Затерянная во Времени

— Sempu. – прошептала девочка, прижимаясь к нему, как будто он был её последней надеждой или именно тем, кого она так отчаянно хотела увидеть. — Sempu. – повторила она, захлёбываясь слезами, от которых её маленькое тело содрогалось в его объятиях. Она казалась такой хрупкой в его руках, а Джейк лишь мог поглаживать её по спине и шептать слова утешения на смеси английского и языка На'ви. Джейк за последние месяцы узнал, что На'ви используют слова, обозначающие маму, папу или бабушку с дедушкой, для обращения практически к любому старшему. Для многих На'ви, лишь немногим старше или младше Джейка, Грейс была Sa'nok. Но это был первый раз, когда какой-то ребёнок На'ви, да чёрт побери, вообще любой ребёнок — назвал его папой. Что-то дикое, почти первобытное, поднялось в его груди. Он мягко положил ладонь на затылок девочки, прижав её ещё крепче к себе, пока её слёзы текли по его шее. — Всё хорошо, солнышко, я держу тебя. – прошептал он, поднимаясь на ноги. Она вцепилась в него ещё сильнее, продолжая плакать и плакать. Джейк попытался свистнуть, подражая манере Нейтири, и вскоре она появилась рядом. В её взгляде читалась настороженность, когда она осматривала окрестности, чтобы убедиться, что ничто им не угрожает. Затем она обратила внимание на девочку в его объятиях. Её черты сразу смягчились, обретя ту знакомую и трогательную мягкость, пока она осторожно положила ладони на спину ребёнка, проверяя её на наличие ран и говоря с ней тихим, успокаивающим голосом. — Ты ранена, дитя? – спросила она на языке На’ви, слегка наклонив голову девочки к себе. Девочка всхлипнула, покачала головой и разрыдалась ещё сильнее. Джейк снова шептал ей слова утешения, крепче прижимая к себе, пока она вдавливала своё холодное, мокрое лицо в изгиб его шеи. Повернувшись к Нейтири, он заметил беспокойство на её лице. — Ты знаешь её? – спросил Джейк на английском, когда Нейтири взяла его за локоть и начала вести их к Родному Дереву. Нейтири коротко зашипела, покачав головой. — Нет. – коротко ответила она, прежде чем её плечи расслабились. — Я знаю каждого в Оматикайи, но этого ребёнка я никогда не видела. Возможно, она из другого клана. — Из другого клана? – пробормотал Джейк, нахмурившись. Он изо всех сил старался, как внутри Аватара, так и вне его, узнать как можно больше о На'ви, но о других кланах он почти ничего не знал. Да что уж там, даже учёные знали о других кланах лишь базовые вещи. Всё, что он слышал о других кланах, было из песен или мимолётных упоминаний о родственниках, живущих где-то ещё. — Здесь есть близлежащие кланы? Нейтири нахмурилась, проводя ладонью по спине девочки. При этом её рука случайно задела руку Джейка. Глупо, но это лёгкое прикосновение вызвало у него внезапную застенчивость, заставив отвлечься на дорогу под ногами. — Типани живут в лесу, недалеко от нас. Также возможно, что она из клана Оланги — они живут на равнинах и постоянно переезжают. – ответила она, жестикулируя одной рукой. Джейк наблюдал за её движениями с лёгкой улыбкой. — Они кочевники. – подсказал Джейк, наблюдая, как Нейтири пыталась повторить это непривычное для неё слово, серьёзно кивая. Это было мило. — Кланы Кекунан и Тавками также принадлежат к лесным На'ви, но они живут очень глубоко в лесу. Это значит, что она могла быть одна уже несколько недель. – продолжила Нейтири, наконец убирая руку и бросая на него слабую улыбку. Она перевела взгляд на девочку, но лишь вздохнула и покачала головой. — Бедное дитя, она заснула. Джейк крепче обнял девочку, прижав щеку к макушке. Её дыхание было теплым, он чувствовал, что слёз больше не было. — Нам нужно спешить. – сказал он на языке На'ви, чтобы увидеть, как Нейтири восприняла его улучшенное