кровати её ждал Сэм, слегка задремавший. — Прости, я только хотел убедиться, что ты в порядке. Не хотел смущать. — Ты не смущаешь. Останься. Не хочу быть одна. Она легла рядом, и они долго смотрели друг другу в глаза, разглядывая радужку и ускользающие черты. Одно неосторожное движение — и провалишься в сон, чуть зазеваешься и ночь закончится, солнце развеет изящную полудрёму. Сэм коснулся её руки, она подалась навстречу, и так они уснули, крепко держась в объятиях.