Любовь, смерть и демоны

Твоё лицо мне незнакомо,

Его я видел лишь во снах,

Ты незнакомка из тумана,

Ленивый сумерок мираж.

Суровая холостятская берлога с признаками депрессии и непрожитых проблем в покосившемся здании на отшибе города. От вечнозелёного — пара иголок на старой ели, да название улицы. Тут жил Данте, судя по количеству картонных коробок из под пицц, красному мотоциклу на парковке и громкой рок-музыки из приоткрытого окна. Сэм недоверчиво отпихнул ногой прилипший к ботинку розовый фантик от клубничного мороженого. — Как-то не внушает мне это место доверия. — Да, выглядит, как квартира Дина, если бы ты остался в университете и не бросил юрфак. — Заткнись. Четвёрка была в сборе, два автомобиля на парковке — по двум сторонам от мотоцикла. Первой в дверь постучала Салли. Данте открыл её без вопросов и предварительного отпирания — жил душой нараспашку. И телом, по всей видимости, тоже. Красный плащ на голое тело, кобура прикрывает соски. «Должно быть, здорово натирает…» — подумал Дин и вовремя прикусил язык. Мысль так и осталась неозвученной. — Вам чего? — Седой ровесник Винчестеров лениво обвёл взглядом компанию, остановившись на Салли. — Зачётный плащ. — Данте? — Он самый. — Бледные глаза Вёрджила смотрели на неё сквозь упавшую на лоб серую чёлку. — Меня Вёрджил послал. — Неужели? Ты не похожа на его подружек. Салли повела плечом. — Видать, твоего брата потянуло на экзотику. Ты нас впустишь или сразу с нами поедешь? — Беру слова назад. Ты очень на него похожа. Проходите. На вид необжитая, квартира Данте не содержала уюта и была прямо противоположна этому слову. Всё в ней кричало об одиночестве: один набор столовых приборов, один стул и одна кровать. Одна подушка, один работающий наушник в плеере. Гостей тут не бывало никогда. — Здесь очень… Аскетично и на удивление чисто. — Мусорщика убили демоны на прошлой неделе. С тех пор контейнеры не вывозили, если вы про задний двор. Извиняться за беспорядок не буду. — Да мы чё? Мы ничего… — Дину было некомфортно. Он чуял демоническое в Данте за милю отсюда. — Значит, Вам нужен кинжал… Держите. — Данте швырнул Сэму футляр. — Теперь уходите и не забудьте дверь закрыть. Если еще и мусор захватите — буду благодарен. — Нам нужны ответы и твоя помощь, знаешь ли, не помешала бы… — Себастиан пытался наладить контакт. — Не, ничего не выйдет, красавчик. — Данте развалился на диване, устало прикрыв глаза. — Вы двое еще ничего (он показал на Сэма и Себастиана), ты — высший класс (это он про Салли), а вот этот мне не нравится (Дин). — Что это со мной не так по-твоему, м?! — От тебя несёт нетерпимостью и патриархальными токсичными установками. — И как это понимать? — А то, что ты мудак! Проваливай из моего дома, увижу тебя тут ещё хоть раз — прострелю твоё кукольное личико. — А может это я твою фарфоровую физиономию разукрашу? — Ну давай, ковбой, отпусти пару шуток касательно моих узких джинс и причёски. Настоящие мужики так не выглядят и всё такое. Давай, докажи мою правоту. — Ах ты, сучёныш… Дин подался вперёд, одной рукой опрокидывая стол. Содержимое картонных коробок упало на пол — недоеденная пицца и выковырянные из неё оливки. Он в два шага оказался возле Данте, сгребая того в охапку и замахиваясь кулаком по его лицу. — Боже, Дин! Что ты творишь?! Данте со скоростью гиперзвуковой ракеты достал из кобуры пистолет, вгоняя дуло Дину за щёку. Чудо, как ему удалось при этом не обломать Винчестеру пару зубов. Невольно Салли словила себя на мысли, что будь тут Вёрджил, он бы закатил глаза и принялся прибирать беспорядок. В костюме горничной… Ему бы подошло маленькое чёрное платье. — Давайте мы все успокоимся и обойдёмся без кровопролития! Умоляю! — Себастиану стало дурно, он придерживал тело от падения, ухватившись за край стола. — Без мордобоя, насилия и употребления мебели в качестве оружия! Мы же не в вестерне, Господи боже мой! — А он у тебя не ругается что ли совсем матерными словами? — Данте обернулся к Салли. Чёлка закрывала его ледяные глаза. — Себастиан набожен, воспитывался в семинарии. Сын пастора лютеранской церкви, если коротко. — О, Святой отец, простите. — Пистолет Данте всё ещё находился у Дина во рту. — Это была самооборона, надеюсь, Вы понимаете. — Чего ты хочешь? Извинений? Отпусти его и мы уйдём. Нам был нужен только кинжал. — И что вы будете делать? С голой жопой на ежа пойдёте? — Чего сделаем? Данте закатил глаза. — Вы что, вооружившись одним кинжалом и святошей отправитесь Амадеуса валить? — Да. Попытаешься нас отговорить? — Салли вытащила кинжал из футляра, проверяя пальцем лезвие. Остро заточенный, он порезал ей кожу, оставляя тонкий надрез. Красная полоска пересекла подушечку мизинца. Её кровь пахла металлом. В цвет её плаща. Данте отвернулся, часто моргая. Пистолет вернулся в кобуру. Влажный след на стволе всё ещё блестел от света настольной лампы. На улице пасмурно, почти темно. Полдень, маскирующийся под вечер. — Я поеду с Вами. Только сяду с тобой. — Он повернулся к Салли. — Раз ты понравилась Вёрджилу. — Что это значит? — Сэм отмер, обретя способность участвовать в разговорах. — Что значит она понравилась Вёрджилу. — Ой, да расслабься ты, приятель. Он не маньяк и не Дракула в поисках невесты. Речь про доверие между союзниками, ок? Да, кстати. Раз уж мы вроде как временные соратники. Этого архаичного держите от меня подальше. Демону во мне он тоже не нравится. — Ты типа одержим нахуй? — Дин вытирал слюни с подбородка рукавом фланелевой рубашки. — Я нахуй типа нахуй полудемон нахуй мой папка нахуй высший нахуй демон. — Данте распихивал по карманам патроны и перекинул через плечо огромный футляр от гитары. — Нахуй. — Так и будем трепаться, или завалим уже парочку демонов? — Салли закрепила ножны для кинжала на поясе и хлопнула пустым футляром по столу. — Хах. Знаешь, подруга, мне ты тоже нравишься.