произношение. Она вся засияла, и это выглядело так естественно. — До начала затмения. — Да. – кивнула Нейтири. Они ускорили шаг, и вскоре Джейк услышал знакомые звуки, сопровождающие Родное Дерево. Вдалеке раздавались смех и весёлое пение. Скоро должно было начаться последнее за день общее застолье, и похоже, что большая часть клана уже, вероятно, собиралась вместе. Вместе они направились к общинной зоне, где ели, и вскоре увидели родителей Нейтири, которые сидели с Тсу'теем. Повсюду их провожали любопытные взгляды. Для Джейка такие взгляды были привычны. Когда он был «колясочником» в Адских Вратах, все смотрели на него, как на диковинного зверька. Теперь, будучи uniltìrantokx в Родном Дереве, он вызывал у На'ви другой вид интереса. Однако злоба среди них заметно поубавилась с тех пор, как он приручил своего Икрана во время Икнимайи. Через несколько дней он должен был завершить последнее испытание и полностью стать одним из народа. Эта мысль вызывала одновременно восторг и страх. Впервые за долгие годы Джейк чувствовал, что он где-то на своём месте. Он всё больше влюблялся в культуру, в народ, в эту планету. Может быть, потому что, в отличие от Земли, где религии полны абсурдных правил и невидимых богов, которые якобы их поддерживают, здесь он мог видеть Эйву. Она была повсюду и во всём. Конечно, оставались вещи, которых он пока не знал и не понимал, но он был готов принять их, как никогда прежде. Тем не менее эта его новая любовь ничего не меняла — он всё ещё чувствовал себя чёртовым шпионом. Эта мысль заставила его крепче прижать ребёнка, словно она могла остановить ход времени. Словно крайний срок, который поставили ему Селфридж и Куоритч, исчезнет, пока она рядом. Они направились прямо к семье Нейтири, которая наполовину поднялась, заметив загадочную гостью. Девочка зашевелилась в руках Джейка, но не проснулась. Он присел на корточки, опустил голову и неуклюже поприветствовал Оло'эйктана и Тсахик, пока Нейтири быстро объясняла, что произошло в лесу во время их игры. — Она не сказала ни слова. – тихо добавил Джейк. — Всё, что она произнесла — это Sempu. Тсу'тей шумно выдохнул: — Должно быть, с ребёнком что-то не так, раз она обращается к тебе с таким уважением. – несмотря на сказанное, в его тоне не звучало злобы. Он придвинулся ближе, чтобы взглянуть на ребёнка. — Никто не обращался за помощью в поисках пропавшего ребёнка. — Тише, Тсу'тей. – мягко одернула его Мо'ат, забирая девочку из рук Джейка. Внезапное отсутствие её веса вызвало у него прилив беспокойства. А что, если она проснётся и испугается, не увидев его рядом? Что, если она снова начнет плакать? Его пальцы нервно подергивались, как будто он хотел вернуть её обратно. Уши и хвост явно выдавали его волнение. Нейтири положила руку ему на локоть, пристально глядя на него своими большими желтыми глазами и прошептала: — Успокойся. Джейк моргнул и кивнул, заставляя себя перестать беспокоиться. С девочкой всё будет хорошо. В руках Мо'ат она в полной безопасности. У этой женщины, без сомнения, на руках побывало больше детей, чем у него самого за всю жизнь. И всё же он никак не мог избавиться от этой щемящей тревоги. Ему никак не забыть тот отчаянный взгляд девочки, когда она назвала его папой. Раздраженный на самого себя, Джейк то скрещивал руки, то снова их размыкал. Наблюдая, как Мо'ат осматривает ребёнка, он проделал это раза три, пока не заставил себя остановиться и не решил заняться чем-то полезным. Какой смысл просто сидеть и беспокоиться? Он взял небольшую миску с водой и листовую тарелку с едой, надеясь, что девочка сможет поесть. Кто знает, как долго она была одна и когда в последний раз ела что-то питательное. Она начала медленно просыпаться, когда Джейк вернулся обратно к их небольшой группе. — Спасибо, ЖейкСулли. – с благодарностью сказала Мо'ат, передавая девочке миску с водой. Та жадно, с громкими, отчаянными глотками выпила всё до дна. Когда она закончила, Джейк вытер её подбородок тыльной стороной ладони. Когда ребёнок прижался к его руке, Джейк понял, что сделает для неё всё, что угодно. Она сейчас... мурлыкала? Чёрт, как же он любил На'ви. — Sempu. – снова прошептал ребёнок, её большие глаза долго изучали его, прежде чем она протянула к нему руки. И что мог сделать Джейк? Он не мог не взять её на руки! Игнорируя насмешливый взгляд Тсу'тея, Джейк обнял девочку, одной рукой поддерживая её за спину, а другой прикрывая её голову. При этом он встретился взглядом с Оло'эйктаном. За всё то время, что Джейк находился среди Оматикайи, Эйтукан неизменно смотрел на него оценивающе. Его высокий и внушительный облик вызывал у Джейка желание ответить тем же, хотя он знал, что это лишь приведёт к его же поражению. Обычная реакция Джейка на фигуры отцовского типа. Несмотря на это, он понимал, что Оло'эйктан — добрый человек. Это читалось в том, как он взаимодействовал со своим народом, как держал руки своей жены за трапезой и нежно касался щеки Нейтири, словно она была настоящим даром. И сейчас это было видно в том, как он смотрел на эту бедную потерянную девочку. Эйтукан слегка улыбнулся Джейку и осторожно положил руку на спину ребёнка. Она отстранилась от Джейка и повернулась к мужчине. Он представил себя и свою спутницу, протянул к ней руку и мягко коснулся её щеки. — Дитя, скажи нам своё имя и свой клан. Мы поможем тебе вернуться домой. Туктирей открыла рот, огляделась вокруг и начала говорить: — Я… – но тут же замолчала, встретившись взглядом с Нейтири. В мгновение её лицо исказила гримаса, и она снова разрыдалась. — Sa'nu! Sa'nu! – кричала она. Джейк снова прижал ребёнка к себе и слегка покачивал её, надеясь, что это её успокоит. Обращаясь к Оло'эйктану, он заговорил на своём языке: — Послушайте, может, стоит дать ей время отдохнуть? Судя по всему, ей пришлось нелегко. Ей нужно немного времени. Ke, э-э… ke zene win säpivi. Мо'ат вздохнула и кивнула, отвечая на языке На'ви: — Да, ты прав. Чувствуя себя немного неуютно, Джейк сел рядом с семьёй Нейтири. Когда девочка перестала плакать, он подал ей ещё воды и подвинул к ней свою тарелку. — Давай, поешь тейлу. Девочка широко улыбнулась ему, обнажив зубы, и выбрала самый крупный и сочный тейлу с его тарелки. Во время еды она начала водить рукой по его волосам, а потом стала закручивать пряди, улыбаясь самой себе, пока жевала сочный фрукт. Беседа за столом была лёгкой, все с любопытством и улыбками наблюдали за ней. Когда трапеза подошла к концу, Нейтири взяла её за руку и ласково ей улыбнулась: — Милая, пожалуйста, скажи нам своё имя. Мы все очень за тебя переживаем. Твоё имя и клан помогут нам вернуть тебя домой. Прошёл долгий момент. На лице девочки появилось серьёзное выражение, словно она долго и внимательно обдумывала, как ответить на этот вопрос. Наконец, она кивнула и произнесла: — Меня зовут Туктирей. Нейтири ярко улыбнулась, и светящиеся веснушки на её лице заиграли под напором этой улыбки. Джейк только и мог, что смотреть на неё, ошеломлённый её красотой. Быстро отведя взгляд, он посмотрел на Туктирей, которая перебралась с его колен на руки Нейтири. Её улыбка стала ещё шире, когда она положила ладонь на живот Туктирей, мягко поглаживая его так, как Джейк часто видел, как родители из Родного Дерева делают это для своих детей после еды. — Туктирей, какое красивое имя. – сказала она. — Sa'nu? – тихо прошептала маленькая Туктирей, её голос напоминал мурлыканье от внезапного комфорта. — Да, Туктирей? – Нейтири произнесла её имя так, будто это была песня. — Сколько тебе лет? Ты выглядишь так молодо. Нейтири задумчиво замурлыкала, заканчивая массировать ей живот. — Мне восемнадцать. – ответила она тихо. Для Джейка это было новостью — он избегал задавать этот вопрос из уважения. Это был один из уроков, который он помнил от своей давно ушедшей матери: никогда не спрашивай у женщины её возраст. Получается, что она была на несколько лет моложе его. — А тебе, Туктирей, сколько лет? — Восемь. – с улыбкой ответила девочка, подняв обе руки. Смеясь, Джейк протянул руку и начал считать её пальцы. Это было частью его уроков языка с Нейтири. Он уже делал это с группой детей, которые были даже младше Туктирей. Девочка весело засмеялась вместе с ним. — А где мы? – спросила она, в её голосе всё ещё звучал смех. Ответ пришёл от Мо'ат, что заставило Джейка вздрогнуть. На мгновение ему показалось, что в мире остались только он, Нейтири и Туктирей. Это была опасная и глупая мысль. «Это не моя жизнь, не может быть моей жизнью.» – напомнил он себе. Жених Нейтири буквально сверлил его взглядом, являя собой физическое напоминание о том, что он никогда не сможет быть с ней. А эта девочка — лишь потерянный ребёнок, которого нужно вернуть домой. Любая иллюзия, в которой он застрял, никогда не станет реальностью. Джейк почувствовал, как его уши прижались к голове, и он заставил себя отвернуться от Нейтири и Туктирей, перестать притворяться, мечтать и надеяться. Тсахик указала рукой вокруг. Не удержавшись, Джейк огляделся вместе с Туктирей. Даже спустя три месяца он не мог избавиться от чувства восхищения при виде Родного Дерева. Это было что-то, чего он никогда прежде не видел. Оно было мощным и величественным. А RDA хотели, чтобы он помог им его уничтожить. Джейк отогнал эту мысль, слушая, как Мо'ат продолжала говорить: — Это, Туктирей, наше Родное Дерево. Оно является домом Оматикайи на протяжении нескольких поколений. Скажи нам, дитя, как ты оказалась одна в лесу? Из какого ты клана? Наш народ обеспечит твоё безопасное возвращение к твоим людям. — Ты мне не поверишь, бабушка. – ответила Туктирей, прежде чем протянуть руку и ухватиться за запястье Джейка своей маленькой ладошкой. — Я и сама в это не верю. Мо'ат склонила голову набок и пристально посмотрела на неё, будто пыталась что-то разглядеть, а затем протянула руку и положила её на грудь Туктирей. Они дышали вместе, словно единое целое. Джейк с недоумением наблюдал за ними. — Эйва коснулась тебя. – произнесла Тсахик. Вокруг послышались тихие перешёптывания. Джейку нравились Оматикайицы, но, несмотря на это, они, несомненно, были самыми любопытным народом, который он когда-либо встречал. Когда Мо'ат убрала руку, Туктирей встала, широко распахнув глаза, и смотрела на неё. Затем она уткнулась лицом в волосы Нейтири. — Я не могу. – прошептала она, её плечи затряслись. — Я не могу, sa'nu. Лицо Нейтири омрачилось обеспокоенной гримасой. Она встретилась взглядом с Джейком и начала мягко гладить ребёнка по спине, стараясь её успокоить. Не выдержав, Джейк нарушил молчание: — Почему бы нам не дать ей отдохнуть? Она так много... Э-э-э... – он замялся, растерянно посмотрев на Нейтири. Та тихо подсказала правильное слово. — Она так сильно устала сегодня. Мы можем расспросить её завтра, верно? Оло'эйктан и Тсахик обменялись глубоким взглядом, полным смысла, тем самым, который Джейк видел у своих бабушки и дедушки, когда один из них, в конце концов, уступал другому в споре. Мо'ат кивнула, и Эйтукан обратился к потерянной девочке тёплым, обнадёживающим тоном: — Отдыхай, Туктирей. Не перенапрягайся, дитя. Пожалуйста, дай нам ответы завтра, чтобы мы могли помочь тебе. Тихо всхлипнув, Туктирей кивнула, прижавшись к Нейтири.

***

Красота Родного Дерева, в котором поколения её семьи находили приют, была воспета в историях и песнях. Однажды мама отвела её к месту, где лежало павшее Родное Дерево. Разрушения давно скрылись под новой жизнью — зелень проросла, и обещание новых деревьев приносило радость тем, кто посещал это место. Туктирей слышала рассказы о его величии и видела обрывки образов, когда соединялась с Древом Душ. Но это не могло передать всю грандиозность. Дерево было таким огромным, что у неё кружилась голова, когда она откидывалась назад, сидя на плече отца, чтобы разглядеть его лучше. — Осторожнее, солнышко. – сказал он, обхватывая её талию. Туктирей взглянула на своего папу… или всё же не совсем на него. Он был её папой, но в то же время и нет. С самого момента их встречи она поняла, что что-то было глубоко не так. Это был голос её папы, но всё остальное оказалось чужим. В его глазах не было узнавания, он не задал ни одного вопроса о том, как она оказалась так далеко от Древа Душ. Его волосы были собраны в простые косички. На его лице не было тех линий, которые она любила обводить пальцем, пока он не начинал улыбаться. Его руки были менее грубыми от работы. Он был её папой, но ещё не совсем. Она обхватила его лицо руками и внимательно всмотрелась в его черты с благоговением, а тот, кто ещё не был её папой, широко улыбнулся. Его острые зубы выглянули из-под губ, прямо как у Ло'ака. Тоска заполнила её грудь. С момента, как она оказалась здесь — в прошлом, прошло уже больше часа. Она гадала, как такое могло произойти, но она безумно скучала по своей семье. Ей не стоило оставлять Ло'ака одного. Она должна была игнорировать пение, этот зов, и соединиться с Древом Душ. Нужно было спросить Кири, слышала ли она это тоже. Её семья, должно быть, сходит с ума от волнения. Особенно после того, как они потеряли… Нетейама. Ох, Нетейам! Здесь, сейчас, Нетейам ещё не родился. Он ещё не погиб. Не это ли была причина, по которой Великая Мать отправила её назад? Хотела ли она, чтобы Туктирей спасла брата до того, как всё начнётся? В её груди разгорелась надежда, жаркая, как огонь. Туктирей закрыла глаза, моля Эйву о понимании. Это то, чего она хотела? Ничего из этого не имело смысла. — Ты не уснула, Туктирей? – спросила её мама игриво, легонько ткнув пальцем в живот. Тихий смешок сорвался с её губ, и Туктирей открыла глаза. Что-то в этом месте наполняло её головокружительным оптимизмом. Впервые за несколько недель она могла улыбаться и смеяться. И её родители тоже. Они находились в алькове, смотрели на площадку, где располагались гамаки. Их было так много, что Туктирей не могла их все сосчитать, а вокруг уже раздавалось тихое пение тех, кто устраивался спать. Мама положила руку на её ногу и начала отводить её от папы. — Пойдём, этой ночью ты поспишь со мной. Недолгл думая, Туктирей крепче обхватила его. Дело было не в том, что она не хотела быть рядом с мамой. Туктирей любила свою маму так же сильно, как и папу, но именно он был первым, кого она увидела в этом странном прошлом. Он прижал её к себе и назвал «солнышком», словно уже знал её. Он погладил её по спине. — Туктирей, тебе правда стоит пойти с Нейтири. Смотри. – он поднял руку с пятью пальцами, чтобы она могла их увидеть. — Я — Сноходец. Это значит, что, когда я усну, я не буду в этом теле. Будет лучше, если ты останешься с Нейтири. На случай... плохого сна. Его речь на языке На'ви была неуклюжей и неестественной, не такой, какой говорил папа, воспитавший её. Тем не менее, Туктирей поняла его и кивнула, показывая, что согласна. Где-то лесу у её папы всё ещё было человеческое тело. — Ты будешь здесь утром? – тихо спросила она. Он тепло и широко улыбнулся. Это было самое обнадёживающее, что Туктирей видела за всю свою жизнь. Она не смогла не поверить, что с её родителями рядом всё будет в порядке. Его улыбка была знакома ей с тех пор, как она могла помнить себя. Она была такой же привычной, как утешительные объятия матери и красота Эйвы. — Да, солнышко. Буду. Туктирей обхватила его лицо маленькими ладонями, прижалась лбом к его лбу, вдыхая запах леса и солнечного тепла, исходивший от него. Она потерлась носом об его нос и поцеловала его в щёку, прежде чем позволила маме унести её. Мама крепко держала её, легко запрыгнув в гамак и укутывая их в его тепло. — Разбуди меня, если тебе что-то понадобится, Туктирей. – мягко сказала мама, поглаживая её волосы. — Завтра мы вернём тебя в твой клан. Не переживай. Это не будет так просто. Как она могла рассказать своим родителям, которые ещё даже не были соединены узами, что они её родители? Как она могла объяснить, что это её клан, а лица, которые она видела среди проходящих мимо после еды, были знакомы ей всю жизнь? Она прижалась лицом к маминой ключице. Когда они устроились, мама начала тихо напевать, а затем её голос наполнил гамак словами: — Небеса голубые приветствуют народ, как день наступает. Это была песня о цветах неба. Она убаюкивала Туктирей каждую ночь, пока та засыпала, уютно свернувшись в, казалось, вечных объятиях родителей. Слушая успокаивающий, прекрасный голос мамы, вес всех случившихся событий навалился на её разум. Всё, что она могла сделать — это уснуть, такая спокойная, свернувшись калачиком на груди женщины, которая однажды станет её мамой.

***

Было ещё темно, когда Туктирей проснулась. Она моргнула, её рука машинально перебирала волосы матери. Бусины в её косах, мелькнуло в её усталом сознании, были другими, не такими, к каким она привыкла. На миг Туктирей подумала, что они находятся в Высоком Лагере. Что она может повернуться в гамаке и позвать Ло'ака, чтобы рассказать ему о своём странном, очень странном сне. Но когда она чуть повернулась, правда пронзила её грудь — это был не сон. В гамаке рядом она увидела спящую фигуру своего папы. Его дыхание было медленным и ровным, но в нём было что-то, что Туктирей не могла уловить, что-то странное в его сне. Светящиеся веснушки на его лице мерцали. Она прижала щёку к сетке гамака, не сводя с него глаз. Этот человек был её папой, но пока ещё не был им. «Это был Аватар.» – вдруг вспомнила она. Мысль холодной водой окатила её изнутри. Да, это Аватар. Всю свою жизнь Туктирей знала об Аватарах, но её папа никогда им не был. Однако тело перед ней в данный момент не имело души. Он спал где-то в хижине посреди леса. Он был так близко, но в то же время так далеко. Слеза сама собой скатилась по её щеке. Она думала, что знает прошлое, но оно оказалось таким странным. Всё было не так. Не было ни Кири, ни Ло'ака, ни Паука. Не было воспоминаний о ней, только возможность. Возможность её самой, её братьев и сестёр — всех, включая Нетейама. Но как она могла сделать так, чтобы Нетейам никогда не погиб? Прошло бы ещё шестнадцать лет до её времени — столько всего могло пойти не так, не так ли? Но кем бы она была, если бы не попыталась? Она должна рассказать им правду. Должна. — Sempu. – слабо прошептала она через гамак. Её папа не мог её услышать, но эти слова предназначались его будущему. Её голос тихо звучал в ночи. — Я всё исправлю. С нами всё будет хорошо.